- -
- 100%
- +
– И на чем ездила? На такси небось? Прорву же денег поди стоило.
Я пару секунд подумала, сказать ей правду или солгать, но потом решила – пусть знает. Все равно рано или поздно выведает.
– Меня Роман отвез. Сам предложил.
– Роман это который? Который наш жилец, что ли?
– Да, он.
Она определенно удивилась, но, что странно, никак не прокомментировала. Почмокала губами, что-то побурчала под нос. А потом выдала.
– Мужик-то хороший, но такая как ты не больно ему нужна.
Я закатила глаза. Все как обычно, ничего нового.
– Не молодая уже девчонка, вдова. Да и не красавица.
К этому я тоже привыкла с раннего детства. Едва только мне исполнилось тринадцать, и у меня начала округляться фигура, расти грудь, она вечно находила повод чтобы меня унизить.
" – И чего сутулая такая? Сисек, что ли, стесняешься? Да у тебя их и нет, прыщи одни"
" – А чего жопа такая толстая стала? Вон, посмотри в зеркало на себя, скоро ни в одни штаны не влезешь"
" – Куда юбку по самую натянула? Ноги кривые, нашла, что показывать"
Самое страшное, что я верила каждому ее слову и действительно считала себя несимпатичной. Гора привитых комплексов не давала мне спокойно выдохнуть, и лишь благодаря отцовскому авторитету я не стала в школе грушей для битья.
Папа был известным человеком в поселке, его уважали, кто-то даже побаивался. Даже после того как он съехал от нас меня все равно не трогали.
Я не верила, что могу действительно кому-то понравиться, поэтому когда на меня обратил внимание Максим – парень, который приехал отдыхать сюда со своей семьей на лето, я не могла поверить своему счастью. Я сразу же влюбилась, витала в облаках. За что и поплатилась.
Тогда я на все смотрела иначе и многого не понимала. Например того, что мать видела во мне, подрастающей, ту, которой ей уже никогда не стать. Молодую и да! – стройную. У которой вся жизнь еще впереди. Она мне словно... завидовала, а я этого не понимала.
Не понимала и то, что мальчики в период колоссального гормонального бума в своем подрастающем организме готовы наплести тебе все, что угодно, лишь бы заполучить свое.
Не понимала… но прошлого уже не вернуть. Да я и не хотела.
Обиды я оставила там, за спиной, носить постоянно с собой этот груз – только замедлять шаги вперед. Все вышло так, как вышло. Но есть вещи, за которые я мать так и не простила. И не прощу уже никогда.
– Так что уши слишком уж не развешивай, поняла? – продолжала ворчать она. – Чтобы потом в дурочках не остаться как обычно.
– Хорошего вечера, – игнорируя поток привычных унижений, я вышла из ее комнаты.
– Куда?! Окно-то! Окно! – полетело мне в спину.
Встанет и закроет сама.
Я обошла дом, и ощутила как тепло зашлось сердце, когда увидела в летнем домике свет. Он остался здесь. Не уехал.
Утром мы проснулись довольно рано, в одно и то же время, не сговариваясь. Никакой неловкости не было, никто не краснел, не заикался и не извинялся за то, что ночью случайно задел своей пяткой большой палец другого.
Мы приняли по очереди душ, позавтракали в том же кафе, а потом поехали домой. Мы разговаривали по пути, но никто из нас не затрагивал никаких тем-триггеров. Ничего личного. Так, говорили о погоде, о фильмах, что вышли в прокате, о книгах. Когда приехали, мне сразу стало грустно. Я боялась, что он высадит меня и уедет. Но он остался, и это то, что заставляло меня улыбаться.
Недолго думая я прошла мимо своего дома и остановилась восле его двери. К слову, она была открыта, единственную комнату от лишних глаз скрывала только занавеска, защищающая в вечернее время от надоедливых насекомых.
Заглядывать я не стала, прислонилась плечом к косяку.
– Ром, у тебя, наверное, еды никакой? У меня, если честно, тоже, меня же не было вчера. Но я могу яичницу приготовить. С колбасой. Любишь?
Тишина.
– Ром?
Он снова ничего не ответил.
Я аккуратно отодвинула занавеску и заглянула внутрь. Роман спал, распластавшись на неудобной узкой односпальной кровати. Пружинистая перина провисла под ним, я помнила, как неудобно на ней спать, ведь когда-то это была моя кровать. Но ему, видимо, было все равно.
Глядя на него, такого умиротворенного сейчас, я впервые подумала о том, а спал ли он вообще этой ночью?
Может быть его все-таки смущало мое соседство или тревожили мысли-демоны. Хотелось бы первое, но почему-то казалось, что все-таки второе.
Он хороший человек. Красивый, статный, наверняка надежный мужчина. Но он точно что-то скрывает.
Утром я проснулась рано, перед работой нужно было еще переделать массу дел. Душ в моей половине был, но что-то там случилось с напором, вода лилась тоненькой унылой струйкой. Под такой не то, что голову помыть – руки сполоснуть толком не выйдет.
Недолго думая я повесила на плечо полотенце, взяла в руки шампунь и пошла на задний двор, где у нас расположился летний душ. Чаще всего в баке не было воды – некому было наполнить, но вчера прошел такой ливень, что быстро вымыть голову точно хватит.
Я шла думая о своем, над головой шныряли гигантские стрекозы, которые в этом году как с ума посходили, кружа с утра до ночи словно вертолеты. И хоть солнце еще только-только выходило из-за гор, а не стояло в самом зените, им было наплевать – уже спешили по своим делам.
Я наступила на деревянный помост и без задней мысли дернула на себя хлипенькую дверь кустарной душевой. И тут же остолбенела – спиной ко мне стоял обнаженный Роман.
Часть 9
Он смывал шампунь, по-мужски грубыми движениями сбрасывая с волос воду смешанную с хлопьями пены. Она не падала сразу на пол – стекала по его широкой спине, ягодицам, бедрам. Это была настолько завораживающая картина, что я даже не сразу поняла, что вообще-то вломилась в душ к чужому мужчине и внаглую стою и смотрю как он моется.
Он тоже не сразу услышал меня, но почувствовал неладное до того, как я успела захлопнуть за собой дверь. Обернулся, выцепив взглядом мою исчезающую за полотном фигуру. Как стыдно! Я же не тринадцатилетка в летнем лагере! Но вела себя именно так.
Я не просто смотрела на него, я им любовалась, впервые за долгое время ощутив прилив здорового женского желания.
Это стало своего рода откровением, потому что казалось, что эта тема для меня теперь надолго закрыта. Но как вышло, очень даже нет. И что теперь с этим делать?
Мне было настолько неловко снова высовывать нос из дома, что пришлось греть чайник и кое-как мыть голову в ванной, на что было потрачено непозволительно много времени. Затем я быстро собралась на работу и, решив, что мать как-нибудь обойдется этим утром без меня, все-таки вышла на улицу. И конечно сразу же столкнулась с Романом.
Он свеж, бодр, причесан. И одет.
Перед глазами сразу же всплыла увиденная ранее картина. Хотя положа руку на сердце – она никуда и не уходила.
– Привет, – включив безмятежность, поздоровалась я.
– Привет.
Конечно, он меня видел. Конечно решил, что я извращенка, подсматривающая за мужчинами в душе. Какой же позор.
– У нас с напором что-то. Вода еле льется.
– Да, я заметил, – как мне показалось хитро улыбнувшись кивнул себе за спину он. – Я принимал душ там, в саду.
– Я знаю, – вздохнула я, признавая вину. После этого мы одновременно рассмеялись, что сразу же сняло мое напряжение. – Мне ужасно стыдно! Надо было постучать. Не подумай, что я делаю так всегда...
– Уже подумал. Поэтому у вас останавливается так мало туристов?
– Боже, ты вгоняешь меня в краску, – я снова рассмеялась.
Мы вышли вместе за ворота, он пикнул брелоком, разблокируя дверь авто.
– Я подвезу тебя, – не предложил – поставил перед фактом.
– Хорошо, – я не стала ломаться. К тому же я сама этого хотела. И даже не потому что было лень ждать автобус, хотелось провести время с ним.
– Позвони матери, скажи, что днем придет электрик, – выезжая на главную дорогу сказал он. – А то прогонит его, решит, что чужак.
– Электрик? Зачем?
– Фонарь же перегорел.
– Не нужно было… ну зачем…
– Я бы сам посмотрел, но нужна высокая лестница. Как я понял, такой у вас нет.
– Совсем нас избалуешь, – пошутила я, испытывая чувство настолько острой благодарности, что не передать словами. Никто для меня давно ничего искренне не делал. Просто так. Не ради чего-то, а от души. – Сядем с мамой тебе на шею. И я-то еще ладно, но мама… придется как следует подкачаться. Хотя, стоит признаться, фигура у тебя и так, что надо, – и ощутила, как слегка покраснела, чего со мной кучу лет уже не случалось. – Если хочешь, тоже можешь зайти ко мне в душ. Ну, чтобы все по-честному.
Он перевел на меня смешливо-вопросительный взгляд.
– Кажется, я что-то не то несу, да? – и снова смех, но уже слегка истерический. – Извини, я просто давно не видела голого мужчину. Помутился рассудок.
На позитиве мы доехали до больницы, и кто бы знал, как мне не хотелось начинать этот рабочий день. Хотелось кататься с ним по дорогам, болтать, смеяться, даже просто молчать.
Я не хотела с ним расставаться. И это уже стало превращаться в проблему.
– Ты тоже на работу, да?
– Да, нужно поработать, – кивнул он задумчиво.
Следующий вопрос дался с трудом. Я затаила дыхание, когда ждала ответа.
– А вечером… ты вернешься?
Он посмотрел на меня. Глаза в глаза.
– Вернусь.
И он действительно вернулся. А я действительно ждала. Не стояла у окна вздыхая, но нет-нет, да прислушивалась, не шуршат ли шины за калиткой.
Я уже час как вернулась с работы, успела прибраться, бросить на сковороду заготовленные ранее замороженные котлеты и поставить воду на спагетти. Пока закипала вода, заглянула к матери, чтобы в очередной раз поймать в свою сторону порцию претензий.
– Сегодня днем ремонтник приходил, фонарь починил, – нахмурившись, проворчала она, словно вменяя мне это в вину.
– Да, я знаю, – пока измеряла ей давление, бросила взгляд в окно и на душе стало светлее, как и на светлой сейчас улице.
– Этот отплатил. Постоялец наш.
– В курсе.
– Ну и правильно! Пусть раскошеливается! Думал, бесплатно будет под юбку лазить? Щас.
– Мам! Ну что ты несешь такое! – я начала злиться. И не потому что она выставила меня девицей легкого поведения, а потому что обвинила его в том, чего он не заслуживает. – Между нами ничего нет и не было. Мы друзья.
– Ой, брось заливать, не совсем еще из ума выжила. Дружбы между мужиком и бабой отродясь не бывало.
– Думай, что хочешь, – махнула рукой я, убирая тонометр.
Сердце застучало громче, когда в окне мелькнула знакомая уже тень. Приехал!
– Глаза как у кошки мартовской, нет у них ничего, ага, – хрипло хихикнула мать, заметив мою предательскую реакцию. – Ну так-то я не против, только вот как говорила, что такая как ты ему не ровня, так и буду говорить.
– Я пошла. У меня вода на плите.
Обойдя дом, я быстро метнулась на кухню и перевернула котлеты. Не сгорели.
Пока открывала пачку спагетти, засыпала в воду, не отрывала взгляд от окна напротив, где тоже горел свет. Занавеску он не задвинул, поэтому было хорошо видно как он скидывает футболку, стоя спиной к окну, меняя ее на другую, темнее цветом.
То ли гормоны решили вдруг разыграться, то ли конкретно его фигура дала такую реакцию, но я ощутила как загорелись щеки и в голове зароились совершенно непристойные мысли.
– Вот черт! – выругалась я, когда вода, выкипев, залила плиту.
Пока убирала последствия своего невнимания, упустила, как объект моих постыдных фантазий показался по ту сторону окна.
– Привет, – сложил локти на подоконнике. – Чем это у тебя так вкусно пахнет?
– Котлетами. Ты ужинал?
– Если честно, то нет.
И кто бы знал, как меня обрадовал этот факт.
– Тогда заходи. Не люблю есть в одиночестве.
Он поднялся, и я почувствовала себя совсем взволнованной. Ну просто как девчонка малолетняя. А ведь раньше такой реакции не было, но чем ближе мы становимся, тем сильнее я начинаю испытывать к нему совсем уже не двоякие чувства.
Я не была готова к такому. Чувства не входили в мои планы. Особенно сейчас, когда я решила заняться удочерением Риммы. Ну какому нормальному мужику без детей нужна женщина со взрослым ребенком из детдома?
А… без детей ли?
Только сейчас я поняла, что не знаю, есть ли у него дети. Он же был женат, возможно, у него есть сын или дочь. Возможно, даже уже взрослые и вообще не один, а целая футбольная команда. Я же вообще ничего о нем не знаю...
Эта внезапная мысль поставила вдруг в тупик.
– Сейчас, салат порежу… – отвернулась, раздумывая над тем, что только пришло в голову. – Я быстро.
– Давай я, – предложил он. – Где у тебя овощи?
Я растерялась.
– В холодильнике. На нижней полке. Огурцы, помидоры, редис. Зелени побольше возьми. Лук, петрушка, даже кинза вроде бы завалялась. Любишь?
– Очень.
– Тогда тем более бери больше, не стесняйся.
За одиннадцать лет брака мой муж никогда не принимал участия в готовке. Так же как не мыл за собой посуду и даже не убирал разбросанные носки. Он искренне считал, что все это исключительно женское дело. Я не слишком была с ним согласна, но приходилось мириться с тем, что есть. Мужья моих подруг вели себя практически так же, так что хорошего сравнения не было, чтобы ткнуть им супругу в лицо и сказать: "вот, а ты говорил!".
Именно поэтому я так сильно удивилась, когда Роман по-хозяйски достал овощи, вымыл их, сам нашел разделочную доску и принялся рубить огурцы как заправский повар.
Нормальность этой картины заставила защипать глаза.
Не надо, не будь таким. Ведь потом так больно будет все это потерять…
Пока он занимался салатом, я разложила спагетти по тарелкам, сняла со сковородки румяные котлеты, достала приборы, салфетницу, специи и красиво (как никогда!) расставила все на столе.
– Готово! – повернулся он, демонстрируя полный салатник.
– После этого тебе придется на мне жениться, – пошутила я. – Так меня еще никто не подкупал.
– Это всего лишь салат. Я люблю готовить.
– Серьезно?
– Да. Я раньше часто готовил, когда… был женат.
Осекся. И на лицо легла тень.
Он до сих пор любит ее. Любит ту женщину, – неприятно осенило меня.
Ревность – ужасное чувство, очерняющее душу, лишающее покоя и сна. И в ту минуту я ощутила ее – жгучую ревность. К его бывшей жене. По какой бы причине они не расстались, он не отпустил ее.
– Ну что, садимся ужинать? – преувеличенно бодро предложила я, хотя на душе скреблись кошки.
– С удовольствием, – он улыбнулся мне, вроде бы искренне.
Мне, а не ей.
– Как прошел день? – спросил он, откусывая котлету. Я, закусив губу, следила за его реакцией. Мне было крайне важно, чтобы ему понравилось. И кажется, судя по реакции, все-таки не опозорилась. Выдохнула.
– Да как обычно. Куча больных то с одним, то с другим, – намотала на вилку спагетти. – У нас же обычная городская больница, одна на весь наш поселок и плюс на мелкие соседние. Там и переломы лечат, и воспаление легких, и ангину, и небольшие операции делают. И рожают тоже там. Побегать приходится, особенно в летний сезон – это значит плюс туристы со своими нежданными проблемами типа ротавируса и отравлений. Чаще чрезмерным употреблением горячительных напитков.
– То есть скучать не приходится.
– Увы, нет. Но, кстати, не смотря на занятость, сплетни пособирать коллеги мои время находят, – решила поделиться. Пусть знает. – Сегодня вся больница обсуждала, что утром меня привез на работу мужчина. И хоть на машине с шашечкой такси, но точно не просто таксист. Мы же разговаривали сидели, они это подсмотрели, и мгновенно сделали свои выводы.
– Пусть болтают, что хотят.
– То есть тебе все равно, что нас посчитали парой?
– Это для меня честь.
– Ой, все, – щеки снова позорно заалели. – Ты вовсе не обязан подмазываться из-за того, что я накормила тебя котлетами.
– Между прочим очень вкусными.
– Точно подмазываешься! – я швырнула в него смятой салфеткой, он засмеялся, и в этот душевный момент по закону жанра появился третий. И точно лишний.
Часть 10
– Приве-ет! – в дверном проеме нарисовалась обгоревшая на солнце мордашка Веры. – Ой, я не вовремя, да? Ты тут не одна, оказывается.
Оказывается? Актриса. Я видела в окно, как Вера наблюдала за тем, как я болтаю с Романом. И как он потом вошел ко мне она тоже точно видела. И разумеется не могла пропустить такой уникальный шанс попробовать закадрить интересного мужчину. А она обязательно будет это делать, я знала ее как свои пять пальцев. Верка не будет Веркой, если он пустит в ход свои женские чары. Другой вопрос поддастся ли он...
Вот и проверим.
– Заходи, мы тут ужинаем. Будешь?
– Макароны? Не-ет. Я за фигурой слежу, – и добавила кокетливо: – После шести не ем.
Я чуть не засмеялась: и давно ли?
Но решила не уличать ее во лжи при посторонних, для которых эта ложь и предназначалась.
– Тогда просто садись с нами, – не прогонять же. – Чай себе налей.
– А у меня вон чего, – пьяненько хихикнула, продемонстрировав банку коктейля. И тут же начала оправдываться глядя на того, ради кого пришла: – Не подумайте, я не то чтобы часто. Иногда, под настроение вечерком. День еще такой был дурацкий, не грех, как говорится.
– Это Роман, наш сосед, – без особой радости представила я. – А это Вера. Моя одноклассница.
– И подруга. Лучшая, – добавила она, плюхаясь на стул в непосредственной близости от Романа. Поставив локоть на стол, положила подбородок на ладонь и повернулась к нему всем корпусом. Ничуть не смущаясь, что человек вообще-то ест и ему может быть неприятно такое пристальное внимание. – А вы надолго к нам?
– На все лето.
– Правда? Здорово как. У нас красиво, да? Люблю наши места, никакими пирогами меня отсюда не выманить. Город... что город. Высотки одни, торговые центры, парковки на каждом шагу. Дышать нечем, одни газы выхлопные. А то у нас. Красотища же!
– Это правда. Очень красиво.
– А вы были на нашем пляже? Не вот этом, где куча туристов плещется в большой грязной луже, а нашем личном. Диком. О нем мало кто знает.
– Если честно, отдыхать у меня особенно времени нет.
– Это да. Кому сейчас легко. Но вы просто обязаны там побывать. Водичка чистейшая! И воздух такой свежий. Там еще ручей течет, говорят, целебный какой-то, но я если честно не проверяла. Вода там леденючая, аж зубы сводит! Так, пододжите, с чего я начала...
Она болтала, болтала и болтала не замолкая ни на секунду. Рассказывала о своей приукрашенной жизни, засыпа́ла многочисленными, часто не тактичными, вопросами и откровенно флиртовала, даже не пытаясь это хоть как-то для приличия скрывать.
Он улыбался, глядя на меня взглядом: "и что это за чудо?", я улыбалась ему в ответ, посылая мысленное: "потерпи".
Она не понравилась ему, как бы Вера не лезла из кожи вон. Я увидела это сразу и признаюсь – выдохнула.
– …я вообще работать там не собралась, но выбора не было, как раз ковид начался. Ой, помните вообще, что тогда творилось? Капе-ец...
– Ма-ам, ты тут? – отодвинув тонкую занавеску от мошкары, на веранду заглянула Ника. Выкрашенные розовые пряди, черные неумелые стрелки и мрачная безразмерная футболка выдавала в ней типичного подростка. Который, к слову, слишком рано принялся взрослеть. – Там тебя ба ищет, – кивнула себе за спину, флегматично пережевывая жвачку. – Иди.
– Ну чего ей надо? Скажи, что я занята, – отмахнулась Вера.
– Не прокатит. Она злая какая-то.
– Да ну блин! В жизни раз отдохнуть решила, – бубня под нос, поднялась, прихватив свою почти допитую банку. – Я потом забегу еще, ладно? Если вы не против. Узнаю чего ей надо и приду.
– Давай лучше завтра, хорошо? – поторопилась изменить ее планы я. – Мне скоро спать, утром на работу рано. Роман тоже уходит.
– Ну оке-ей, – протянула она недовольно. – Тогда в другой раз. Может, в выходные на пляж метнемся? Ну, на то наше старое место. Как раз Роману покажем, с тарзанкой попрыгаем.
– Посмотрим, – теряя терпение отмахнулась я. – Ну беги, теть Маша ждет.
– Приятно было познакомиться, Роман, – изобразив лучшую из своих улыбок, Вера приняла наиболее выгодную позу. Только локон на палец не наматывала, а так все по канону соблазнения. – Еще увидимся.
– Обязательно, – с легкой улыбкой подтвердил он, а когда она вышла, едва не изобразил "рукалицо". – Давно я не получал сколько разнообразной информации за такой короткий срок.
– Верка болтливая, да, но хорошая. Открытая, беззлобная. Только вот в личной жизни ей не слишком везет. Эта девочка – ее старшая дочь Ника. Она родила ее рано, едва восемнадцать исполнилось.
– Старшая? А есть еще?
– Да, целых двое. Насте семь и Ванюшке четыре.
– Ничего себе! – присвистнул он. – Такая молодая и уже многодетная. Впрочем, молодец, дети это же всегда счастье.
Он сам того не ожидая ступил на шаткую ступень нашей беседы. Я вцепилась в кружку с чаем и опустила глаза.
Пришло время узнать ответ на терзающий меня вопрос.
– А у тебя есть дети, Ром?
– Своих нет, – показалось, что ответ его прозвучал как-то глухо.
– Своих? – зацепилась я, подняв на него взгляд. – Прости, не совсем поняла…
– Это долгая история.
Видимо, осознав, что ответ его прозвучал примерно как "не твое дело", сразу же попытался исправить ситуацию:
– Просто эта тема… она для меня не самая приятная. Так хорошо сидим, не хочу портить ни свое, ни твое настроение. Я расскажу тебе, как-нибудь позже, ладно?
– Ты ничем мне не обязан, Ром, – уж кому как не мне знать, что у каждого есть свои темы-триггеры и спрятанные в самом дальнем и пыльном шкафу скелеты. – Если не хочешь говорить об этом, можем больше никогда не затрагивать эту тему.
– Ты рассказала мне о своем прошлом, будет справедливо, если ты тоже узнаешь что-то обо мне.
– О, поверь, я рассказала лишь малую часть, – невесело усмехнулась. – Если бы ты узнал все, возможно, не сидел бы сейчас здесь. А бежал без оглядки.
– Боюсь, если бы ты узнала все обомне, то на порог бы точно не пустила.
– Выходит, мы отличная пара, – хохотнула я, не придав его словам большого значения. – У каждого есть то, что нужно надежно оберегать от чужих глаз и ушей. Еще чаю?
– Я, наверное, пойду. Тебе действительно на работу рано.
– Если честно, я сказала это чтобы отделаться от Верки, – я со смехом махнула рукой. – Если ее не выдворить, она может так до утра сидеть и трещать без умолку. На самом деле я редко раньше полуночи ложусь.
– А что там у вас за пляж такой? – поменял тему он.
– Есть у нас тут недалеко, действительно дикий, туда только местные ходят, – собирая со стола тарелки, принялась рассказывать я. – Хороший, чистый. Там знаешь, даже не галька, а больше песок. Мелкие-мелкие камешки, не крупнее пшенного зернышка. Когда хочется тишины, поплавать днем там самое место. Ну или покутить с друзьями вечером, чтобы никто не мешал, не жаловался на шум. Я сто лет там не была, в последний раз, когда отмечали там мой день рождения. Страшно сказать – двенадцать лет назад.
– А когда у тебя день рождения?
– В эту пятницу, – без слишком большого желания призналась я.
– В эту пятницу, значит… – задумался. – Я не знал.
– И нечего знать. Для меня мой день рождения давно перестал быть чем-то особенным. День как день. Максимум на работе девчонкам стол небольшой соберу: пицца, торт, вино. Так, по мелочи. И то не потому, что хочу, так положено.
– А если бы вдруг захотела отметить, поехала бы на тот дикий пляж?
Я задумалась. Вот буквально пару недель назад я бы ответила, что вообще никуда бы не поехала, осталась дома. Но к своему даже некоторому стыду мне так понравилось в Лазурном. То уютное кафе, музыка, атмосфера. Только там на какое-то короткое мгновение я почувствовала себя свободным счастливым человеком. Не обремененным тяжелым грузом прошлого, без адовой кучи долгов, которая за полтора года вытянула из меня все соки. Без проблем, что предстоят в связи с удочерением Риммы. Без страха, как она примет меня. Какой будет наша жизнь.
Там, в компании Романа, я просто была собой. И как же это оказалось здорово.
– Нет, не хотела бы туда, – решительно тряхнула головой. – Там слишком тихо, настолько, что мысли оглушают. Сама не верю, что говорю это, но я бы хотела поближе к людям. Веселью, музыке, суете. Хотела бы послушать шум прибоя. Как шуршит галька, когда на нее накатывает волна. Послушать отвратительные пение в уличном караоке и может быть даже напиться до чертиков и сфальшивить пару хитов.
Я сама не поняла, как начали увлажняться глаза. Почему, от чего…
Я включила воду, вспенила губку и, не оборачиваясь на Романа, принялась остервенело намыливать посуду.