Волшебные сказки

В ночь под Старый Новый Год

В ночь под Старый Новый Год Тимур Яковлевич не ложился спать. Не хотелось. Все домашние Тимура Яковлевича уже давно спали и видели счастливые сны, и только хозяин дома, как тень, бродил по квартире и сожалел.

Он сожалел о прожитой жизни, о том, что так ничего в этой жизни не понял, и ничего от неё хорошего не получил. А ещё он сожалел о том, что за всю свою жизнь ни у кого ничего не просил.

Тимуру Яковлевичу в ноябре исполнилось пятьдесят семь лет, а он всегда и всего добивался сам, не нуждаясь в посторонней помощи. Таков был принцип Тимура Яковлевича, и следовал он ему неукоснительно в течение всей своей жизни.

И вот тут, на тебе! Случилось!

Задумался Тимур Яковлевич о том, что неплохо, наверное, было бы и ему кого-нибудь и о чём-нибудь попросить. Конечно же, когда Тимур Яковлевич думал о том, что кого-то и о чём-то просить, то речь шла не о людях. Впервые Тимур Яковлевич задумался о некой высшей силе, которая, наверное, вполне возможно что и есть.

– Ты что, ещё не ложился? – спросила супруга Тимура Яковлевича, заходя на кухню и видя там своего супруга, стоящим у окна и задумчиво глядящего в ночную мглу.

– Да вот, – ответил Тимур Яковлевич. – Не спится. Смотрю вот в окно и думаю.

– Думаешь? – усмехнулась жена.

Тимур Яковлевич не обратил никакого внимания на скрытую иронию в вопросе жены. Да и его можно понять. Когда человек думает о чём-то, он не замечает за другими людьми ничего худого. Тем более, иронии в свой адрес.

– Смотри, какой красивый снег, – сказал Тимур Яковлевич, – как в кино.

– Давай выключим свет, станет ещё загадочней. Будет больше походить на сказку.

Тимур Яковлевич выключил свет. Супруги стояли у окна и смотрели на падающие снежинки, которые, как тысячи белых мотыльков, кружили в свете уличных фонарей.

– Ты представляешь, а ведь я никогда и никого ни о чём не просил, – задумчиво произнёс Тимур Яковлевич.

– Так в чём дело? – ответила жена. – Ты попроси.

– Ты думаешь? – испугано спросил Тимур Яковлевич. – А не поздно? Ведь, считай, вся жизнь прошла.

– Может, сейчас как раз самое время, – тихо прошептала жена.

– Когда вся жизнь прошла? – спросил Тимур Яковлевич.

– Никогда не поздно начать новую жизнь, – ответила жена, – но бывают случаи, когда это сделать необходимо.

– Начать новую жизнь? – уточнил Тимур Яковлевич.

– Да, – ответила жена.

– И что это за случаи? – спросил Тимур Яковлевич.

– Ну, например, когда старая жизнь подошла к своему концу, – ответила жена. – По-моему, – это самое подходящее время начать жизнь новую.

– Может и так, – задумчиво согласился Тимур Яковлевич.

***

Следующим утром Тимур Яковлевич проснулся, можно сказать, совершенно другим человеком. Тимур Яковлевич решил начать новую жизнь. Это раньше он был человеком, который всего добивался сам и ни у кого ничего не просил, но с этого дня Тимур Яковлевич решил, что с него хватит. В конце концов, имеет он право, или нет? Почему одним – всё, а ему, видите ли, ничего!

И даже когда Тимур Яковлевич чистил зубы, то, глядя на себя в зеркало, он видел, что стал совершенно другим человеком. Какой-то… блеск что ли появился в его глазах. Да и тёмные круги под глазами вроде стали не так заметны.

– Ты себя хорошо чувствуешь, папа? – спросила за завтраком дочка.

– Я чувствую себя как никогда превосходно, – ответил Тимур Яковлевич. – Как заново родился. А почему ты спросила?

– Да так, – ответила дочь, – какой-то ты сегодня не такой. Может, тебе температуру смерить?

Тимур Яковлевич сказал, что ничего ему мерить не надо. После завтрака новорождённый вышел во двор с тем, чтобы прогуляться и исполнить своё намерение. Тимур Яковлевич точно знал, что с этой проблемой надо обращаться не к обычным людям, а к существам, наделёнными определённым могуществом.

В понимании Тимура Яковлевича под эти категории попадали только два вида существ: Боги и Волшебники. И поскольку ни тех ни других Тимур Яковлевич ни разу в жизни не видел, а знал о них исключительно по сказкам, которые ему в детстве рассказывали сперва бабушка, а потом мама, то решил прежде выяснить, где их найти.

С этим вопросом он обратился к своему соседу, Степану Григорьевичу, которого встретил в тот час на улице.

– А что, Степан Григорьевич, как думаешь, Волшебники существуют? – спросил Тимур Яковлевич.

– Известное дело, Тимур Яковлевич, существуют, – уверенно ответил сосед.

– А Боги? – спросил Тимур Яковлевич. – Боги есть?

– И Боги есть, – отвечал сосед. – А тебе на что?

– Да вот, Степан Григорьевич, подумал я, что пришло и моё время их кое о чём попросить, – ответил Тимур Яковлевич. – Я ведь, ты же меня знаешь, никогда и ни у кого ничего не просил. Так почему бы и не попробовать.

– А и в самом деле, Тимур Яковлевич? – заботливо отвечал сосед. – Почему и нет. Попробуй. Тебя не только я, а и все знают, как честного и неглупого человека. Каждый про тебя скажет, что ты никогда и ни у кого ничего не просил. В церковь не ходил, книжек волшебных не читал, а всего добивался сам и без чьей-либо помощи. Ни в посторонней, ни в потусторонней помощи ты не нуждался. Такой твой, стало быть, жизненный принцип. И я тебе вот что, Тимур Яковлевич, скажу. Кому и пробовать-то, как не тебе?

– Ну да, ну да, – тихо и задумчиво соглашался Тимур Яковлевич, – кому, как не мне. Вопрос только в том, где их найти?

– Волшебники, Тимур Яковлевич, наверное, в лесах живут.

– Почему в лесах? – испуганно спросил Тимур Яковлевич.

– Наверное, чтобы быть от людей подальше, – пояснял сосед. – А вот Боги, Тимур Яковлевич, те – ближе.

– Где? – поспешно спросил Тимур Яковлевич.

– В церкви, – уверенно отвечал Степан Григорьевич. – Сам-то я не верю, но люди верующие говорят, что если что насчёт Бога, то надо в церковь идти.

– В церковь? – задумался Тимур Яковлевич. – Что-то мне как-то боязно в церковь-то идти.

– А коли боязно, так ты и не ходи, – заботливо ответил Степан Григорьевич. – Чего же себя пугать-то понапрасну. Если боязно идти в церковь, то можешь в лес прогуляться, к Волшебникам. До леса отсюда недалеко.

– Да мне и в лес-то идти тоже вроде как страшно, – ответил Тимур Яковлевич.

– Да, – согласился Степан Григорьевич, – зимой в лесу какая уж радость. Ничем не лучше, чем в церкви. Страх один. Но я так думаю, что они, Боги эти и Волшебники, специально такие места выбирают, чтобы страшно было.

– Ты думаешь?

– А, то, – уверенно отвечал Степан Григорьевич. – Иначе бы у них отбоя от посетителей не было бы.

– А ведь верно ты говоришь, сосед, – почему-то радостно соглашался Тимур Яковлевич. – Иначе бы и отбоя не было, от желающих-то. А?

– О чём и разговор-то! Знамо дело, что тогда к ним разве что по записи и можно было бы попасть.

– Ну так я пойду тогда, – сказал Тимур Яковлевич.

– К Богу? – уточнил Степан Григорьевич.

– Нет, – немного подумав, ответил Тимур Яковлевич. – Пока что в лес схожу, к Волшебнику.

– А, иди, – согласился Степан Григорьевич.

Они пожали друг другу руки и каждый пошёл в свою сторону.

***

До леса было действительно недалеко, километра полтора. А вот в лесу было идти тяжело. Снега – по пояс. Через час только Тимур Яковлевич дополз до дома Волшебника. Ещё минут десять стучался к нему.

– Вам что надо? – спросил Волшебник, выходя на крыльцо и с интересом разглядывая Тимура Яковлевича.

– Извините, что без приглашения, – ответил Тимур Яковлевич. – Я вот Волшебника ищу. Вы, случайно, не Волшебник будете.

– Я-то? – зевая и оглядываясь по сторонам, спросил Волшебник.

– Вы-то, – ответил Тимур Яковлевич.

– Волшебник.

– Вот хорошо-то, – обрадовался Тимур Яковлевич. – А я хочу желание загадать.

– Желание загадать? – удивился Волшебник.

– Вы не подумайте, – поспешно заговорил Тимур Яковлевич. – Я за всю свою жизнь ни разу никого ни о чём не просил. У кого хотите, спросите.

– У кого же я здесь спрошу-то? – искренно поинтересовался Волшебник, оглядываясь по сторонам.

– Да вот хотя бы у соседа моего, у Степана Григорьевича, – робко ответил Тимур Яковлевич. – Он честный человек, не обманет. Или хоть у жены моей спросите.

– У жены? – удивился Волшебник.

– Да. Она женщина честная, она не соврёт, – ответил Тимур Яковлевич. – Вы же, наверное, жену-то мою знаете?

– Ну, как не знать! – с чувством ответил Волшебник. – Как не знать жену человека, который никогда ни у кого и ничего не просил. Знаем. Хорошая женщина. Квартиру в чистоте содержит, опять же готовит хорошо, – Волшебник огляделся по сторонам, вздохнул глубоко и тяжело и посмотрел на Тимура Яковлевича. – Вот что, мужик. Давай сделаем так. Я тебе верю. Загадывай быстрее желание и я пойду. Честное слово, стоять в одном халате на морозе не очень. Веришь?

– Верю, – ответил Тимур Яковлевич.

– Загадывай.

– Хочу, чтобы у меня и у жены моей, и у детей моих всё было хорошо со здоровьем, – произнёс Тимур Яковлевич. – Как Вам такое желание? Исполните?

Волшебник скорчил кислую физиономию и посмотрел куда-то вдаль, куда-то за спину Тимуру Яковлевичу. Тимур Яковлевич терпеливо ждал ответ Волшебника.

– Нет, друг, – ответил наконец-то Волшебник, глядя прямо в глаза Тимуру Яковлевичу. – Не исполню. Потому как никакое это не желание.

– А что это? – спросил Тимур Яковлевич.

– Что это? – повторил вопрос Волшебник. – Это, друг мой, просьба.

– А просьбу нельзя?

– С просьбой, голубчик, к Богу ступай.

– Ну, а если серьёзно? – спросил Тимур Яковлевич.

– А если серьёзно, – ответил Волшебник, – то ты сейчас просишь не только за себя, а и за других. Понимаешь? А я исполняю только личные желания человека, которые других людей не касаются.

– Даже родных? – удивился Тимур Яковлевич.

– Тем более родных, – ответил Волшебник. – А вдруг твои родные не хотят, чтобы у них всё было нормально со здоровьем?

– Это как же? – удивился Тимур Яковлевич.

– А так, – ответил Волшебник. – Вот дочка твоя, например, курит? Курит! Значит, не хочет быть здоровой. Да и жена… – Волшебник посмотрел куда-то в сторону.

– А что жена? – в голосе Тимура Яковлевича слышалась тревога.

– Переедает, – жалобно произнёс Волшебник, – и спиртным злоупотребляет. Следовательно, тоже здоровой быть не хочет. Понимаешь?

– Понимаю, – грустно согласился Тимур Яковлевич. – А я?

– А что ты? – удивился Волшебник. – Ты тоже водку пьёшь. А значит, не хочешь быть здоровым.

– А можно, чтобы и водку пить, и здоровым быть? – спросил Тимур Яковлевич.

– Нет уж, – ответил Волшебник. – Или водка, или здоровье.

– Тогда, конечно, лучше водка, – сказал Тимур Яковлевич.

Волшебник в ответ на это ещё раз взглянул вдаль, скорчил кислую физиономию и, громко хлопнув дверью, скрылся в своём доме.

***

А Тимуру Яковлевичу, что? Делать нечего, надо идти к Богу. К восьми вечера только дошёл Тимур Яковлевич до церкви. Повезло ему. Бог ещё не ушёл. Он сидел в церкви за столом круглым и чай зелёный пил с лимоном.

– Здравствуй, мил человек, – ласково обратился Тимур Яковлевич к Богу, – можно мне в церкви тут у Вас погреться. Замерз я сильно. Целый день на улице.

– Да грейся, конечно. Садись вот за стол. Чаю горячего с лимоном выпей, – предложил Бог. – Вот только… какой же я тебе мил человек?

– А кто ты? – спросил Тимур Яковлевич, присаживаясь рядом и наливая себе чаю.

– Я? – удивился Бог. – Как кто? Так ведь… это… Бог я. Кто же ещё? А ты разве кого другого думал в церкви встретить?

– С просьбой я к тебе, – сказал Тимур Яковлевич.

– С просьбой? – удивился Бог. – С какой стати?

– Поскольку я человек, который никогда ничего и ни у кого не просил, а свидетелей тому много, то имею право.

– Согласен, – немного подумав, согласился Бог с доводами Тимура Яковлевича. – Убедил. Проси.

– Хочу, – произнёс Тимур Яковлевич, – чтобы, значит, зарплату мне на заводе прибавили. Цены ведь растут. Сметана уже пятьдесят рублей триста грамм. Сделаешь?

– Нет, – уверенно, без тени сомнения ответил Бог.

– То есть… – воскликнул Тимур Яковлевич, несколько ошалев от такого быстрого и категорического отказа. – Как, нет? Почему, нет?

– Не в моей это компетенции, – отвечал Бог, хлебая с блюдечка чай и макая туда баранку.

– А в чьей это компетенции? – спросил Тимур Яковлевич.

– С этим тебе к Волшебнику нужно идти, – отвечал Бог, мусоля баранку беззубым ртом. – Я, брат, желаниями не занимаюсь. Я, вот хочешь верь, хочешь – нет, занимаюсь исключительно просьбами. Проси! И получишь.

– Так я ведь разве не прошу? – удивился Тимур Яковлевич, вставая из-за стола.

– Нет, друг мой, – отвечал Бог, помогая пожилому человеку выйти из церкви. – Ты желаешь. Вот если бы ты – с просьбой ко мне! Тогда, конечно! Тогда, дело другое! А с желаниями – это не ко мне. С желаниями – это тебе в лес надо, к Волшебнику.

– Ну, а если серьёзно? – спросил Тимур Яковлевич. – Повысь зарплату, а?

– И если серьёзно: не могу, – с пониманием отвечал Бог.

– Почему? – искренно удивился Тимур Яковлевич.

– А вдруг ты разбогатеешь и поглупеешь? А? Начнёшь какие-нибудь глупости совершать? – спросил Бог.

– Какие глупости? – испуганно спросил Тимур Яковлевич.

– Не знаю, какие, – ответил Бог. – Какие-нибудь. Мало что ли глупости на планете нашей, которая так и льнёт туда, где денег больше? Начнёшь, например, сметаны больше, чем тебе надо, есть.

– Клянусь, не начну, – воскликнул Тимур Яковлевич.

– Это ты сейчас так говоришь, – ответил Бог, – когда у тебя денег лишних на сметану нет. А как появятся, то ещё – не известно. И что сметана? Сметана – это ещё так, мелочи. А вдруг ты чего более глупое сотворишь? Машину, например, купишь.

– Разве машина – это глупость? – спросил Тимур Яковлевич.

– Ещё какая глупость, – ответил Бог. – Купишь машину и перестанешь пешком ходить, а это негативно скажется на твоём здоровье. Чем человек становится старше, тем больше он должен двигаться. Понимаешь? – Бог выдержал небольшую паузу, давая возможность Тимуру Яковлевичу обдумать только что услышанное. – Или вдруг ты от жены, например, уйдёшь.

– От жены? – удивился Тимур Яковлевич. – Чего это я от жены-то вдруг уйду?

– С большой-то зарплатой вдруг ты себе покажешься достойным более красивой и молодой женщины? – ответил Бог. – Уйдёшь из семьи, разведёшься, купишь себе в ипотеку новую однокомнатную квартиру, приведёшь туда молодую жену. И кто, спрашивается, будет в этом виноват? Я буду виноват. Скажут, что Бог, вместо того чтобы помочь Тимуру Яковлевичу, только навредил ему, лишил разума.

– Да кто скажет-то? – недоумевал Тимур Яковлевич.

– Да кто угодно, – отвечал Бог, – вот хоть жена твоя и скажет. Или сосед твой.

– Степан Григорьевич что ли? – спросил Тимур Яковлевич.

– Он самый, – ответил Бог.

– А ты уверен, что если мне зарплату прибавят, то я поглупею? – спросил Тимур Яковлевич. – Ты уверен, что я начну сметаны есть больше, чем надо, куплю машину, разведусь и семью брошу?

– Не знаю, – честно признался Бог, – но и рисковать не хочу. Но точно могу тебе сказать, что ещё никто не становился умнее от повышения зарплаты.

– Это точно? – спросил Тимур Яковлевич.

– Точнее не бывает, – ответил Бог.

– А если я зубы вылечу? – спросил Тимур Яковлевич. – У меня половины зубов уже нет, а половина – гнилые. А если ты мне денег прибавишь, то мне будет на что зубы вылечить?

– Зубы гнилые вылечить? – переспросил Бог. – На место выпавших новые вставить? А зачем тебе зубы новые и здоровые? Чтобы ты дрянь продолжал всякую жрать? Так хоть зубная боль, да отсутствие зубов тебя от язвы, да от рака желудка спасает. А вылечи ты зубы, и что?

– И что? – испуганно спросил Тимур Яковлевич.

– Ведь ты же не перестанешь жрать всякую дрянь, – сказал Бог, – наоборот, ещё больше дряни есть будешь.

– Не перестану, это точно, – честно признался Тимур Яковлевич. – Я сейчас, может, сладкое и маринованное, да рыбное и мясное не ем, потому что зубы болят. А будут здоровыми, так, конечно же, наверстаю упущенное, можешь не сомневаться.

– И ты хочешь, чтобы я тебе зарплату прибавил? – спросил Бог. – Чтобы тебя с работы в один прекрасный день с прободенной язвой на скорой увезли?

– Не хочу с язвой, – ответил Тимур Яковлевич.

– Вот и не заикайся больше о зарплате повышенной, если не хочешь, – сказал Бог.

– М-да, – задумчиво произнёс Тимур Яковлевич. – Что-то у меня вроде как и ничего не выходит.

– Что не выходит? – спросил Бог.

– Жить по-новому, – ответил Тимур Яковлевич.

В ответ на это Бог только тяжело и грустно вздохнул, и беспомощно развел руками.

– Ну да и ладно, – уверенно сказал Тимур Яковлевич, – буду жить по-старому.

– Это как же? – спросил Бог.

– А не буду я ни у кого ничего просить, – ответил Тимур Яковлевич. – Оно так будет самое что ни на есть правильное решение. Точно? – Бог было открыл рот, чтобы что-то сказать в ответ, но Тимур Яковлевич его перебил. – Можешь не отвечать. Я и сам знаю. Будь здоров, Бог. Дай себе всего хорошего, а мне от тебя ничего не надо. В общем, не грусти. А мне домой пора. Прощай.

– Прощай, добрый человек, – ответил Бог, с грустью думая о том, что побольше бы таких, как Тимур Яковлевич, вот бы было хорошо.

Тимур Яковлевич пошёл домой, думая про Бога, что Бог он хороший, конечно, но только измученный какой-то и жалко его очень. А Бог ещё долго стоял у входа в церковь и глядел Тимуру Яковлевичу вслед. А когда Тимур Яковлевич оглядывался, Бог приветливо кивал ему головой и махал рукой.

Сказка о том, как Василиса Прекрасная начала своё превращение в Василису Премудрую

1

Василиса перед своим рождением встретилась с Богом. Бог вызвал Василису в свой кабинет, и Василиса, с некоторым волнением, вошла к Нему. Увидев её, Господь радостно вскочил из-за стола, подошёл к ней, пожал её руку, и всё это улыбаясь, пригласил её садиться не на стул, что стоит около рабочего стола и на котором обычно сидят те, с кем Он разговаривает, а на диван, который стоит у стенки кабинета, и на который Он приглашает обычно самых дорогих для себя посетителей.

Усадив Василису на диван, Господь садится рядышком с ней. Василиса конечно же несколько смущена. Она молчит, она ждёт, что скажет Он. А Он только улыбается и ласково продолжает смотреть на неё.

– Вызывали, Ваше Святейшество? – робко спрашивает Василиса, ещё не оправившись от смущения, и поэтому слегка опуская глаза.

– Вызывал?! – восклицает Бог. – Да что Вы, радость моя, побойтесь Меня. Вызывал! Придёт же Вам такое в голову, то есть… на ум я хотел сказать. Приглашал! Именно приглашал, а никак не вызывал. И с нетерпением ждал. Хотел в последний раз перед Вашей дальней дорогой увидеться с Вами, пожелать Вам всего хорошего, ну и… и так далее в таком же роде.

– А-а, – облегчённо выдыхая, говорит Василиса. – Спасибо. И я тоже… попрощаться… Ну и… в таком роде…

Василиса в смущении. Василиса в растерянности. И это понятно. Такое событие, а тут ещё прощальное слово Господа. Разве может быть иначе?

Но вдруг Бог хмурится, поднимается с дивана и, оставляя Василису сидеть на диване в одиночестве, переходит за свой рабочий стол. Сев за стол и одев очки, Господь открывает толстую книгу, что лежит перед ним, и начинает в ней что-то вычитывать, изредка бросая взгляды на Василису поверх своих очков.

От всего этого Василисе становится как-то уж ну совсем не по себе. Василиса начинает волноваться ещё больше. А Бог ничего не говорит, только продолжает своё чтение и редкое поглядывание на Василису поверх своих очков. А она тихо и робко вздыхает, сидя на кожаном диване.

– А зачем Вы, радость моя, собираетесь на Землю? А? – вдруг спрашивает Бог.

Вопрос оказался столь неожиданным для Василисы, что она даже вздрагивает. Василиса даже вопроса-то заданного ей Господом толком не понимает.

– Простите, что? – испуганно переспрашивает Василиса.

– Вы плохо слышите? – равнодушно спрашивает Бог.

– Нет, что Вы… Только, Вы так неожиданно вдруг спросили, – робко оправдывается Василиса, стараясь быть вежливой, опасаясь ненароком хоть чем-то обидеть своего Бога, – я, простите, не расслышала. Если не трудно, ради Вас, повторите, пожалуйста. Если, конечно, Вам не трудно.

– Да мне-то не трудно, – как будто удивляясь чему-то, говорит Бог, громко захлопывая свою толстую книгу. – Повторить, оно, конечно, можно. Другое дело – будет ли от этого толк? А? Как думаете? Толк будет?

– Не знаю. Может, и будет, – отвечает Василиса, пожимая плечами и глупо улыбаясь.

– Я спрашиваю тебя, друг мой, зачем ты, собственно собралась туда? – повторил Бог. – Там таких, как ты, знаешь ли… предостаточно. Ты-то там зачем?

– Ну как зачем, как зачем? – спешит с ответом Василиса, опасаясь, как бы ей не запретили родиться. – Ну это же так просто, и так понятно. Чего же здесь ещё спрашивать?

– И всё-таки, – настаивает Всевышний, – утешь Старика, скажи. Неужели, трудно?

– Нет. Почему. Не трудно, – несколько растерянно отвечает Василиса. – Только всё это… как-то… странно.

– Странно? – удивляется Бог.

– Ну да, – уверенно отвечает Василиса. – Странно. Можно подумать, что для Вас это так важно или Вы без этого не разрешите мне родиться?

Господь поднимает высоко брови, несколько озадачившись тем, что сказала ему Василиса. Он встаёт из-за стола и начинает ходить взад и вперёд по своему кабинету, а Василиса, продолжает сидеть, молча наблюдая за ним. Василисе не очень удобно наблюдать за Богом. Он то вышагивает перед Василисой, то обходит диван сзади и оказывается за её спиной. Василиса даже вынуждена иногда выворачивать голову назад, чтобы видеть его. Но всё это было ей так неудобно, всё это было для неё как-то неестественно. И конечно же всё это заставляет Василису нервничать.

Устав ходить вокруг дивана, Бог решительно идёт в угол своего кабинета, где на маленьком столике стоит радиола.

– Знаешь, что это такое? – спрашивает Бог, показывая глазами на радиолу.

– Я отсюда не вижу, – отвечает Василиса.

– Ты можешь встать, подойти ближе и посмотреть, – предлагает Бог.

– А можно? – робко спрашивает Василиса.

– Можно, – разрешает Бог, – только руками не трогай.

– Я не буду трогать руками, – обещает Василиса, быстро поднимаясь с дивана и подходя к Богу. Подойдя чуть ли не вплотную к Богу, Василиса внимательно на него смотрит.

– Ну что же ты на меня-то смотришь, глупенькая, – интересуется Бог, – ты вон на это смотри, – Бог показывает на радиолу. – Знаешь, что это?

Василиса виновато улыбается и медленно переводит взгляд с Бога на радиолу. Какое-то время Василиса с интересом рассматривает радиолу.

– Нет, – отвечает Василиса, – я не знаю что это. А что это?

– Это радиола, – восторженно отвечает Бог. – Она такая забавная. Сейчас я тебе покажу. Это, с ума сойти, что такое.

Бог достаёт с полки пластинку и ставит её на радиолу. Звучит музыка. На саксофоне играют Бразильскую бахиану.

– Господи! – восклицает Василиса. – Божественно. А как это?

– Понятия не имею, – отвечает Бог. – Это не я. Это люди изобрели.

– А у Вас это откуда? – спрашивает Василиса.

– Откуда! – восторженно передразнивает Василису Бог. – Оттуда! Это мне серафимы, самые близкие ко мне ангелы, на Новый Год подарили. Сказали, что это уже давно на Земле. Я обожаю музыку людей. Ангельское пение стало меня утомлять, а на музыкальных инструментах ангелы не играют. А люди играют. И поют куда лучше ангелов. А кроме того, научились даже на пластинки своё пение и свою игру на музыкальных инструментах записывать.

– Люди поют лучше ангелов? – удивляется Василиса.

– Лучше, – уверенно отвечает Бог.

– А кто же это… изобрёл? – спрашивает Василиса, показывая на радиолу.

– Не знаю. Да и какая разница, – отмахивается Бог. – Ты мне лучше ответь на вопрос, зачем ты на Землю собралась? Если радиолу изобретать, петь или играть на саксофоне, я так думаю, ради этого, наверное, не стоит. Или как? Может, ты думаешь по-другому?

– Думаю, что и ради этого тоже стоит, – отвечает Василиса. – Впрочем, радиолу изобретать я не собираюсь, а вот… Петь! Петь, пожалуй, я бы хотела научиться.

– Петь? – переспрашивает Бог.

– Ну да, – отвечает Василиса. – Петь. А что Вы переспрашиваете, плохо слышите?