- -
- 100%
- +
Алая птица юга
«Не можешь остановить хаос — возглавь его» .
Глава 1: Великая жертва
Хаос. Отчаяние и скорбь. Они наполнили собой мир, потонувший в пучине зла. Не было ни единого кусочка земли, где бы демоны не посеяли разрушение. И земля, и Небеса приблизились к черте, за которой их ожидала лишь погибель.
Кровь лилась реками, питая собой корни великого древа Цзяньму. Его ветви уходили далеко в заоблачные глубины, а золотые листья шелестели на ветру.
Их шелест перекрывал собой тихие голоса четырех божеств-хранителей, молившихся за сохранение мира. Окружив ствол древа Вечности, четыре хранителя: Белый Тигр запада, Черный Змей севера, Лазурный Дракон востока и Алая Птица юга — вознесли свои молитвы Небесам.
Используя силы своего Ци1[1], четыре божества объединились и создали печать, наложив ее на древо Цзяньму. С ее помощью врата, через которые демоны прорвались в мир смертных должны были быть запечатаны.
Но демоны-гуй вмешались и разорвали печать. Силы были истрачены, Ци истощены. Хранители оказались в ловушке.
Сражаясь, божества ценой собственных жизней были готовы защитить древо Вечности. Но силы были не равны. Единственным шансом на победу оставалось закрытие печати.
И чтобы сделать это, великая Богиня Юга принесла себя в жертву. Растратив всю свою Ци, Алая Птица запечатала врата, растворившись в вечности. Огненная Птица истлела, а из пепла ее возродилась жизнь…
***
Сто двадцать девять лет спустя
В Небесных Чертогах царила весна. На фоне бескрайнего полотна белых облаков распускались цветы сакуры. Их розовые лепестки неслись по воздуху в причудливом танце, а аромат цветения щекотал ноздри Лазурного Дракона.
Заложив руки за спину, Цин-лун наблюдал за тем, как нежные лепестки вишни кружат вокруг древа Цзяньму, опадая к его корням розовым покрывалом.
Эта картина не могла не тронуть его сердце, ведь он знал, как сильно Алая Птица любила смотреть на древо Вечности во время весеннего цветения.
Но вот уже почти сто тридцать лет он встречал эти мгновения в полном одиночестве, тоскуя по любимой. Боль не утихала, а скорбь поселилась в душе дракона извечным спутником.
Как наяву он видел перед собой лицо Чжу-цюэ, что в последний раз взглянула на него перед тем, как расправить огненные крылья и сжечь себя дотла. Вспомнив о прошлом, Цин-лун почувствовал, как сердце сжалось. Прижав ладонь к груди, он прикрыл глаза и воздал молитвами во имя любимой.
— Так и знал, что найду тебя здесь.
Погрузившись в воспоминания, Цин-лун не заметил, как сзади к нему подкрался Бай-ху — Белый тигр запада — один из четырех хранителей и верный друг Лазурного дракона.
— Завтра исполнится сто тридцать лет со дня, как Чжу-цюэ низверглась с Небес. — Ответил дракон, не отрывая глаз от исполинского древа, золотые листья которого стали опадать все чаще.
Бай-ху одарил Цин-луна сочувствующим взглядом. Из всех них он перенес потерю тяжелее всего. У них с Чжу-цюэ была особая связь. Их Ци были связаны, а судьбы переплетены. И тем тяжелее Бай-ху дались слова:
— Я знаю, как тяжело тебе это принять, но… Цин-лун, сто тридцать лет уже прошло, а она до сих пор так и не возродилась… и уже вряд ли сумеет.
Лазурный дракон покачал головой, отчего темно-синие пряди волос спали ему на лицо.
— Я не верю, что она исчезла навсегда. Алая Птица юга возродится из пепла и вознесется, как и много веков назад.
Бай-ху вздохнул.
— Если бы это было возможно, она бы давно это сделала. — Тигр нахмурился. — Осталось всего двадцать лет до того дня, когда исполнится сто пятьдесят лет с момента установления печати. Если к тому времени мы не успеем укрепить ее всеми четырьмя Ци… она потеряет силу. И мир снова погрязнет в хаосе.
— Чжу-цюэ тоже знает об этом, и я уверен, что в скором времени она объявится. — Стоял на своем Цин-лун.
— Как знаешь, — пожал плечами Бай-ху, разворачиваясь, чтобы уйти, — но Сюань-у уже серьезно настроен, чтобы найти нового хранителя на место Алой птицы. Если Чжу-цюэ намерена вернуться, ей стоит поторопиться.
***
Наступил следующий день. День, в который ровно сто тридцать лет назад родилась жизнь на месте бескрайней разрухи. Все три хранителя склонились подле древа Вечности, питая его своей силой и шепча молитвы во имя процветания мира.
Но ни молитвы, ни сила трех Ци не могли остановить неминуемое — древо Цзяньму погибало. Могучие ветви истончались, а вездесущий шелест его листвы звучал все тише с каждым годом.
Они все понимали, что это значило. Но никто не решался говорить об этом вслух. Ибо признание конца уже есть конец.
Проведя весь день в библиотеке и изучая древние свитки, Цин-лун отвлекся лишь когда к нему ворвался Бай-ху, веля поспешить за ним. Плохое предчувствие или быть может крохотная надежда зародились в душе водного дракона.
Остановившись в зале, откуда открывались виды на ночной небосвод и откуда можно было видеть и обитель смертных, Цин-лун уперся взглядом в спину Сюань-у, по обыкновению сокрытую черным ханьфу2[2]. Его длинные темные волосы были скреплены заколкой и доходили до поясницы, украшенной золотым поясом и мечом. Черный змей был из рядов беспристрастных и расчетливых божеств. Но именно эти качества в свое время помогли им избежать больших потерь в сражениях.
— Что случилось? — Спросил Лазурный дракон, подходя ближе.
— Взгляни сам. — Сюань-у протянул Цин-луну подзорную трубу, которую держал в руках, указывая на темно-синее небо, усыпанное мириадами звезд.
Взяв трубу, Цин-лун посмотрел в указанном направлении, вглядываясь в созвездия, которые этой ночью были видны как никогда ярко. Где-то среди них была и его звезда, и звезды Бай-ху и Сюань-у. Они указывали на место божества в этом мире, служили источником силы и связующим звеном между пространствами вселенной.
И только звезды Чжу-цюэ на небосводе не было. До этого самого дня…
Не поверив своим глазам, Цин-лун вцепился в несчастную подзорную трубу как утопающий за спасительную соломинку. То, что он сейчас видел, казалось иллюзией, сном. Ведь сколько раз вглядываясь в небо он мечтал увидеть там звезду Алой Птицы, которая ознаменовала бы перерождение богини юга. И вот спустя сто тридцать лет он ее увидел…
— Это правда она? — Все еще не веря своему счастью, спросил Лазурный дракон, силой заставив себя оторвать взгляд от ярко горящей звезды Огненной птицы.
— Твои молитвы были услышаны, Цин-лун. Чжу-цюэ переродилась. Спустя столько лет. Ее упорству можно позавидовать, хотя, сколько ее помню, она всегда была такой. Никогда никого не слушала, делала все по-своему, вопреки всем. Вот и теперь переродилась вопреки.
— Это значит, что теперь она вернется? — С надеждой вопросил Бай-ху.
— Не все так просто. — Ответил Змей. — Может на перерождение сил, накопленных за сто тридцать лет, ей и хватило, но вот чтобы вознестись понадобится колоссальный объем энергии Ци. Ее у нее попросту не будет. Уверен, она переродилась обычным человеком. Приглядитесь, звезда пусть и яркая, но совсем крохотная.
Цин-лун нахмурился, обдумывая слова Сюань-у. Если все так, как он говорит, то Чжу-цюэ совсем беззащитна в новом теле. И самостоятельно она вознестись не сможет. На ум пришло только одно решение.
— Я отправлюсь за ней.
— Что?! — Воскликнул Бай-ху, уставившись на Лазурного дракона во все глаза. — Цин-лун, ты хоть понимаешь, что, спустившись с Небес, ты потеряешь все свои силы? Как ты вернешься обратно? Да и как ты собираешься искать Чжу-цюэ среди тысяч смертных?
— Он прав, — вмешался в разговор Сюань-у, — если ты не сумеешь вернуться, мы потеряем сразу двух хранителей. Все станет только хуже.
— Все будет хорошо. — Уверенно возразил дракон, глядя друзьям в глаза. — Энергию Инь никто у меня отнять не сможет. К тому же, когда я найду Чжу-цюэ, то смогу резонировать с ее энергией Ян. Вместе мы возродим собственные Ци, как делали раньше, и вознесемся.
— А как ты собираешься ее искать?
Цин-лун на миг задумался.
— Наши судьбы связаны. И как бы не менялись наши тела, красная нить, коей мы повязаны, не разорвется. Я найду ее во чтобы то ни стало. Я прождал столько лет, и теперь ничто не сможет помешать мне найти ее.
Воцарилось молчание. В ней каждый из трех хранителей воздавал молитвами своим ожиданиям и надеждам. Как бы то ни было, время было на исходе. Они либо вернут одну, либо потеряют двоих.
— В таком случае, тебе стоит поспешить. — Прервал тишину Сюань-у, поворачиваясь к дракону. — Мы низвергнем тебя на землю и будем всячески помогать. Но имей ввиду, через многое тебе придется пройти в одиночку. Путь может быть опасным и ранить твою душу. Но помни о главной цели, ради которой ты покидаешь Небесные чертоги.
Поклонившись в знак благодарности и признания, Цин-лун покинул зал, чтобы подготовиться к долгому и самому желанному пути своей жизни.
«Я отыщу тебя, Чжу-цюэ. Только дождись».
Глава 2: Почтенные гости
Двадцать лет спустя
— Ай! Цинь-Цинь, осторожнее. Ты мне глаз выколешь этим карандашом.
— Не возмущайся, Айю. Сегодня особый день, ты же знаешь. В наш дом утех прибудет много почтенных гостей. Ты должна покорить их сердца и разумы, чтобы…
— Чтобы затем обчистить их кошельки? — Хмыкнула Айю, активно моргая, чтобы не смыть слезами только что нанесенный макияж.
Девушка искренне не понимала, зачем ее втянули во все это. Она была обычной служанкой, которая отрабатывала крышу над головой и еду усердным трудом. Ну, ладно. Может не совсем обычной.
Помимо хозяйских поручений, Айю проворачивала и некие не особо честные махинации, обворовывая богатых клиентов своих сестриц, которые давали ей наводки. С краденного большая часть суммы отходила хозяйке дома утех — даме Ким, но и самой Айю на жизнь хватало.
Кров, пищу, а вместе с ними и семью ей подарил самый большой и известных дом удовольствий в провинции. А большее девушке-сиротке было и не нужно.
— И все равно не понимаю, зачем мне выступать вместе с вами. — Продолжала возмущаться Айю, когда Цинь-Цинь принялась украшать ее каштановые волосы золотыми заколками. — Ты и Фао-Лань — главные звезды этого дома. Моему мастерству танцев и ведения светских бесед не сравниться с вашими.
— Глупышка Айю, — усмехнулась Цинь-Цинь — высокая, статная красавица с густыми темно-русыми волосами и белым, словно сама луна, ликом. — Твоей красоте многие могут позавидовать. Но ты упорно прячешь ее за своими бесформенными балахонами. Танцуешь ты тоже очень хорошо, не зря ведь мы с Фао тебя учили.
— Вот именно. — Поддержала свою подругу Фао-Лань, вошедшая в комнату.
Вторая звездочка дома утех выглядела как эталон красоты и порочности одновременно. Перед ее черными и мягкими, словно шелк, волосами и такими же темными глазами не мог устоять ни один мужчина. Ее появление сопровождал едва уловимый аромат, от которого кружилась голова и хотелось пасть к ногам девушки. В руках у нее было ярко-алое платье из тончайшего шелка.
– Тебе просто недостает уверенности. Думаю, это платье должно будет развеять все твои сомнения.
— Оно прекрасно. — Восхитилась Айю, касаясь пальцами нежной ткани.
— И ты будешь в нем прекрасна. — Продолжила Фао, помогая Айю облачиться в наряд. — Главное, помни: танцуй так, словно твоя жизнь зависит от этого танца. Двигайся уверенно, но плавно и легко, как цапля. Твои руки — твои крылья. Используй их, чтобы вспорхнуть на глазах гостей.
— Уверена, она справится. — Улыбнулась Цинь-Цинь, с гордостью оглядывая свою младшую сестрицу.
Айю росла на их глазах, они обучили ее всему, что знали сами. И теперь, видя, как из крохотного младенца Айю выросла прелестной девушкой, они не могли скрыть гордости за свою девочку.
— Ну все, пора. Гости скоро начнут прибывать.
— Вы идите, а то дама Ким будет ругаться. Я спущусь чуть позже.
Кивнув, Цинь-Цинь и Фао-Лань вышли из комнаты, оставляя Айю наедине с собой.
Придерживая подол платья, она прошла к распахнутому окну, из которого открывался вид на горящий в ночных огнях город. Сколько раз она наблюдала за ним отсюда. Но каждый раз ее сердце отчего-то пробирала тоска.
Айю не знала, что именно причиняло ей боль. Вечное одиночество, что преследовало ее с рождения, или грусть по тому месту, которое она однажды сможет назвать своим домом.
Как бы хорошо к ней не относились в доме утех, она не могла жить в нем всю жизнь. Рано или поздно придется покинуть чужое гнездо и отправиться на поиски своего собственного. Но как скоро придется это сделать?..
«Соберись, Айю. Сегодня ты должна гореть и освещать собой этот вечер. А тоске придаваться будешь потом. А иначе дама Ким быстро спустит тебя с небес на землю».
***
Дом утех дамы Ким славился среди народа своими вкуснейшими угощениями, захватывающими выступлениями и, конечно же, самыми прекрасными гэцзи3[3] во всех трех провинциях округа. На то, чтобы посетить хотя бы одно выступление, люди выстраивались в очереди. А желающие провести ночь в компании главных звезд этого дома — Цинь-Цинь и Фао-лань — по нескольку лет откладывали жалование.
И тем невообразимее казалось лицезреть сразу двух красавиц знаменитого дома утех на одном мероприятии, да еще и составить им компанию за кашкой чая. Потому этим вечером на улице, где стоял дом утех было не протолкнуться.
Продираясь сквозь толпу, Цин-лун всю дорогу выслушивал восхваления данного заведения от своего давнего товарища Гун-шу, с которым они познакомились несколько лет назад. Тогда Цин спас мужчину от нападения разбойников в лесу одним зимним вечером.
Еще совсем юный господин был преисполнен благодарности и предложил Цин-луну продолжить путь вместе. Они оба держали путь в небольшой городок на окраине провинции Чу. У молодого господина там были рабочие дела, коими он и поделился с Лазурным драконом, не подозревая, с кем именно делил пищу и кров.
Сам же Цин-лун о цели своего визита предпочел умолчать. На тот момент он скитался по землям смертных уже больше пятнадцати лет. Отчаяние постигало его все сильнее с каждым днем. Но дракон не собирался сдаваться. Он верил, что однажды сможет отыскать ту, ради которой был отринут Небесами.
— Эй, Цин-лун, ты меня вообще слушаешь? — Ворвался в сознание голос Гун-шу.
— Слушаю. Ты говорил, что хочешь вручить госпоже Цинь-Цинь шпильку.
— Не просто шпильку. Это наша фамильная реликвия! Она многое значит для меня, и я хочу вручить ее той, о ком думаю ночи напролет.
Цин-лун искоса глянул на товарища. Среднего роста, с собранными на макушке волосами и в дорогом бирюзовом ханьфу он выглядел привлекательно. В глазах юноши горел нешуточный огонь страсти. Его Ци излучала чистую и искреннюю энергию, отражая сущность намерений этого смертного.
— А ты уверен, что она ее примет? Наверняка у нее много поклонников.
Гун-шу тяжело вздохнул.
— Все так. Но я буду надеяться, что она примет ее. Никогда еще я так сильно не желал видеть ни одну женщину, Цин-лун. Она богиня.
Он его понимал, как никто другой понимал. Цин-лун и сам мечтал увидеть наяву ту, чей лик за сто пятьдесят лет начал размываться в памяти. Но сердце по-прежнему билось ради одной единственной.
— Будь искренним. Уверен, она это почувствует. Остальное в руках судьбы.
— А ты-то сам так до сих пор и не женился? Пять лет прошло с нашей последней встречи, а ты все еще не нашел себе невесту.
— Я в поисках своей судьбы. Уверен, однажды мы с ней встретимся, и я обязательно ее узнаю…
Говоря это, Цин-лун и сам пытался себя в этом убедить.
— А ты романтик. — По-доброму усмехнулся Гун-шу, когда они уже подошли ко входу в дом утех.
Стража, поприветствовав гостей и проверив наличие приглашений, пропустила их внутрь. В просторной гостиной царила суматоха. Слуги суетились, заканчивая последние приготовления перед началом вечера, а хозяйка заведения лично встречала гостей, выказывая таким образом свое почтение.
Не смотря на огромную цену за вход, зал был переполнен людьми. Перед глазами дракона рябило от обилия цветов одежд и украшений. Красные ковровые дорожки выстилали лакированные полы дома утех, а с резных балконов второго этажа свисали полотна с изображениями танцующих дев. Дополняла всю эту картину негромкая музыка традиционных струнных инструментов.
Цин-луну все это казалось излишним. На того, кто привык преодолевать свой путь в одиночестве, такое количество смертных давило. А роскошь убранств стали для дракона чем-то недосягаемым и бессмысленным за двадцать лет его странствий.
Он бы ни за что не пришел в это место по собственной воле. Но то, с какой мольбой в голосе Гун-шу просил составить ему компанию, не оставило иного выбора. Юноша искренне волновался из-за присутствия любимой и просил поддержки. Как было отказать?
— Господин Гун-шу, не представите господина, с которым посетили нас сегодня? — Спросила взрослая дама, с веером в руке, коим управлялась точно кнутом, подгоняя нерасторопных служанок.
— О, конечно. Это господин Цин-лун — мой верный друг и товарищ. Я знаю его много лет и был рад познакомить со столь прелестным заведением.
Цин-лун слегка кивнул головой, отвечая на приветственный поклон хозяйки дома утех.
— Безмерно рады приветствоваться вас. Надеюсь, сегодняшний вечер доставит вам незабываемые впечатления.
— Благодарю за теплый прием.
Покончив с любезностями Гун-шу и Цин-лун заняли положенное им место за столом в одном из первых рядов, расположенных ближе всего к импровизированной сцене.
Вечер начался. Музыка играла все громче, столы ломились от угощений, но Цин-лун не желал прикасаться ни к чему. Его гложили тяжкие мысли, не давая покоя.
Осталось меньше месяца до дня, когда печать потеряет силу. А он так и не нашел Чжу-цюэ…
И глядя на то, как беззаботно люди веселились, пили вино и строили планы на будущее, Цин-лун все больше погружался в безрадостные мысли. Эти смертные даже и подумать не могли о том, что совсем скоро всему может прийти конец. Их спокойная и процветающая жизнь может оборваться также мгновенно, как воспламеняется тлеющая лучина.
— Цин-лун, все хорошо? Тебе не здоровится? — Поинтересовался Гун-шу, заметив отстраненный взгляд мужчины.
— Нет, все хорошо. Просто непривычно.
— А, понимаю. Я тоже нервничал, когда впервые пришел сюда.
Лазурный дракон насмешливо оглядел юношу.
— Да ты и сейчас трясешься как осиновый лист. Успокойся.
— Что, так заметно?!
Гун-шу дернул плечами, и прочистил горло, стараясь казаться увереннее. Выходило не очень.
— Ну и где твоя муза? Которая из них? — Спросил Цин-лун, желая разрядить обстановку.
— Ты о Цинь-Цинь? Ее здесь нет. Они с Фао-Лань звезды этого вечера, появятся в самом конце. Сейчас выступают другие гэцзи. О, а вот и следующий номер, смотри.
Гун-шу кивнул в сторону сцены. Цин-лун обернулся ровно в тот миг, когда свет в зале погас. Лишь одна лампа освещала крошечный островок сцены, на которой в гордом одиночестве, опустив голову, стояла девушка, одетая в красные одежды.
На мгновение в зале повисла тишина, а затем звонкая мелодия гуциня4[4] прорезала пространство. Девушка, чье лицо было сокрыто золотым украшением, подняла глаза, одним взглядом приковав к себе внимание всех гостей. И Цин-луна в том числе.
Ее движения были грациозны и плавны. Вторя мелодии, срывавшейся со струн гуциня, дева плыла по сцене в только ей ведомом танце жизни. Красные одежды колыхались, следуя движениям прекрасной девы, что с каждым мгновением все больше напоминала Цин-луну парящую в небе птицу.
Ее крыльями были руки, сокрытые длинными широкими рукавами платья. А тело, точно пушинка на ветру, двигалось легко и невесомо. Он не мог оторвать от нее взгляда.
— Невероятно, она танцует так изящно, будто и не видит никого вокруг. — Озвучил Гун-шу мысли Цин-луна.
Это действительно было невероятно. Незнакомка, что одним танцем пленила его душу. Разве такое было возможно? Разве его душа и сердце не принадлежат одной лишь Чжу-цюэ?..
«Может, все дело в том, что в эти мгновения она так похожа на Алую птицу?..»
И вправду, наряд, прическа и движения этой девушки — все в ней было знакомо Лазурному дракону. Словно он знал ее сотни лет. Словно… ее он и искал.
Моргнув несколько раз, Цин-лун попытался сбросить наваждение, но стоило лишь их взглядам встретиться, как весь мир на мгновение замер.
Ее золотисто-карие глаза смотрели прямо на него. Он не мог ничего в них прочесть. Но от того, что родилось в его груди от одного лишь мимолетного прикосновения взглядом этой девушки, по телу побежала дрожь.
Совершив последние движения руками, таинственная Птица прикрыла лицо веером, а затем свет погас. Когда же он снова загорелся, незнакомки на сцене уже не было.
Глава 3: Лазурный Дракон
Когда свет в зале погас, у Айю было ровно десять секунд на то, чтобы успеть спуститься со сцены и скрыться в нише, откуда был выход в одну из гостевых комнат. Там ее уже ждали Цинь-Цинь и Фао-Лань.
Едва за девушкой закрылась дверь, ее тут же закружили в восторженном вихре.
— Айю! Ты умница, так красиво станцевала! — Сказала Цинь-Цинь, сверкая белозубой улыбкой.
— Да, мы смотрели за тобой из ниши. Ты очень хорошо справилась. От тебя невозможно было оторвать взгляд. — Поддержала подругу Фао-Лань.
— Это все потому что у меня были самые искусные учителя. — Улыбнулась Айю, все еще ощущая, как трясутся коленки.
— Ты и сама потрудилась. Было заметно, сколько чувств ты вкладывала в каждое движение. Ты и в самом деле стала птицей. Огненной птицей, что зажгла сердца гостей. На тебя смотрели все без исключения.
В этом Айю не сомневалась. Выступление вышло зрелищнее, чем она того себе представляла. Игра света, струнная музыка, полная чувств, и ее танец. Танец, в который она вложила всю свою тоску и все надежды. Сама не зная, почему…
— Не только они глазели на меня. — Хмыкнула Айю. — Я тоже присмотрелась к нескольким гостям, чье состояние показалось мне весьма заманчивым.
— Да? И кто же эти несчастные? — Спросила Фао, поправляя свой макияж.
— Один — пожилой воин, служит при городской стене. Второй вроде купец, видела у него на поясе пропускную пластину.
Айю задумалась. Кого еще она могла упустить? Перебирая в голове лица гостей, Айю вдруг вспомнила о молодом мужчине, что сидел близко к сцене. В памяти всплыл пристальный взгляд незнакомца с редким голубым цветом глаз.
— И еще один господин. Его я видела впервые, он был с господином Гун-шу.
— Тот, что в темно-синем ханьфу? — Уточнила Цинь-Цинь.
— Да. У него на поясе висит меч, рукоятка украшена голубыми камнями. Такое себе может позволить только очень богатый человек.
— Дама Ким тоже о нем упоминала, — сказала Фао-Лань, — ей он тоже показался довольно интересным гостем.
Стоило вспомнить о хозяйке дома, как она тут же вошла в комнату, плотно прикрыв за собой дверь.
— Ну что девочки, теперь ваш черед. Гости в предвкушении. Айю хорошо их разогрела, молодец.
Приняв похвалу, Айю поспешила к туалетному столику, чтобы поскорее снять с себя тяжелые украшения и непривычно яркий макияж. От платья тоже следовало избавиться. Оно хоть и было прелестным, но в нем было трудно передвигаться. Да и красный цвет привлекал слишком много ненужного внимания.
— Цинь-Цинь, Фао-Лань, после выступления сразу не уходите. Спуститесь к гостям, развлеките их беседами. Особо приглянувшихся убедите остаться на ночь. Сегодня мы знатно подзаработаем.
Ярко подкрашенные губы женщины растянулись в предвкушающей улыбке.
— Айю, можешь пока подняться к себе. Чуть позже выйдешь помогать девочкам в зале.