- -
- 100%
- +
Люблю декабрь. Его студеный утренний сумрак, не желающий рассеиваться и светлеть. Его простуженное, укутанное в облака небо – ворчливо-недовольное, из вредности закрывающее солнцу доступ к земле. Его колкие дожди, переходящие в липкий снегопад. Его туманы, дрожащим желе висящие между домами. Его короткие, ленивые дни, неторопливо пробуждающиеся, рассветающие наполовину, а в четыре уже спешащие на покой.
Его бесконечно тянущиеся вечера, когда спать еще рано, а что-то полезное делать лень, и не хочется ни ходить, ни говорить, ни вообще шевелиться. Хочется зажечь свечи, забраться с ногами на диван, накрыться до шеи ласковым, теплым пледом. Сидеть замерев. Глядеть не моргая на судорожное трепыхание свечного пламени, думать о приближающемся Рождестве. И тихо надеятся, что в ночь под праздник – по мановению исполняющей желания палочки повалит снег. Потому что именно по снегу в летучих санях прибывает к нам улыбчивый дед с ватной бородой и мешком подарков.
Конца декабря ожидаешь целый год. Каждый год. Не дай Бог пропустить тот таинственный вечер, который объединяет ребенка и взрослого одинаковым ощущением – ожиданием чуда, наступления какого-то невероятно счастливого события, которое происходит раз в жизни. И не обижаешься, если оно не происходит в этот год. Потому что на следующий – обязательно.
Это время, когда верится в невозможное и приходят в голову волшебные сказки…
Впрочем, в нашей истории ничего невероятного нет.
Начиналась она в мае.
1.
Дверь открылась с переливчатым звоном, возвещая приход новой посетительницы. Возвещать оказалось некому: в холле частной физиотерапевтической практики «Физиус» было пусто. Уютно. Неярко. И по-странному для лечебного учреждения тихо. Первое впечатление, сложившееся у Тани Герштанович: персонал и клиенты буквально только что находились здесь и внезапно дружно куда-то исчезли. Оставив входящим негласное приглашение: проходите, чувствуйте себя как дома. Вот аппарат для кофе и полагающиеся ингредиенты, самообслуживайтесь, пожалуйста. Вот телевизор, правда, без звука, но он и не требуется – всю необходимую информацию можно прочесть. Вот стулья и столы с журналами, присаживайтесь, читайте, чтобы не скучать.
Таня еще раз оглянулась, чтобы окончательно удостовериться – она здесь одна. Заодно получше рассмотрела интерьер. Прямо – дверь во внутренние помещения. Слева – пустая стена. Направо – территория для ожидания, оформленная в виде гостиной. Наискосок – пустая стойка бюро с телефонным аппаратом и просветительскими брошюрами. Обычно в учреждениях за бюро сидит дама, регистрирующая пришедших, отвечающая на звонки и вопросы. Видимо, в «Физиусе» решили сэкономить на секретарше: второстепенный работник, можно обойтись. Вообще-то совпадало: когда Таня звонила записываться на прием, женский голос сказал:
– Вам не нужно сообщать о своем приходе. Ожидайте в холле. За вами придут.
Все-таки абсолютная тишина показалась слишком нереальной. Настораживала. Таня подумала: странно это. Мелькнуло сумасшедшее ощущение, которое часто посещает героев хорор-фильма: ее завлекли в ловушку. Это не физиотерапевтическая клиника, а место для экспериментов над людьми. Сейчас из двери выйдут здоровенные мужчины в белых халатах, молча возьмут ее под руки и потащат внутрь спиной вперед. Или похлеще: стены сами собой раздвинутся, уютный интерьер исчезнет, холл превратится в устрашающую медицинскую лабораторию со сверкающим хирургическим инструментом…
А, глупое наваждение! Таня хмыкнула про себя, тряхнула головой. Подумала: чем бы пока заняться? Сидеть, тупо уставившись в телевизор или перелистывая журналы, не хотелось. Прошлась. Осмотрела поподробнее кофейный аппарат – черный, блестящий цилиндр со множеством кнопок. Пить кофе она не собиралась, не любила машинное, тем более с порошковым молоком. У нее дома стоит отличный, новый «сенсео» с отдельным питчером для взбивания пены. Получается капучино профессионального качества, именно такое, которое любила Таня: немного собственно кофе, большое количество молока и густо взбитая пенка сверху. Присыпать какао-порошком – готово!
Она не находилась здесь и пяти минут, но полнейшее отсутствие людей и звуков – хотя бы отдаленных разговоров или других живых шумов, начало настораживать. Не ошиблась ли адресом? Спросить не у кого. Посмотрела на экран. По немому телевизору показывали отзывы пациентов, которым помогли излечиться врачи «Физиус» – именно того учреждения, куда записывалась на прием. Значит, все правильно. Таня остановилась перед стойкой с буклетами про физиопроцедуры, которые предлагала практика. В подробностях рассмотрела висевший на стене план эвакуации на случай пожара. Оказывается, убегать придется не через входную дверь, а внутренними коридорами – через задний ход…
Доктор-физиотерапевт Джим фан Волленговен посмотрел сначала на часы, потом на угол компьютера, куда проецировалось изображение от камеры в холле. В двадцать минут одиннадцатого у него назначена встреча с пятидесятилетней пациенткой с жалобами на боли в спине. Пациентки не видно. Вместо нее спиной к камере стоит какая-то девушка: стройная, в платье чуть выше колен, короткой кожаной курточке, со светло-блондинистыми волосами до плеч.
Решил еще подождать – вероятно, его клиентка запаздывает. Или не придет вообще, такое случалось. Могла бы позвонить, предупредить – по закону вежливости… Когда через минуту картинка не изменилась, все-таки вышел в холл, скорее по обязанности, чем в уверенности, что девушка – к нему.
На звук открываемой двери посетительница обернулась, и Джим понял, что ошибся. Опешил немного. Перед ним стояла эффектно выглядевшая дама, находившаяся в гармонии со своим возрастом, который не скрывала, но умело вуалировала. Без резкого вторжения пластической коррекции, уродующей внешность, уничтожая индивидуальную неповторимость лица.
Джим догадался – в молодости дама выглядела ярко-привлекательно. Сейчас привлекательно по-другому – утонченной эстетикой в чертах. Эстетикой, которая выдавала редкий тип женщин – красивых и умных, умеющих себя преподносить. Джим знал такой тип: гордые, но не заносчивые, знающие себе цену, но простые в общении… при одном условии: если почувствуют в собеседнике ровню по интеллекту. Раньше он с ними близко не сталкивался, не общался. Побаивался, что ли. С годами и жизненным опытом пришла уверенность в себе – был бы не прочь такую завоевать…
Внешне пациентка выглядела безупречно. Ухоженная кожа – гладкая, чистая, сохранившая молодую упругость. Без мешков под глазами и коричневых кругов на веках – спутников возраста «за сорок». Густые волосы аккуратно подкрашены, уложены по плечам в тщательно созданной небрежности. А главное – глаза: темно-карие, живые, излучающие энергию и озорство, будто их обладательница каждую минуту готова рассмеяться. Был бы повод.
Блондинка с карими глазами – комбинация, которую Джим обожал.
Только не сейчас. В данный момент он доктор, существо бесполое, потому – эмоции задвинуть подальше.
Оцепенение длилось секунду. Он протянул руку:
– Добрый день. Мефрау Герштанович? Я … – и скороговоркой представился.
– Таня, – ответила она просто, как всегда в неофициальных случаях.
При знакомстве фамилия обычно не запоминается, не стоит напрягаться называть. К тому же доктор наверняка ее уже знает, как и многое остальное по медицинской части – из данных компьютера. Она посмотрела на Джима со спокойной уверенностью и немного с любопытством. Будто молча вопрошая – что он имеет предложить по улучшению ее состояния? Ненавязчиво, но очевидно давая понять: если не понравится его обслуживание, тут же уйдет. Она держит ситуацию под контролем.
– Прошу за мной, – сказал доктор, сделав жест в сторону двери во внутренность «Физиуса».
Джим вошел первым и снова жестом показал на первую дверь налево, которая стояла открытой.
Внутри практика была так же пустынна, как и холл, но теперь Таня не сомневалась, что находится по нужному адресу. Настороженность пропала – она не в лаборатории садиста-маньяка. Попеняла себе: поменьше хорор-фильмов надо смотреть, нафантазировала не по делу. Хотя ей простительно – творческий человек, воображение богатое… Легкой походкой вошла в кабинет, остановилась.
Кабинет имел компактный размер, чуть меньше ее собственной гостиной, и не оставлял сомнений в своем предназначении – излечивать мышцы, позвоночник и суставы. Повсюду специальные принадлежности и тренажеры. На вешалке – эластичный эспандер. В углу – гигантский, серебряный шар для тренировки спины. Слева – покрытая свежим бумажным полотенцем кушетка для массажа, способная двигаться вверх-вниз. Напротив двери высокая металлическая конструкция с гирьками, пружинами и стульчиком внутри – неизвестного предназначения, не похожая на стандартные аппараты для фитнесса. За ней – огромное окно вместо стены с дверью в мини-садик, который виднелся в промежуток между неплотно прикрытыми гардинами.
– Присаживайтесь. – Джим показал на стул у торца стола, сам сел за компьютер. Пальцы забегали по клавиатуре. – Сначала несколько вопросов – заполнить формуляр.
Пока он задавал стандартные вопросы и делал копию с паспорта, Таня исподтишка его рассмотрела. Выглядел молодо, вероятно – около тридцати, что не понравилось. Она не любила молодых докторов. Они неопытны, часто неумелы, не отличаются уверенностью в себе. Предлагая метод лечения, не умеют настоять на своем, легко идут на поводу у пациента, заранее зная, что пострадает эффективность процедур.
«Ладно, не будем делать скороспешных выводов», – подумала Таня. Когда ее спросили по телефону, кого она предпочла бы иметь лечащим специалистом – мужчину или женщину, она уверенно ответила – мужчину. С женщиной-массажером имела неудовлетворительный опыт общения незадолго до того. Жаль, что ее не спросили и о желаемом возрасте врача. Сказала бы «после сорока пяти».
Ха, шутка. Слишком большая роскошь – ставить много условий. Иначе найдутся привереды, будут выбирать доктора не только по полу и возрасту, а по цвету глаз и политическим убеждениям. Наверное, только миллионеры могут себе позволить подобную переборчивость… Кстати, к цвету его глаз у Тани претензий не появилось.
Молодой доктор оставил неплохое первое впечатление. Высокий, что Таня ценила в мужчине больше, чем лицо. Впрочем, к лицу тоже невозможно придраться. Не безупречно красивое, но вполне приятное, с легким загорелым оттенком и крупными, четкими чертами: размашистые брови; слегка удлиненные, карие глаза; широкие, но не пухлые губы. Черные волосы зачесаны назад и укреплены пенкой, создающей мокрый эффект.
Отчетливо неголландский тип. Местные мужчины в большинстве некрасивы, бесцветны, выделяются только ростом. Чем знамениты в мире: голландцы – самая высокая нация. Из-за того страдает позвоночник – проблемное место рослых людей. Радикулит и другие болезни спины стоят на первом месте в списке хронических недомоганий населения страны.
Наверняка этот физиотерапевт нравится девушкам. Только не Тане. Она была свободна, но следовать моде – заводить любовника на двадцать лет моложе не собиралась. Молодых мужчин не любила и не рассматривала как возможных постельных партнеров. Любовник-сынок? Нет, играть роль мамаши для великовозрастного дитя – не в ее стиле.
Скользнула взглядом по безупречно чистому воротничку-стойке и коротким рукавам, из которых выглядывали голые, мускулистые руки. Предварительное мнение – в его пользу, как профессионала: доктор аккуратный, руки сильные – хорошо подходят для массажа.
И отвернулась к окну.
Когда он окончил деловой опрос, она начала свой – приватный. Практика «Физиус» – частная. Сертифицированная, конечно, но подробнее поинтересоваться никогда не мешает… Абы кому Таня не собиралась доверять тело и здоровье.
– Простите, вас как зовут? Я вначале не разобрала.
– Называйте просто Джим.
– Можно личный вопрос?
Доктор не смутился.
– Можно.
– Как давно вы работаете по специальности?
Впервые за несколько последних минут он оторвался от компьютера, повернулся к пациентке и прямо посмотрел в глаза.
– Физиотерапевтом работаю восемь лет. До того пять лет учился в высшей школе по общемедицинской специальности, затем четыре года – именно по своей. Дополнительно окончил курсы мануальной терапии, классического массажа и акупунктуры.
– Акупкнктура – это такие специальные иголки?
– Да. Очень эффективные при зажатии мышц. Вот смотрите.
Джим живо поднялся, взял с другого стола коробочку размером с упаковку парацетамола, протянул к таниному носу. Под прозрачной крышкой лежали в ряд иголки, похожие на портновские булавки – с красными шариками-набалдашниками, каждая – в отдельном целлофановом мешочке.
– Ваш домашний врач написал в направлении «неспецифические боли средней интенсивности в средней и верхней части спины». Это так?
– Да. Особенно в области шеи и левого плеча.
– По шкале от одного до десяти – как охарактеризуете интенсивность боли?
– Семь.
Доктор кивнул, простучал по клавиатуре, занеся данные в карту.
– Лечились до того?
– Пару месяцев назад прошла курс массажа, но он помог на очень короткое время. Хотела бы на сей раз получить более продолжительный эффект.
– Как по-вашему, почему возникли боли?
– От сидячей жизни. Постоянно за компьютером. Целый день, иногда дома тоже. Я, конечно, занимаюсь спортом…
– Каким?
– Два-три раза в неделю хожу в фитнесс-клуб. Иногда по воскресеньям бегаем с подругой на длинные дистанции.
«Заметно, – подумал Джим, – фигура подсушенная». И опять спросил:
– Чего ожидаете от лечения?
Странный вопрос, Таня даже не сразу нашлась ответить.
– Чтобы прошла боль, и я могла работать сидя, долго, не испытывая неудобств.
– Хорошо. Я буду комбинировать различные виды терапии. Силовой тренажер – для гибкости поясницы. Иголки, массаж – для размягчения мышц в области плеч. Сначала должен сделать общий осмотр. Раздевайтесь до пояса.
Неожиданность. Утром Таня совсем забыла, что пойдет к доктору, надела платье. Брюки были бы уместнее, да теперь поздно. Придется раздеваться до трусов. Конечно, доктор – не мужчина, но все равно как-то неудобно. Попросить у него полотенце прикрыться? Ах, не глупи – приказала себе. Что он голых женщин не видел? Видел, да всяких. В большинстве – пожилых, больных, обрюзших. А Тане стыдиться нечего. Ее фигуре позавидует любая семнадцатилетняя.
– Бюстгалтер тоже снимать? – поинтересовалась на всякий случай.
– Тоже, – и показал на крючок-вешалку у двери. Сам отвернулся.
Чтобы не смущать пациенток и не смущаться самому, Джим давно выработал привычку не смотреть на них прямо, когда они раздеты. О том же предупреждали юношей-студентов во время учебы, правда неофициально, но многозначительно. Еще раз получил инструкции позже – от владельца клиники.
В Голландии строго запрещены любые формы сексуального домогательства. Даже словами. Даже глазами. Даже в шутку. Недавно был случай на эту тему. Неприятность произошла не с простым смертным – с бывшим премьером страны. Он служил на высоком посту в Европарламенте и потерял почетную должность только из-за того, что однажды по-дружески похлопал сотрудницу по попе. Хотя смешно подозревать его в секс-намерениях, Рюду Люберсу уже далеко за семьдесят. Но его все равно уволили – в качестве превентивной меры, предупреждения другим.
Для физиотерапевта деликатность строго обязательна: он находится в тесном, почти интимном контакте с пациентами, среди которых большинство женщины. Нельзя даже ненароком прикасаться к их чувствительным местам, чтобы не давать повод заподозрить в грязных целях. Иначе пострадает не только профессиональная честь горе-лекаря, но имидж медицинского заведения. Что чревато потерей клиентуры, другими нежелательными последствиями. Случай может в прессу попасть, тогда не избежать скандала и банкротства.
Предписания врачебной этики Джим соблюдал свято. До сего дня. Как-то с самого начала отношения с пациенткой Герштанович складывались нестандартно. Когда она, раздевшись – в одних трусиках, шла к кушетке, прямо на нее не смотрел, но боковым зрением заметил все, что надо.
Тип – модельный, только без их костлявости. Джим многих повидал за годы работы, в том числе девушек-подростков, но такую складную фигуру видел впервые. Откуда нетипичная для здешних дам юная изящность? Голландки в массе своей имеют ширококостное строение, типично крестьянское, приспособленное к тяжелому труду и рождению здорового потомства.
Даже королевская семья не исключение. Последняя королева Беатрикс -типичный пример: кряжистая, плотная, с широким, далеким от утонченности лицом. Впрочем, покладистая по характеру, была любима народом. Не так давно она передала трон сыну с невесткой, из-за чего стала снова называться принцессой.
Сын поступил хитро. Чтобы влить свежую кровь в жилы старой династии, женился на иностранке. Новая королева, красавица Максима – дочь Аргентины. Кстати тоже кареглазая блондинка. После троих детей не потеряла стройности, вернее – строго следит за ее сохранением. Хорошо, если передаст изящную конституцию дочерям. Будут далее царствовать в Голландии не рукасто-щекастые крестьянки с толстой шеей, а стильные аристократки.
К которым Джим отнес бы и свою новую пациентку. От вешалки до кушетки она прошла прямо-таки с королевской грацией. Этому не научишься. Не подсмотришь. Не скопируешь. Это врожденное.
Сердце зашлось в учащенном беге. Обслуживать королев ему еще не приходилось. Не должен оплошать. Нет, он уверен в себе – получится как надо. Даже лучше. Приложит все силы, прыгнет выше головы, чтобы угодить. Поможет восстановиться. Красивое тело должно функционировать без сбоев. Таня будет ему благодарна.
Она знала, какое впечатление производила на мужчин. В другой обстановке не преминула бы взглянуть в глаза, чтобы поймать восхищение, которое лестно любой женщине, тем более в ее возрасте, далеком от молодежного. Но реакция доктора ее очевидно не интересовала. Медицинский кабинет – не место для флирта, здесь важен результат. Она равнодушно опустила глаза в пол, показывая – его мнение ее не волнует.
За что Джим сказал ей про себя «спасибо». Продолжил прежнюю мысль. Ну хорошо, один вопрос прояснили: стройность у Тани не столько от занятий спортом, сколько от тонких костей. А каким чудом удалось ей сохранить крепкую на вид грудь – с острыми сосками, которые сейчас, освободившись от заточения в лифчике, выставились наружу, будто дразня? Гладкость кожи нежно-каштанового оттенка, который не получишь ни под солнцем, ни в солярии? Плоский живот без следов изнурительных тренировок и растяжек – неужели не рожала? Не верится. Красавица. Наверняка была нарасхват у поклонников. Почему «была» – она и сейчас первый сорт, что спереди, что сзади. На спине – ни грамма жира…
Ладно, не отвлекаться. Сказал:
– Сначала сядьте на кушетку. Спиной ко мне.
Никогда он так не волновался, прикасаясь к пациентке. Провел пальцами по шее, плечам, понажимал определенные точки, где от длительного напряжения мышцы сжимаются в узлы.
– Ой, – пискнула Таня.
– Здесь болит?
– Да. У меня, в основном, с шеей проблемы. И ниже.
Джим прошелся от третьего шейного позвонка до поясницы, выявляя проблемные места. Проверил гибкость суставов ног и рук.
– Ложитесь на живот.
Мягкими движениями ладоней принялся массировать ее спину. Потом начал проверять позвонки, с осторожной силой надавливая на каждый. Таня потихоньку охала. Вопросов не задавала. Доктор пояснял:
– Позвонки немного сместились. Я их вправлю. Но будут болеть. Несильно. Это нормально. Дня через два боль пройдет, почувствуете облегчение в спине.
Никогда еще работа не приносила ему столько удовольствия. И не будила столько фантазий. Понимал, что не должен давать им волю во время процедур, но не мог и не желал сдерживаться. Хорошо – пациентка в тот момент его не видела! Иначе имела бы право обвинить в визуальном изнасиловании.
Жадным взглядом, почти против воли Джим обволакивал танино тело от пяток до затылка и обратно. Особенно привлекала к себе ее попка под кремового цвета кружевными трусиками-боксер, просто магнитом манила. Миниатюрная, выпуклая, наверняка упругая. Джиму стоило напряжения, чтобы не соблазниться, не положить на нее волнующуюся ладонь…
А ноги! На глазок – половина ее роста, не испорчены ни возрастом, ни лишним весом. Любопытно ощутить их силу у себя на спине… Тут Джим осадил мысли, оторвал руки от тела, прижал подушечки ладоней к глазам. Вздохнул поглубже, потихоньку. Опустил руки, отвел взгляд от пациентки, воззрился на бесстрастный, холодный потолок, чтобы остудить воображение.
Попробовал продолжить массаж, но пальцы дрожали, стали неуверенными. Пришлось прекратить. Из-за смешной мелочи – начавшей усиливаться эрекции. Легкое возбуждение при массаже привлекательных женских тел появлялось у него нередко, что естественно для молодого здорового организма. Но никогда не переходило из слегка эротического в явно сексуальное, трудноуправляемое. Джим умел держать себя в руках.
Только не сегодня. Не хватало, чтобы пацинтка заметила, иначе больше не придет. Потерять ее по собственной несдержанности было бы глупо.
Джим остановился и сказал:
– На сегодня все. Можете одеваться. – И отправился мыть руки.
Мыл нарочно долго. Чтобы повернувшись, увидеть уже одевшуюся Таню, и чтобы спрятать от нее неспокойствие в глазах.
– Назначу вам следующие процедуры: один день – упражнения на силовом тренажере, для укрепления поясницы. Другой день – акупунктура и массаж. Два раза в неделю – во вторник и пятницу, подходит?
– Подходит.
Тане не подходило, у нее был завал на работе, даже на десятиминутный ланч отвлекалась с трудом, а с физиопроцедурами потеряет не менее получаса. Но спину запускать нельзя – это не грипп, который можно перенести на ногах, задавив антибиотиками. Разболеется, не сможет исполнять заказы, подведет начальника. Брен Дингеманс скор принимать решительные меры, уволит – не посмотрит на старые заслуги.
Раньше Таня истерично за работу не держалась, новую легко было найти. Сейчас другая ситуация – пик кризиса, увольнения следуют лавиной. По телевизору сообщали: тысяча человек ежедневно встает в очередь на получение пособия по безработице. Для крошечных Нидерландов невиданная цифра.
Надолго остаться без постоянного дохода ей очень некстати: кредит за машину выплачивает, недавно кухню новую купила – денег в банке заняла. Придется как-то совмещать работу и лечение, вклинить процедуры в трудовой график. В ущерб свободному времени, естественно.
– А время?
Доктор посмотрел в компьютер на расписание.
– Без четверти два?
Время подходило, занесем в «плюс». Место тоже: практика располагалась для Тани идеально – по адресу Лаан ван Мердерфорт сто семьдесят девять. Ее фирма на той же улице в доме номер восемьдесят. От силы – две минуты пешком.
– Очень хорошо. Буду к вам забегать в обед.
– Вы живете поблизости? – рискнул поинтересоваться Джим.
– Нет, работаю. В здании «Зоргфлит».
– А, знаю. Там раньше биржа труда располагалась.
– Точно! Они недавно съехали в другое место, подешевле. Сейчас здесь несколько контор на разных этажах. В том числе моя. Называется «Zcala».
– Вы кем работаете? – Он не столько любопытствовал, сколько желал подольше задержать Таню. Под удобным предлогом – наладить дружеские отношения, что немаловажно в связке «доктор-пациент».
– Работаю ведущим копирайтером. – Далее распространяться о себе Таня в первый день не собиралась. Оставалась по-деловому сконцентрированной. – Кстати, сколько стоит ваше обслуживание?
– Первая встреча – сорок семь евро. Сюда входит заполнение анкеты, осмотр, составление графиков состояния спины. Следующие процедуры – тридцать восемь евро каждая. Стандартный тариф.
– Мне подходит.
– Думаю, за шесть-семь недель избавлю вас от болей. – Протянул визитку, которую только что заполнил. – Здесь мой мобильный телефон и расписание наших занятий на месяц.
– Очень хорошо. – Перерыв кончался, Таня заторопилась: – До свидания, до вторника.
Подала руку. Он пожал.
– До вторника.