Неверный

”Твой муж тебе изменяет. Сегодня в три часа дня он выйдет из гостиницы «Бристоль». С ней”.

Оторопело смотрю на клочок бумаги, где торопливым почерком мелко написана абсолютная ересь.

Ересь – потому что все это не может быть правдой. Исключено.

– Ма-ам, оладьи.

– Что? – поднимаю глаза на сына, на автомате засовывая злосчастную бумажку в карман брюк.

– Твои панкейки, – не отрывая взгляд от телефона, безучастно кивает на плиту. – Они горят.

– Черт! Точно!

Выключаю конфорку, затем хватаю полотенце и резкими взмахами разгоняю едкий дым. А в голове только одна мысль: это чья-то злая шутка. Глупый жестокий розыгрыш.

Мой муж мне изменяет? Вот уж точно чушь.

И не то чтобы я была наивной и не знала, что иногда мужья изменяют своим женам, но мой Андрей? Я знаю его как саму себя, ведь вместе мы, страшно представить, с восьмого класса! А это не много не мало двадцать шесть лет.

Мы вместе росли, учились, заканчивали университет. Брали ипотеку и с большим усилием погашали. Растили наших детей.

Если бы он изменял мне, я бы узнала. Почувствовала. Поняла по глазам. Когда живешь бок о бок с человеком столько лет, невозможно не заметить таких изменений.

В прошлом году от моей лучшей подруги Марины ушел муж. Ушел к другой, но то, что у него кто-то есть заметила даже я. Он, мужчина чуть за сорок, особо никогда не следивший за фигурой, вдруг записался в спортзал. Сделал модную стрижку, приобрел современный гардероб. Весь его вид буквально кричал – у меня другая.

Мой Андрей каким был, таким и остался. Да и некогда ему – должность главврача в дорогой частной клинике ни на что не оставляет времени. Он вечно занят, вечно в делах. Он не мог…

Кто тогда подсунул мне эту записку?

Когда?

Работа? Это исключено. Я преподаватель в университете, и окружают меня одни дети.

Может, это сделал кто-то из них ради шутки?

Пока Игорь возится в телефоне, а возится он в нем всегда – такой возраст, достаю из кармана кусок бумаги и перечитываю написанное. И как и в первый раз не могу поверить ни единому слову.

Это невозможно! Но… глупый мозг строит маршрут до гостиницы, что находится практически на окраине города.

Как удобно. Вероятность встретить кого-то из знакомых сведена к минимуму…

Хватит об этом думать. Хватит! Просто прекрати!

Зло засовываю записку обратно и ставлю тарелку с панкейками на стол.

– Вернешься сегодня к ужину?

– Нет, – не глядя на меня немного резко отрезает сын. – Мы с друзьями после занятий идем в паб.

Смотрю на здорового парня, что сидит напротив меня, и поверить не могу, что этот лоб когда-то называл меня мамочкой, ластился и просил почитать на ночь сказку. Чужие дети растут быстро, а свои еще быстрее.

Я родила его очень рано, в восемнадцать. Совершенно ничего не умела, страшно боялась даже подойти к крошечному комочку, но рядом был Андрей, который всегда знал, что делать. Он прибегал между лекциями в медицинском ВУЗе домой, чтобы принести мне печенье, сгущенку и белый хлеб, иначе катастрофически быстро пропадало молоко. Сам, страшно уставший, вставал ночами и укачивал младенца, чтобы я могла чуть-чуть отдохнуть. Совсем скоро родилась дочь, и все пошло по второму кругу.

Мой муж ВСЕГДА был рядом. Моя каменная стена. Мое незаменимое плечо. Моя несгибаемая опора.

Тот, кто это написал – не знает мою семью. Шутка не удалась.

Даже не смей думать, что это может быть правдой.

– Где Томка? – вгрызаясь в блин, спрашивает Игорь.

– Поехала в универ.

– А ты почему дома?

– Скоро выхожу, – подношу к губам чашку с чаем. – С кем это ты там так усердно переписываешься?

– Ма-ам, – закатывает глаза. – Если ты забыла, мне уже не шестнадцать. И я имею полное право на личную жизнь.

Увы, Игорь страшный ловелас. Не пересчитать сколько девичьих сердец он разбил. Не знаю в кого он такой пошел. Мои родители вместе больше сорока лет, родители Андрея тоже не разлей вода со школьной скамьи. Мы сами в счастливом браке, а сын как будто задался целью поставить мировой рекорд по количеству подружек.

Твой муж тебе изменяет

Всплывает в памяти, окончательно портя из без того уже испорченное настроение.

А если… ну вдруг…

И тут же ругаю себя за подобные мысли.

– Подкинешь меня до универа? – поднимаю взгляд на сына. – Не хочется выгонять машину из гаража, потом отвоевывать парковочное место.

Твой муж тебе изменяет

Твой муж. Тебе. Изменяет.

Гостиница «Бристоль», в три часа…

– Хотя не надо! – тут же противоречу самой себе. – Мне потом по делам будет нужно. Поеду на своей.

Не нужно. Нет у меня никаких дел.

Зачем я хочу взять машину? Для чего?

Для того, чтобы съездить в гостиницу и проверить?

Ты должна доверять своему мужу! Должна. Даже не смей сеять в душе подозрения. Если ты просто позволишь себе сомневаться, тем самым разрушишь все.

– Хотя я снова передумала. Лучше ты меня подвези.

– Ты как Томка, семь пятниц на неделе, – закатывает глаза Игорь, и одним большим глотком допивает кофе. – Поехали тогда, а то у меня вообще-то тоже пары. Жду тебя в машине.

Я считала свой брак длиною в двадцать два года крепким как сталь. Нерушимым. Но записка, что я получила этим солнечным утром, беспощадно разделила мою счастливую жизнь на «до» и «после».

Часть 2

Я очень люблю свою работу. Люблю предмет, который преподаю, люблю своих студентов. Но сегодня весь день словно в тумане. Не могу думать ни о чем кроме подброшенной записки.

Кто мог это сделать?

Перебираю в голове самых своих отъявленных шутников: Гаврилов, Вайсман, Кузнецов. Эта троица ведет какой-то популярный канал в соцсетях и вечно всех пранкует ради лайков.

Но зачем им такая шутка? Для чего?

От напряжения жутко разболелась голова, держать в себе все просто невыносимо. Едва дождавшись перерыва спускаюсь в кафетерий, где меня уже ждет коллега, а по совместительству лучшая подруга Марина. Да, та самая, от которой ушел муж.

Увидев меня она машет рукой, активно указывая пальцем на зарезервированный для меня стул.

– Привет поближе. Весь день как белка в колесе, чертов конец учебного года, – чмокает воздух возле моей щеки. – Только выбралась выпить кофе.

Стоит признаться после развода она заметно похорошела. Сбросила порядка десяти килограмм, изменила прическу и сделала несколько манипуляций у косметолога, которые превратили ее в женщину значительно моложе ее тридцати девяти.

Мы дружим с универа, вместе прошли через многое, и я видела ее всякой. Стоит признаться, что сейчас она выглядит гораздо эффектнее, чем те же десять лет назад.

– А ты все хорошеешь, – ставлю на стол запечатанный пленкой салат. – Тебе очень идет новый цвет волос.

– Мне тоже нравится, – взмахивает головой, от чего асимметричный каскад красиво струится на льющемся из окна солнечном свете. – Просто у меня новый парикмахер.

– Только он? – сканирую ее прицельным взглядом. – Ты что-то упоминала о новом ухажере, с которым познакомилась в спортклубе. Вы все еще вместе?

– А… да, – словно нехотя подтверждает она. – Хотя ну как вместе… встречаемся иногда. Ты понимаешь.

– Иногда? – пальцы, отдирающие пленку, зависают. – Он что, женат?

– Еще чего! Я с женатыми дел не имею, – резко отрезает она и, как мне кажется, слегка суетливо размешивает свой двойной эспрессо. – От самой муж к другой ушел. Екшаться с несвободными для меня табу.

– Откуда тогда столько таинственности? Из тебя прямо клещами вытаскивать надо. Кто он такой? Откуда?

– Да у нас ничего серьезного, так, просто роман. Не стоит обсуждения, – и торопливо меняет тему. – А ты чего задумчивая такая? Случилось что-то?

Я не скрываю от нее ничего. Потому не раздумывая долго кладу на стол помятую записку.

– Что это? – поддевает указательным пальцем бумажку, словно она заражена смертоносными спорами сибирской язвы.

– Записка.

– Любовная, что ли? – прыскает от смеха. – Кто-то из студентов подкинул?

– Прочти.

– Ты такая серьезная, что даже страшно.

Разворачивает листок и пробегается взглядом по строчкам.

– Бред какой-то, – уверенно резюмирует она, возвращая записку на место. – Ты что, поверила в эту чушь?

– Нет, не поверила. Но… я не понимаю, кто мог это сделать и, главное, для чего?

– Понятия не имею. Но то, что это полная ахинея даже не обсуждается. Твой Андрей точно не такой. У меня теперь на подобный тип козлов взгляд наметан, поверь. Твой муж определенно не из их касты. Таких порядочных мужиков еще поискать, единичный экземпляр, не устану это повторять. Ты где эту записку вообще нашла?

– В сумке у себя, случайно обнаружила.

– Может, по ошибке вообще?

– По ошибке кинули в мою сумку?

Увы, как бы не не хотелось верить в случайность, мы обе понимаем, что это точно не она.

– Я с утра как на иголках, Марин. Все из рук валится. И вроде бы понимаю, что такого не может быть, но в то же время мне не дает покоя эта информация.

– Выбрось и забудь, – снова хватает записку, сминает в кулаке и швыряет в урну. Промахивается – белый шарик приземляется на плитку рядом. – Ри-ит? – перетягивает мой взгляд, нацеленный на крошечный белый комок бумаги. – Надеюсь, ты не потащишься в эту гостиницу чтобы проверить?

– Нет. Конечно, нет. Я даже машину специально дома оставила, меня Игорь подвез.

– То есть собиралась все-таки, да? – неодобрительно цокает языком. – Даже не думай позориться. Это точно кто-то из наших шутников решил тебя потроллить.

– И зачем?

– Да мало ли! Пф. Ты как первый раз замужем, ей-Богу. Завалила кого-то, зачет не поставила. Да даже просто так, поржать.

Она говорит так уверенно, что я помимо воли начинаю заряжаться ее оптимизмом.

Ну конечно это чушь, конечно! Как я вообще могла обвинить в чем-то Андрея? Даже мысленно.

Если бы он заподозрил меня в чем-то подобном, я бы страшно на него обиделась. Я вот уже двадцать шесть лет верна только ему одному. Даже представить не могу себя рядом с кем-то другим. Уверена, он точно так же.

– Так что выбрасывай давай все мысли из головы и вперед, на пары, – Марина открывает сумочку, достает помаду, зеркало, и тщательно подкрашивает губы. – К счастью, у меня всего две осталось.

– Это ты сегодня раньше уйдешь?

– Ага. В спортклуб поеду, задница сама себя не накачает.

– Тебя и так уже скоро с Аленкой твоей путать будут.

Аленка – дочь Марины, в марте этого года ей исполнилось восемнадцать, как и нашей Томке. Обе – и она, и наша с Андреем дочь учатся в моем универе, на факультете туризма. А Игорь пошел по стопам отца и в следующем году заканчивает мед. Судя по тому, как он учится, вряд ли из него выйдет такой же хороший врач как отец, но я не оставляю надежд, что это просто молодость и со временем он возьмется за ум.

– Надеюсь, ты не сделаешь глупость и не поедешь туда? – снова уточняет Марина.

– Не поеду. Да и у меня лекции в четыре заканчиваются.

– Ну и отлично. Поработай, отвлеклись. И о этом, – кивает на бумажный шарик, – и думать забудь. Поняла?

Распрощавшись с Мариной, поднимаюсь в свой кабинет, началась новая лекция. И чем ближе стрелки часов приближаются к трем часам, тем сильнее начинает таять оптимизм, которым меня заразила подруга.

Пока студенты переписывают материал, достаю из ящика стола записку, которую уходя из кафе подняла и забрала с собой. В сотый раз перечитываю написанное.

На душе неспокойно, муторно. Внутри меня борятся тысячи чувств.

Я очень хочу верить Андрею, очень. Но в то же время я знаю себя: я буду думать об этом, накручивать, доведу себя до нервного срыва.

Мне нужно просто убедиться, что он не там, и я сразу же успокоюсь.

– Я сейчас вернусь, – оповещаю студентов и, сжав в руке телефон, выхожу в коридор.

Сейчас лекции, поэтому тут пусто, никого нет. Подхожу к окну и нажимаю в телефонной книге на имя Андрей.

Длинные гудки, "абонент не отвечает"... И так несколько раз.

Ощущая как холедеют пальцы звоню в клинику.

– Медицинский центр "Залог здоровья", слушаю вас.

– Переключите, пожалуйста, на Андрея Сергеевича. Савицкого. Это его жена. Его мобильный отключен, возможно, он сел…

– А Андрей Сергеевич уехал, – убивает меня молоденький голос девушки с ресепшна. – Около часа назад.

В горле пересыхает, дыхание становится частым, глубоким.

– А куда уехал, не подскажите?

– Я не знаю. Сказал вернется после трех.

– Спасибо… – произношу онемевшими губами и сбрасываю вызов.

Не понимая, что делаю, разворачиваюсь спиной к окну и ищу бедрами опору в виде подоконника. В глазах темно, слез нет, но глазам становится так больно.

А если он поехал туда?

А если написанное в той записке – правда?..

– Маргарита Витальевна, с вами все в порядке? – ощущаю, как мне на предплечье ложится чья-то ладонь.

Поднимаю глаза и вижу перед собой Артемьева Сашу, своего студента-пятикурсника.

– Все… все нормально, Саш, – пытаюсь выдавить улыбку. – Кажется, давление поднялось. Или упало наоборот, я не разбираюсь.

– Может, вас в медпункт отвести?

Саша ровесник моего сына, но чуть выше ростом и крупнее фигурой. Хороший спокойный парень, который не пройдет мимо чужой беды. Однажды, когда шел жуткий ливень, он подвез меня до дома. Может, это не слишком этично, но он так настаивал, что я не смогла отказать.

– Нет, не нужно, скоро само пройдет. У меня уже такой возраст, что давление не такая уж редкость.

– Скажете тоже – возраст! Да вам больше тридцати никто не даст.

– Спасибо за ложь, но все равно приятно.

Испытываю смущение после его слов. Но не причесывающее эго, когда услышанное льстит, а скорее неловкое, становится не по себе. Все-таки он мой студент, и такие темы это уже переход за некую черту субординации.

– Иди на лекцию, не гуляй по коридорам, – разворачиваюсь и возвращаюсь в аудиторию, а в голове крутится одно:

"Андрей Сергеевич уехал. Около часа назад. Вернется после трех"

Я не слишком импульсивна и редко когда делаю что-то на эмоциях. Но когда я экстренно срываю занятие и буквально сбегаю с работы под предлогом плохого самочувствия, ощущаю, как земля буквально горит под ногами. Кровь кипит, в ушах шум.

– К гостинице "Бристоль", правильно? – оборачивается на меня грузный таксист.

– Да, туда. И пожалуйста – быстрее.

Я просто удостоверюсь, что его там нет. Только получу подтверждение, что это какая ошибка.

Часть 3

По закону подлости в двух улицах от той, где находится гостиница, образовался большой затор. Судорожно жму на кнопку телефона, чтобы оживить экран – 14:55.

Я ужеопоздала.

Внутренний голос подсказывает – это знак. Не нужно туда идти. Не нужно ни до чего докапываться. Андрей верен тебе! А сама погоняю водителя сделать хоть что-нибудь, чтобы успеть вовремя.

– Прошу вас, может, можно как-то объехать?

– Разве что взлететь, – лениво отзывается он, положив мясистый локоть на ребро открытого окна.

Высовываю голову из своего окна – пробка точно надолго, я не успею. И либо отпустить ситуацию и забыть о том, что я собиралась сделать, либо…

– Я выйду здесь, спасибо, – дергаю ручку двери и под возмущения водителя выбираюсь на улицу.

Минуя раскаленные на солнце автомобили дохожу до тротуара и быстрым шагом мчусь в заданном направлении. Пара минут, и я буду там.

Да, это унизительно, да, ужасно, но я должна убедиться. Должна! Иначе больше никогда не смогу спать спокойно.

Прибегаю в "Бристоль" в 15:01. Я все-таки опоздала. Машины Андрея на стоянке я не увидела, но так успела накрутить себя, что это стало не слишком весомым аргументом развернуться и уйти.

Запыхавшись, нервно шагаю к стойке администратора. Наверняка выгляжу я как городская сумасшедшая, с растрепанными от ветра волосами и поплывшим от жары макияжем, но мне наплевать.

– Здравствуйте. Чем могу вам помочь? – улыбается молоденькая девушка.

Мой взгляд мечется между дверьми лифта и широкой лестницей ведущей наверх. Цепко изучает холл. И только сейчас понимаю, что я не знаю, что сказать. Как спросить? Все, что я произнесу, будет звучать очень глупо.

Я настолько сконцентрировалась на своем подозрении, что совершенно об этом не подумала.

– Вам нужен номер? – мягко напоминает о себе администратор.

– Да… То есть нет. То есть… – оглядываюсь, нет ли рядом свидетелей моего позора. А потом возвращаю растерянный взгляд девушке у стойки. – То, что я сейчас спрошу, может показаться вам странным, но около часа назад у вас не снимала номер пара? Мужчина около сорока лет, русые волосы, гладко выбрит, в голубой рубашке и коричневых брюках. И с ним должна была быть женщина. Возможно, они уже ушли или все еще здесь.

– Я не совсем понимаю вас.

Так стыдно мне не было никогда, и я уже жалею, что вообще затеяла все это.

– Мужчина и женщина. Снимали у вас сегодня номер? На час, или два.

– Извините, я не могу распространять информацию о наших постояльцах.

– Я все понимаю, но… – снова оборачиваюсь. – Но мне очень нужно это знать. Возможно… возможно они еще там?

В моих глазах униженная мольба. Конечно, она все понимает, и я улавливаю в ее взгляде сочувствие.

Не нужны слова, ее взгляд стал ответом.

– Простите, я не могу… – мнется она.

– Пожалуйста.

Она какое-то время раздумывает, а потом, понизив тон, добивает меня:

– Да, такая пара была. Но они уже ушли. Больше я ничего вам не могу сказать, извините.

Слова бьют наотмашь, я оглушена. Но странно, я не чувствую особенной боли, вместо этого внутри меня как будто зазияла пустота. Словно кто-то вытащил мое сердце и оставил продуваемую сквозняками дыру.

– Эта женщина… как она выглядела? – сухо спрашиваю я. – Хотя бы цвет волос.

– Жгучая брюнетка.

– Спасибо вам.

Последние слова я произнесла уже шепотом.

Дорога до дома заняла больше часа, и все это время я убеждала себя, что все, что произошло сегодня, это нелепая череда случайностей и вообще ошибка.

Да, возможно, в этой гостинице и была какая-то пара, но мало ли таких пар? В нашем городе сотни русоволосых мужчин в голубых рубашках. Это был не Андрей.

Не он. Не он. Не он!

Нет никаких доказательств его неверности. Ни единой, кроме той злосчастной записки подброшенной непонятно кем.

Я так сильно убеждала себя, и так отчаянно хотела в это поверить, что к вечеру страсти чуть-чуть утихли и я немного успокоилась. Приготовила ужин, посмотрела серию любимого сериала.

Когда открылась дверь, и в дом вошел Андрей, я уже ждала его у входа.

– Привет, – губы трогает усталая улыбка. – Не день, а черт-ти что. С ног валюсь.

– Я там ужин приготовила. Уже накрыла на стол.

– Спасибо. Сейчас переоденусь, помою руки и приду, – привычно чмокает меня в щеку, а я прижимаюсь носом к его плечу, пытаясь уловить среди знакомых ароматов родного человека какие-то посторонние.

– Ты что, понюхала меня? Серьезно? – улыбка становится лукавой. – Неужели я забыл утром использовать дезодорант…

– Нет, что ты. Просто мне так нравится твоя туалетная вода, ты же знаешь.

– Так ты же мне ее и подарила. Все, я в ванну, голодный как волк, – положив ладонь на перила, поднимается наверх.

От него ничем не пахло. Ничем – в плане духами посторонней женщины. Но… она ведь могла не использовать духи.

Пока Андрей наматывает пасту на вилку, я изучаю его. Пытаюсь отыскать в выражении его лица, поведении, какие-то изменения. И кажется, нахожу. Сегодня он выглядит каким-то рассеянным и задумчивым. Если обычно он вполглаза смотрит по ТВ выпуск новостей, то сегодня уткнулся в тарелку, определенно гоняя в голове какие-то мысли.

О чем он думает?

О ней?

– Я у себя поем, ладно? – спрашивает Тома, забирая тарелку.

– Ты не съела ничего, – критически изучаю ее нетронутую порцию. – Так нельзя.

– Я просто хочу похудеть.

– Ты и так худая. Ешь тут, а то я тебя знаю. Спустишь все в унитаз, а потом будем лечить тебя от анорексии. У папы была такая пациентка, едва не отправилась на тот свет. Андрей, расскажи ей про ту девушку.

Но муж меня словно не слышит.

– Андрей!

– Что? – отрывает взгляд от тарелки. – Извини, я задумался.

– Я ушла, потом расскажете мне эту увлекательную историю, – подхватив одной рукой тарелку, а в другую вложив телефон, Тома пользуясь случаем сбегает.

– Она помешалась совсем с этим своим похудением. Кажется, она нашла себе какого-то мальчика, ведь старания определенно ради кого-то.

– В ее возрасте это нормально – бунтовать и сходить с ума, – мудро изрекает муж. – Побесится и успокоится.

– У тебя все нормально? – прищурив глаза, придирчиво изучаю его шею. Конечно, никаких засосов там нет.

Идиотка.

– Так, кое-какие проблемы на работе.

– Что случилось?

– Оборудование из-за санкций не пришло вовремя, одна взбалмошная пациентка написала на кардиолога жалобу, уходит главный анестезиолог и нужно экстренно искать нового. Не забивай голову моими проблемами, у тебя в универе своих хватает.

Нет, он не может мне изменять. Это был не он. В той злосчастной гостинице.

– Я звонила тебе сегодня на работу, – пристально смотрю ему в глаза. – Тебя не было на месте. Где ты был?

И вот он – момент, который вновь подкидывает дров в потухающий костер моих подозрений. Он слегка вздрагивает после моих слов и опускает взгляд.

– Ездил в облздрав, утрясать проблемы с зависшими на таможне аппаратами МРТ. А что?

– А почему твой телефон был отключен?

– Не знаю… Может, сел. Да, точно, он садился, я оставлял его на зарядке в машине.

Он врет мне. Может, это и не он был в гостинице, но то, что он не ездил в облздрав – это точно.

Он что-то от меня скрывает.

Часть 4

Выбросив остатки с тарелок в мусорку и загрузив посудомойку, поднимаюсь наверх. Андрей уже ушел в нашу спальню, и я тихо, словно вор, тоже захожу туда.

Из ванной слышен шум плеска воды. Он принимает душ каждый вечер перед сном – это нормальная гигиеническая процедура, но именно сегодня мне кажется, что он смывает с себя следы другой женщины.

Паранойя – ужасное чувство. Еще вчера я была счастливой женщиной, которая была уверена в завтрашнем дне, а уже сегодня превратилась в оголенный нерв.

Взгляд падает на телефон мужа, что он оставил на краю комода.

Даже не смей делать это. Не смей! Это низко! – ругаю себя за возникшие мысли. Но поздно – рука уже цепляет мобильный и палец вводит пароль. Я знаю его, Андрей сам мне его назвал, но никогда прежде я не забиралась тайком в его гаджет. Это первый раз. И мне тошно от того, что я делаю.

Открываю менеджер: рабочие чаты, коллеги, никаких переписок с женщинами. Затем открываю папку с фото и быстро листаю ленту. Конечно, там нет ничего криминального.

А что ты думала там увидеть? Снимок, на котором он целуется с другой? Голую грудь любовницы? Идиотка!

Разве можно так? Ты подозреваешь собственного мужа! Отца своих детей! Из-за какой-то паршивой записки.

На автомате открываю журнал звонков, чтобы окончательно убедиться, что я круглая дура, как вдруг вижу пару входящих от Марины. И последний был сегодня, в 13:35...

Моя лучшая подруга Марина? Это же ее номер.

Зачем она звонила моему мужу? Причем ни один раз.

Когда мы собираемся вместе, они нормально общаются, как друзья, но точно никогда не созванивались за моей спиной.

И тут меня словно током бьет. Осознание словно болезненное озарение. Ее новая прическа, блеск в глазах, новый ухажер, которого она так тщательно от меня скрывает.

То, как она всегда нахваливала Андрея, говоря, что он идеал мужчины...

И ушла она сегодня с работы раньше. А перед этим несколько раз уточнила, не собираюсь ли я ехать в ту гостиницу.

"У нас ничего серьезного, так, просто роман"

Бросаю телефон обратно на комод, брезгливо, словно это что-то мерзкое. Не отводя дикий взгляд с гаджета, отхожу на несколько шагов назад.

Нет, этого не может быть. Ты точно сошла с ума! У тебя развилась паранойя. Ты нездорова!

Марина твоя лучшая подруга кучу лет, она сама не так давно пережила болезненное предательство. Она точно не могла завести роман с моим мужем. Исключено!

"– Эта женщина… как она выглядела?

– Жгучая брюнетка"

Вспоминаю как блестели на солнце волосы подруги. Волосы цвета вороного крыла.

– Рит, что с тобой? – раздается голос мужа. Поднимаю на него затравленный взгляд. Я была настолько погружена в себя, что не услышала как он вышел из ванной. – Ты такая бледная.