Я тебя получу

- Машка! Бежим!

Марина хватает меня за руку, и мы не разбирая ног несёмся через чужой тёмный двор в слепую неизвестность.

Сердце стучит где-то в горле, живот сводит от страха, а в голове рваными кадрами мелькает моя такая короткая, но невероятно счастливая жизнь... Вот мне вручают золотую медаль в гимназии, вот мой отчётный концерт в Московской государственной филармонии, вот я - студентка престижного юридического ВУЗа. Поцелуй с Кириллом, счастливая улыбка отца, фотография молодой мамы на каминной полке... Моя жизнь похожа на сказку. Была...

Господи, зачем я только послушала эту дуру!

Дура бежит рядом, хриплое дыхание выбивается из груди рваными всхлипами:

- Пожалуйста, быстрее, кажется, они нас догоняют.

Из последних сил делаю рывок и перепрыгиваю огораживающий детскую площадку невысокий забор. Лёгкие горят огнём, но я понимаю: остановимся - нам конец. Убить, конечно, не убьют, но... К горлу поднимается едкая желчь. Нет, лучше пусть тогда убивают.

- Не... догонят... - бодрюсь, нашаривая рукой в сумочке телефон. - Не догонят, Марин.

Судя по топоту прямо за спиной и откровенно мерзкому хохоту - уже догнали.

Кто-то хватает меня за ручку сумки и резко дёргает на себя: не удержав равновесие, подаюсь назад и больно ударяюсь пятой точкой о бордюр. Маринка, намертво вцепившаяся мою руку, летит следом.

Три огромные фигуры нависают сверху, отбрасывая на серый асфальт длинные тени.

- А вот и стриптиз подоспел, - скалится рыжий бугай, кивая на мою перекрученную на талии юбку. - Жу́жа, доставай телефон, тёлочки для коллекции.

- Шустрые твои тёлки, - тяжело дыша, сокрушается тот, кого назвали Жужей. - Нафига они тебе сдались?

- А у меня настроение сегодня такое - поохотиться.

В тусклом свете фонаря улыбка рыжего до ужаса напоминает звериный оскал.

А как всё хорошо начиналось...

День рождения однокурсницы прошёл на ура: танцы, фейерверк, караоке. После полуночи все засобирались домой, один за другим от ворот клуба отъезжали белые "Форд Фокусы" из службы такси, но Маринка принялась канючить: "Пошли, пройдёмся, смотри, какая погода! Прямо шепчет". А погода и правда шептала - середина мая, в воздухе витал одуряющий аромат наступающего лета. Скоро завершение сессии, каникулы...

Я махнула рукой и поддалась - ну что страшного может произойти практически в центре города? Пусть даже ночью. Кругом яркие неоновые вывески ресторанов, фонари, прогуливающиеся по проспекту парочки... А потом визг шин, чёрный "Круз" прижался к обочине, и из недр наглухо затонированного салона выкатились трое. Я тянула Маринку ко входу в какую-то забегаловку, рукой же было подать, и там бы нас точно не тронули, но она зачем-то потащила меня в тёмную арку незнакомого двора.

Может, и не стоило бы так реагировать, подумаешь, парни решили подкатить к девчонкам - сплошь и рядом такое, если, конечно, это не самые жуткие отморозки города с наглухо отбитыми бошками. Абсолютно лишённые чувства меры и самосохранения ублюдки. Их территория - Проммет, самый криминальный район: разбитые дороги, старые полуразвалившиеся хрущёвки и ночные заведения, в которых творится такая вакханалия, что у девочек вроде меня от одного их названия волосы дыбом. И вот, я - пианистка, круглая отличница, лучшая студентка потока - сверкая бельём валяюсь у их ног...

- А вы чего пуганые такие, красавицы? - рыжий садится на корточки и скалится, шаря мутным взглядом по моим ногам. - С вами просто познакомиться хотели, а вы сразу удирать. Невоспитанные. Да, Жужа? - кидает, обернувшись.

- Ты вообще в своём уме, придурок? - шипит внезапно осмелевшая Маринка. - Ты хоть знаешь, кто её отец? - кивает на меня, но рыжий жестом заставляет её заткнуться.

- Знаю, конечно. Я эту песню вообще наизусть помню. Брат, сват, батя... Можешь не продолжать.

- Её отец - Свиблов. Уж тебе, козлина, наверняка эта фамилия известна.

- О как! - хлопнув в ладоши, ржёт. - Сам Толя Свиблов, прокурор? Вот-те раз, это я удачно тогда попал. С этим уродом тут у каждого свои счёты. Если ты, кукла, его дочурка - так это вообще, считай, подарок, - пьяно выдыхает мне в лицо, и от накатившего ужаса меня начинает натурально тошнить.

- Да гонят они, - сплёвывает за спиной рыжего третий. - А если не гонят, то так-то да, даже интереснее.

Троица начинает ржать, а я бросаю на притихшую Маринку свирепый взгляд. Сотню, нет - тысячу раз просила её никогда и нигде не упоминать, кто мой отец, и так "говорящей" фамилии более, чем достаточно.

Конечно, сейчас это было явно из благих побуждений - ну кто в здравом уме будет связываться с дочерью прокурора? Но это касается тех, кто в здравом уме...

Смотрю на ушлёпков напротив: пьяные, агрессивные. Как он там сказал - "поохотиться"? Страшно представить, какой смысл он вложил в это слово.

В голову лезут страшные картины из протоколов отца, что горой высятся на столе в его кабинете... Мне бы только ему дозвониться.

Кошусь на свой валяющийся в кустах айфон - выронила, когда падала. Потом шарю глазами по тёмным окнам пятиэтажки... Кажется, на балконе третьего этажа мелькнул огонёк зажжённой сигареты. Как же жаль, что хрущёвка практически скрыта за ветвистыми кронами многолетних вязов. Впрочем, какая-никакая, но всё-таки призрачная надежда. Сидеть и ждать, пока эти отморозки начнут распускать руки - полное безумие! Надо звать на помощь.

Набираю в лёгкие побольше воздуха, как вдруг пропахшая никотином ладонь зажимает мой рот.

- Тихо-тихо, не поднимай шум, - шепчет рыжий. - Ну что ты дёрганая такая, в самом деле. Сейчас сгоняем за город, у нас там дача, баня, шашлычки. Если вести себя будете разумно, то никто вам ничего плохого не сделает. Даже наоборот, - дёргает меня за руку, помогая подняться. Следом поднимает Маринку. - Юбки поправьте, девочки, неприлично же, - цокает. За спиной вновь раздаются хриплые смешки.

Маринка впивается ногтями в мою руку, и я чувствую, как сильно она дрожит. Это внешне она пытается хорохориться, а сама боится не меньше моего, если не больше.

Снова смотрю сквозь ветки вязов на окно третьего этажа - огонёк потух, створка закрыта.

Может, всё-таки попробовать заорать? Хуже уже всё равно, наверное, не будет.

Или всё-таки будет?..

Господи, ну почему я не взяла с собой Кирилла! И чёрт с ним, что вечеринка была чисто женская, Кира все хорошо знают, не прогнали бы, в конце концов.

И тут задумываюсь, как бы повёл себя Кир в данной ситуации. Разве он смог бы что-то сделать против этих отморозков?

Воспитанный, интеллигентный, умный... Дворовые разборки и Кир - понятия разнополярные. Но зато он парень, а будь с нами парень, никто бы наверняка к нам не подкатил... Зачем им чужой самовар.

- Оба-на! Кто к нам пожаловал, - скалится рыжий, глядя куда-то мне за плечо. Сквозь шелест листвы и грохот собственного сердца слышу шуршание шин - чёрная рухлядь с заляпанными номерами паркуется возле забора детской площадки, и, выпуская в душную ночь тихие басы, наружу выбирается какой-то парень.

Первая мысль - спасение!!!

Но потом до меня доходит, что это не спасение...

Это четвёртый.

Часть 2

Я не вижу его лица - оно скрыто надвинутым до самых глаз капюшоном, руки спрятаны в карманы толстовки. С виду - обычный парень, но его походка, размах плеч, ещё что-то неуловимое на уровне инстинкта подсказывает, что дело дрянь.

Не рыжего - вот кого стоит бояться.

Кошусь на Маринку - на её миловидном лице печать вселенского ужаса.

Как и на моём.

Нас двое. Их четверо. И кто знает, сколько их там ещё на этой даче...

Вырваться бы, но рыжий держит крепко. Для него - для них всех - это просто игра, пьяное развлечение. Для нас с Маринкой - полный крах.

Конечно, когда мой отец обо всём узнает, он их с лица земли сотрёт, но только когда он узнает, и не будет ли потом слишком поздно...

- Что за сходняк? - от низкого голоса присоединившегося вдоль позвоночника ползут мурашки ужаса.

- Да вот, мясо надыбали. На шашлыки собрались, - просвещает рыжий, и дружки снова хрипло ржут.

- Да ты уже готов, мясоед. Тебе бы проспаться, - в голосе ухмылка. - Жи́жа, - оборачивается, - а ты чего ржёшь? Опять гашёный за руль сел? Хочешь, чтобы тебя снова по кускам всем миром собирали?

- Да я чистый, отвечаю!

- Вижу я, какой ты чистый.

- Кнут, не борзей. Здесь же дамы, - пресекает рыжий, улыбка киснет. Конечно, кому приятно, когда роняют его "авторитет".

Долю секунды я зло ликую, но только лишь долю секунды, потом до меня доходит, Какон его назвал.

Кнут?

ТотсамыйКнут?!

- Короче, шашлыки отменяются. Девчонкам спать пора. Да и мне не мешало бы - двое суток уже. Расходимся, - кивает "спаситель" на свои четырёхколёсные дрова, намереваясь уйти.

- Э, стопэ́, брат, на разговор, - тормозит его рыжий и подтягивает нас с Маринкой к разрисованной облезыми ромашками лавочке. - Сейчас, кое-что перетрём. Жужа, развлеки.

Отходит с вновь прибывшим чуть поодаль и о чём-то тихо "перетирают".

Маринка жмётся ко мне, глядя волком на нашего нового "сторожа" с дебильной кличкой. Тот с отсутствующим видом копается в телефоне, потеряв к нам всяческий интерес.

- Ты тоже слышала? Это Кнут! - шепчет.

- Думаешь, тот самый? - отвечаю ей в тон.

- А какой ещё! Ты знаешь другого Кнута?

- Нет, но мало ли...

- Да точно тебе говорю - он. Вон, здоровый какой... - кусает губу, разглядывая парня в толстовке. - Трындец нам, Машка. Мы в заднице.

И к сожалению она не преувеличивает.

Наверное, в каждом не слишком большом городе есть человек, чьё имя, особенно в кругу молодёжи, вселяет первобытный страх. О его дерзких выходках слагают легенды, мамы предостерегают своих дочек держаться от него как можно дальше.

Обязательно есть те, кто знает пацана, который знает пацана, который своими глазами видел, как этот великий и ужасный голыми руками свернул кому-то шею.

Для него не писан закон, плевать он хотел на правоохранительные органы, нормы и общепринятую мораль. По слухам, он закачивает в себя всякую дрянь и бьёт морды всем без разбора.

В нашем городке это Кнут. Беспредельщик, каких поискать. Наглухо отбитый на всю голову подонок.

Когда-то давно, лет шесть назад, этот отброс общества учился в вечерней школе моего района, и я настолько боялась как-нибудь ненароком с ним столкнуться, что обходила красное кирпичное здание десятой дорогой.

Никогда не забуду, как однажды всё-таки его встретила...

Маринка в тот день заболела и осталась дома, поэтому я пошла в гимназию одна, и по пути встретила Его - он шёл навстречу. Бледный, взъерошенный, с дикими стеклянными глазами, а из левой ноздри тонкой струйкой вытекала кровь.

Помню, что вместо того, чтобы побежать, замедлила шаг, ноги буквально приросли к асфальту. По куполу зонта барабанил дождь, а я стояла и смотрела, как этот ублюдок словно бездушный робот просто чешет под страшным ливнем, будто совершая променад. Я никогда не видела его раньше так близко и пришла в дикий ужас, а когда он проходил мимо и вовсе едва не рухнула в обморок.

Я боялась, что он обязательно сделает мне что-нибудь плохое - это же двинутый Кнут! Но он всего лишь перевёл на меня ненормальный взгляд и, собрав губами кровь... подмигнул.

Тогда он держал в страхе весь район. Он держал в страхе меня. Это бледное окровавленное лицо ещё долго являлось мне в кошмарах.

Дура Маринка узнав об этой встрече, страшно мне завидовала. Десять раз попросила пересказать, как именно всё произошло.

Тогда она была очарована им, хоть никогда в жизни с ним не сталкивалась. Его дикие выходки она считала креативностью, а отсутствие мозга - перчинкой.

- Да он крутой, Маш, ты чего! Безбашенный, да, но зато наверняка с ним точно не соскучишься. И по роже за тебя любому даст. А какой красавчик, мм!

Красавчик? Не увидела в нём ничего красивого! Эти пустые глаза, острые скулы, кровь...

- А ещё я слышала, что у него есть татуировка, - Маринка выразительно посмотрела вниз и хихикнула. - ТАМ! Прикинь?

Чёрт знает почему, но глядя сейчас на этого верзилу в капюшоне я почему-то вспомнила о том дурацком разговоре миллион лет назад.

С тех пор утекло много воды - мы повзрослели, закончили школу, поступили в универ, поумнели... А Кнут, по ходу, так и остался безбашенным беспедельщиком. И по жестокой иронии судьбы моя жизнь сейчас зависит именно от него...

Часть 3

- Слышала как Кнут его назвал? - кивает Маринка на нашего охранника. - Жижа. Ну, не Жу́жа, а... Прикол, да?

Ржёт. Очень смешно! Просто обхохочешься.

Кое-кто совсем недавно обозвал нас мясом, недвусмысленно намекнул об оргии, а она веселится. Нет, поумнели мы с Маринкой не обе, у одной из нас до сих пор в одном месте детство.

Стараясь сильно не светиться, кошусь на переговорщиков: рыжий явно психует - жестикулирует, сплёвывает на асфальт и выражается крайне крепко. Кнут же, напротив, словно святое изваяние: сложив руки на груди перемещает вес тела с носка на пятку и вообще выглядит так, словно ему плевать на то, что там щебечет собеседник.

Кажется, он точно не собирается ни на какую дачу и это вселяет зерно робкой надежды, что от нас просто отстанут. Боже, да я готова на что угодно, лишь бы они свалили и оставили нас в покое!

Вздрагиваю, когда парочка напротив бьёт по рукам и одновременно оборачивается, уставившись прямо на меня.

- Звони отцу! - не сводя глаз с парней, с истеричными нотками в голосе шепчет Марина. - Звони, звони скорее! Ну же!

- Как? Мой телефон валяется в кустах!

- Возьми мой, - пододвигается ближе и "кивает" глазами на свою сумку. - Там, в кармашке. Быстро набери и скажи, где мы. Этого достаточно будет.

Но сделать это я не успеваю: Кнут рывком смахивает с головы капюшон и идёт прямиком к нам.

Сейчас темно и я плохо вижу его лицо, только короткосриженную макушку и плотно сомкнутые губы. Всё. От него не исходит ни агрессии, ни злости или ещё чего-то такого. Он спокоен. А я нет. Да я в диком ужасе!

- Извиняйте, куклы, назрели другие планы, - разводит руками рыжий. - Но кто знает, может, ещё свидимся.

- В машину идите, - тихо произносит Кнут и кивает на свою тачку. - Живо.

Маринка снова впивается ногтями в мою руку и не двигается с места. Как и я.

- А зачем это? - смелею.

Кнут переводит на меня свои ненормальные глаза, и в памяти с дотошной чёткостью всплывают события того дождливого дня. Тогда он так же на меня посмотрел.

- Домой отвезу, - отвечает, наконец, и снова накидывает на макушку капюшон.

Выбор невелик: одновременно поднимаемся с Маринкой со скамейки и за руку идём к четырёхколёсному корыту, как две овечки на заклание. Страшно невероятно и неизвестно, что хуже: остаться с тремя подонками, или с одним, но зато каким.

- Подожди, там мой телефон! - бросаю ладонь Маринки и, конкретно обнаглев, быстро возвращаюсь к кустам. Приземлившись на корточки, шарю рукой в траве, понимая, что бесполезно - новому айфону приделали ноги.

Вот уроды! Двух месяцев же нет!

- Ну, бывай, брат. Смотри там не перетрудись, - рыжий отбивает "пять" Кнуту, после чего глумливо ржёт, явно намекая, что нас ждёт горяченькое приложение.

Это дерьмово. Это очень и очень дерьмово.

- Может, удерём? - шепчу Маринке. - Кто знает, куда он нас повезёт.

- Ты совсем больная? Думаешь, он нас не догонит? Да мы трёх метров не пробежим! Лучше сделать так, как он сказал, кажется, он повменяемее этих придурков будет.

Выбора снова нет - послушно миную огораживающий детскую площадку забор и, уже забираясь в салон, улавливаю краем уха гнусавый голос Жужы:

- Гля, правду сказала. Реально прокурорская дочка, в интернете нашёл. Охренеть.

Хлопает дверь и на водительское кресло падает Кнут. Не обращая на нас абсолютно никакого внимания, делает музыку чуть громче. Когда наглухо тонированные стёкла "Понтиака" одновременно поползли вверх, жмёмся с Маринкой друг к другу, словно пара сиамских близнецов. Мы всякое вместе в жизни прошли, но такое - впервые.

Главный беспредельщик района и мы в его машине.

Ночью.

Это кошмарный сон, не иначе.

- Ты где живёшь? - оборачивается на Маринку.

- На Комсомольской, - пищит подруга, не сводя глаз с водителя.

Больше ничего не говоря, Кнут заводит дребезжащий мотор и машина на удивление плавно катится по ночному проспекту. Судя по направлению, реально к Комсомольской.

Неужели он, правда, развезёт нас по домам? И всё? Вот так просто отпустит?

Судя по жутким слухам - это категорически исключено. Он же псих! Совершенно ненормальный!

От центра до дома Марины всего десять минут, поэтому практически сразу мы оказываемся у её подъезда.

- Хочешь, позвоню сейчас твоему отцу? - уже открывая дверь, шепчет мне на ухо она. - Вдруг он тебя куда-нибудь затащит!

Перевожу взгляд на зеркало на лобовом и утыкаюсь в прозрачную стену неоново-голубых глаз. Он смотрит на меня не мигая, пристально, взгляд словно привет из самого ада.

Но... если сейчас позвонить отцу - это будет означать, что всё лето я железно не выберусь из-под гнёта его неусыпного контроля. Он снова начнёт следить с кем я общаюсь, кто мне звонит, да даже кто мне во снах снится!

Моя безопасность - его пункт, ахиллесова пята, и порой это ужасно раздражает, но я понимаю, что всё это он делает от большой любви. Я его единственная дочь. Дочь, которая давно выросла и хочет уже решать проблемы самостоятельно, без участия грозного папы.

Отвожу глаза от парня напротив и шепчу в ответ:

- Если через пятнадцать минут я тебе не позвоню - бей в колокола.

Маринка понятливо кивает и с явным облегчением захлопывает за собой дверь тачки.

Смотрю на её удаляющуюся спину, на развивающуюся на ветру юбку, слышу цокот шпилек и понимаю, что мы остались с ним вдвоём.

Я и мой самый страшный кошмар...

Часть 4

Машина резко трогается с места и, визжа шинами, выезжает на главную дорогу. Едем мы быстро, гораздо быстрее допустимого, довольно нагло пересекаем двойную сплошную и два красных светофора.

Хоть время ночь, но движение в центре довольно активное - чтобы не свалиться на очередном повороте цепляюсь за спинку водительского кресла и коряво молюсь о том, чтобы добраться до дома в целости и сохранности.

И мы добираемся!

Казалось, всего полчаса назад я валялась у ног рыжего ушлёпка, а сейчас мы стоим возле ворот нашего жилого комплекса.

Уж не знаю, что именно сработало - мои молитвы или что-то ещё, но я дома! Я действительно дома!

Он не завёз меня куда-то в лес, не убил, не изнасиловал и даже не приставал. Более того, получается, он буквально спас нас с Маринкой от отбитых маргиналов, которые отпускать нас были явно не намерены. Если бы не он... представить страшно, чем закончился бы этот вечер.

То, что произошло, никак не вяжется с тем, что я о нём слышала раньше. А слышала я о нём исключительно одни ужасы и тут такое...

Я в растерянности. И совершенно не знаю, как на всё это реагировать.

- Спасибо, - пищу, разжимая одеревеневшие пальцы.

- На́ вот, - оборачивается он, протягивая мне какой-то миниатюрный флакон. Дикие, почти прозрачные глазищи впиваются в мои, и ноги в очередной раз немеют от страха.

- Что это?

- Перцовый баллончик.

Ошарашенно забираю из его рук флакон и, абсолютно ничего не понимая, кидаю в сумку.

- И поменьше шляйтесь по ночам. В следующий раз меня может рядом не оказаться.

Мой бедный мозг сломан. Главный кошмар района просит меня быть осторожнее? Мне это точно не снится?

Изумлённо давлю на ручку двери и на негнущихся ногах выбираюсь наружу. Тёплый майский ветер играет с моими волосами, из-под каждого куста разрывая глотки орут сверчки, а над козырьком подъезда дружелюбно подмигивает красный "глаз" камеры видеонаблюдения.

Я дома! Боже, спасибо.

Не оборачиваясь, быстро набираю код от ворот и чуть ли не бегом несусь к подъезду. И только когда открываю тяжёлую железную дверь, слышу за спиной тарахтящий рык полудохлого мотора.

- Маша! Ну что же ты так долго!

Едва я вхожу в дом, отец уже тут как тут. Хотя я и так знала, что он точно не спит. Наверняка ходил из угла в угол, названивая мне через каждые две минуты.

- Почему ты так поздно? Время видела? - густые брови сходятся на переносице. - Я звонил тебе, наверное, раз двадцать! Почему не отвечала?

Ну, а я что говорила.

- Я телефон у Маринки в сумке оставила, - вру, скидывая босоножки. Затем ничего не объясняя подбегаю к стационарному телефону и быстро набираю номер подруги.

- Свиблова, наконец-то! Ты дома? Я тут вся на измене сижу! Думала, жду ещё две минуты и точно звоню в полицию! Всё нормально?

- Да, всё в порядке, - кошусь на отца. - Завтра поболтаем, хорошо? Устала что-то.

- Подожди, подожди! - торопится. - Расскажи, он до тебя не домогался? Не предлагал какие-нибудь непристойности? О чём говорили?

- Давай завтра поболтаем. Пока.

Вставляю трубку в базу и рисую на лице улыбку.

- Ладно, пап, иди, ложись спать. Тебе через несколько часов на работу.

- Всё точно в порядке? - подозрительно щурясь, смотрит на моё запылившееся платье и поползший на колене чулок.

- Абсолютно. Спокойной ночи, - быстро клюю его в щёку и пулей несусь в ванну. И только лишь закрыв за собой дверь впервые за всю ночь даю волю слезам. Всё то, что долго копилось, вдруг вылилось наружу, словно дамбу прорвало. Такого стресса я не испытывала, наверное, никогда в жизни! Может, только если на похоронах матери, но тогда я была совсем маленькой и плохо помню, что было... но сегодняшнюю ночь я точно запомню надолго. И тот страх, что испытывала, удирая от обкурившейся троицы и вселяющий ужас ледяной взгляд будто прозрачных голубых глаз...

Господи, спасибо, что всё благополучно закончилось.

Принимаю горячий душ, тщательно обрабатываю ссадину на бедре - поранилась, когда упала. И только лишь забравшись уже в тёплую постель, меня вдруг осеняет, что я не говорила ему свой адрес.

Он его знал.

*Арты с визуализацией героев, отрывки из книги и прочее интересное в моей группе Вк (ссылка в разделе автора "Обо мне")

Часть 5

***

- Обалдеть, Машка, просто обалдеть. Кому расскажешь, не поверят!

- А ты не вздумай рассказывать, поняла? Гордиться тут нечем, - выхожу из аудитории, прижимая к груди ворох конспектов. - Только дуры могли вот так попасться, а я дурой быть не хочу. К тому же Кир ничего не должен узнать.

- Да не скажу я никому, не волнуйся, тем более Кириллу, - Маринка цепляется за мой локоть и как-то уж слишком мечтательно вздыхает. - Но Кнут крутой, да? Как он чётко всё разрулил. Наверное, он у них главный.

Резко торможу, не веря своим ушам.

- Ты это серьёзно сейчас? Кнут крутой? То себя вообще слышишь? Он отоморозок, ничуть не лучше той троицы. Забыла, что о нём говорят?

- А по-моему, он нормальный. Домой нас отвёз...

- Нормальные, Марина, с таким отрепьем не общаются. Ты глаза его видела? У него взгляд... аж до костей пробирает. Чумной! - возобновляю движение. Маринка, хихикая, семенит рядом.

- Может, ты хотела сказать "чумовой"?