Дядюшка Бо. Из Темноты. Часть первая
- -
- 100%
- +
Вдруг в прихожей послышался звук открывающейся двери и вскоре в комнате появился какой-то сухощавый тонкий человек. Быстрыми пружинистыми шагами он прошёл в комнату и провозгласил:
– Милая, я дома!
–Привет! – сказала Синтия и указала на меня. – Знакомься, это Ева Дистурб, мы подружки. Ева, это Гарт Вэн, мой муж.
Тут Вэн соизволил заметить меня и как будто вздрогнул, а выражение его лица тут же переменилось с улыбки до испуга, но тут же вернулось обратно.
– Чаи гоняете? – уточнил он. – Ну хорошо…
С этими словами Вэн потряс в своей сухой ладони мою протянутую руку, что, видимо, должно было означать рукопожатие. Я вежливо улыбнулась.
Он почему-то напоминал мне крысу, да, как бы неприятно это не звучало, но именно на неё он и был похож – на белую лабораторную крысу с красными глазками и лысым хвостом. Вэн то улыбался, показывая вытянутые белые зубы, то хмурил редкие брови, зачем-то взмахивал руками, переплетал пальцы. Обилие резких и вовсе не нужных движений меня изрядно раздражало. Голос у моего нового знакомого был очень тихий, а вдобавок ко всему Вэн шепелявил.
– Может, попьёшь с нами чаю? – спросила Синтия, поднявшись со своего места и мужа за плечи.
–Нет-нет, – Вен замотал головой. – Не хочу подслушивать ваши секретики.
Сказав так, Вэн зачем-то помахал нам рукой и ушёл по лестнице на второй этаж. Я же почувствовала внутреннее облегчение.
– Он работает стоматологом. Он, кстати, тоже из Лизпорта, – сообщила Синтия, когда он ушёл
Я кивнула головой, чтобы не показаться невежливой. На самом деле мне вовсе не хотелось знать что-либо об этом человеке.
– А чем вы занимаетесь? – спросила я, отпивая чай.
– Я делаю разные вещички из глины, плету из соломы, – ответила она, – статуэтки, украшения… Продаю их, конечно же, но скорее делаю их ради удовольствия. Они вроде амулетов.
Винстон посмотрел на хозяйку глубокими жёлтыми глазами. Когда взгляды этих двоих пересеклись, я уловила прямо-таки взаимное понимание между ними. У меня не осталось почти никаких сомнений, и моя фраза прозвучала почти естественно:
– Вы занимаетесь магией.
– О да, – Синтия ни секунды не колебалась с ответом. – Здесь, где море и лес поют свои песни, без этого никак нельзя.
– Может, ещё по ладони гадаете? – усмехнулась я.
– Давай! – Синтия, видимо, не поняла, что это была шутка.
И вот я сидела с протянутой через стол рукой, а Синтия держала мою ладонь и внимательно на неё смотрела.
– А зачем ты приехала сюда? – спросила Синтия, не отводя взгляда от моей руки.
Я объяснила, как вышло так, что я осталась одна. Синтия кивнула, показывая, что слушает. Она не стала меня жалеть; мне это понравилось.
– Нашёлся родственник, который согласился меня взять к себе, – продолжала я.
– Вот как… – произнесла Синтия, всё пристальней глядя на мою ладонь.
– Да, – продолжала я. – Сегодня утром я приехала к нему. Он – мой дядя, его зовут Бронислав Патиенс, знаете его?
Изящно изогнутые брови Синтии вдруг сошлись вместе, но лишь на секунду. После этого она снова улыбнулась и беззаботно ответила:
– Да, знаю, конечно же. Здесь все друг друга знают.
Женщина выпустила мою руку, так ничего и не рассказав о том, что она увидела в моих линиях.
– Ещё чаю? – рассеяно спросила она. – У меня, знаешь, тут в шкафу так много разного чая! Есть даже шоколадный чай, хочешь попробовать?
– Хочу, – проговорила в ответ я, удивлённая такой резкой сменой разговора.
– Ну вот и славно, – прощебетала Синтия и пошла на кухню за шоколадным чаем.
Чай оказался очень вкусным, но разговор больше не вязался. Вскоре я попрощалась с Синтией и Винстоном.
– Заходи ещё, Ева! – услышала я вслед.
Уходила я с приятным ощущением того, что я нашла себе нового друга.
Вернулась я в замок тем же путём, что и уходила – через ворота парка. Дело было уже в предвечерних сумерках, свет закатного солнца едва проникал в парк. И мне стало жутко здесь бродить, в окружении могил. Приближалась ночь, и тени сгустились под деревьями, от пруда повеяло холодом, тишину нарушал лишь крик ворон и шорох моих шагов. Я невольно пошла медленнее, прислушиваясь. Переходя мост, я неудачно наступила на доску, которая выглядела крепкой, а на деле оказалась прогнившей насквозь. Доска с треском разломилась и упала в воду, встревожив тихий пруд громким плеском. Я вздрогнула от неожиданности, замерла, но вдруг почувствовала, что что-то метнулось у меня за спиной. Всё это произошло так быстро, что я не успела оглянуться и разобраться. Я только вскрикнула и побежала со всех ног через парк, прочь оттуда, цепляясь и царапаясь о ветки, спотыкаясь о корни деревьев. Подбежав к замку, я рывком открыла дверь и влетела вверх по лестнице и, столкнув что-то на своём пути, упала на пол.
– О, Ева, это ты? А я уже собирался идти тебя искать, – сообщил удивлённый голос Хьюго. – Ты что-то загулялась, даже не пришла обедать…
Услышав этот голос, я обрадовалась и вскочила на ноги. На полу сидел Хьюго, потирая рукой ушибленную голову, а рядом с ним валялся включенный фонарик.
– Извините, – сказала я, тяжело дыша от бега и протягивая старику руку.
– Извиняю, – улыбнулся он и поднялся на ноги. – Ты, должно быть, проголодалась, пока гуляла, да? Пойдём, пойдём, ужин на столе. Кстати, чтобы ты знала – сейчас уже восемь. Больше не опаздывай…
Вдруг он смолк и пристально глянул мне в лицо:
– От кого ты бежала, Ева?
– Да так, – только сейчас я поняла, какой глупой была вся эта беготня, – что-то в темноте почудилось. Ничего страшного, я думаю. Так что там с ужином?
Я пыталась улыбнуться как можно беззаботнее, и Хьюго вздохнул:
– Приходи в столовую, только руки помой.
Я отправилась в небольшой умывальник для прислуги, который незаметно располагался рядом с кухней. Мытьё рук заняло у меня гораздо больше времени, чем я предполагала, потому что я вычёсывала из волос листья и отдирала от джинсов колючки репейника – без зеркала это было сложно. Зеркал здесь не было – на выцветшей стене был только светлый овал.
Придя в столовую, я увидела, что мой дядя тоже сидит за столом, только перед ним не стояло никаких столовых приборов, только одна большая рюмка с бордовым вином. Хьюго стоял позади него.
Стол в столовой был из чёрного дерева, отражал на своей поверхности всё, словно в зеркале – такой был чистый. И ещё он был просто огромен, человек на пятьдесят, не меньше. И я чувствовала себя очень неуютно, сидя за этим столом рядом с этим странным человеком. Хьюго же держал его пиджак и стоял так тихо, словно его здесь и не было. Если бы он не дышал и не моргал, я бы подумала, что он – восковая фигура. А дядя сидел, блуждая взглядом по просторному потолку столовой и по столу, попивал вино маленькими глотками, и, видно, ждал, пока я наемся. А мне кусок не лез в горло, хотя я и очень хотела есть.
Но этот момент неумолимо приближался. Наконец, я отодвинула от себя тарелку. Как только я это сделала, дядя взглянул в свой бокал и спросил:
– Ну как тебе местные жители?
– Что?
– Гуляй по деревне осторожнее – предостерёг он, – местные чужаков не любят, могут натравить собак.
– Или чеширских котов, – машинально ляпнула я, уперев взгляд в стену.
Дядя с сомнением посмотрел на меня и поднял бровь.
– Как вы узнали? – спросила я.
– Последнее окно на третьем этаже выходит на ворота парка, – пояснил дядя, – их никто не открывал последние лет…м, пять. А кроме деревни идти здесь некуда.
Ну что тут скажешь? Сыщик, да и только.
– Спокойной ночи, – несмело сказала я.
Оба – дядя и старик – посмотрели на меня, будто я сказала что-то необычное.
– Спокойной ночи, Ева, – первым нашёлся Хьюго и кивнул мне головой.
– Да, спокойной ночи, – повторил за ним мой дядя, вставая из-за стола. – Мне как раз пора выходить, чтобы быть на работе вовремя…
Он махнул Хьюго рукой, и они оба быстро вышли из столовой, оставив меня одну. А я осталась стоять там, раздумывая, показалось ли мне или нет – на брюках дяди, снизу на штанине прицепилась колючка репейника…
Я взошла по лестнице на третий этаж, всюду за собой включая свет, потому что мне было жутковато. Хорошо, что здесь есть электричество…
Странно. Раньше я никогда, даже совсем маленькой, не боялась темноты. Я решила специально посетить третий этаж, комнату, последнюю по коридору. Распахнув дверь той комнаты, я включила свет и огляделась. Комната была совершенно пустой, только в углу одиноко стоял письменный стол со сломанной столешницей, на стене бледнел прямоугольник, на месте которого должно было бы висеть зеркало. Я подошла к окну и вгляделась в темноту за стеклом. И я действительно увидела верхушки деревьев, а между ними – приоткрытые мною ворота с лежащей рядом цепью.
У меня по спине пробежал холодок. Дядя Бронислав…
Я поняла, что боюсь его.
Когда я спустилась на свой этаж, меня уже поджидал Хьюго.
– Ты заблудилась? – спросил он и, не дожидаясь ответа, позвал: – Я помню, что обещал тебе показать, где ванная, идём…
У него в руках было чистое белое полотенце и какие-то тапочки.
– Тут очень холодные полы, я подумал…
Я невольно улыбнулась этому заботливому жесту.
– Спасибо. Пойдём.
Лёжа в постели, я всё никак не могла заснуть в незнакомой обстановке. Дверь была закрыта, а за окном был парк со спрятанным кладбищем… Правда, решётка на окне несколько обнадёживала. Но она и запирала меня здесь окончательно, не давая никакой надежды вырваться из комнаты. Я долго ещё смотрела в потолок, но, наконец, сморенная усталостью, уснула.
Глава 5
Следы
Неделю повторялась одна и та же история. Как бы рано я ни вставала, Хьюго был уже на ногах. Мы вместе шли на кухню готовить. Он, как обещал, привёл в порядок наш монструозный холодильник, и теперь я могла залезать в него сама. Я всегда стремилась приготовить на нас двоих: мне казалось, старику и так тяжело, когда он закупает для нас еду и следит за порядком в нашем огромном жилище.
– Ты, эм… – смутившись, спросил он в одно утро, заглянув мне через плечо в сковородку, – вегетарианка?
– Н-нет, – я цокнула языком, не понимая, как он пришёл к такому выводу.
– Просто ты всегда готовишь только или яичницу, или макароны… – развёл руками Хьюго.
Я растерянно посмотрела на четыре красивых ярко-жёлтых яйца на сковородке. Я знала примерно пять способов приготовить яйца и примерно три – макароны. Это блюда, которыми я владела в совершенстве. Папе было всё равно, что есть, – лишь бы что-то было в холодильнике, когда он придёт. Такая аскетичная диета передалась и мне.
– Я просто не умею делать мясо, – не без грусти призналась я.
– Я сегодня сделаю мясо! – решительно сказал Хьюго. – Или рыбу. Что ты любишь?
– Спасибо, – ответила я.
Когда завтрак был готов и мы сели есть, я вдруг заметила:
– Вегетарианцы не едят яйца и молоко. Вроде бы.
– Для этого, кажется, есть отдельное слово, – припомнил Хьюго.
Спустя секунду слово всплыло в моей голове:
– Лакто-ово-вегетарианцы, – выговорила я, чуть не поперхнувшись.
– Значит ты, лакто…эм…– у Хьюго не получилось это выговорить.
– Нет.
– У всех свои, кхм, предпочтения в диете, – пробормотал он.
После завтрака с Хьюго я мыла посуду и уходила гулять. Погода была отличная, поэтому раза три я брала с собой мольберт и краски и рисовала. Барбара не обманула – пейзажи здесь были и впрямь очень красивые. Я искала точку, где хорошо бы ловил телефон – обычно для этого надо было забраться на какой-нибудь холм – и набирала её номер. Барбара почти всегда брала трубку сразу, хотя, как я могла представить, у неё была работа. Мы долго разговаривали: она рассказывала, как там поживает мой город, я – о своих приключениях. Как там погода? О да, у моря прекрасно, только ветрено. Лес очень красивый в это время. Барбара обещала обязательно приехать навестить меня и посмотреть, какие пейзажи у меня получилось нарисовать. С Хьюго отлично подружились, дядя… пока без проблем. С Марком пока не виделись, хоть я ему тоже часто звоню. Он приглашал в гости, но я всё не соберусь пойти.
– Кстати, я была в вашем с папой доме, – сказала мне Барбара в один из дней.
– Да? – встрепенулась я.
– По секрету: твой папа оставил мне ключи, на случай, если… на всякий случай. Навела там порядок.
– Спасибо, – мне стало неловко. Вряд ли тот «порядок», который оставила я, уезжая, был идеальным.
– Тебе что-нибудь привезти оттуда?
Да уж, подумала я. Мне бы хотелось перевезти примерно весь дом. Желательно, вместе с папой.
– Я взяла маловато одежды, – призналась я.
– Хорошо, я привезу тебе тёплой одежды…
– И мои учебники…
– Я сдала их в библиотеку, – оборвала Барбара.
– Но…Разве я не должна ходить в школу дальше?
Барбара пару секунд помолчала, а потом серьёзно сказала:
– Ты не сможешь продолжать учиться в своей старой школе, потому что теперь живёшь слишком далеко. Проблема в том, что в вашей местности школы просто нет. Этот вопрос пока решается, но не переживай, ты обязательно закончишь учёбу. Просто пока у тебя перерыв.
Конечно, внезапные каникулы меня радовали. Но тут же мой мозг представил, как разрыв между мной и одноклассниками растёт и каким галопом мне придётся нагонять по учёбе, когда я вернусь к урокам. А может даже остаться на лишний год?
– А это надолго? – уточнила я.
– Пока мы с дядей не найдём учителя, – неопределённо ответила Барбара. – Скорей всего, ты будешь учиться прямо дома. Но это ещё не сейчас, так что наслаждайся свободой!
Я рассмеялась. Хотелось бы наслаждаться свободой, но на душе у меня было неспокойно. Они с моим дядей ищут мне учителя. Этот человек решает, как я буду учиться. Он мог бы отправить меня чёрт знает куда в школу-интернат, где нас бы одевали в одинаковые платья. Он мог бы жить со мной в доме папы, чтобы я ходила в свою старую школу. Но он решил оставить меня здесь, где коров и собак больше, чем людей, где нет ни одного учителя, и искать мне кого-то для личных занятий. Как странно должно быть это?
– А вы скоро приедете? – безнадёжно спросила я в трубку.
– Я надеюсь, что через неделю…
«Вы находитесь вне зоны действия сети», – строго произнёс голос в телефоне. Я безнадёжно оглядела холмик, на котором я сидела. Я же не сдвинулась с места, а связь пропала! Я почувствовала себя совсем безнадёжно. Эти странные «каникулы» начинали действовать на нервы.
После этого я пошла к моей новой знакомой Синтии и осталась у неё на чай до вечера. Она всегда принимала меня самым вкусным чаем, не забывая приправить его рассказом о свойствах разных растений. Я приносила что-нибудь с рынка: было время урожая, и столько овощей и фруктов я не ела никогда в жизни. Одних яблок было видов двадцать: красные, жёлтые, зелёные, белые, большие и маленькие. Авитаминоз нам точно не грозил.
Потом я шла обратно в замок, чтобы не подводить Хьюго, ведь я обещала не опаздывать на ужин. А там наступала самая тревожная часть дня – ужин за одним столом с дядей. Я никогда не видела, как он ест. Он только выпивал бокал вина, задавал мне пару вопросов, а затем уходил вместе с Хьюго. А я уходила спать в свою комнату. Комната, кстати, приняла более обжитой вид: на стуле и спинке кровати обязательно висела моя одежда, а полки и стол были захламлены моими рисунками. И это мне очень нравилось, ведь до этого комната была больше похожа на музей, чем на обитель подростка. Правда, у меня не было зеркала.
На восьмой день моего пребывания в замке был день стирки. С утра мы с Хьюго взяли большие корзины для белья и спустились в прачечную под кухней. Там было жутко: в полутёмных коридорах, которые уходили неведомо куда под замок, стояли в ряды большие стиральные машины, сушилки, вешалки и ещё неизвестные мне механизмы. Всё это пыльно поблёскивало, отражая каменные стены.
– Спасибо, – сказал Хьюго, когда мы принесли корзины и поставили рядом с машинами, – дальше я сам.
– Я помогу! – заупрямилась я и открыла дверцу первой попавшейся стиральной машинки. Однако это оказалась вовсе не машинка, а маленький морозильная камера, притаившийся среди таких же белых, как он сам, агрегатов для стирки. Внутри лежало что-то красное, похожее на нарезанное большими кусками мясо. Хьюго резко отдернул мою руку и захлопнул морозильник:
– Здесь ты точно ничего не постираешь.
– Зачем нам холодильник в подвале? – удивилась я.
– Здесь более глубокий уровень заморозки, – объяснил старик, – для, эм, особенных продуктов.
–Понятно, – я пожала плечами и решила заняться стиркой.
Хьюго начал торопливо сортировать одежду и загружать в машинки. Меня всегда удивляло, как он ловко расправляется с работой по хозяйству с его-то согнутой спиной и трясущимися пальцами! Но когда дело касалось работы, его движения были точными и лёгкими. Кажется, это дело привычки.
По подземелью распространился крепкий запах сырой рыбы от грязной одежды. Я поморщила нос:
– Ух!
– Ничего, немного порошка и запах уйдёт, – уверил Хьюго.
Мне очень сильно хотелось в это верить. Откуда взялся запах, я решила не узнавать, к тому же были проблемы поважнее. Сгрузив всю свою грязную одежду в стирку, я обнаружила, что это и была вся моя одежда. Когда приедет Барбара, было неясно, так что мне было необходимо что-то предпринять.
Машинки зажужжали, вода полилась в них, взбивая пузырьки пены с порошком. Мы взяли пустые корзины и пошли наверх, к свету.
– Э, я привезла с собой слишком мало одежды, – призналась я. – Может, есть что-то где-то в закромах? Пусть даже мальчиковая… мне просто нечего носить.
Старик с пониманием покачал головой и задумался.
– Есть мне, что тебе предложить.
Мы оставили корзины и пошли в крыло замка, где я до этого не была.
– Это, значит, первый этаж с кухней и прачечной, был весь для слуг. Видишь, какие маленькие комнатки? Тут много народу жило… раньше, – объяснял Хью, пока мы шли. – А над нами, значит, комнаты для гостей.
«Там, где я живу», – отметила я мысленно.
– А в противоположном крыле – там уже всё для хозяев. На первом этаже галерея – залы, значит, – а ещё столовая, на втором – библиотека и их спальни…
Вот, значит, где я живу. Не совсем простачка, но и не одна из них. Так – комната для гостей. Было, конечно, интересно узнать, что там, в шикарном крыле для хозяев. Но пока крыло для слуг мне нравилось: тут было, по крайней мере, уютно. Окна были больше, было больше света, и, о чудо! Были зеркала…
– Вот, тут можешь поискать, – сказал Хьюго, остановившись у одной небольшой двери. У него были ключи от всего на его огромном кольце для ключей, которое он носил сбоку на поясе. От этого при ходьбе старик немного гремел. Как он отличал один ключ от другого и безошибочно выбирал нужный – было мистикой для меня. Итак, загадочная дверь открылась. Хьюго включил свет и пропустил меня внутрь. Внутри была одежда: без какого-либо порядка она висела в два ряда вдоль стен на вешалках и лежала в больших коробках. Тут были мужские вещи, женские, детские, некоторые выглядели очень старыми, какие-то – почти новыми. Все они отличались от того, что я привыкла видеть в магазинах, но тем было лучше.
– Мне точно можно брать эти вещи? – спросила я, обернувшись к Хьюго.
– Можно, – он махнул рукой, – это вещи для прислуги. Их и не носит особо никто. Вот ключ, – он отделил ключ от кладовки от кольца и протянул мне, – потом выключи свет и закрой дверь.
И старик пошаркал куда-то прочь по своим делам. Я же стояла и смотрела на свалившееся на меня богатство. У меня теперь будет платье в больших странных жёлтых цветах. О, и невероятный фиолетовый, как каракатица, кардиган. И обязательно чёрное пончо, похожее на крылья мотылька-переростка! Не говоря уже о зелёной вельветовой юбке…
После обновления гардероба у меня было ещё немного времени до ужина. В своём винтажном одеянии я вышла из замка в парк. Я задумалась о слугах снова. Получается, большая часть жителей замка – это они. Они заботились о еде, о чистоте, о растениях в парке, об одежде… Погрузившись в мысли, я не заметила, как оказалась перед главными воротами замка. Посмотрев на свой новый свитер, извлечённый из кладовки, – он был мне немного великоват, – я попробовала представить, как выглядела девушка, носившая его до меня. Это удалось мне очень легко: вот она, как живая, стояла передо мной в моём воображении во дворе замка. Она была выше меня, волосы у неё были собраны назад в тугую гульку, а на пальцах у неё были пластыри: она часто подшивала одежду и часто кололась иголкой. Лицо у неё было встревоженное, кажется, она почти плакала. Я осмотрелась вокруг получше: во дворе стояло много других людей, тоже, очевидно, слуг: молодых, взрослых и старых, мужчин и женщин. Я всматривалась в призрачные лица, но они меня совсем не замечали. Они мрачно молчали, глядя на крыльцо замка. Дверь со скрипом открылась, и на крыльцо вышел Бронислав Патиенс. Выглядел он куда хуже, чем обычно. Я никогда не видела его с такими растрёпанными волосами и в такой простой одежде, к тому же он был босиком. Я удивлённо уставилась на него вместе с ожидающей прислугой.
– Спасибо вам всем за службу, – произнёс Бронислав и тихо кашлянул: у него пересело в горле. – Но здесь больше не за кем присматривать. Вы все свободны найти своим способностям лучшее применение.
Прокатилась волна недовольного бормотания, но Бронислав пресёк её, подняв ладонь.
– Я не отпускаю вас в никуда: каждый из вас получит жалованье за два месяца, вперёд. Но вы должны покинуть замок.
Бормотание переросло в выкрик:
– Мы никуда не пойдём!
– Я ценю вашу преданность, – сказал Бронислав, – но вам здесь делать больше нечего.
Он закашлялся снова, прикрыв рот сложенными ладонями; ему было тяжело говорить. Увидев, что ему больно, слуги немного успокоились. Они растерянно смотрели друг на друга, и, воспользовавшись моментом тишины, Бронислав собрался с силами и твёрдо сказал:
– Пожалуйста, идите собирать вещи.
Со вздохами и перешёптываниями прислуга стала постепенно расходиться со двора. Солнце, опускавшееся за тучи, бросило прощальный луч во двор, залив его золотым сиянием. Бронислав, который всё стоял на крыльце и наблюдал, как редеет толпа, недовольно сощурил глаза и отступил в полумрак дверного проёма. Оттуда он мог видеть, как только один человек всё оставался стоять посреди опустевшего двора.
Что-то будто легонько кольнуло меня в ногу, требуя моего внимания. Я дрогнула от неожиданности и протянула руку к карману на юбке. Там лежал ключ! Ключ от кладовки, который дал мне Хьюго. Я подняла взгляд и увидела, что именно Хьюго и остался стоять, когда Бронислав прогнал всех слуг. Гремя связкой ключей на поясе, старик проковылял к крыльцу.
– Я вроде ясно попросил всех покинуть замок, – тихо заметил Бронислав, смерив слугу холодным взглядом.
Хьюго быстро оглянулся по сторонам – он тоже в упор не заметил меня – и, воспользовавшись тем, что они остались наедине, заговорил с Брониславом совсем непривычным тоном:
– Молодой человек, я отдал этой семье всю свою жизнь. Я тебя вот таким помню, – старик сощурил глаза и отмерил рукой в воздухе примерно метр от земли. – Неужто ты думаешь, что ты заставишь меня вот так просто уйти?
От такой наглости даже Бронислав не смог сохранять спокойное лицо.
– Если я разрешу тебе остаться, остальные решат, что и им можно, – стал оправдываться он.
– Не решат, – уверил Хьюго, – я сам их вразумлю. Пусть сами подумают: я самый старый здесь, куда мне искать новое место? Я всю жизнь прослужил здесь, здесь и умру
Бронислав подумал всего секунду, затем протянул старику руку и помог подняться по ступенькам на крыльцо.
– Тогда пойдём, – сказал хозяин замка. – Умрём вместе.
Они с Хьюго вместе ушли в замок, закрыв за собой тяжёлые двери.
Я как будто бы резко проснулась. Оглядываясь по сторонам, я поняла, что всё это время была во дворе одна. Было уже гораздо темнее: солнце село. Да и деревья, и небо выглядели по-другому, чем секунду назад. В руках я сжимала ключ от кладовки. Что я что видела? Это было похоже на то, будто я перенеслась назад во времени. Но разве это может быть? Похоже, я просто замечталась… Проверив время, я поняла, что простояла во дворе слишком долго: уже пора было собираться на ужин.
Сегодня за ужином не было моего дяди. Я только обрадовалась его отсутствию и даже не стала спрашивать, куда он делся, потому что я, наконец-то, смогла нормально поесть. Хьюго действительно приготовил мне мясо, как обещал. Мы с ним весь вечер разговаривали, я показала ему свои рисунки. Но как только часы пробили половину десятого, как он строго прервал все наши разговоры и сказал:
– Так, тебе пора бы уже идти спать.
Я немножко удивилась, что так рано, но возражать не стала. Когда уже легла, старик пришёл запереть дверь, но на этот раз он вошёл в комнату и плотно задёрнул шторы. Пожелав спокойной ночи, он вышел и запер дверь.