В постели с незнакомцем

Часть 19

***

Ночью её снова ждала смена в «Магнолии». Вопреки железной уверенности, что ещё одна подработка никак не отразится на самочувствии, ведь дома у Крестовского она и не делала практически ничего – целый день дремала с книгой да слонялась из угла в угол, но всё равно организм требовал полноценного отдыха.

Послать бы Вазгена с его клубом, да совесть не позволяла. Каким бы он ни был, он всё-таки был добр к ней, относился гораздо снисходительнее, чем к коллегам по цеху. К тому же Вера уговаривала себя, что месяц пролетит очень быстро, а потом – прощайте, пилон и ненавистный парик.

Она устала – физически, морально. Эта работа не приносила ей удовольствия, скорее наоборот, но она приносила деньги, и это здорово усыпляло бунтующую капризную девчонку, коей Вера до сих пор себя ощущала. Внутри, очень глубоко. Девчонку, которую Вера скрывала от всех, даже от самой себя. Ведь она не имеет права быть слабой, не имеет права жаловаться.

Она слишком рано повзрослела, слишком много видела, слишком много пережила – некоторые за целую жизнь столько не хлебнут, сколько она успела за двадцать девять лет. А последнее событие, случившееся три года назад, и вовсе в корне перевернуло всё её мировоззрение, и тогда же у неё появилась цель.

«Ты должна работать не покладая рук. Тебе нужны деньги!» — как мантру повторяла она, каждый раз надевая ненавистную маску. Чувство долга и всепоглощающей вины тоже не давало ей права расслабиться.

Ты обязана страдать за содеянное до конца своих дней.

— Да что с тобой сегодня? Двигалась как покалеченная макака, — прогнусавил Вазген, вламываясь в гримёрку. – Иди в приват-рум, быстро, — похлопал её по ягодицам, поторапливая.

— Это шутка? – соскальзывая со стула, округлила глаза Вера.

— Детка, только давай без этого, хорошо? Не строй из себя чёртову святошу. Какая разница, трясти сиськами для пятидесяти человек или для одного?

— Мы так не договаривались! Матильда не танцует приват, ни для кого!

— Иди, мать твою! – Вазген взял её под локоть и силой вывел в коридор. – Он хорошо заплатил, а деньги не пахнут, рыбка. Тем более, ты собралась от меня валить – я обиделся.

— Вазген, хочешь, я схожу? Как обычно – крейзи-меню? – выглянула из гримёрки Золоторёва.

— Лили, если бы клиент захотел тебя – я позвал бы тебя. Уйди, не мешай, — отмахнулся как от назойливой мухи, захлопывая перед её носом дверь. – Идём же, — потащил Веру практически силой. – Тайна, не тайна – к чертям, если на горизонте маячит куш.

Вера негодовала. Нет, она была в бешенстве! Танцевать для всех или кого-то одного тет-а-тет – разница огромная. Зачастую подвыпившие клиенты распускают руки, и хоть в приват-румах находились скрытые камеры, видео с них всё равно не уходило дальше пульта охраны. Даже если клиент озвереет и нападёт на танцовщицу, скорее всего, дело замнут – слишком влиятельны люди, которые к ним ходят, проблемы никому не нужны.

Официально секс с клиентом был под строжайшим запретом, а вне стен клуба хоть трава не расти. Обычно девочкам удавалось договориться о продолжении банкета после рабочей смены, и случая реального изнасилования в их заведении не было ни разу. Ну, или их очень тщательно замалчивали.

Такая вот жизнь, и ведь не посетуешь – все, кто приходил в «Магнолию», делали это по собственной воле, стало быть, были готовы ко всякому. В конце концов, не плюшками торговать пришли, сфера подобного рода услуг всегда сопряжена с риском.

Вере это всё претило. Она больше ничего не умела – только танцевать, и зарабатывала на этом как могла. Она не любила мужчин, чувствовала неподдельное отвращение, наблюдая за их сальными глазами, ненавидела их жадные прикосновения и покрытые испариной желания лоснящиеся лбы. В общем зале у пилона она абстрагировалась от действительности и танцевала, руководствуясь разумом. Долг по ипотеке уменьшался, тумбочка матери была наполнена нужными лекарствами, а холодильник – едой. Но, танцуя тет-а-тет для клиента, она чувствовала себя уязвимой и незащищённой. Она осталась у Вазгена только лишь потому, что он избавил её от этой унизительной участи. И вот, придётся проходить это вновь...

Ей казалось, что психологическая травма, которую она пережила будучи подростком, осталась далеко позади, под ворохом воспоминаний. Она специально выбрала такой сложный путь – наступила на горло страхам и пришла в стриптиз, чтобы доказать себе, что сильнее демонов прошлого, что её не сломало то, что произошло в том промозглом сарае в канун нового года... Но всё это было самообманом. Она всё помнила, помнило её тело, и вновь возродившиеся ночные кошмары были тому живым подтверждением.

— Вазген, пожалуйста… — ещё раз попыталась Вера, понимая, что это бесполезно. Тот лишь шикнул, нетерпеливо кивнув головой на дальнюю комнату в конце коридора.

А и гори оно всё! Один раз ничего не изменит. Стянув со лба маску, надвинула чёрный бархат на глаза.

Чёртов Багдасаров, чтоб ему пусто было! А Вера была более чем уверена, что приват оплатил именно он. И оплатил крайне щедро, раз босс решил поменять сложившееся правило.

Старый прижимистый извращенец дошёл-таки до ручки и решил стать первооткрывателем. Её едва не стошнило от мысли, что этот отвратный колобок будет трогать её своими пальцами-сардельками и считать своей вещью. Увы, но пока тикает счётчик, она хоть и не полностью, но будет принадлежать ему.

Ну ничего, она устроит ему горячий приват. Мало не покажется.

Негодуя, отодвинула тяжёлую занавеску, погружаясь в тёмно-бордовый бархат крошечной комнаты. Вопиющая вульгарность.

В воздухе душными испарениями клубился аромат ванили, из скрытых колонок мягко лился эротический трек.

Кожаное кресло для важного гостя пустовало.

Ну и отлично. Её время уже пошло, и её ни грамма не колышет, где носит этого индюка.

Переполненная злостью, решительно поднялась на круглый танцпол, вскинула взгляд и буквально застыла – в самом углу комнаты, погрузив ладони в карманы брюк, стоял Туманов.

Часть 20

***

Сердце почти остановилось… и тут же припустило со страшной силой, грозясь пробить грудную клетку мощью титанических ударов.

Он здесь? Как? Каким образом?

Это совпадение, просто совпадение, — шептала мысленно, с огромным усилием вымучивая из себя первые движения. Неловкие угловатые наклоны, способные разве что рассмешить, но никак не завести мужчину.

Отточенное годами мастерство полетело прахом – она словно забыла как это – двигать руками и ногами. Лодыжки налились свинцовой тяжестью – невозможно шаг сделать, не то что танцевать.

Абстрагироваться от мужчины, который тебе безразличен – легко, но как же сложно, когда он вызывает в тебе такую неконтролируемую бурю эмоций.

Отделившись от стены, Туманов подошёл ближе. Медленно обошёл кресло, сел, положив руки на обшитые кожей подлокотники.

Черный костюм, белая рубашка, на груди из-за расстегнутого ворота темнело пятно татуировки.

Он не смотрел на её тело, оно его словно не интересовало, он заглядывал ей в глаза, цепко, не теряя контакта.

От утреннего Назара, играющего с собаками во дворе, не осталось и следа – он снова был прежним Тумановым: холодным, собранным, безэмоциональным.

«Он не знает, что это ты, расслабься», — призывал внутренний голос и тут же протестовал, что подобных совпадений не бывает.

Он знал, что это она. Именно поэтому он здесь.

Вера эротично выгнулась, ожидая уже ставшей привычной реакции – всплесков рук, одобрительного цоканья, брошенной в порыве похвалы.

Но ничего. Тишина. Он словно не замечал её сексуальности, её практически полностью обнажённого тела.

Тут уже взыграло самолюбие, поделенное на обиду.

Она не достаточно красива для него? Его не заводят её формы? Даже бровью не повёл, смотрел будто надоевший рекламный ролик – ни одной эмоции.

Ком негодования возрастал со страшной силой: танцевать для чужого мужчины, который тебя просто купил – унизительно, а танцевать, не видя ответной реакции – унизительно вдвойне.

И вроде бы чёрт с ним, но нет, она не хотела остаться в его памяти крутящимся у шеста куском мяса, она хотела, чтобы он её возжелал, и так сильно, чтобы крышу снесло.

Она убеждала себя, что делает это только ради того, чтобы указать ему его место, но в глубине души побеждено осознавала, что действительно хочет произвести на него неизгладимое впечатление.

«Обняв» ногой пилон, грациозно скользнула вниз, легла спиной на прохладный танцпол и тут же встала – она не будет лежать у его ног, ни за что!

Вложив в движения всю свою женственность, Вера спустилась вниз, неспешно обошла кресло и, покачивая бёдрами под эротичные ритмы, встала напротив. Томно наклонилась, осторожно провела ладонью по его напряженному бедру, чуть выше… Обычно к этому моменту мужчины уже истекали слюной, похотливо лапая танцовщицу, поторапливая скорее снять всё оставшееся, Назар же так и сидел, не шевелясь. Взирал на её поползновения с долей скуки и будто бы даже пренебрежения.

Ему плевать! Плевать! Его не заводит твоё никчёмное тело, идиотка!

Глаза наполнились слезами обиды – так её точно никогда не унижали. Хотелось бросить всё и убежать, но она приказала себе не сдаваться, не доставлять ему подобной радости.

Она не знала, зачем ему это нужно, что за игру он затеял, но она не позволит себе проиграть!

Мгновение – и она уже сидит верхом на его коленях. Оглушительные удары сердца били по перепонкам, сквозь пелену невысохших слёз она изо всех сил боролась со сталью его пронзительных глаз.

Что за тайну скрывает этот серый бездонный омут?

Она хотела, чтобы он сдался первый… но не выдержала. Опустила глаза, всеми силами борясь с рвущимися наружу эмоциями. Как хорошо, что на ней маска. Она скрывает обиду и... позорное желание, что словно тягучая патока наполнила её изнутри. Мозг, сердце, низ живота – жгучая болезненная лава рикошетом прошила тело, расщепляя на невесомые атомы.

Никогда она не желала своих клиентов, ни разу. Она вообще очень давно не желала мужчину. Но Туманов...

Это обескуражило, лишило точки опоры, попрало принципы и соблюдаемую годами догму.

Она завела руки назад, расстёгивая ажурное кружево лифа, но тут произошло то, что шокировало, выбив почву из-под ног – он её остановил. Мягко дотронулся до предплечья и лишь два слова:

— Не надо.

Его слова словно удар под дых – лишили воздуха, убив на корню карабкающуюся сквозь фобию, комплексы и стыд женщину. Веру. Её настоящую.

Никчёмная! Он не хочет на тебя даже смотреть, не то что трогать.

Его силуэт появляется и тут же теряет очертания, расплывается… Слёзы льются по щекам, чёрный бархат впитывает соль и непролитую горечь.

Именно сейчас, сидя у него на коленях, впервые за много лет ощутив себя живой – она словно умерла.

Музыка стихла, оповещая, что концерт окончен… Матильда обессиленно поднялась с его колен, втянула голову, собирая губами слёзы. Села на край сцены, отвернулась и, сбросив стрипы, подтянула ноги к груди.

Никогда ещё она не чувствовала себя настолько грязной и использованной. Хотя он к ней даже не прикоснулся.

Сзади послышались тихие шаги, шелест тяжёлых занавесок из искусственной кожи. Он ушёл. Молча, как и появился.

Чужой муж, потенциальный убийца, холодный бесчувственный сухарь!

Но он ей нравился! Нравился!!!

С первой минуты их молчаливой дуэли он словно смертоносный вирус проник ей под кожу, пробрался к сердцу, чтобы потом пройтись по нему пыльными ботинками.

Зачем он так унизил её? Зачем пришёл? Кто он вообще такой, чёрт возьми?

— Вер, ты чего тут сидишь? – отодвинув занавеску, в приват-рум вошла Нина. Залитые лаком локоны тугими спиральками рассыпались по обнажённым плечам.

Яркий макияж, откровенное бикини...

Что она здесь делает? Эта милая молодая девушка, которая печет изумительные пироги с картошкой, катается по выходным с сыном на великах и рыдает над слезливыми сценами мыльных опер.

Что делает здесь она сама, Вера? Неужели вот этот грязный мир – это единственное, чего они заслуживают?

— Вер, ну ты чего? – Нина присела рядом и, закинув за спину волосы, ласково погладила подругу по плечу. – Он что, приставал к тебе? Предлагал секс?

Вера быстро замотала головой, размазывая мокрые дорожки.

— Он ничего не сделал. Совсем ничего…

— Тогда я вообще не понимаю…

— Да и нечего тут понимать. Этот мужчина – муж Ларисы, Назар Туманов, я рассказывала тебе о нём.

— А-а, тот самый, — обернулась на выход Нина. – Я видела его только мельком, если бы знала, рассмотрела бы получше его наглую рожу. Вот он урод! Жена полутруп, а он по клубам шляется! Он узнал тебя?

— Я не знаю, — тихо прошептала Вера, шмыгнув носом.

Она сама не понимала своей реакции, никогда она не была изнеженной нюней, никогда не роняла слёзы из-за мужчин, а тут расклеилась.

Но что было ещё более удивительным, это когда Нина назвала его уродом, вся сущность Веры взбунтовалась, хотелось выкрикнуть: «нет, он не такой!». Он только что унизил её как женщину, а она готова за него заступаться. Ну не дура ли?

— Вер, он что, нравится тебе, что ли? – догадалась Нина, недоверчиво покосившись на подругу. Тяжёлая занавесь чуть качнулась: девушки молча переглянулись. Недолго думая, Нина резко подорвалась с места и выглянула наружу. – Золоторёва, какого хрена ты тут делаешь?

— А что, нельзя? – Надя с ухмылкой кивнула на Веру. – Что, Донская, запала на женатого клиента?

— Надь, не свалила бы ты по-хорошему, — угрожающе сдвинула брови Нина.

Все знали, что Калугина хоть по натуре своей человек и не конфликтный, но если её разозлить – вцепится в волосы и глазом не моргнёт.

Надя огрызнулась, бросила ещё пару язвительно-ласковых, но всё-таки свалила.

— Не обращай внимания, на больных не обижаются, — подбодрила Нина и снова присела рядом. – Так что там с этим Назаром?

— Давай потом, ладно? Я так устала… — забрав со сцены парик и туфли, Вера поплелась на выход.

— Ну хорошо, потом – значит потом. Ты домой?

Девушка кивнула. Ноги её здесь больше не будет. К чёрту Вазгена! И деньгами своими пусть подавится.

Сегодня в ней что-то будто окончательно сломалось. Своим появлением здесь Назар будто открыл ей глаза на всё то, чем она занимается. Она меньше всего хотела чувствовать себя куском мяса, но в итоге всё вышло гораздо хуже – она почувствовала себя никем, пустым местом.

Вера спешно переоделась и, не снимая грим, поспешила убраться. Подальше отсюда, даже лишняя минута, проведенная в этом месте, отвращала донельзя.

Перекинув сумку через плечо, открыла дверь черного хода и вышла в морозную декабрьскую ночь. Утопая в глубоком снегу, выглянула за ворота: где-то здесь должна стоять старенькая кляча Женьки. Хотелось поскорее погрузиться в тёплый салон такси и очутиться дома, принять горячую ванну, смыть невидимую глазу грязь… Как жаль, что нельзя извлечь душу и пройтись по ней намыленной щёткой

— Пс-с! Верунчик! – раздалось откуда-то сзади. Вера резко обернулась и уткнулась взглядом в вихрастую макушку Ненахова, торчащую из приоткрытого окна "Хендай".

О, Господи! Он-то здесь что делает? Ещё и в три часа утра!

— Ненахов, какого дьявола ты здесь ошиваешься? – наклонилась к окну и только потом вспомнила, что не сняла накладные ресницы, да и вообще лицо было раскрашено словно рождественская ёлка.

— Вер, ты что, официанткой в стриптиз-клубе работаешь? – прикрыв рот ладонью, прыснул Лёшка. – Да ты не бойся, я никому не скажу! Могила!

— Как ты меня нашёл? – перебила Вера, закипая. Вот надо было так попасться!

— Не поверишь – случайно! Ехал от друга, он на Новоизмайловской живёт, и увидел, как ты в эту богадельню заходишь. Ну и сложил два и два. Да ты садись, подвезу, — перевалился через пассажирское кресло и щёлкнул замком двери.

Чертыхаясь на чём свет стоит и утопая в навалившем за каких-то пару часов снегу, Вера плюхнулась рядом с коллегой. Глупая ситуация, но хотя бы он не до конца её раскусил, и то хорошо.

— Слушай, ну ты прям красотка, — кивнул на её размалёванное лицо. – Вы там топлесс, что ли, кьянти посетителям разносите?

— Очень смешно! Поехали лучше! – пристегнула ремень Вера. – Только, пожалуйста – не трепись на работе, хорошо?

— Ладно-ладно, — вскинул ладони Ненахов. – Только не злись. Да и в конце концов ты же не стриптизершей работаешь, так что ничего такого в этом нет. Ну официантка, ну в заведении для взрослых, подумаешь.

Вера отвернулась, наблюдая, как в ворота въехал Женькин "Ниссан". Интересно, что сказал бы Ненахов, узнай наверняка, кем она тут трудится?

— Вер, заканчивала бы ты это всё, — выруливая на Ленинский проспект, уже серьезно произнёс Лёша. Дворники остервенело разгоняли налипший снег, размытый свет мелькающих фонарей урывками освещал его сосредоточенное лицо.

— Что – всё? – после минутного раздумья спросила Донская.

— Да вот это. Подработки твои ночные, вкалываешь на износ. Не твоё это всё, Вер. Тебе бы мужика нормального да детей воспитывать.

— Ох, Лёха, я бы рада, но только где нормальных носит, не подскажешь адресок?

Он обернулся и без тени улыбки заглянул ей в глаза. Невероятно красивый, статный. Мощные плечи, мужественный кадык. Да в больнице все просто умрут от зависти, если она с Ненаховым закрутит.

— Ты же мне даже шанса не даёшь, а мне, между прочим, всего год ипотеку платить осталось, жених завидный. Так что ты подумай насчёт свидания.

Улыбнулся. Красив, чёртов жучара. Но не ёкает. Совсем не ёкает. Пусто!

Даже злость пробрала. Ведь ничего не стоит один раз на свидание сходить, а вдруг?..

— Ладно, я подумаю. На дорогу лучше смотри, — уже мягче ответила Вера, мысленно укоряя себя за упёртость.

Почему не он – страстный и горячий – вызывает у нее бешеное биение сердца, а осколок ледяного айсберга по имени Назар? Почему от одного только взгляда на него, Туманова, её внутренности будто скручиваются тугим узлом, и тайные желания, запертые в глубине подсознания, ломают все барьеры и рвутся наружу? Почему?

Может, клин клином? Ей нужно разобраться в себе, понять! Прямо сегодня, сейчас.

— Спасибо тебе, Лёш, — отстегнув ремень безопасности, тихо поблагодарила Вера.

— Готов повторить сей подвиг, только попроси, — краешком губ улыбнулся он.

Из динамиков чуть слышно лился джаз, хлопья снега мягко оседали на лобовое стекло, тихо постанывая, кряхтел остывающий мотор.

Вера подалась вперёд и коснулась ладонью его колючей щёки, легко тронула поросль губами. Ненахов аккуратно перехватил её руку и притянул к себе ближе, наклонился, вбирая в себя остатки её алой помады.

Умелый поцелуй настоящего мужчины, который точно знает, как соблазнить женщину, знает, как сделать ей приятно...

Вдруг Вера вырвалась, нашаривая рукой сумочку.

— Прости, Лёш, ради Бога. Не знаю, что на меня нашло, — нервно усмехнулась, ища в его лице поддержку.

— Давно меня так не обламывали, — он провел ладонью по губам, но всё-таки улыбнулся. – Вот ты динамо, Донская.

— Забудем, о'кей? Спишем на… в общем, пока, — накинув капюшон, Вера выбралась на улицу и торопливо скрылась в подъезде.

Пусто! Глухо! Ничего!

Почему?

Перед глазами снова образ Назара в кресле, его пристальный холодный взгляд… и этот холод вопреки законам природы воспламенял, оставляя после себя обугленные головешки.

Это наказание какое-то! Злой рок, не иначе!

И как завтра она будет смотреть ему в глаза? После всего, что произошло…

А вдруг всё-таки он не знал, что это она? Ну вдруг? Она же была в маске...

Крошечная надежда покрутила у виска и убралась восвояси.

Разумеется, он знал. Он пришёл ради неё. Чтобы её унизить.

Часть 21

Прошлое

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀

Рука заскользила ниже, юркнула под оборки пышной концертной юбки.

— Не бойся меня, Вер, всё будет хорошо.

Нет! Нельзя! Не хочу!

Реальность происходящего уплывала, ей казалось, что всё это происходит не с ней, но его настойчивые пальцы под бельём грубо выдернули из полубессознательного морока.

Набрав в лёгкие побольше воздуха, она что есть силы закричала.

Грубая ладонь зажала рот, придавив затылок к покрытым инеем брёвнам. Она пыталась вырваться, ударить его в пах, заломать руку, как учили на уроках ОБЖ, но лишь беспомощно трепыхалась, словно рыба, выброшенная на берег.

— Да прекрати ты ломаться, как будто святая. Святые так жопами не крутят, — алкогольные пары ударили в нос, к горлу подступила тошнота.

Глаза наполнились слезами ужаса, превращая его силуэт в неясное мутное пятно.

— Олег, пожалуйста! Пусти, я никому не скажу, обещаю, – рыдая, промычала в его пропахшие никотином пальцы.

Но он словно её не слышал. Серые глаза цвета расплавленной стали заволокло безумной поволокой. Невидящие глаза сумасшедшего. Абсолютно пустые.

Сиплый рык. Хруст заиндевевших досок под ногами. Прерывистое дыхание.

Стиснув челюсть, Вера закрыла глаза. Сознание отключилось, уплыло куда-то назад, в далёкое прошлое…

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀

Тусклый свет настольной лампы, старая реечная кровать, ласковый мамин голос, шепотом напевающий колыбельную:

Бай-бай, бай-бай,

Поди, бука, на сарай,

Поди, бука, на сарай,

Мою детку не пугай.

Я за веником схожу,

Тебя, бука, прогоню,

Поди, бука, куда хошь,

Мою детку не тревожь.

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀

Медленно открыла глаза, смаргивая влажную пелену. В прорехе между брёвнами завывал ветер.

Белый снег, рваный кусок грязного неба и стремительно удаляющийся силуэт в шапке-ушанке…

Часть 22

***

Вера вскрикнула и, тяжело дыша, резко села на кровати.

Что случилось? – в комнату забежала мама и щёлкнула выключателем. Яркий свет ударил по глазам, заставив поморщиться.

— Мам, выключи!

Зоя Пална поспешно выполнила просьбу, и комната погрузилась в темноту. В окна заглядывал серый рассвет. Часов семь утра, не больше.

— Снова кошмары?

Вера кивнула, растирая будто присыпанные песком веки. Силуэт убегающего мальчика всё ещё стоял перед глазами, и эти толчки, удары худенького тела о мёрзлую стену…

— Вер, пожалуйста, уходи из этого ресторана! Ты не спишь совсем, это может плохо закончиться! Вспомни, три года назад…

— Мам, пожалуйста, хватит! – надавила пальцами на виски, ощущая глухие удары в грудную клетку. – Я всё прекрасно помню!

— Может, сходишь снова к тому психологу? Я волнуюсь за тебя, — Зоя Пална с мольбой смотрела на дочь, заставляя Веру ещё острее ощущать всепоглощающее чувство вины. За обман, за всю ту грязь, что она притащила в свою жизнь, за свои странные чувства к несвободному мужчине.

Мама считает её чистой девушкой, которая, несмотря на исковерканную юность, смогла выстоять, смогла победить страхи. Она считает, что её дочь не сломалась, хотя сама же Вера ощущала себя разобранной, а потом наспех, кое-как слепленной заводной куклой.

Эти сны тревожили её. Она стала злой, дёрганой, излишне подозрительной. Появилась уже знакомая паранойя и неконтролируемая нервозность. А ещё панические атаки, она чувствовала их приближение...

Она снова сходит с ума.

Как и три года назад она уже не могла справиться со всем сама, звенящие нервы становились всё тоньше, грозясь лопнуть в самый неподходящий момент. Нельзя этого допускать! Ни за что! Три года назад это едва не закончилось катастрофой. Вера обречённо поняла, что мама права – ей снова нужна помощь.

Нужно разобраться в себе, докопаться до истины и узнать, почему же именно сейчас, казалось бы, давно забытое прошлое вновь постучалось в её сны.