Цвет зеленой травы

…Роу Мей снился сон. Странный. Цветной. Будто она – маленькая, распахнув руки, бежала босиком по стебелькам неизвестного растения, сплошняком покрывавшего землю. Некоторые стебельки были выше остальных. Тонкие, ломкие – они доставали ей до коленок. Остальные лежали низким ковром приятного глазу цвета, названия которого Роу Мей не знала. Сверху, прорезая воздух, летели острые, водяные струи и чувствительно ударяли по голове.

Роу Мей остановилась, подняла руки ладонями вверх – струи падали в них, разбивались, рассыпались в брызги. Роу Мей сбросила мокроту и побежала дальше. Она специально попадала ногами  в лужицы, которые собирались в неровностях земли. В ответ на падающие капли поверхность луж покрывалась пузырьками – они то исчезали, то снова вздувались, и так без конца. Роу Мей топтала пузырьки и смеялась… просто так… без причины… Она не знала, что смех без причины бывает от счастья.

Невдалеке стояли такие же, как Роу Мей, маленькие люди – они махали руками, звали ее к себе, чтобы вместе топтать лужи и смеяться от счастья. Дети живут ощущениями. Роу Мей ощутила: это «свои». Она побежала к ним, но мокрое платье мешало. Оно отяжелело и прилипло к телу – даже во сне Роу Мей чувствовала его влажное, прохладное прикосновение.

Водяные струи продолжали падать. Они заливали глаза, не давали видеть. И бесполезно вытирать, лицо тут же покрывали новые потоки. Казалось – они падали не только сверху, но со всех сторон. Они намочили стебельки растений – те сделались гладкими и скользкими. Девочка  не поосторожничала, не замедлила бег, поскользнулась и упала ничком, стукнувшись лбом о землю. Ощутила боль, потерла ушибленное место – оно заныло и стало загораться, несмотря на сыпавшую сверху, остужающую влагу.

Боль не была раздражающей или непереносимой. Может, потому Роу Мей не плакала или просто не знала, как это делается. Она осталась лежать, глядя низко перед собой и вдыхая запах стебельковых растений, обступавших ее. Запах был свежим, кисловатым, несъедобным. Мей не звала на помощь, не вставала, вообще не шевелилась, сама не знала – почему. Она никого не ждала, ни о чем не думала. Только слушала падение капель и вдыхала запахи земли.

Вскоре капли прекратили падать, но не исчезли. Некоторые  повисли поодиночке в виде шариков на узких листочках – бусы росы. Другие собрались в лужицы и остались лежать на широких листьях. Воздух высох и прояснился. Солнце испустило теплые лучи и чувствительно пригрело. На небе образовалась разноцветная дуга. Роу Мей перевернулась на спину, лежала и смотрела на дугу. Она никогда такого чуда не видела…

Перед ее носом зависло нечто странное – продолговатое, с прозрачными крыльями и глазами во всю голову. Это «странное» поглядело на Мей, будто хотело что-то сказать, потом раздумало, взмахнуло крыльями и улетело…

Пришла какая-то женщина, наклонилась. В ее глазах девочка увидела отражение и поняла, что это – она сама. Она была похожа на женщину как две капли росы, и стало почему-то радостно.

– Вставай с травы, Роу Мей, а то простудишься, – сказала женщина. – Пойдем к другим детям.

Ее мягкая интонация понравилось девочке. Захотелось, чтобы так с ней разговаривали всегда, но тут мысли перескочили на другое.

Ага, значит, стебельковые растения называются «трава», а маленькие люди – «дети», подумала Роу Мей, все еще не шевелясь. А как называется вода, падающая сверху?

Спросить не успела. Женщина взяла ее подмышки, подняла, отряхнула, осмотрела. Провела пальцами по шишке на лбу. Прикоснулась губами.

– До свадьбы заживет, – непонятно о чем сказала женщина, но Роу Мей ей поверила.

У женщины ласковый голос и влажные, человеческие глаза – в форме рыбки, с черными зрачками на белом фоне. Точно такие, как у Мей. «Только бы она не спешила уходить!» – не подумала, а скорее почувствовала девочка. Незнакомая женщина излучала доброту, защиту и заботу – она тоже была «своя». Роу Мей захотелось спрятаться в ее руках. Обнять, прижаться покрепче и не отпускать.

От ее присутствия в теле Мей разлился странный, теплый покой – будто солнце ее насквозь прогрело. Даже лоб перестал болеть, и мокрое платье не раздражало. Вернее, она готова была терпеть и не жаловаться, только бы незнакомка подольше оставалась рядом.

А женщина, казалось, и не спешила. Она взяла в ладони лицо девочки и смотрела – долго-долго. Из глаз ее исходил свет, от которого внутри Роу Мей возникла разноцветная дуга – радуга, как только что на небе. Губы женщины удлинились, показались кончики зубов, глаза превратились в смешные щелочки. Она подняла лицо девочки к себе, плотно прижалась губами к щеке. Роу Мей почувствовала ее тепло и сладкий запах. По телу разлетелись брызги – не холодные, водяные, а теплые, живые – так явно и приятно, что захотелось  прыгать от радости.

А пришлось… проснуться.

Не по собственному желанию, но по телепатическому приказу дежурного робота-наблюдателя, которого звали длинно «Симпл Робот Обер Версия 116». Коротко – Симпл. Он стопроцентно оправдывал свое имя и действительно был простым. В металлической голове – одна программа, нанесенная на микроскопические чипы и висевшая белым, дрожащим облаком в черепной коробке.

Программа примитивная: наблюдение за поведением людей с правом принятия решений для коррекции в случае отклонений. Называлась она «Алерт-команд» и заключалась в следующем. Поведение человека вызывало подозрение робота-наблюдателя, если соответствовало четырем пунктам:

1. Несконцентрированное внимание.

2. Абсурдная речь.

3. Неадекватное поведение.

4. Агрессия против робота.

Если присутствовал хотя бы один пункт, человека ставили под усиленный контроль. Два – отправляли на медицинское обследование. Три – делали мозговую коррекцию. Все четыре – смерть на месте. Последнее случалось в прошлом довольно часто. После строгой селекции и уничтожения «бракованного» материала процент сбоя в человеческой системе достиг ничтожно малой величины: в среднем один раз в один световой год. Но возможность сбоя существовала, потому – алерт.

Все роботы на борту межкосмического корабля «Галактик Стар Фог III» – и интеллигентные, и попроще – внешне ничем не отличались от человека, потому что более функциональной формы ни природа, ни технический прогресс не придумали. Унификацию произвели не случайно, а чтобы людям и механизмам было удобнее зрительно воспринимать друг друга.

Имелась и другая причина сохранить внешнее сходство. Ученые с самого начала создавали роботов по своему подобию, так зачем менять установившиеся стандарты? Нецелесообразно, подумали роботы и оставили все, как есть. Захватив лидерство в обществе, они стали приучать собственных создателей к новой манере поведения – целесообразности, которая изначально была предписана природой, но успешно нарушена людьми.

Если описывать Симпла человеческими категориями, то он -невысокого роста, субтильного телосложения, имел химически составленный, гладкий кожный покров, по внешнему виду и структуре напоминающий людской, желтоватого цвета.

На ощупь – холодный, по вполне понятной причине. Ни к чему тратить энергию на обогрев металлического тела, ведь роботы и люди друг к другу не прикасались. Прикосновение – занятие, не имеющее практического значения в прагматичном мире. Потому было упразднено. Для эмоционально стерильных индивидуумов, в которых превратились люди, оно  потеряло всякий смысл, а для роботов никогда его не имело.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.