Последний памятник на Планете №101. Сборник сказок для мудрых

– Выборы? – переспросил президент.

– Выборы, – ответил Всучинни.

– Выборы президента? – уточнил президент.

– Президента, – ответил Всучинни.

– А дворников тоже будут выбирать? – спросил президент.

– Дворников выбирать не будут, – ответил Всучинни, раздражаясь непониманием президента, – с дворниками всё останется по-прежнему.

– А президента кто выбирать-то будет? – спросил президент.

– Так это… как кто? – удивился Всучинни. – Народ, конечно. Да хотя бы те же самые дворники и будут. Одним словом, это будут жители нашей планеты. Они и будут выбирать себе президента.

– Народ? – удивился президент. – А почему народ? Да и с какой вообще стати здесь народ? При чём здесь народ? Есть Центральный отдел кадров, который подбирает необходимую кандидатуру и… При чём здесь народ?

– Да в том-то и дело, что народ здесь вообще не при чём, – захлёбываясь от восторга, пояснял Всучинни. – В этом-то и заключается залог будущего успеха. Народ не при чём, а ему поручают выбирать. Ты только вдумайся, друг, что происходит. Народу, который в принципе к этому никакого отношения не имеет и иметь-то не может, ведь он и в самом деле не Центральный отдел кадров, даётся право выбрать президента. Ну разве не гениально? Ему даётся право выбора не своего жизненного пути, не своей цели в жизни, а… выборы президента. Казалось бы, мелочь, пустяк, не значащий ничего, но эффект от этого пустяка, вот увидишь, будет грандиозный, друг. А главное, что всё это эмоционально окрасит жизнь нашего общества.

– Ты думаешь? – сомневался президент.

– Думаю?! – восклицал в ответ Всучинни. – Да я не думаю! Я уверен в этом. Я уверен, что всё начнётся именно с этого. Поверь мне, друг. Да что зря болтать. Пойдём на улицу и ты сам всё увидишь.

6

Всучинни и президент Сто первой планеты вышли на улицу. Оглядевшись по сторонам, Всучинни показал на первого мимо проходящего человека.

– Вот, смотри, – сказал он президенту и окликнул прохожего. – Гражданин! Гражданин, я к тебе обращаюсь. Можно тебя на минутку.

– Я слушаю тебя, – серьёзно ответил прохожий.

– Ты знаешь, кто я такой? – спросил Всучинни.

– Понятия не имею, – честно ответил прохожий. – Я впервые тебя вижу, друг. Я тебя не знаю и, если честно, то и знать не хочу. Я могу идти дальше?

– Ещё один вопрос, – сказал Всучинни. – А этого человека, – Всучинни показал на президента, – его ты знаешь?

– Разумеется, знаю, – ответил прохожий. – Это Дурачелли, президент нашей планеты. Здравствуй, Дурачелли.

– Здравствуй, друг, – ответил президент.

– Скажите, гражданин, вот сейчас, когда перед тобой президент нашей планеты, ты испытываешь какие-нибудь особые эмоции? – спросил Всучинни.

– Нет, – честно ответил гражданин. – А должен?

– Ну как же! – возмущённо воскликнул Всучинни, – Как же можно не испытывать особых эмоций, когда рядом с тобой президент планеты! Ну-же! Подумай хорошенько! Может, всё же какие-то эмоции испытываешь?

– Нет, – сказал прохожий, ещё раз внимательно оглядев президента с ног до головы, – ничего такого я не испытываю. Так я пойду? Очень, знаешь ли, много дел впереди. Я сейчас слишком озабочен своим собственным развитием. Видишь ли, друг, в чём дело. Последнее время я слишком мало уделял внимания своему собственному развитию. Чувствую, что топчусь на месте в своих творческих способностях. Это меня действительно волнует. А Дурачелли меня совершенно не волнует.

Прохожий слегка поклонился президенту и Всучинни и пошёл своей дорогой. Всучинни некоторое время смотрел ему вслед, затем тяжело вздохнул и посмотрел на президента.

– Теперь ты видишь, – сказал Всучинни, – абсолютное равнодушие. Его волнуешь не ты, а его собственное развитие! Что может быть ужаснее? Тебе не страшно за планету? Мимо тебя проходят сотни людей, они видят тебя, они узнают тебя, и ни у кого из них при этом не повышается давление, ничьё сердце не начинает сильнее биться. Эдакое абсолютное эмоциональное равнодушие! Их, видите ли, волнует их собственное развитие! Эгоисты! Тебе не страшно? Мне страшно. Мне страшно, потому что мы имеем дело с… явно выраженной эмоциональной тупостью людей. Я это ещё в магазине заметил, когда смотрел за тем, как женщина покупала себе резиновые сапоги. Женщина! И вдруг – резиновые сапоги. За двести монет. Я… год! Понимаешь? Я целый год за ними всеми наблюдал. Дебилы! Одни дебилы вокруг. Для них нет разницы, купить морковку или квартиру, путёвку на южный курорт или буханку хлеба, резиновые сапоги или стать президентом. Вот ты радовался, когда стал президентом?

– Нет, конечно, – ответил президент. – Чему здесь радоваться? Я тогда, как и все, думал о развитии своих творческих способностей и волновался, что новая должность будет мешать мне их развивать.

– Живут… – Всучинни скорчил кислую мину, как будто ел лимон, – Живут какими-то своими личными проблемами, своими личными мечтами и целями, и только это и заставляет их испытывать эмоции; ни еда, ни покупки, ни должности, ни нахождение рядом с великим человеком, а свои какие-то личные проблемы. Едят без эмоций, спать ложатся без эмоций, проходят мимо президента… и ноль эмоций. Президентами становятся и то ноль эмоций.

– Эмоциональная тупость? – спросил президент.

– Поверь мне, Дурачелли, я знаю, о чём говорю, – сказал Всучинни. – Но мы можем всё исправить.

– Исправить? – недоверчиво переспросил президент.

– Ты хочешь видеть свой народ счастливым и радостным? – спросил Всучинни. – Ты хочешь видеть свой народ не озабоченным развитием своих творческих способностей и испытывающими редкую радость только в момент созерцания результатов своего творчества, а счастливыми и радостными постоянно?

– Мой народ? – испуганно переспросил президент.

– Твой, Дурачелли, твой, – ответил Всучинни. – Привыкай именно так относиться к тем людям, которые живут на планете, которой ты правишь. И ведь, наверное, ты не слепой, Дурачелли. Наверное, ты видишь, что на планете, которой, между прочим, ты правишь, твой народ несчастен.

– Мой народ несчастен? – спросил президент. – С чего ты взял?

– С того, – зло прошипел в ответ Всучинни, – что вижу это собственными глазами. И странно, Дурачелли, что ты этого не видишь. Только что ты разговаривал с человеком и не увидел, что он несчастен.

– Он не испытывал положительных эмоций относительно меня, но разве это говорит о том, что он несчастен? – спросил президент.

– Здесь не в тебе одном дело, Дурачелли, – задумчиво ответил Всучинни, – ты, конечно, яркое тому подтверждение, но… Дело не только в тебе. Есть жизненные потребности, понимаешь, которые человек каждый день вынужден удовлетворять.

– И что? – спросил президент.

– А то, – ответил Всучинни, – что удовлетворяя эти потребности, человек не испытывает никаких эмоций.

– А должен? – спросил президент.

– Ты что, издеваешься надо мной, Дурачелли? – спросил Всучинни.

– Нет-нет, что ты, – испугался президент. – Я даже имени твоего не знаю.

– И не надо тебе знать моего имени, – сказал Всучинни. – Во всяком случае, пока не надо. Ты президент. Ты главный. Не испытывать эмоции, находясь рядом с тобой, – это ненормально. Восторг, страх, ненависть! Что угодно, но человек обязан, находясь рядом с тобой, испытывать сильнейшие эмоции. И страх! Страх, в любом случае, и… Страх – это обязательно.

– Страх? – удивился президент.

– Не будет страха – не будет и счастья, – ответил Всучинни. – Хочешь, чтобы твой народ был счастлив?

– Испытывал восторженные положительные эмоции? – уточнил президент.

– Да, – твёрдо произнёс Всучинни.

– Конечно хочу, – сказал президент.

– Тогда погрузи его в страх, – сказал Всучинни. – Погрузи его в сильнейшие отрицательные эмоции. Не будет отрицательных эмоций – не будет и положительных. Всё взаимосвязано. Не будет трудностей – не будет и радости от их преодоления. Понимаешь?

– Но… – попытался было возразить президент.

– Ты хочешь спросить, Дурачелли, при чём здесь насущные потребности? – перебил президента Всучинни. – Отвечу. Нет ничего лучше, чем эмоционально возбуждаться от удовлетворения или неудовлетворения именно насущных и каждодневных потребностей. Проще говоря, человек даже в туалет должен ходить и испытывать по этому поводу восторг. Ты пойми, Дурачелли, что в этой голове, – Всучинни показал на свою голову, – столько разных светлых мыслей… Столько! Мыслей! Светлых! Чистых! Я сейчас не могу тебе всего объяснить. Твои выборы – это начало всего. С этого всё начнётся. Обещаю, что не пройдёт и полгода, как люди от страха перед тобой начнут класть в штаны.

– Какой ужас, – прошептал президент. – И это ты называешь благом для моего народа.

– Вот! Твоего народа! – радостно сказал Всучинни. – Молодец. Главное ты уже усвоил, что народ – он твой. И планета, Дурачелли, тоже твоя.

– И планета моя? – удивился президент.

– Твоя! – уверенно ответил Всучинни. – А насчёт того, что народ твой начнёт в штаны класть от страха перед тобой, то это нормально.

– Нормально? – переспросил президент.

– С философской точки зрения, – серьёзно ответил Всучинни. – С психологической, так сказать, точки зрения. Страх и горе – эмоции, которые лежат в основе счастья. Нет страха – нет счастья, которое обретается путём преодоления страха. Нет горя – нет и радости, которая приобретается путём преодоления горя.

– Ты считаешь, что у моего народа мало горя? – спросил президент.

– И горя тоже мало, – ответил Всучинни, – а главное, что у твоего народа полностью страх отсутствует. О каких эмоциях можно говорить, когда нет страха. Ты вспомни, когда наша планета с кем-нибудь последний раз воевала?

– Да уж и не вспомню, наверное, – ответил президент.

– Не наверное, а точно, – сказал Всучинни и тяжело вздохнул. – Нет, пришла пора за вас браться. Сразу, как только ты выиграешь выборы, начни с кем-нибудь войну. Ничто так не пугает людей, как война. Кстати, насчёт выборов. Выборы должны быть на всех уровнях власти.

– Власти? – переспросил президент.

– А как же, – весело ответил Всучинни, – конечно, власти. Твоя должность – это, в первую очередь, власть, а никакая не высокая ответственность перед народом, как это вы сейчас называете. Знаешь, что такое власть? Власть – это возможность и способность навязывать другим свою волю! Понимаешь? Ответственность – это когда ты не прячешься за спины других и честно выполняешь свои обязанности, не боясь признания собственной вины, когда в чём-то действительно виноват, а власть – это способность и возможность заставить людей действовать вопреки их собственной воле.

– Здорово! – восторженно произнёс президент.

– Нравится? То-то же, – усмехнулся Всучинни. – А дальше будет ещё лучше. Нет, что не говори, а мало, мало вас всех в детстве били.

– Нас вообще в детстве не били, – сказал президент. – Запрещено законом. Статья первая уголовного кодекса.

– И плохо, что не били, – сказал Всучинни. – Откуда же взяться отрицательным эмоциям, на основе которых только и могут появиться положительные, как не в детском возрасте, когда ребёнка бьют? Глупый закон. Ты его отменишь.

– Народ будет против, – неуверенно сказал президент.

– Да плевать на народ, – сказал Всучинни, – кто его вообще спрашивать-то будет? Народ! Тем более, что законы менять ты будешь не сам, а с помощью законодательного органа. Куда, кстати, мы тоже устроим выборы. И во все исполнительные органы власти мы также устроим выборы и выбираться у нас будет не только президент, а любой, кто будет нести в себе хоть крупицу власти.

– Что-то я сомневаюсь, что выборы в законодательные и исполнительные органы возможны, – сказал президент. – По закону человек имеет право отказаться от любой работы, которую ему предложит бюро по трудоустройству. Ты же знаешь, что нигде так сложно не обстоят дела с наймом персонала, как в Законодательной Палате. Люди не хотят принимать законы. Им скучно этим заниматься. На эту работу соглашаются только инвалиды, и те, у кого нет никакого интереса к своему собственному развитию.

– А мы дадим людям, находящихся у власти, дополнительные привилегии, – сказал Всучинни.

– Какие, например? – поинтересовался президент.

– Например, безнаказанность, – ответил Всучинни. – Чем выше должность, тем больше безнаказанность. Вот что случится, если сейчас ты, к примеру, – Всучинни огляделся по сторонам, – ну, скажем, убьёшь вот эту старуху?

– Меня посадят на двести лет в тюрьму, – ответил президент.

– А теперь представь, – сказал Всучинни, – что уже через год ты будешь убивать людей сотнями миллионов, ты станешь убивать миллиардами, и тебе за это ничего не будет.

– Убивать сотнями миллионов? – удивился президент. – Убивать миллиардами? Это каким же образом?

– Ты будешь посылать людей на войну с другими планетами, – ответил Всучинни. – Граждане нашей планеты там будут гибнуть миллиардами. Всё очень просто. Но тебе за это ничего не будет. А все, кто стоит у власти, и их родные и близкие, друзья и хорошие знакомые будут освобождены от опасной военной службы.

– Да с какой стати они пойдут воевать с другими планетами? – спросил президент.

– С такой стати, что ты их об этом очень хорошо попросишь, – ответил Всучинни.

– Я? – переспросил президент.

– Ты и те, кто будет вскоре править нашей планетой, – ответил Всучинни. – Они будут защищать твою планету и тебя.

– Разве обязательно гибнуть, чтобы защитить планету? – спросил президент.

– А надо так сделать, чтобы это стало обязательно, – ответил Всучинни, – а ты как думал? Это называется «патриотизм». Тебе знакомы такие понятия, как «Родина» и «Любовь к Родине»?

– Если честно, то я вообще об этом никогда не думал, – признался президент.

– И плохо, что не думал, – сказал Всучинни. – Вот, ступай сейчас домой и думай. А завтра с утра собирай всех министров, собирай всю Законодательную Палату и готовьтесь к выборам.