- -
- 100%
- +
Дверь тихо скрипнула, оборвав рассказ Ани на полуслове. Назар Ренатович молча вошёл в комнату.
Горничная изменилась в лице: резко вскочила и, одёрнув край форменного платья, спешно юркнула в коридор, оставив Веру и Туманова наедине.
Вера сразу ощутила себя не в своей тарелке. А если он всё слышал? Господи, ну конечно, он всё слышал! Не успела прийти, а уже кости хозяевам дома перемывает!
Чтобы чем-то занять руки, снова выдвинула ящик комода, перебирая только что сложенные полотенца.
Назар Ренатович, не произнося ни слова, прошёл мимо и остановился у припорошённого снежной крупой окна. Засунув руки в карманы брюк, долго и сосредоточенно смотрел вдаль, словно пересчитывая макушки мохнатых елей.
Вера искоса посматривала на мужа Ларисы, не понимая цели его визита. Не поздоровался, вошёл так, как будто здесь и нет никого вовсе. Напыщенный сноб, хотя, что греха таить, симпатичный. Высокий, статный, явно знающий цену себе и толк в дорогих костюмах.
Туманов медленно обернулся, и его пристальный взгляд словно наотмашь ударил. Хлёстко, пронзительно-ядовито. И снова в глубине подсознания всплыл давно похороненный образ из прошлого, с такими же ледяными серебристыми глазами…
— Вы Вера? – хриплый баритон взорвал тишину. Голос звучал мягко и вкрадчиво, словно поступь хищного зверя.
— Да, — коротко бросила она, решив, что тушеваться перед подобного рода контингентом уж точно не будет.
— Так вот, Вера, я попрошу вас впредь больше не опаздывать. Вам было сказано приехать пораньше?
— Да, но электричка…
— Никаких «но». Пожалуйста, будьте впредь более пунктуальной, — не говоря больше ни слова, Туманов вышел из комнаты.
Веру трясло от негодования! Да, её просили приехать немного пораньше, и она приехала, опоздав всего на чуть-чуть, как раз к началу рабочего дня, так какого чёрта он высказывает ей какие-то нарекания? Забурились вглубь леса, сюда даже транспорт толком не ходит!
Вера нервно запихнула в ящик всё ещё сжимаемую в ладонях стопку полотенец.
Она не любила таких мужчин: властных, холодных, с миллионами на счетах. Они ощущали себя властелинами мира, считая, что могут запросто диктовать свои правила и манипулировать людьми. Может, этот Назар и решил наточить о неё свои острые зубы, но увы, придётся ему их обломать о титановый каркас её характера. Она тоже не лыком шита и даст отпор любому, кто посмеет словно котёнка тыкать её в мелкие провинности.
Да кто он такой вообще, что он видел в этой жизни?
По правде говоря, в рассказ Ани ей верилось с трудом. Она сильно сомневалась, что человек, подобный Туманову, когда-то возился в машинном масле и латал пробитые колёса.
Черты его лица благородные: тонкий нос, высокие скулы, волевой подбородок – каждая линия несла в себе печать аристократизма. Сын нефтяного магната – да, но точно не ребёнок улиц.
А ещё Вера заметила, что он ни разу не взглянул на свою жену. Даже мимоходом, словно её и не существовало вовсе. Любящий мужчина никогда не будет так себя вести. Может, в словах Ани всё-таки есть доля истины, и в сегодняшнем состоянии Ларисы виноват он? Жаль, что не удалось дослушать рассказ до конца. Вера решила, что при случае выцепит где-нибудь горничную и снова выведет ту на разговор. К счастью, Аню, похоже, мёдом не корми, дай только языком почесать.
Резкий порыв ветра с грохотом отворил деревянную форточку: тонкий тюль приподнялся, запуская в комнату морозную свежесть и россыпь ледяных кристалликов.
Сердце подпрыгнуло и пустилось вскачь: Вера громко выдохнула, приложив ладонь к груди. Испугалась какого-то ветра! По ней точно психушка плачет.
Встав на цыпочки, крепко закрыла створку, расправила складки на занавесках. Не хватало ещё, чтобы бедняжку просквозило – в таком состоянии любая инфекция может поставить точку на её бренном существовании. Может, это даже было бы лучшим исходом для бедной женщины... Вера не думала, что Лариса – такая в прошлом своевольная и строптивая, хотела бы жить вот так – питаться через трубочку и пускать слюни в воротник.
В любом случае, чему быть, того не миновать. Но пусть только это произойдёт не в её смену.
Вера обернулась на Ларису и буквально замерла на месте: она была готова поклясться, что сначала голова женщины была повёрнута влево, в сторону окна. Сейчас же она лежала прямо и смотрела на неё – смотрела пристально, не мигая.
Показалось, или губы тронула едва уловимая улыбка?
Нет. Это бред. Этого не может быть!
Россыпь мурашек пробежала вдоль позвоночника, суставы сковало липким страхом. На ватных ногах Донская поспешила в ванную, открыв позолоченный кран, плеснула в лицо пригоршню ледяной воды.
Она вспомнила себя в прошлом, как её пугали вдруг очнувшиеся под капельницами пациенты реанимации. Как особо буйные алкоголики, ещё не отойдя от белой горячки, вырывали с корнем катетеры из вен и бегали голышом по отделению, брызгая слюной, мочой и кровью. Но там, в больничных стенах, где боролись за жизнь людей, это было ожидаемо и как-то совершенно естественно, а здесь, в этом странном доме, любая мелочь казалась жуткой.
Совсем нервишки расшалились. Вера глубоко вздохнула и закрыла воду. Конечно, показалось. Наверное, она так и лежала прямо, просто неожиданное появление Туманова попутало все карты.
Промокнув лицо мягким полотенцем, девушка вошла в комнату, и тут ей уже стало по-настоящему страшно: голова Ларисы была повёрнута влево. Отсутствующий взгляд смотрел в пустоту, а по подборку тянулась тонкая ниточка слюны.
Часть 9
Прошлое
⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀
...вот он, склад. Хлипкий ржавый замок покачивался от порывов ледяного ветра. Едва разгибая окоченевшие пальцы, схватилась за промёрзший кусок железа и дёрнула что есть силы…
Не поддался. Дёрнула ещё и ещё, сопровождая действия гортанным рыком. Обернулась – никого. Но он точно где-то рядом.
— Ну, давай же ты! Давай!
Удар. Ещё удар. Дверь протестующе крякнула и наконец открылась, в нос ударил запах отсыревшего дерева и лежалой картошки. Скрипя половицами, нырнула внутрь.
Слишком громко, он мог услышать. Дурында.
Сердце стучало где-то в горле, разбитые о мёрзлый снег колени нестерпимо жгло, но это такая мелочь по сравнению с тем, что было бы, если...
Прислонившись спиной к стене, слушала завывание ветра. Сквозь рассохшиеся трещины сочился серый дневной свет.
Его нет. Просто показалось. Из груди вырвался вздох облегчения, дрожащие от холода губы растянулись в подобии улыбки.
— Ну где же ты, моя лялечка… Ку-ку, — раздалось за бревенчатой стеной.
Онемевшее тело скрутило паникой, во рту – медный вкус страха.
Дверь тихо распахнулась. В белоснежном проёме его зловеще-чёрная фигура. Высокие валенки облеплены снегом, изо рта вырывались густые клубы пара.
— … а, вот ты где...
Часть 10
***
— Верунчик! – из наполовину открытого окна показалась макушка Лёшки. Зазывая ладонью, расплылся в широкой улыбке.
— Ненахов? Ты чего тут потерял? – Вера нахмурилась, примеряя маску показной злости. Обойдя старенький «Жигуль» соседа этажом ниже, подошла к «Хендай» коллеги.
— Да вот, проезжал мимо, дай, думаю, заеду, подвезу. Прыгай, — кивнул головой в салон и открыл изнутри пассажирскую дверь.
Вера хоть и без огромной радости, но всё-таки с чувством благодарности забралась внутрь.
— Если ты так подмазываешься, чтобы урвать свидание…
— Как будто я не могу сделать сей жест по доброте душевной!
— Нена-ахов, — протянула Вера и хитро улыбнулась. – А то я тебя не знаю, жука. Хватит ко мне подкатывать – бабники не в моём вкусе.
— А бабники в прошлом? Я изменился, честно-честно, — округлив глаза как кот из Шрека, Лёшка трогательно заморгал выгоревшими за лето ресницами.
Если бы Веру интересовали отношения на одну ночь, она бы непременно воспользоваться приглашением Ненахова. Чувствовался в нём запал опытного самца, и она была более чем уверена, что ночи с ним не оставили бы её равнодушной. Но вопреки закону природы – не тянуло. Да и вообще к сексу она относилась прохладно, и дело было даже не в несовпадении связки феромонов с партнёрами, она просто не любила секс, считая себя по-настоящему фригидной. Наверное, специфика её тайного альтер эго полностью отбила охоту желать какого-то мужчину. Слишком много грязи она видела, слишком много похоти. Да и первый сексуальный опыт оставил о себе не самый приятный след, и как бы она ни пыталась это отрицать – это тоже наложило свой горький отпечаток.
— Как тебе новая работёнка, ну, которую Соломоныч подогнал? – не отрывая взгляда от дороги, спросил Лёшка, аккуратно объезжая ремонтные работы.
Обрывки жёлтой ленты мотылялись на ветру, раскуроченные куски асфальта огромной кучей высились у вырытой посреди трассы ямы.
— Нормальная. Пока не поняла, — дёрнула плечом, прогоняя непрошенный образ Туманова.
— Ну, всё лучше, чем с подносами бегать, да?
Вера задумчиво кивнула, провожая взглядом таджиков в оранжевых жилетках. Те словно пчёлы суетились с лопатами, мётлами, носили вёдрами щебень. Вот у них да – работа, а ей грех жаловаться.
После метаморфоз с состоянием Ларисы, Вера целый день присматривалась к женщине, внимательно перечитала длинный список диагнозов и одну строчку достигнутых улучшений. Она совершенно безнадёжна, а вот Вере точно нужно проверить голову, раз чудится такое. Непроизвольно закатить глаза или дёрнуть рукой – да, но умышленно повернуть голову – это за гранью фантастики.
В принципе, работа действительно оказалась несложной, как и обещал Соломонович: лекарство по часам, кормление… Большую часть дня Вера просто просидела без дела, слоняясь по комнате, изучая фактурные обои в мелкий цветочек.
Пару раз от нечего делать высовывалась в пустой коридор, прошлась по второму этажу – никого, ни единой живой души, все двери плотно закрыты. Ну точно склеп.
Ей было интересно, в какой же комнате живёт этот напыщенный сноб Назар, она даже пыталась подсмотреть, что там творится за замочными скважинами мрачных хором, но потом услышала скрип деревянной лестницы и быстро скрылась обратно, укоряя себя за дурацкое поведение. Как девчонка! Но это всё скука – ни телевизора, ни интернета, ни даже радио. Только и оставалось, что дремать в кресле да разглядывать в окно однообразные макушки припорошенных снегом деревьев.
Один раз увидела его – Туманова. Чеканя размашистый шаг, он вышел из-за угла дома. Полы длинного черного пальто развевались от порывов ветра – словно граф Дракула, величаво обходящий свои владения. Волосы растрепались, упав беспорядочными прядями на аристократический широкий лоб, плотно сжатые губы красной нитью алели на чрезмерно бледном лице. Завораживающая картина, и в то же время пугающая. А когда он резко поднял голову и посмотрел вверх, прямо на неё, Вера вздрогнула и тут же задёрнула штору.
Чёрт знает, что за реакция!
Через несколько минут в коридоре раздались негромкие шаги: Вера прильнула к двери и буквально затаила дыхание.
Ей показалось, или шаги возле двери стихли?
Создалось ощущение, что кто-то стоял с той стороны, так же прислушиваясь. Она чётко уловила рваный выдох и словно почувствовала внутреннюю вибрацию, исходящую от того, кто стоял совсем близко.
Изогнутая латунная ручка щёлкнула и чуть наклонилась, но потом, словно передумав, плавно вернулась на своё место. Шаги возобновились. Вибрация исчезла. Вера нервно выдохнула и, вернувшись в кресло, уставилась в окно. Пальцы подрагивали от пережитого напряжения.
На улице было совсем темно, пустые глазницы наглухо зашторенных окон левого крыла навевали иррациональный страх.
Зачем нужен такой огромный дом, если в нём никто не живёт? Ещё и в такой глуши, вдали от цивилизации, в лесу!
И вот это что сейчас было? Неужели тоже показалось, как и с Ларисой? Нет, за дверью определённо точно стоял Туманов! Она слышала его дыхание. Она его чувствовала.
Этот мужчина пугал её так же сильно, как и притягивал.
В одном из окон напротив загорелся тусклый свет. В жёлтом прямоугольнике показалась тёмная фигура.
Сердце словно пустилось вскачь. Это он. И он смотрел прямо на неё.
Как во сне.
Когда дверь с шумом отворилась – Веру чуть удар от неожиданности не стукнул, благо это оказалась всего лишь Анжела. Время смены закончилось.
Всю ночь она ворочалась, пытаясь избавиться от присутствия Туманова в её голове. Стоило только закрыть глаза, как сразу же появлялся он: словно чёрный ворон размахивал полами пальто, будто крыльями, расплавляя её хрупкое тело в серой ртути своего пытливого взгляда.
Утром ей было не до глупых фантазий – наступила очередная смена в ЦРБ, и, доехав с Лёшкой до работы, Вера крутилась как белка в колесе: на рассвете поступили сразу трое – пострадавший в аварии, мужчина с ножевым ранением, а другой с огнестрельным.
И всё равно, как бы сильно она ни была занята, нет-нет, да возвращалась мысленно к мужу своей безнадёжной пациентки.
Почему же Туманов всё-таки женился на Ларисе? Он гораздо моложе и слишком хорош собой, чтобы тратить жизнь на возрастную женщину.
Неужели любовь? Или всё-таки деньги, как это уверенно утверждала Аня?
Хотя ничего удивительного. Сегодня всё продаётся и покупается, даже люди.
Тем более люди.
Часть 11
***
— Ух ты, для кого это? – заглянула через плечо мама, наблюдая, как Вера аккуратно заворачивает в золотистую бумагу флакон мужской туалетной воды. – У тебя появился ухажёр?
— Ну-у… секрет, — скрепив края фольги тонкой полоской скотча, Вера опустила таинственный презент в сумочку. Достав из косметички тушь, принялась аккуратно вытягивать и без того длинные ресницы.
Зоя Пална присела на край кровати и лукаво прищурилась:
— Мне казалось, у нас нет тайн друг от друга. Так кто он? Тот парень, что ждал тебя вчера на машине возле дома?
— Мама! – наигранно злясь, нахмурила брови Вера. Уперев руки в бока, отвернулась от зеркала. – Ты что, подсматривала?
— Нет, конечно, нет! Ну… если только чуть-чуть. Так кто он? Тот молодой реаниматолог с твоей работы?
— Лёшка? Нет, Лёшка просто друг.
— Знаешь ли, в твоём возрасте не дружить надо, а подыскивать достойную партию для создания семьи, — проворчала мама, убирая невидимые ниточки с тёплого домашнего халата.
— Это в каком таком «моём возрасте»? Мне всего лишь двадцать девять.
— Не всего лишь, а уже!
Нет, её не переспорить.
— В любом случае желаю тебе хорошо провести вечер. И знай – я приму любой твой выбор, но, надеюсь, это будет не кто-то из тех юнцов с разноцветными косами, что ошиваются вечерами возле подъезда.
— Это дреды, мама, — рассмеялась Вера, немного избавляясь от напряжения, что сковывало её по рукам и ногам перед каждой встречей с ним…
Как всегда, дорога до его дома тянулась будто вечность. Три станции метро, маршрутка, семь минут пешком. Старая хрущёвка, пропахший ветхостью подъезд. Пятый этаж, сквозняк, шорохи на чердаке…
Сколько раз она здесь была? Десятки. А может, сотни.
Знакомая до боли, выкрашенная голубой краской дверь, оплавленная какими-то вандалами красная «таблетка» звонка. Совсем скоро она его снова увидит. Сердце стучало часто-часто, как перед прыжком с обрыва...
Вздохнув, сняла перчатку и протянула руку к звонку, как вдруг услышала мелодичные переливы из глубины кармана пальто.
Вазген. Чёрт бы его побрал!
Спустившись ниже на один пролёт, неохотно приняла вызов.
— Привет, рыбка. Ты нужна мне сегодня.
— Мы же договаривались на четверг, — прошептала Вера, едва заметно кивая показавшейся в дверном проёме старушке. Оставив на площадке полный мусорный пакет, та с грохотом захлопнула дверь.
— Прости, но через месяц новый год, у нас аврал. Думаю добавить в твою программу ещё пару выступлений.
— Послушай, Вазген, я нашла новую работу и хочу…
— Стоп-стоп-стоп! – торопливо перебил босс. – Малышка, если ты рассердилась и обиделась на меня за тот случай – ну прости, я был слегка не в духе. Первый раз мы с тобой, что ли, поцапались? – добавил елейным голоском, и Вера услышала, как он щёлкнул зажигалкой и глубоко затянулся. – Так и быть, ещё плюс десять процентов к гонорару, только, чур – между нами! Не то эти разъярённые кошки меня порвут.
— Ты же говорил, что моя задница не комильфо и сиськи обвисли.
— Не цепляйся к словам – кто старое помянет...
— Вазген, я серьёзно. Я хочу уйти.
— Извини, но до праздников это невозможно. Исключено, — отрезал он и шумно выдохнул дым. – Окей, пятьдесят на пятьдесят, устроит?
Пятьдесят процентов… Вера быстро прикинула в уме сумму. Заманчиво. Ёлка, подарки, икра, шампанское…
— И после праздников ты меня отпускаешь?
— Вали куда хочешь. Но сегодня будь добра к станку, птичка.
Деньги, деньги, чёртовы деньги! Ещё недавно она размышляла, как продаются люди, и сама же обменяла душу на банкноты.
Но в праздники действительно можно хорошо заработать. Он просто загнал её в угол. Манипулятор, знает, на что давить.
— Хорошо, до вечера.
Месяц! Осталось потерпеть всего лишь месяц, и потом пусть катится это всё…
Вера устало поднялась снова наверх и, нацепив улыбку, надавила на звонок. Через минуту за дверью послышалось шуршание, скрежет ключа в замочной скважине.
Дверь со скрипом распахнулась.
Широкая улыбка, алые губы. Небесной чистоты голубые глаза смотрели с неприкрытым обожанием.
— Ты всё-таки пришла. Я ждал.
— Ну, конечно, пришла, — ступила в тесную прихожую и нежно коснулась губами чисто выбритой щёки. – С днём рождения, Сашка.
Часть 12
***
— Почему так поздно? Я же говорил, что у нас аврал! – нервно рявкнул Вазген, бесцеремонно вломившись в гримёрную. Отдалённые звуки музыки проникли в душную комнату, под завязку забитую полуголыми танцовщицами.
— Я была на дне рождения… друга, — приклеивая накладные ресницы, выдохнула Вера.
— Да хоть на крещении Папы Римского! Мне всё равно! Это вот что? – схватился ладонью за её бедро и сильно сжал пальцами кожу. – Что это? А я тебе скажу – это целлюлит! Мне казалось, я плачу вам достаточно, чтобы вы могли позволить себе абонемент в фитнес-клуб. Задницей нужно трясти не только на сцене, но и впахивать в спортзале! Никому не хочется смотреть на дрыгающееся сало!
Как всегда, вдоволь прооравшись, Вазген покинул гримёрку, истерично грохнув за собой дверью. Никто и ухом не повёл – к замашкам хозяина здесь давно привыкли, и подобного рода концерты были не редкостью. Если маячила перспектива сорвать куш, он словно с катушек слетал – рвал и метал, выливая на каждую тонну грязи.
Но дело было не только в этом: все, кто хоть мало-мальски был знаком с Вазгеном Багировым, знали, что в прекрасном расположении духа он только под мухой. Тогда его глаза лучились позитивом, он словно из рога изобилия сыпал шутками и комплиментами и, если везло, мог одарить внеплановой премией. Но когда допинг терял свою силу, мужчина впадал в неистовство. Сейчас был именно такой момент.
— К чёрту всё, пошёл он! — Вера стянула с головы парик и бросила вслед боссу. Следом сдёрнула с ушей тяжёлые клипсы, швырнув на заваленный косметикой стол.
— Ну, ты давай мне тут, не истери, — Нина подняла парик и положила Вере на колени. – Месяц потерпишь и уйдёшь. А там глядишь, и я за тобой. Надоело всё.
— Да что ты с ней носишься вечно? Хочет валить – пусть катится, — шустро орудуя по подбородку огромной кистью, вмешалась Золоторёва. Вытянув рот буквой «О» мазнула по скулам. – А то считает тут себя привилегированной особой, а на деле…
— И что на деле? – вскочила Вера, сжав кулаки.
— Припадошная, сядь, не долечилась? Мозгоправ не помог? – обернулась Золоторёва и одарила Веру презрительным взглядом.
Донская дёрнула плечом, вырвалась из цепких ладоней подруги и рьяно кинулась на обидчицу. Девчонки сразу переполошились, бросились растаскивать коллег по цеху в разные стороны.
Драки в их бабьем царстве не были большой редкостью, причиной для ссоры могло стать что угодно: испорченная помада, не поделенный график, да даже косой взгляд и кривое слово становились поводом, чтобы вцепиться в волосы.
— Вера, прекрати! – Нина оттянула подругу в самый дальний угол гримёрки и силой усадила в продавленное кресло. – Ты же знаешь Надьку – она полоумная! Вазген её кинул, вот она и бесится.
Ни для кого не было секретом, что у Золоторёвой и босса отношения выходили за рамки рабочих. Именно он перетащил её в "Магнолию", забрав из какой-то замызганной подпольной шарашки. Надя, не скрывая своего интереса, открыто метила на место Веры – все знали, что «Матильда» гвоздь любого вечера, и зарабатывала она больше остальных, но Вазген девушкой пользовался, а двинуть по карьерной лестнице не особо торопился. Золоторёва, как и все, ублажала клиентов в приват-румах, тогда как Вера была избавлена от этой участи.
— Она меня достала, меня вообще всё тут достало! Если бы не деньги эти проклятые… — всхлипнула Вера и с силой втянула носом воздух. Не будет она рыдать, ещё чего. Тем более из-за Надьки, тем более здесь.
— Понимаю! Понимаю, Вер, — Нина села рядом на корточки и погладила подругу по колену. – У меня самой сын, мне на ноги его поднимать надо, поэтому и терплю это всё. В следующем году Дане в первый класс идти, не хочу, чтобы он меня стыдился, ведь рано или поздно станет известно, чем мать зарабатывает… Лучше кассиршей в супермаркет пойду. Так что будем с тобой в Ашане работать посменно, — Нина вымученно улыбнулась и, взяв парик, криво нахлобучила Вере на голову. – А пока иди и покажи им всем. Чтоб сожрали и подавились.
— Спасибо, Нинка, если бы не ты, не знаю, как выдержала бы в этом серпентарии, — Вера бросила свирепый взгляд на Золоторёву, которая как ни в чем не бывало дальше наводила красоту. – И вот надо было этой стерве наш разговор про мои походы к психологу услышать…
— Не её ума дело, забей. По ней самой психушка плачет, — поддержала Нина, и Вере даже будто легче стало.
Нина Калугина была её единственной подругой, и она как никто понимала Веру. Не избалованная жизнью Нина выросла в детском доме, а стоило только выйти в большой мир, сразу же попала в лапы настоящего садиста, который мучил её целых два года, а потом заделал ребёнка и исчез с концами. Пришлось ей одной воспитывать сына, оплачивать жильё и приходящую няню. На Вере же в свою очередь висела ипотека и больная старенькая мать – обстоятельства заставили их обеих окунуться в не самый чистый мир так называемых «лёгких денег». Но только запертые в стенах «Магнолии» знали, как на самом деле эти «легкие» деньги достаются.
Но даже не это делало девушек поистине близкими. Произошедший несколько лет назад случай скрепил подруг сильнее кровных уз. Совпадение ли, провидение, но именно Нина была с Верой в ту роковую ночь, что разделила жизнь Донской на до и после.
Он Нининого молчания зависело и будущее Веры...
— Иди, твой выход, — заглянула в гримёрку Инесса, и Вера неохотно поднялась.
Поправив короткий парик, скинула кружевной халатик, оставшись лишь в красном белье и чулках с подтяжками. Сняв с края зеркала венецианскую маску, надела ту на глаза, выпустив из-под резинки чёрное каре.
— И помни – ипотека, — шепнула Нина и показала два поднятых вверх больших пальца.
Чем ближе Вера подходила к плотно задёрнутой ширме, тем хуже ей становилось.
Она ненавидела эту музыку, ненавидела въевшийся в стены запах, ненавидела эти сальные глаза, что раздевали её ещё до того, как она сама снимала с себя тонкое кружево белья. Если бы она знала, что танцы, которые всю жизнь были её страстью, приведут к такому унизительному исходу...
Приоткрыв тяжёлую занавеску, выглянула на танцпол: да там сегодня действительно был аншлаг! Полный зал, даже столики второго этажа были забиты до отказа. Лысеющий Багдасаров как всегда сидел по центру в своём неизменном пиджаке с золотистыми вензелями. Вера знала, что он дожидается её. Этот толстый мешок с деньгами давно положил на неё глаз и терроризировал Вазгена, требуя приват. Но тот пока крепился, апеллируя тем, что Матильда-недотрога вызывает больший интерес у публики.
Музыка начала стихать, извиваясь в завершающих номер па, «Маргарет» эротично приседала, поднимая разбросанные купюры.
Среди гостей Вера увидела ещё несколько знакомых лиц – завсегдатаи клуба, почти все из них женаты, но это не мешало им неоднократно заказывать приват и забирать девочек в гостиницу после выступлений.
Вдруг её словно кипятком окатило. Ноги стали ватными, пришлось ухватиться за стену, чтобы не упасть. Её глаза вновь сцепились в схватке с ледяным айсбергом. Пронзительный взгляд словно пуля прошил её насквозь, превратив позвоночник в мелкое крошево.