- -
- 100%
- +
Я приняла душ утром перед поездкой, но из-за забега по лужам ноги до самой пятой точки были в грязевых разводах. И лицо… вот уж точно ужас. На щеках, как у панды, две черные полосы. Красивая же я рядом с ним сидела! И ведь не сказал же, снова проявил такт.
Удивительно, но я не испытала из-за этого какой-то особенной неловкости – все мы люди, бывает. Может, лет в восемнадцать я бы со стыда сгорела щеголять вот так перед симпатичным мужчиной. Но в тридцать ты смотришь на все иначе. Более приземленно, что ли. Со здоровой долей прагматизма и цинизма.
Я быстро приняла душ, вымыла голова шампунем с ароматом крапивы. Фена здесь ожидаемо не оказалось, но это не стало большой проблемой – дорогу откроют не менее чем через шесть часов. Это в лучшем случае! Даже не смотря на влажность все успеет высохнуть и так.
Обмотав тело единственным оставшимся сухим полотенцем, я вышла из душевой. Романа нигде не было видно. Он ушел? И только потом заметила его стоящим на балконе.
Признаться, вид из нашего номера открывался потрясающий: поросшие густой зеленью горы, не работающая сейчас канатная дорога вдали, с омываемыми дождями зависшими над пропастью кабинками. И сам Роман… он идеально вписался в идеальную картину: широкая спина, руки на перилах, широко расставленные ноги, по-модному подстриженный затылок.
Он был действительно красивым мужчиной, на которого невозможно не обратить внимание. Почему он тратит свое время здесь, со мной, а не проводит его со своей подружкой? У такого как он всегда есть подружка. Возможно, даже не одна.
Он не слышал как я вышла, шум дождя и, видимо, полное погружение в свои мысли помешали. Я скомкала свои мокрые вещи и отнесла вниз, попросила воспользоваться стиральной машиной и сушилкой. К счастью, у них оказалась довольно приличная прачечная.
Оставив одежду стираться, я снова поднялась наверх. Роман по-прежнему стоял на балконе, и я решила, что это отличный момент узнать друг друга ближе.
– Часто бываете на море?
Он повернул на меня голову и остановился чуть дольше положенного на обнаженных плечах. В его взгляде не было похоти или чего-то такого, но я все равно заметила, что вид моих голых плеч и краешка груди не оставили его равнодушным.
– Не очень часто. Я не слишком люблю пляжи.
– Нет, я вообще, в целом. Часто приезжаете в отпуск? Откуда вы?
– Вообще я, можно сказать, местный.
– Правда? – вот уж чего я не ожидала. – Дайте угадаю – вы живете в городе.
– Так и есть.
– А что делаете здесь?
– По работе, – он дернул плечом и снова перевел взгляд на залитые дождем горы. – Здесь красиво, мне нравится.
– Да, мне тоже.
Мы стояли рядом едва не касаясь предплечьями и молча смотрели на окружающую красоту. И было в этой близости что-то такое правильное. Я не чувствовала себя неловко, не ощущала потребности чем-то заполнять паузы или кокетничать. Я просто была собой, но будто лучшей версией себя.
Я была рада, что он был рядом со мной в этот переломный момент моей жизни. Да, практически незнакомый человек, но он дарил мне чувство, похожее на защищенность и поддержку.
Неожиданно я зевнула. Широко, совершенно не игриво, и после рассмеялась.
– Вы проснулись очень рано, можете поспать. Все равно не на что убить время, – предложил он, улыбаясь.
– Да, пожалуй, я бы чуть-чуть подремала. Если честно, я так волновалась, что всю ночь не сомкнула глаз.
– Волновались из-за поездки в детский дом?
– Да.
Его раздирали сотни вопросов, я это видела, но он промолчал, за что я поставила ему тысячу мысленных плюсов.
– Не закрывайте балкон, мне так нравится шум дождя.
– Хорошо.
Я зашла в номер, села на кровать и достала из сумки чудом не промокший файл. Тщательно изучила перечень требуемых условий и некоторые из них ввергли в уныние, но я запретила себе ему поддаваться. Если методично идти к своей цели, то все получится.
Жаль, что я не увидела сегодня Римму. Не познакомилась с ней.
Мы виделись дважды, но не перекинулись и парой слов. О чем говорить взрослой тридцатилетней женщине и четырнадцатилетнему подростку? Тем более совершенно чужим друг другу.
Что она подумает, когда узнает, что я решила ее удочерить?
Захочет ли она этого? Ведь это Я приняла решение, единолично, как человек довольно самостоятельный она может с ним не согласиться. Я не думала об этом прежде и эта мысль напугала даже больше, чем перечень сложновыполнимых для меня условий.
Я не хотела думать об этом именно сейчас. Да и вообще. Жизненный опыт научил решать проблемы по мере их поступления. Зачем заранее переживать из-за того, что еще не случилось.
Накрывшись простыней, я легла на подушку и долго смотрела через распахнутую дверь на силуэт мужчины на балконе.
Здесь всего одна кровать, хоть и двуспальная, а если он тоже захочет прилечь?
Наверняка ему будет неловко. Впрочем, он взрослый мужчина, разберется.
Какое-то время я еще смотрела на него, а потом закрыла глаза и моментально уснула.
Я открыла глаза и не сразу поняла, почему так темно. Не ночь, словно плотные хмурые сумерки. Но не могла же я проспать столько часов!
Нащупала на тумбе мобильный, оживила экран и подскочила. Могла!
Семь часов улетели словно в бездонную трубу. Без сновидений, без тревог, без снесения в конце концов. Со мной в одном номере все это время был посторонний мужчина, а я, прости Господи, дрыхла без задних ног. Надеюсь, хоть слюни в подушку не пускала.
– Роман? – тихо позвала я, привстав.
В номере его явно не было. Может, он вообще без меня уехал? Я даже не удивилась бы: убить бездарно столько времени выходного дня на какую-то сумасшедшую незнакомку…
Открылась дверь, и в номер едва слышно вошел он, удерживая в руках какой-то сверток. Он явно двигался преувеличенно тихо, чтобы не разбудить меня, и это почему-то так тронуло.
– Извините, я бессовестно проспала целый день, – голос после долгого сна был хриплым. – Мне так неловко.
– Не страшно. Я тоже вздремнул.
– Правда? Где?
– Рядом с вами. Вы же не против?
Я перевела взгляд на как будто бы нетронутую соседнюю подушку.
– В общем-то нет...
– Вот ваши вещи, они высохли, – протянул мне ту самую "кучу", что держал в руках. На деле это оказались мои довольно хорошо сложенные вещи. – Горничная передала.
Я благодарно кивнула.
– Дорогу открыли, не знаете?
– Пока нет. Но девушка с ресепшена сказала, что вряд ли откроют сегодня. Был еще один небольшой сход.
Почему-то его упоминание какой-то там девушки слегка задело. Это было ужасно инфантильно и глупо, я всю жизнь не выносила подобную черту в людях, присваивать себе то, что им не принадлежит. Будь то вещь или мужчина. Но ничего поделать с собой не могла.
Он же приехал со мной.
– Вы, наверное, проголодались? – спросил он.
– Если честно – очень. Со вчерашнего вечера крошки во рту не было. Утром не позавтракала… от волнения. Только выпила кофе.
– Тут на территории есть ресторанчик. Хороший или нет – не знаю, но выбирать не приходится. Может, перекусим там?
– Отличная идея. Я только приведу себя в порядок.
– Тогда я буду ждать вас там, внизу.
– Закажите что-нибудь сразу.
– Что именно?
– На ваш вкус. Я абсолютно всеядна.
Придерживая одной рукой спадающее с груди полотенце, в котором я спала, а во второй сжимая свои вещи, я слегка неуклюже добралась до ванной. Переоделась. Волосы после сна порядком завились – так было всегда, когда я засыпала с мокрой головой. Расчески у меня не было, поэтому пришлось причесать безобразие пятерней. И косметики никакой в сумке, только помада, которой я мазнула по губам, едва только вышла из ванной.
Спускаясь вниз я вдруг поймала себя на мысли, что волнуюсь как… как перед свиданием, что ли. Что-то такое легкое, едва уловимое билось изнутри о стенки живота, словно деликатное касание крыльев бабочки.
Я тысячу лет не испытывала подобных чувств. Может, Только тогда, в юные шестнадцать, когда в моей жизни появился Максим…
Часть 7
Максим... Моя первая и, как мне казалось, единственная любовь на всю жизнь. Потом он исчез, через пару лет я познакомилась с Толиком, но с ним не было и близко ничего подобного. Никаких трепетных свиданий, ярких чувств. Я просто страстно мечтала убежать из дома, и он тоже стал моим первым и единственным. Первым и единственным, кто готов был меня забрать.
Поженились мы быстро, а какие после заключения брака свидания? Быстро наступил быт: готовка, уборка, стирка, работа, которую я совмещала с учебой в медколледже. Обыкновенная молодая семья, каких миллионы в нашей стране. И проблемы у нас были самые что ни на есть обыденные. А иногда очень не очень…
Ресторан стоял чуть поодаль от мотеля и освещался в этот час веселыми огоньками. Играла незатейливая музыка, что обычно раздавалась сезонно во всех курортных городках. Про цветы, которые надо дарить женщинам без повода и без причины, про чудо, которое могут сделать юга-юга, про солнце Монако, которое не нужно, когда его рядом нет.
Я шла по деревянному настилу и мою душу впервые за долгое-долгое время наполняла такая долгожданная легкость.
Роман ждал меня за столиком, в самом конце зала, с прекрасным видом на промокшие насквозь темные в этот час горы. Сумасшедше пахло озоном и шашлыком. Вот бы сейчас пару кусочков баранины с хрусткой корочкой. С овощами-гриль, соусом и колечками сладкого лука… Рот начал заполняться слюной, оказалось, что я просто зверски голодна.
Когда я подошла ближе, и он меня увидел, почему-то показалось, что лицо его стало светлее.
Может, этот незапланированный вечер вдвоем и ему подарил какие-то приятные эмоции? Я же совсем ничего не знаю о его жизни. И если он уже может собрать по каким-то кусочкам мою, то я остаюсь в полном неведении.
– Долго меня не было? – улыбаясь, я села напротив.
– Женщины всегда долго наводят красоту. Я привык.
Первое, что немного смутило – "красота". Он что, заметил, что я накрасила губы?
Может, не стоило этого делать?
А второе… это его "женщины". Наверняка их у него было или даже есть много. Это слегка испортило настроение.
– Не ожидала, что здесь будет так много людей, – я осмотрелась по сторонам. Не все столики, но довольно много были заняты. Было весело и довольно шумно.
– Это же курортный поселок. Люди приезжают сюда развлекаться, – подметил он.
– Стыдно признаться, но я, будучи коренным жителем этих мест, кучу лет не была на море, – разоткровенничалась я. – Кучу времени не ходила в кафе. Так что можно сказать это мой дебют после…
– После?
– После смерти мужа.
– Простите, – как и в прошлый раз он сразу изменился в лице.
– Нет-нет, ничего страшного, – поспешила хоть как-то успокоить его я. – Это произошло не вчера, я давно смирилась. Да и наш брак, он…
Я не договорила, потому что подошел официант с наполненным подносом. И о чудо – там лежал визуализированный мной ранее шашлык. С овощами-гриль, соусом и колечками красного сладкого лука. Еще там был овощной салат, какая-то незатейливая рыба в кляре, похожая на барабульку. А еще бутылка красного местного вина, которое привычно разливали в кувшины в виде грозди винограда.
– Боже, мне это снится, да? – я обрадовалась совсем как ребенок. – Вы мой личный дед мороз. Я только-только об этом мечтала, клянусь.
– Я рад, – сдержанно улыбнулся он. – Сказали, что это самые популярные здесь блюда. Не стал экспериментировать.
– И это очень правильно! Простите, я забуду о правилах приличия и не очень культурно накинусь на мясо.
Он рассмеялся, и его смех показался мне моей личной заслугой.
Сколько я его знаю, он всегда сдержан, скуп на эмоции. Не зажат, не угрюм, просто словно… словно он намеренно спрятал в себе все то, что присуще человеку. Радость, смех...
Возможно, в прошлом он пережил что-то такое, что надломило его. Как и меня когда-то. Но я нашла в себе силы справиться, нашла стимул и смысл, а он, видимо, пока нет.
Мы ели с большим аппетитом. Я так точно. И то ли я была настолько голодна, то ли все было действительно таким вкусным, но я съела всю свою порцию и даже ничуть не смутилась, что она была не меньше, чем его.
От природы я всегда была довольно худой, за последний год скинула еще, поэтому большие порции меня не страшили.
– Если бы вы знали, как я сейчас счастлива, – откинулась я на спинку стула. Потягивая ставшее теплым, но от того не менее вкусным вино, я пребывала где-то на девяностой ступени блаженства из ста. – Кто бы знал, что этот день закончится так, да?
– Мне кажется, все обернулось довольно неплохо, – подтвердил он.
– То есть вы не жалеете, что убили, возможно, единственный выходной на меня?
– Абсолютно не жалею.
Он смотрел на меня так открыто, так искренне, что я безоговорочно поверила его словам.
Я перевела взгляд на стакан минеральной воды в его руках, и мне стало так обидно, что он не попробовал прекрасное вино с местных виноградников. Настоящее, без разного рода консервантов и красителей. Терпкое, вкусное, опьяняющее лишь слегка.
– Может, все-таки попробуете немного? – улыбаясь, кивнула на графин. – Чуть-чуть.
– Я не пью, – качнул головой он. – А вы не стесняйтесь.
– Разве можно в такой-то вечер! Собственно, я тоже не большой любитель, но в такой вечер просто грех не взять от него все.
Он улыбался слушая меня, но я чувствовала, словно его мысли витают где-то очень далеко от происходящего. Он выглядел так, словно хочет спросить о чем-то терзавшем его.
И я решила пойти ему на выручку.
– Спрашивайте, чего уж.
– С чего вы взяли, что я хочу о чем-то спорить?
– Я же вижу.
Он немного помолчал, а потом все-таки не выдержал.
– Вы начали что-то говорить о вашем браке, но потом подошел официант…
Значит, мне не показалось, его действительно зацепила эта тема.
Не то чтобы это было тайной, скорее я просто не любила об этом вспоминать. Говорить с кем-то. Но сейчас почему-то решила, что не хочу ничего скрывать.
– Наш брат с Толей был далек от идеального. Мы прожили вместе одиннадцать лет, и совру, если скажу, что они были счастливыми.
Он буквально превратился в слух. Даже окружающие звуки, кажется, стали из вежливости к серьезности темы чуть тише.
– Я не слишком любила его, но очень уж хотела сбежать из дома. Думаю, вы понимаете почему.
– Отношения с матерью?
Я кивнула.
– Я просто хотела жить уже своей жизнью. Без нравоучений, вечных пинков, унижений. Познакомилась с Толей, он предложил уехать вместе. Я не раздумывая собрала вещи и перебралась в город, мы сразу расписались. Сначала, как это бывает, все было нормально, а потом из шкафов посыпались скелеты.
– Он обижал вас? – его лицо выглядело напряженным, даже скулы заострились.
– Он не бил меня, если вы об этом. Но он был… не слишком хорошим мужем. Пропадал с друзьями, постоянно менял работу, перебиваясь случайными заработками. Мы часто ссорились, бывали даже скандалы и он грозился выгнать меня из своей квартиры. Но даже не это было самым плохим – Толик был зависим от ставок и компьютерных игр.
На лице Романа отразилось понимание смешанное с сочувствием.
– Он был очень азартным, но совершенно не фартовым. Порой он вгонял нас в такие долги, что приходилось продавать все, включая одежду.
– Почему вы не развелись с ним раньше? Зачем терпели? – искренне возмутился он. Без обсуждения, скорее не понимая мотив моего поведения.
– Я не знаю, – честно ответила я. – Мне было жаль его, жаль его мать, которая умоляла меня его образумить. Да и если бы я от него ушла, мне негде было бы жить. Я боялась не вытянуть на свою зарплату медсестры в роддоме, это означало бы возвращение к матери. А этого я боялась больше всего.
– Вы работали в роддоме? – зацепился он.
– Да. В первом.
Лицо его приобрело какой-то даже сероватый оттенок. Или это была игра света.
– В общем, я долго терпела, долго торговалась с самой собой. Я очень устала постоянно вытаскивать его из игрового запоя, постоянно отдавать его долги. За день до того… что с ним произошло, я подала на развод.
Я замолчала. Он ничего не спросил. И это показалось мне странным, учитывая, что без данного факта мой рассказ был бы не полным.
Возможно, его в очередной раз удержало чувство такта.
– И вы не поинтересуетесь, что же с ним случилось? – все-таки спросила я.
– Что? – ответил он не глядя на меня.
– Незадолго до моего решения развестись, я устроила Толика на работу в наш роддом. Вернее, не в сам роддом – личным водителем нашего главного врача. В тот вечер он выезжал из ворот больницы и кто-то на полной скорости в него въехал, – я замолчала, возвращаясь в воспоминаниях в тот день. – И знаете, что самое в этом всем фатальное?
Я подняла на Романа взгляд. Он смотрел на меня прямо, практически не мигая, положив руки на стол, словно отыскав точку опоры.
– Удар оказался не таким уж и сильным. Если бы он был пристегнут, то скорее всего все обошлось бы парой царапин.
– Но он не был пристегнут…
Я отрицательно покачала головой.
– В этом и был весь Толик. Всему шел наперекосяк.
– Я… я сочувствую вам, – прочистил он горло. – Я не знал всех этих подробностей.
Я бросила на него вопросительный взгляд. Он снова прокашлялся.
– Об этом писали в местных газетах, – пояснил он.
– Ах, ну да, писали, – рассеянно вспомнила я. И решила поменять уже тему. Вечер был настолько хорош, не хотелось портить его неприятными воспоминаниями. – Хоть мне и неловко об этом говорить, но, кажется, нам придется остаться здесь на ночь. Даже если дорогу и открыли, ехать по темноте здесь довольно опасно. Освещение паршивое. Вернее, его вообще практически нет.
Но он меня будто не слышал. Сидел погруженный то ли в невеселые подробности моего рассказа, то ли в свои личные воспоминания.
– Роман? – я чуть наклонилась, вглядываясь в его лицо. Он поднял на меня отстраненный взгляд.
– Простите, я не расслышал, что вы сказали.
– Придется переночевать здесь. Дорогу вряд ли открыли.
– Никаких проблем, у меня нет на завтра планов.
– Еще один выходной?
– Да.
Я снова откинулась на спинку кресла, сделала глоток вина.
– Может, я лезу с совсем личным, но… вам не к кому спешить?
В его глазах отразился вопрос.
– Я имею в виду, у вас никого нет? Я про отношения.
– Нет. У меня никого нет.
Не думаю, что он солгал, зачем ему это. Но то, что такой мужчина одинок – удивило.
Я рассказала ему о себе много, даже слишком, но он для меня по-прежнему остался закрытой книгой. И я не знала, хочу ли заглядывать дальше красочной обложки. Вернее, хочу ли этого прямо сейчас. Я была уверена, что скрывается там отнюдь не веселый сюжет.
Не то чтобы я была хорошим психологом, но его взгляд… он словно наполнен болью. Безысходностью. Отчаянием.
Я боялась ворошить его воспоминания, возможно, они гораздо тяжелее моих. Он расскажет обо всем сам, если захочет.
Мы посидели еще где-то час, послушали музыку, съели по десерту и решили вернуться в номер. Давно наступила ночь, очень влажная, как и всегда после ливня. Душная. Мы шли обходя лужи, думая каждый о своем.
– Осторожно! – предупредил он, вовремя схватив меня за руку, тем самым не дав поскользнуться.
Это был первый наш настолько интимный контакт, и совру, если скажу, что ничего не почувствовала при этом. Прикосновение к мужской чуть грубоватой коже возродило в душе что-то такое… поистине женское. И ощущения эти были приятны.
Прошло полтора года, за это время у меня не было никаких отношений. Ни одного свидания и даже намека на них. Я жила словно на автомате: работа, дом, уход за матерью. Мне некогда было думать о лишнем. Да и не хотелось. Казалось, что так будет всегда, но как вышло, я ошиблась.
– Вы спасли меня, в очередной раз, – поблагодарила я, намерено не отпуская его руку. – Появились словно из ниоткуда. Щедрый, внимательный к чужим проблемам, тактичный. В чем подвох? Должен же он быть.
– Может быть я шизофреник в период ремиссии? Говорят, в такие моменты их не отличить от нормальных людей. Чем не подвох.
– Нет, вы точно не шизофреник, – я улыбнулась. – Я хоть и не дипломированный врач, но кое-что в медицине соображаю.
– Маньяк?
– Уже ближе.
– Вот спасибо, – он тоже улыбнулся.
Он делал это так редко, и каждый раз, когда мне удавалось чуть-чуть развеселить его, я думала, что совершила какой-то подвиг.
– Это вам спасибо, – я остановилась у двери мотеля и обернулась на него. – Кстати, мне кажется, вот это "вы" между нами как-то неуместно. Может, отбросим уже эти условности, как считаешь?
– Я только за.
– Рома.
– Надя.
В этот раз мы улыбнулись синхронно.
Не смотря на тему, что я подняла этим вечером, тему своего прошлого, гнетущую, тяжелую, на душе было так приятно и легко. Я словно сбросила тяжкий груз и оставила его за спиной. Расправила крылья. И впервые за полтора года подумала о том, что может быть и по-другому. Что жизнь продолжается, и только мы решаем, чем именно она будет наполнена.
Слишком радоваться я боялась, потому что причина моего воодушевления крылась в Романе, а я совершенно не знала, что думает обо мне он.
Возможно, дальше чем сейчас, между нами никогда ничего не зайдет. Возможно, он не захочет строить отношения с женщиной, которая хочет взять из детского дома взрослого ребенка. Возможно, он вообще не хочет никаких отношений. Но думать в ту сторону я в этот вечер тоже не хотела.
– Придется спать вместе, ты же не против? – я, не без некоторого волнения (хоть и тщательно скрывала его), сняла с двуспальной постели покрывало. – Кровать большая, так что это не будет считаться изменой. Ну, если у тебя все-таки кто-то есть.
– Я же сказал, что у меня никого нет, – напомнил он, и как мне показалось, с улыбкой в голосе.
Я опустила голову, чтобы скрыть внезапно нахлынувшее вдруг смущение. Сделала вид, что тщательно готовлю спальное место ко сну.
В моей жизни было всего два мужчины: первая, как мне тогда казалось, вечная любовь, и муж. Так что сказать, что в моей постели перебывала толпа мужчин я не могла даже с натяжкой. Но неловкости перед предстоящей ночью я не чувствовала, только за свои глупые вопросы.
Я точно знала, что он ни за что даже не прикоснется ко мне, если я сама не дам ему знак. Была уверена, что не ошибаюсь.
Так и вышло: мы по очереди приняли душ и потом по очереди нырнули каждый на всю сторону постели. На приличном друг от друга расстоянии. Я выключила ночник, комната погрузилась в полную темноту.
Я слышала его тихое дыхание, ощущала исходящее от его сильного крепкого тела приятное тепло, и это не могло не волновать. Против воли.
– Почему ты не спросил, зачем я посещала детский дом? – спросила о том, что не давало мне покоя.
– У каждого есть свои секреты, – в тон мне ответил он.
– Я хочу взять девочку. Подростка.
И затаила дыхание, ожидая его реакции.
– Это очень хорошее решение. Надеюсь, у тебя все получится.
Его ответ почему-то вызвал неконтролируемое желание заплакать. Впервые за долгое-долгое время. И впервые за долгое время я испугалась, что мои мечты могут не осуществиться. А он неожиданно занял в моих несмелых мечтах свое особенное место. И то, что он вдруг исчезнет из моей жизни ужасно напугало.
Да, оказывается так бывает. После множества испытаний и разочарований неожиданно появляется особенный человек, и ты, даже толком не коснувшись его, чувствуешь, что он важен тебе. Что все это не просто так.
Часть 8
– И где ты шлялась так долго? – вместо приветствия с ходу выдала мать. Нахмуренные брови, недовольные лицо. Все как обычно, другого я и не ждала.
– Ездила в Лазурное, – вздохнув, опустила на свободный табурет сумку.
– В Лазурное? Зачем это?
– По делам.
– И какие у тебя могут быть там дела?
Пропуская мимо ушей ее ворчание, я, зная, что сейчас получу и за это тоже, приложив усилия открыла-таки окно. Деревянная рама долго не поддавалась, видимо, пребывая в шоке, что в кои-то веки у кого-то дошли до нее руки.
В комнату сразу же проник свежий ветерок, разбавляя затхлость давно не проветриваемого пространства.
– Зачем окно открыла? – сразу же взбеленилась родительница. – Хочешь, чтобы воры забрались?
– Да какие еще воры, прекрати! Дышать нечем.
– Дышать нечем... Мне вот есть чем! Так зачем в Лазурное таскалась? – повторила она, прожигая меня взглядом через линзы очков.
Словно почувствовала, что там меня может интересовать только одно. Только вот она еще не знает, что я знаю.
– Мне тридцать лет, мам. Ты реально хочешь устроить допрос?
Собрала сложенные в горку грязные тарелки, что она оставила после обедов-ужинов. Дойти до кухни, положить себе то, что я приготовила, она в себе силы нашла, а убрать за собой как обычно не обязательно.