Про-Ам: одержимые Танцем

Парк оказывается на реконструкции, мы проходим буквально пару аллей и идем под огромным мостом на другую сторону проспекта – там в Музеоне парк скульптур советского времени. Не доходя, на набережной, нас встречает гигантская фигура Петра – масштабы просто колоссальные. Я прошу Марка фотографировать меня с на фоне этой скульптуры. Морщусь, солнце бьет в глаза – весна.

Вдоль набережной стоят художники, мы гуляем между их творениями – все немножко лубочное, для туристов.

Я вижу первые весенние цветы – у нас еще снег не сошел, а здесь – пожалуйста, синие колокольчики пролесок и яркие солнышки мать-и-мачехи.

Рассматриваем скульптуры – ощущение советского детства – беззаботного и огромного –охватывает меня целиком. Мы вспоминаем какие-то события, фильмы и истории тех лет. Я слушаю голос Марка, как он увлеченно рассказывает о переносе памятника Дзержинского сюда, в парк скульптур. Смотрю на него сбоку – снизу вверх, едва до плеча ему достаю. Большого пирата ты мне нашел, боженька. Хладнокровно утопил он мое сердце в водах Средиземья – вовек не найти.

Последняя дорожка парка походит к концу, что-то горькое повисает в воздухе. Я думаю о том, что скоро расставаться. Опять. И неизвестно – надолго ли.

– Пора возвращаться. Нам с Пашей еще на занятие нужно успеть.

– Вы остались на второй день, чтобы потренироваться?

– Мы должны были танцевать в Крокусе. Но, сам понимаешь, после теракта, это невозможно. Билеты поменять я уже не успела. Поэтому решили, что позанимаемся своими делами и проведем урок в большом зале одного клуба, где они с Мариной как-то тренировались.

На обратном пути к отелю горечь подступает все чаще. Я прошу себя не плакать хотя бы в этот раз. Получается плохо. На крыльце гостиницы мы обнимаемся. Я почти рыдаю.

– Прости, я каждый раз прощаюсь навсегда.

– Давай я приеду в мае?

– Конечно, у тебя приглашение в мой Город висит еще с доковидных времен.

– Не плачь, пожалуйста. Я тебя люблю.

– Я тебя тоже. Но лучше бы ты говорил то при встрече, как подарок, а не при прощании, как утешение.

– Увидимся в мае, и скажу при встрече.

– Пока.

– Пока.

Стою на крыльце, смотрю, как он удаляется. Слезы текут. Гости отеля проходят мимо – косятся, но мне все равно. Загадываю – если оглянется, то увидимся снова. Оглянулся. Помахал рукой. Исчез за поворотом.

Я вытираю слезы. Горячие, они проступают снова. Делаю вдох, выдох. Иду в ресторан отеля. Мы договорились с Пашей встретиться, чтобы выехать на тренировку в некое чудесное танцевальное место. Пишу ему в чатике, что готова идти на урок. Отвечает, что уже выбрал новые танцевальные туфли, сейчас купит и приедет.

Заказываю лимонад. Марк скинул фотографии с нашей прогулки и трек – семнадцать тысяч шагов. Вот так мы обычно и гуляем. Пишет, что все было волшебно. Боженька, не хочу выглядеть неблагодарной, но можно будет не так больно?

Паша приехал. Мы обедаем. Точнее, он ест, а я ковыряю салат. Не трогает тему с Марком, видит, что я плакала. Говорим о занятии и где будем ждать вылета – он совсем ночью, у нас часов восемь будет свободных.

Подхватываем вещи, садимся в такси. Едем, болтаем о количестве людей и размерах Москвы. Я говорю, что никогда не смогла бы здесь жить – не могу постоянно находиться на территории, карты которой у меня нет в голове. А план местности появляется только тогда, когда я ножками ее прохожу. Паша поддерживает тему, говорит, что они с Мариной предпочитают отдыхать без людей, например, в глемпинге, а в городе гулять там, где мало народа.

– Так вы что, два интроверта? Я бы не подумала. Вы же постоянно выступаете на соревнованиях, преподаете в клубе. Все время с людьми.

– Поэтому отдыхать предпочитаем уединенно, подальше от всех.

– А я выраженный экстраверт. Мне необходимо общение.

– Я заметил. Удивляюсь, как ты на деньрожденской вечеринке в клубе всех перезнакомила. И на турнире так смело общалась с организаторами.

– Это, Паша, еще со студенческих времен навыки. Стройотрядовское прошлое и опыт работы в детских лагерях. Когда у тебя на руках тридцать детей чумового возраста и их надо всех укатать за день, чтобы они ночью спали – найдешь подход и темы поговорить для каждого. Помню как-то перед королевской ночью я свой четвертый отряд с утра повела в поход по жаре, после обеда – на речку, вместо сончаса – номер репетировать. Они перед ужином сели прямо на дорожку у корпуса и сказали, что никуда уже иди не могут. И спал тогда только наш домик. Остальные ходили на ушах всю ночь.

– Испортила детям последнюю ночь.

– Зато вернула родителям трезвыми и целыми.

Приезжаем в ТЦ, где находится площадка. Идем по этажам, между бутиков. Девушки на ресепшене клуба не приветливые. Зато зал производит потрясающее впечатление – высокие потолки, панорамные окна, бесконечный паркет. Музыка играет непрерывно. Пар немного. Мы быстро разминаемся и тут же начинаем переделывать нашу вариацию вальса. Пробуем новые фигуры. В конце первого часа Паша спрашивает, какие ощущения от занятия. Говорю, что мы бы всех побеждали, будь у нас такой паркет каждый урок.

Чувствую, что не уверена в ногах. Смотрю – в подушках туфель застряли мелкие стразы и я скольжу на них, как на коньках, когда делаю шаги назад. Выколупываем с Пашей эти остатки вчерашнего праздника. Начиняю двигаться гораздо устойчивее.

Два часа пролетают незаметно. Мы идем переодеваться. С портпледами и сумкой бродим по фуд-зоне ТЦ, находим удобное место, обосновываемся, берем меню.

Девушка с бирюзовыми дредами подходит к нам, спрашивает, что будем заказывать. Уточняю, есть ли у них хорошее белое вино. Она не может объяснить. В винной карте нахожу что-то симпатичное.

– Паша, ты пьешь белое сухое?

– Нет. Никогда не пробовал.

– Ну, я тебя научу. У него, в отличие от красного, легкий нрав, так что время пролетит незаметно. И на самолет мы не опоздаем, как это бывает от других напитков.

Нам приносят лед и вино, разливают по бокалам.

– Смотри, сначала нужно посмотреть его цвет на свет, держа бокал в руке, словно чашечку цветка. Представить, как спелые ягоды грели свои щечки на склонах невысоких гор, впитывая солнце, заигрывая с ветерком с моря.

– Очень поэтично. Представил.

– Теперь важно вдохнуть аромат этого места. Какой букет ты слышишь?

– Трудно выразить словами. Но что-то знакомое.

– Я чувствую что-то свежее, цветочное, с искрящимися нотками.

– Как ты точно описала. У меня похожие ощущения.

– Сейчас стоит сделать первый глоток, чтобы узнать его вкус.

– После твоих описаний оно какое-то волшебное.

– Ага. Каждое вино несет отпечаток той местности, где рос виноград. Впитывает в себя энергию всех стихий – земли, воды, воздуха и солнца. Поэтому получается неповторимое сочетание. Я больше всего новозеландское люблю – у него есть свой, неповторимый, узнаваемый, солоновато-минеральный привкус.

– Очень вкусно рассказываешь.

– А теперь тост. Я хочу поднять бокал чудесного вина за тот бесценный опыт, что пришел в мою жизнь благодаря тебе, Паша. Я исполняю свою мечту, танцуя. И этого не было бы без тебя, твоей веры в то, что это возможно.

– И у тебя хорошо получается, судя по нашим результатам с турнира.

– Это благодаря тебе.

– Спасибо, мне очень приятно.

Начинаем обсуждать турнир, яркие пары, отличия новичков и опытных участников. Особенно выделяем Светлану из Тюмени, которая в программе по социальным танцам выступала одна со своим партнером и забрала все кубки по бачате, меренге, сальсе. Паша говорит, что это – работающая стратегия – выбирать категории, где меньше участников. Отвечаю, что тогда нужно развиваться в танце и осваивать все новые направления.

Нам принесли наш заказ. Я ковыряю салат. Аппетита как не было, так и нет. Зато адреналин бомбардирует каждую клеточку тела. Спрашиваю Пашу, как он переживает турниры – говорит, что постепенно ко всему привыкаешь. Но рутиной это не станет никогда. Конечно, мы ведь ради таких сильных эмоций и участвуем. Интересуется, какие я заметила отличия от нашего новогоднего выступления – по ощущениям и организации. Говорю, что это несопоставимые события. И по масштабу и по качеству переживаний. Целый день турнира, а не три выхода. Столько ярких пар, заряженных, отдающих энергию зрителю вместо нашей расслабленно-домашней обстановки. И, конечно, важно, что практически все время мы были вместе, я чувствовала в этот раз поддержку, включенность партнера.

– Предлагаю тост за твой позитивный турнирный опыт.

– За наш совместный танцевальный опыт, Паша.

– Надеюсь, раз все было хорошо, мы еще не раз поедем на какое-нибудь красивое мероприятие.

– Обязательно поедем. Только дай мне выдохнуть. Впрочем, следующая тренировка у нас стоит уже послезавтра.

– Не помню, надо посмотреть.

– Я помню.

После второго бокала я решаюсь поднять тему про личное. Не хочу каких-то непроясненных моментов между нами. Захожу издалека.

– Паша, а как вы с Мариной познакомились?

– Она в то время хотела вернуться в танцы, искала партнера. Я тоже расстался со своей прежней партнершей. Договорились встретиться на тренировке, попробовать встать в пару.

– Сразу получилось?

– Да. Я до сих пор этот момент помню – как захожу в зал, и она там, вся такая легкая, сияющая.

– Так это – любовь с первого взгляда?

– У меня – точно.

– А мы с Марком познакомились в путешествии. Я была с подружкой, он с другом. У подружки с другом ничего особенного не сложилось. А у нас – закрутилось-завертелось и вот уже семь лет длится лав-стори.

– И часто вы видитесь?

– По-разному. Или я приезжаю в Москву, или выезжаем куда-нибудь. Вот, покажу тебе нашу фотку из Казани. Правда, мы тут сильно моложе.

– Счастливые оба. А почему столько встречаетесь и не живете вместе?

– У меня проблемы с привязанностью после того, как я за два года потеряла двенадцать человек. Поэтому предпочитаю ни с кем не сближаться – чтобы больше не терять. Держу дистанцию.

– И он ничего не предлагает?

– Наверное, я не очень хочу совместного быта. И пока не придумаю, что хочу, все будет стоять на прежних местах. Ты же понимаешь, что женщина продвигает отношения в паре?

– Полностью согласен.

Переключаемся на обсуждение свадьбы Алины и Якова у нас в клубе. Шутливо говорю, что везде, где я появлюсь, резко повышается брачуемость и рождаемость. Рассказываю про свои годовые проекты по обучению и что в каждой группе по несколько девушек в итоге беременели к получению дипломов.

Вижу, что у моего партнера по танцам снимаются многие вопросы относительно моей личной жизни. Думаю, можно подытожить эту тему.

– Паша, ты всегда на занятиях открыто рассказываешь о многом, в том числе, о ваших отношениях с Мариной. А я в этом плане человек закрытый. И если меня напрямую не спрашивают, то я молчу и никак не проявляюсь. Поэтому у окружающих часто возникают какие-то нелепые фантазии, предположения. В общем, я рада, что ты сам все увидел и, надеюсь, это снимает многие вопросы относительно того, что у меня все по полочкам, и я четко разделяю, с кем я встречаюсь, а с кем – танцую?

– И это хорошо, что у тебя все так четко распределено и в голове, и в жизни.

Мы продолжаем говорить про какие-то личные истории, путешествия, планы. Решаюсь поделиться своими глубокими опасениями.

– Я не знаю, на сколько меня хватит в Танце.

– В Про-Ам можно развиваться бесконечно.

– Может, я наиграюсь в это через месяц, выдохнусь и закончу. А может, жизнь поставит меня перед очередным трудным выбором.

– Что ты имеешь ввиду?

– Все, что мне максимально дорого – приходится отпускать. Чтобы жить дальше. Я уже дважды делала очень непростой выбор. Сначала – отказалась от любви всей своей жизни. Потом – от науки, которой служила со всей страстью.

– Почему?

– Знаешь, иногда, чтобы жить дальше, нужно все поменять. И пожертвовать самым дорогим, чтобы уклониться от трагического сценария. Я так горю Танцем, что, боюсь, этот выбор настигнет меня опять.

– Не преувеличивай.

Ладно, тема не зашла. Пропустим. Не стоит нагнетать. У меня еще есть один невыясненный вопрос.

– Саша, у меня профессиональная память на лица.

– И?

– Ты же был у меня студентом, верно?

– Ну да, в колледже.

– А я с первой встречи думаю, где мы пересекались. Точно, я тогда один-единственный год вела колледж. И надо же было именно на твою группу попасть!

– Я тогда был в юниорах, на пике карьеры.

– Ага, и все время спал на задней парте.

Мы смеемся от этих поворотов сюжета. Кто кому теперь учитель?

Я как бы невзначай говорю, что Танец вызывает у меня много переживаний и что приходится вести дневник, чтобы выгружать свои эмоции и как-то перерабатывать такой новый, объемный опыт. Что берегу Пашу и стараюсь ему не выливать столько всего, поэтому – пишу, почти каждый день. Кажется, он пропустил это мимо ушей.

Понимаю, что нам обоим стало гораздо легче от того, что я все-таки поделилась личным и прояснила для своего партнера и наставника, что не собираюсь завоевывать его сердце, хотя историй таких вокруг – сотни и тысячи. Что между нами – только Танец. А остальные задачи решаются с другими людьми.

Незаметно пролетело четыре часа. Время работы ТЦ подошло к закрытию. Ищем, где еще нам посидеть пару часов до аэропорта. Паша гуглит – у него отлично получается через интернет обозревать окрестности. Недалеко, за углом, находим какой-то ресторанчик. Перемещаемся туда.

Отмечаю, что интерьер интересный – видно, что взяли идею из «Аватара», везде цветы, как на дереве Эйва. Подходит девушка-официант. Спрашиваю, есть ли у них новозеландское и можно ли его предварительно попробовать. Она в растерянности от моих вопросов, убегает за помощью к сомелье. Через пару минут является белокурый, полупрозрачный Тихон. Расспрашивает нас медовым голосом, какое вино мы хотим. У меня включается режим «нетрезва и обворожительна» – я начинаю расписывать, какой прекрасный минеральный вкус вин из новозеландских терруаров и что у нас сегодня особый случай, поэтому, может быть, очаровательный сомелье нас удивит чем-то подобным, если благословенного напитка нет в его запасниках. Нежный рыцарь вина и бокалов проникся, воодушевился, исчез буквально на пару минут, чтобы вернуться с набором для слепой дегустации.

Мы с Пашей начинаем пробовать из каждого фужера, как только что научились – рассматривая, вдыхая аромат, делая крохотные глоточки. Я активно комментирую каждое впечатление. Вижу, что Тихон уже наш – с обожанием присел на корточки, положил свою мордочку на стол и слушает – ушами и телом, как я вслух фантазирую про букет принесенных им вин. Когда про очередной бокал я говорю, что такой вкус невозможно разбить на составляющие, это сердечная нота, триумфальный аккорд винодела, ода любви, что после прикосновения к этому магическому напитку хочется целоваться – наш личный сомелье этого вечера просит его обнять и говорит, что готов лететь с нами в Екатеринбург.

Я нежно, по-матерински, прижимаю к себе это трепетное создание. Мы берем по бокалу того вина, от которого у меня столько восторгов. Тихон стоит рядом с нашим столиком и вещает истории из своей жизни, рассказывает, какие напитки у него содержатся дома, по какому случаю и что он предлагает своим гостям. Зовет нас к себе. Приходится отказываться. Самолет уже скоро. Нам пора в обратный путь. Московские каникулы подходят к концу.

Вызываем такси. Едем, болтая про Тихона, и какой он пережил культурный шок вечером воскресенья. Я говорю Паше, что рада наконец-то быть собой, беспечно распространять флюиды очарования и что он, конечно, в безопасности, потому что у нас – Танец. А флиртую я столь легкомысленно, потому что коллективное либидо после ковида упало на тридцать процентов и я, как ответственный профессионал, пекусь о его росте.

Как-то проходим предполетные процедуры – уже глубокая ночь по нашему времени. Организм выключается и от усталости, и от всего пережитого. Грузимся в самолет, находим наши места. Кладу телефон и паспорт в карман впереди стоящего кресла. Достаю из портпледа подушку для полетов – расстегиваю замок, получается отличный валик. Раскладываю его так, чтобы нам обоим с Пашей удобно было дремать. Я мгновенно отключаюсь, еще до взлета. Принцессе уже давно пора было превратиться в тыкву и перейти в режим магической подзарядки.

Просыпаюсь от того, что Паша меня будит. Уже приземлились. Я заторможенная, как никогда. Два часа сна после таких эмоциональных потрясений – этого явно недостаточно. Достаю телефон, включаю, пишу своим, что уже прилетела.

Нахожусь совершено не в себе, на автопилоте беру сумку, Паша – портпледы, идем на выход. Вызываем такси. Подъезжает быстро. Садимся. Чтобы не заснуть, завожу разговор с водителем, что нового в городе за выходные. Говорит, все по-старому. Какие, спрашиваю, происшествия. Отвечает, что центр гудел в районе Высоцкого, он замучался оттуда человечков под кайфом по домам развозить, а на Уралмаше устроили пожар на четыре тысячи квадратных метров. Ну вот, говорю, нельзя на два дня хозяйство без присмотра оставить!

Вижу огни Города. Говорю ему, что вернулась. Тихо трогаю взглядом улицы, знакомые здания, сонные фонари. Раннее утро, светает.

Сначала высаживаем Пашу. Просто говорим друг другу «пока», он забирает свой портплед. Едем дальше на мой адрес. Водитель пытается что-то спросить про поездку. Я отвечаю односложно. Процессы во мне тихо угасают.

Открываю дверь ключом – встречают меня только собаки. Радостные, лают, тревожа утренний сон всего подъезда. Достаю платье из портпледа, расправляю, вешаю в гардеробной. Ставлю у зеркала турнирные туфли – подышать. Вижу черные отметины – позже буду оттирать. Сумка осталась у дверей. Умываюсь, сбрасываю все с себя, закутываюсь в одеяло мумийкой. Боженька, спасибо. Это было невероятно!