Адептка поневоле, или Зачем сбываются мысли?

– Я же спросил, зачем? – снова раздался голос откуда-то. Создавалось ощущение, что он в моей голове. Но разве это возможно? Наверное, меня всё-таки укусили и начались глюки. Но раз так, то можно и поговорить с собеседником, даже если он мне кажется.

– Чтобы выжить.

– Здесь жить нельзя, – услышала я в ответ.

– Конечно, нельзя! – рассердилась я. – Здесь люди гибнут.

– А тебе-то что до них? Ты их знаешь? – заинтересованно уточнил голос.

– Нет.

– Тогда смысл твоей злости?

– Я не хочу умирать!

– Так живи, – усмехнулся он.

– И как здесь выжить?

– Думай.

– Да заткнись ты уже! – не выдержала я. – Если не можешь внятно ответить на мой вопрос, то лучше, вообще, рта не раскрывать!

– Занятно, – послышались нотки раздражения. – Смелость ради глупости.

– Это не глупость! – ответила я, но голос промолчал, а мне пришлось взмолиться. – Эй, ты где? Я боюсь одна. Не оставляй меня.

Помолчав немного, пыталась снова услышать голос, но в итоге расстроилась окончательно.

– Даже мой глюк меня оставил.

Плюнув на всё, отправилась дальше на поиски выхода. И тот вскоре нашёлся. Дверь, за которой была абсолютная тишина. Ни шороха, ни звука. Заходить туда было боязливо, но другого выхода не видела.

Я вошла в хорошо освещённое большое помещение. Красные одноцветные гобелены висели на стенах, создавая подобного цвета отблески. Свечи стояли на столах и на полу. Их было много. А ещё посредине комнаты была изображена пентаграмма, светящаяся в тон гобеленам.

Я тихо вошла в комнату, искренне надеясь, что тут нет никого живого. Но я ошиблась. И тогда, когда повернулась бежать к выходу, дверь с грохотом была закрыта. Подбежала к ней, потрогала ручку, но та не поддавалась.

Тогда снова обернулась и с опаской дошла до поворота в нишу, к увиденному мной зрелищу.

Парень, который помог мне в войне с пуриями, был прикован (или приклеен?) к огромной паутине, размером больше меня в два раза. А не увидела его изначально, потому что он был за поворотом в другую часть комнаты. Она была П-образная или же с дальнейшим проходом, но за паутиной этого видно не было.

Боже мой, что за убийственный квест?! Может, меня разыгрывает моё подсознание? Как я могла здесь оказаться? Что я такого сделала, чтобы попасть в перевёрнутый рай?

Мои размышления прервал шёпот. Прислушалась и поняла, что парень пытается что-то сказать. Подошла поближе и спросила:

– Ты живой?

– Берегись рУпосов.

– Кого? – переспросила его, хотя уже вспомнила слова эскулапа. Смерть отправила на охоту своих любимчиков. И чую: это страшное создание, и, к тому же, мерзкое.

Внезапно послышался звук металла. Такой же, как был в лабиринте с пуриями. Значит, эта тварюга и там была. И наблюдала?! Стало вдвойне страшно.

Хотела сначала избавить пленника от паутины, но сообразила, что меч может залипнуть в ней. И как тогда защищаться?! Поэтому встала ближе к входной двери, отодвинула немного в сторону тряпку и подняла меч в боевой стойке.

Вот только, когда с лязгом металла из-за поворота вышло нечто, я не сдержалась и заорала от ужаса. Ко мне направлялась почти обнажённая человекообразная паучиха, от которой мурашки пошли по всему телу. Такого я даже представить в своей голове не могла.

Я орала, чуть ли не плача. Было страшно, к тому же, как действовать с этой образиной не понимала, но меч из руки не выпустила.

Она вышла из-за паутины, периодически наклоняя голову то вправо, то влево. На голове у неё железный шлем с рогами и металлическими выростами по краям. Он был вплоть до открытого рта. Нос отсутствовал, зато глаза… Один небольшой посередине у лба, два – в тех местах, как у обычного человека, а вместо носа – по низу границы шлема, находились ещё пять штук. Они представляли собой вылупленные оранжевые глазницы, так похожие на паучьи. Открытый рот, в котором находились острые белые зубки, как у акулы, был будто зашит её же кожей от лица. Создавалось ощущение, что поверх рта наложена паутина, рванная в разных местах. Голова переходила в человеческую шею, так же как и тело. Грудь еле прикрыта разорванным топиком, который доходил до талии. Кубики пресса были у этой монстроподобной девице такие, что можно было только позавидовать.

Она медленно, рассматривая меня с головы до ног, раздвинула то, что заменяло ей руки. А вместо них с каждой стороны, с плеча до талии, были по три паучьи ножки, соединённые между собой толстыми перепонками. Каждая конечность была красного цвета, остальное тело было абсолютно белое, в том числе и ноги. А они у рУпоса были тоже человеческими, с нормальными сапогами до колен. Так же на ней красовались чёрные шортики со свисающими железными цепями, которые, видимо, и создавали этот отвратительный звук.

Кинув взгляд на парня, поняла, что он немного начал приходить в себя. Только как его освободить, если я не знаю, как спастись сама. Секунду спустя эта мадам закричала двойным противно-визгливым голосом, а потом выпустила изо рта в меня какую-то синюю жидкость. Еле успела увернуться, а в стене, куда она попала, начала образовываться дыра. Снова кислота. Поморщилась от досады.

Она побежала на меня, пытаясь достать своими длинными паучьими лапами, но я, как безумная, махала светящимся мечом, не подпуская к себе. Спрятаться здесь было негде. Пустое помещение с горящими свечами вокруг.

От безысходности я кинула свечу в неё, но та с лёгкостью отбила своей конечностью. Тогда рУпос схватила одну из своих цепей, прикреплённых к шортикам, начала её раскручивать и ударила по мне со всей силы. Сбоку я смогла отбить мечом, но конец цепи ударил мне по спине. Из-за чего вскрикнула от адской боли, и по инерции сделала шаг ближе к ней. Прийти в себя мне никто не позволил, она снова плюнула в меня кислотой. Увернуться я успела, вот только задело мои длинные волосы. Не медля, схватила их у шеи и мечом отрубила свой хвост, так как кислота, разъедая их, поднималась к голове. Быстро отбросила в сторону обрубок и отбежала подальше от рупоса.

– А ты случаем разговаривать не умеешь? Может, договоримся, а? – с надеждой спросила её я, но мостродамочка снова схватила свою цепь и пустила её в ход. Как она умудрялась своими паучьими лапками обхватывать цепь, оставалось для меня загадкой, потому что я, как только видела подобное намерение, сразу готовилась уклоняться.

Но в этот раз она из лап выпустила паутину, от которой я попыталась увернуться, а в итоге не смогла. Ведь она стреляла ей как из пистолета. Мою левую руку неожиданно прибило к стене липкой паутиной и вытащить её было затруднительно.

Рупос, не теряя времени, ударила цепью. Уйти от удара не получилось, и он пришёлся, как раз, по руке. Я вскрикнула от дикой боли и от мысли, что мне раздробило кости. И оказалась, почти права. В том месте, где прошлась цепь, на которой, оказывается, были острые зазубрины, теперь находилась приплюснутая разорванная кровавая рана. Боль была адской, только времени, чтобы её переждать у меня не было. Рупос присела, раскрыв свой рот в визге, и прыгнула на меня. Меч с лёгкостью был отбит её шестилапыми конечностями. Она несколько раз пыталась ими что-то сделать, но у меня создавалось ощущение огромного паука ходячего по моей коже, поэтому я с долей брезгливости и страха орала и отмахивалась свободной рукой, а также ногами от этой махины.

В какой-то момент она не выдержала и одной из паучьих лап ударила мне в правое плечо. Кончик оказался острым, поэтому оно было пробито насквозь. Даже белая тряпка её не остановила.

От боли я задохнулась. Никогда в жизни не представляла себя в подобных местах. И, вообще бы, забыла как страшный сон. Но что делать дальше в голову не приходило, только боль пульсировала в голове и по всему телу.

Рупос стрельнула по ногам паутиной, и те застыли без надежды выбраться. Я рухнула на колени. Сил, держаться и сопротивляться, уже не было. Кровь текла и с руки, и с плеча, а боль давила ещё и на голову. Паучиха осклабилась и, оставив видимо помирать, направилась в нишу за парнем. Про мою свободную руку с раненным плечом она забыла, а я нет. До меча добраться бы не смогла, слишком далеко. Но рядом увидела камушек из сундука. Я про него совершенно забыла. Если каждый предмет со спецэффектами, так может и этот тоже будет?!

Попробовала дотянуться до него, но не позволяла паутина. Не хватало всего пару сантиметров.

– Ну же, чёртов камень! – прошипела я. – Я не хочу помирать! Давай. Давай. Ещё чуточку!

Рупос зашла за угол буквально на секунду, кого-то подзывая. Я смотрела то на камень, то в сторону неё, а когда увидела, кто оттуда выходит, начала тянуться до камня вдвойне упорнее. Оттуда выбегало множество пауков разных размеров, от маленьких до метра ростом. Глаза мои в безумной агонии скользили по паукам, из которых несколько видов были с хвостом подобным скорпиону.

Если она искала пищу для своих деток, то нашла идеальную. И женское мясо, и мужское в придачу. Выбирай, что больше по нраву!

Паутина держала крепко, но я сделала последний рывок. Отчего сильно надавила себе на ногу, перетягивая. Но мне было без разницы, главное достать этот злополучный камень. С последним рывком, через боль, получилось схватить эту бесцветную штучку. И я успела в тот момент, когда рупос повернулась ко мне, сверля своим холодным прищуренным взглядом.

Паучиха-мать увидела, что я делаю что-то свободной рукой и пустила в меня паутину, благо она прибила руку у локтя. Правда, теперь поза, в которой сидела, была очень не удобная. Но я старалась не обращать на это внимание. Надо понять, как активировать камень.

Пауки разных видов направлялись ко мне, а это дамочка наблюдала за ними с ехидством на устах. Я вертела камень в руке, грела, тёрла, но с ним ничего не происходило. Кинуть его и разбить? А если от этого толка не будет? Мелкие пауки были шустрее, наверное, потому что их пропускали вперёд. Размером с ладошку, они были настолько противные и страшные, со своими оранжевыми глазёнками, что я закричала, когда первый паук забрался по моей ноге. Пыталась его скинуть, но не получалось. Другие тоже активно начали по мне ползти, направляясь к голове, а мной овладел дикий ужас.

Я орала как безумная, и в тот момент, когда страх достиг апогея, и голова готова была отключиться: камень резко засиял. Все пауки от яркого света отпрыгнули от меня, и паутина, держащая крепко мои конечности, внезапно разрушилась. Парень упал на пол, так как висел на высоте, на большой паутине. А рупос истерично завизжала в раздражении.

Не обращая внимания на боль в руках и ноге, поднялась и вытянула камень, чтобы осветил всех этих тварей. Правда, сбежали только мелкие. Большие пауки остались на месте, не двигаясь. Но свечения хватило на несколько секунд. Резко камень перестал освещать пространство и большие пауки снова зашевелились. Рупос не вмешивалась, наслаждаясь процессом.

Я подбежала к мечу и с трудом его подняла. Пытаясь отогнать мерзких пауков от себя, махала им из стороны в сторону. Кого-то это отпугивало, а кто-то накидывался на остриё меча. Главное, чтобы он ни в ком не застрял.

Мельком увидела поднявшегося парня. На него не обращали внимания ни рупос, ни её детки. Надеюсь, он меня не оставит одну. Вот только в момент, когда кинула на него взгляд с надеждой, большой паук набросился на меня, отчего я упала, пытаясь удержать кусачую противную морду твари от укуса в лицо, а парень заорал, как безумный.

Рядом заверещали все присутствующие совместно с рупосом, а моего нападавшего снесло непонятной тёмной волной. Паук врезался в стену, а потом с визгом взорвался. В шоке поднялась, посмотрев на происходящее, и обомлела. Парень, с трудом стоя на ногах, вытянул руки на насекомых и орал в яростном гневе, а из его ладоней шла тёмная волна. Она взрывала всех, кто находился на её пути.

Пауки бежали врассыпную, пытаясь спасти свои тельца, но даже побег не спасал их от тьмы вокруг. Она окружала всех, пробиралась в самые, казалось, затаённые места. И добралась до паукоподобной дамы. Та завизжала громче, чем пауки, упала на колени и попыталась отползти в сторону, но тьма была везде. Тьма окутала её, будто в кокон, и рупос пропала в ней. Не видно было ничего в этой странной темноте. Даже собственных рук уже не видела, потому что была и сама в ней. Но она не принесла мне холода, а лишь укрыла тёплым одеялом.

Тьма мягко отступила. Растаяла, будто её и не было. А в помещении не оказалось никого, кроме меня и парня.

Он обессиленно упал на колени. Руки же его безжизненно повисли. Подбежала к нему, чтобы хоть как-то помочь, а он со счастливой улыбкой посмотрел мне глаза и надломлено сказал:

– Наконец-то! Третий раз уже прохожу. Думал, не осилю. Считай.

– Что? – не поняла я.

– Давай, до пяти.

– Один, два, три. А зачем считать-то? – спросила, смутно припоминая длинноволосого парня с прошлого раза.

– Давай быстрее. Скоро госпожа Смерть придёт, – нетерпеливо поторопил он меня.

– Четыре, пять, – скороговоркой проговорила я, а потом испуганно вскрикнула: – Что?!

– Удачи, – пожелал он мне и исчез на глазах.

Я же осталась совершенно одна, раненная и дико испуганная. В ужасе озиралась вокруг, ожидая увидеть саму Смерть с косой, но её нигде не было. Решив не стоять на месте, а двигаться вперёд, с трудом поднялась на ноги. Руки отказывались держать меч. Боль была невыносимая, а учитывая, что я никогда не испытывала подобного, то и казалось сильнее, чем она есть. Может люди, которые привыкли к боли, отнеслись бы по-другому к ней, но мне было тяжело.

Плечо пульсировало, раны от когтей пурий жгли кожу, а нога болела, от чего первый шаг вышел хромой. К сожалению, быстро дойти до угла, где была паутина с парнем, не получилось. Я хромала, а меч казался ещё тяжелее, чем прежде. Он волоком тащился за мной, потому что поднять его сил не хватало.

Дойдя до поворота в нишу, увидела проход с выломанной дверью. В ней была абсолютная темнота. И идти туда не возникало желания. Вспомнила про дверь, которую прошла мимо, когда помогала умершему парню. И решительно повернула назад. В темноту не сунусь. Лучше проверить, что находиться за той дверью.

– О, Боже, а если там эти с иголками?! – вслух спросила себя, прикусывая губу. – Я же тогда сбежать не смогу со своей скоростью улитки.

– Так не иди туда, – хмыкнул мужской голос в моей голове.

Я вздрогнула. Может, это моя совесть говорит со мной в этом безумном месте?!

– Ты кто? – спросила я его.

– Ты же звала Бога, – ехидно подчеркнул он.

– Конечно! – не поверила голосу я. – Тогда я Богиня Рима, знакомься!

– Слишком слаба для богини, – ответил вредный голос.

– Моя сила в выдержке!

– Ну-ну! Надейся!

– Эй, что тебе не нравится?!

– Твоя смелость, – сказал голос, а потом ноткой непонимания продолжил: – Подожди, ты сказала Рима?

– Нет, я сказала Китая! – раздражённо ответила ему, направляясь всё таки к двери, давно оставленной позади. Темнота меня пугала. Может за той дверью будет выход…

Я поковыляла обратно, опираясь на меч. Голос в голове замолчал. Может и к лучшему. Он меня отвлекал. Наверное, из-за этого места я стала психичкой. По-другому происходящее не объяснить. Надеюсь только, когда выберусь, освобожусь от звука в голове.

Дошла до двери из этой злополучной комнаты, дёрнула, а дверь-то не открывалась.

– Нет, нет, нет, нет! – дёргала я как безумная её. В другую сторону дверца тоже не поддавалась. Как узнать, что находилось за пропущенной дверью?! Может, там вообще был выход! И я бы давно уже выбралась.

От переизбытка эмоций я всплакнула. Хочу домой, очень. Хочу выбраться из этого непонятного места. Хочу выйти наружу уже из этого подземелья. Хочу снова почувствовать себя в безопасности.

С трудом собралась и обернулась, чтобы посмотреть, что может пригодиться мне в темноте.

– Свечи! – воскликнула я. Странно, что тьма уничтожила паукообразных тварей, но не тронула ни огонька на свечах. Хотела подхватить канделябр с тремя свечками, но действие оказалось для меня непосильной ношей. В одной руке волочился меч, а другая отказывалась поднимать хоть что-то. Превозмогая боль, обхватила ладонью одну свечу. И тут же зашипела от обжигающей боли, когда жидкий воск попал мне на палец, но не одёрнула руку, а лишь закрыла глаза, привыкая к жжению. Ведь другого варианта взять "свет" с собой я не видела.

Как только стало легче, направилась в нишу, в темноту, от которой хотелось бежать без оглядки. Медленным шагом, еле дыша и не издавая ни звука. Правда, шум всё равно был, от того же меча, который то и дело не держался крепко в руке.

Сломанная дверь отталкивала ещё больше. Хорошо хоть крови нигде нет. Закрыла глаза на секунду, собралась с духом и переступила порог.

В тот момент, когда я это сделала, дверь резко закрылась. От испуга подпрыгнула и чуть не уронила свечу. Обернулась, а вместо сломанной стоит, совершенно нормальная, обычная дверь. С трудом подёргала – закрыта. От переполнявшего душу страха, всплакнула, но не дала себе волю на слёзы.

Вокруг царила темнота и голые стены, еле освещённые свечой. Больше ничего видно не было. И, слава богу, никого. Вспоминались, все ужастики, которые я порой смотрела по вечерам. От этого кровь стыла в жилах. Но стоять на месте без движения было бы неправильно. Поэтому маленькими тихими шажочками я продвигалась вперёд.

Меня окружала абсолютная тишина. Даже шороха слышно не было. Я напряжённо всматривалась в темень вдали, но не видела ничего кроме стен и длинного широкого коридора, по которому шагала.

В какой-то момент увидела небольшой отблеск. Присмотревшись, поняла, что вдали горит огонёк, будто свеча, только тусклая, без освещения пространства. Решительно поковыляла быстрее с мыслью "А вдруг огонёк, как та каменюга – волшебная". Глаз с огонька старалась не спускать, боясь потерять из виду.

Неожиданно он загорелся ярче, а я совершила ошибку, не смотря под ноги. Пол внизу внезапно закончился, и я начала падать, мельком увидев, как потух странный огонёк и моя свеча.

Мой ор был громкий. В душе всё перевернулось. Я падала в полной темноте. И совершенно не видела спасения. Не было никаких других мыслей в голове, кроме как: "сейчас я разобьюсь в лепёшку". С ужасом пыталась за что-то зацепиться, но руки хватали пустоту. Я, будто, падала в ещё более худший ад, не ожидая помощи. Она и не пришла. Но на смену ей я провалилась в какую-то мягкую склизкую субстанцию, немного затормозила в ней, а потом резко отлетела в сторону, больно ударившись спиной о стену. Упала я на бок, не успев даже руки выставить. От боли я задохнулась и пару минут пыталась прийти в себя, что с трудом, но удавалось.

– О-о-о-о, за что мне этот ад? – прохрипела я. Осмотрелась и увидела на что именно падала: какое-то огромное, еле светящееся голубым, создание. Оно походило своим телом-подушкой на медузу, но щупальца были совершенно другие. Они были, будто, эфемерными, почти прозрачными. Создавалось ощущение призрачных щупалец. Существо шевелило им, пытаясь что-то найти. Думаю, что меня, поэтому собрала "силы в кулак" и поползла подальше от него, стараясь не издавать ни звука. Ха-ха! Не издавать – совершенно не получалось, но меч в полёте я благополучно потеряла, поэтому хотя бы он не шумел.

– Э-э-эй, – попыталась позвать я, мерещившийся голос. – Отзовись. Я даже огрызаться не буду.

Голос молчал.

– Ну, миленький, ответь, а? – начала снова я, а потом вспомнила: – Боженька, миленький, ответь.

– Как ты меня назвала? – недоверчиво спросил меня голос.

Я чуть не ответила "тебе померещилось", но вовремя сдержала язык.

– Миленький. Боженька. Помоги, а? – умоляюще прошептала я.

– Миленький? – усмехнулся он.

– Сладенький?! – попыталась поменять слово я.

А в ответ услышала смех, настолько заразительный, что даже я в такой ситуации криво улыбнулась.

– Ну, не хочешь быть сладеньким, будь кисленьким. Только помоги, а?

– Да я уж буду миленьким, – также ехидно ответил он.

– Спаси меня, а? Кто бы ты ни был.

– Не могу, – огорчил меня он.

– Почему?

– Ты сама должна пройти. Моя помощь бессильна на этом испытании. Жрецов выбираю не я, а она.

– Кто?

– Госпожа Смерть.

– Она придёт?

– Очень скоро.

– И как быть?

– Бороться, – сказал с насмешкой он.

– Но как? – слишком громко спросила я, отчего "медуза-подушка" догнала мою ногу своим щупальцем. Я задохнулась от холода. Нога онемела вплоть до бедра. Эфемерное щупальце прошло сквозь меня и, походу, оно нашло тепло. Потому что потянулось снова ко мне, но я откатилась в сторону. Правда, была атакована ещё одним щупальцем в грудь. Она онемела. Настолько холодно внутри я себя ещё не чувствовала.

– Ты что за чудо идиота? – прохрипела я. – Какой псих тебя создал?!

Ответа, конечно, не последовало. Его я и не надеялась услышать. Мне нужно было успокоить свой страх, отвлечься на что-то.

– Ты, призрачная медуза, тебе меня не сожрать! – крикнула я, как только щупальце потянулось к чему-то другому. Онемение прошло, и я смогла сдвинуться с места.

Холод уходил из моего тела, но казалось, каждый раз, он забирал что-то внутри. Эмоции, позитив, счастье, жизнь…

Я перевернулась и поднялась на ноги, а потом, хромая, побежала подальше. Вот только щупальце успело дотянуться до моей головы. Холод был неимоверный, зубы свело, мышцы лица тоже. Через секунду медуза отпустила, забирая снова что-то жизненно-важное для меня. Возможно, она забирала жизненные силы, потому что я упала, как подкошенная, не в силах привести мысли в порядок.

Ещё разочек и моей жизни придёт конец. Вот только конца не приходило, а монстрище, как-то странно, завибрировал с тонким пискливым голосом. Будто злился и кричал с закрытым ртом. Кстати, я даже не видела у него глаз и рта. А уши? Ведь она должна меня как-то слышать, или только может реагировать на тепло?!

Обернулась, с туманным взором посмотрела на медузу и поняла, что дотянуться-то до меня не могут. Её конечности не дотягивались, а сдвинуться с места, видимо, она не в состоянии.

Я хрипло засмеялась. Мной овладела истерика, которую остановить не получалось. Да я и не пыталась. Проступившие слёзы на глазах, только утвердили меня в психическом нездоровье. Я на грани.

Истерику остановил вой. Страшный, пробирающий до костей. Вой усиливался, а когда я осмотрелась, заметила призрачные фигуры, которые двигались ко мне. Призраки. Грёбанные призраки парили над землёй, медленно продвигаясь через какие-то длинные тянущиеся водоросли.

Странно, я находилась не в воде – это абсолютно точно. Я дышала воздухом, кислородом. Меня окружали, еле светящиеся, медуза, призраки и тьма. Под ногами твёрдая земля, а под призраками растущие морские растения. Они проходили сквозь призраков, оставляя брезгливое ощущение в душе.

Я встала, уже не чувствуя свои руки. Плечо пульсировало, но это уже было не важно. От такого количества призраков сбежать не получится. Штук тридцать белых бестелесных созданий, лица которых были размыты. В длинных, до пят, балахонах. Будто те, кто умер на этом испытании, пришли за мной.

Они окружили меня, но сдаваться им просто так не хотелось. Я ещё повоюю с ними за свою, уже избитую, но жизнь.

Хромая, решительно побежала в сторону от медузы, направляясь между призраками. Надеялась проскочить, как водоросли, сквозь них, но при первом прикосновении холод пробрался до костей. Я задохнулась, но двигаться мне это не помешало. Правда движения мои были очень-очень замедлены. Я будто сквозь воду пробиралась. Медленно, толком не дыша. Боль атаковала всё мышцы, закололо там, где они меня касались. Я чувствовала, что многие стали ещё ближе ко мне. Их руки уже проходили сквозь меня, мешая здраво мыслить.

В какой-то момент я смогла выбраться из этой вязкой "каши", вздохнуть широко грудью и пробежать пару шагов, чтобы натолкнуться на чёрную фигуру в балахоне.

Я резко остановилась, но поднять взгляд побоялась. Смотрела под ноги, чувствуя как идёт пар изо рта от заледеневшего воздуха. Сзади были призраки, а спереди стояла едва знакомая фигура, смутно похожая на ту, что я видела в конце первого испытания. Если прошлых созданий я боялась, то эта махина вызывала у меня дикий ужас. Я медленно заставила себя поднять взгляд вверх, чтобы увидеть чёрный плотно закрытый балахон, белые костлявые руки, держащие необычайно-красивую длинную косу, и тьму в капюшоне.

Я едва дышала, боясь пошевелиться. А когда в капюшоне резко проявился костлявый череп без каких-либо эмоций и тёмными провалами в глазницах, я заорала в ещё большем ужасе.

Выставила ладони, чтобы по инерции защитить себя, а из них рекой полилась тёмная, будто, родная тьма. Она пыталась оттолкнуть от меня саму Госпожу Смерть, дабы защитить от её костлявых рук, а конечности призраков прогнать и не позволить дотронуться.

Я перестала кричать моментально, в шоке от происходящего. Посмотрела направо и увидела, что делала с ними тьма. Как та пытается схватить каждого призрака, те в ответ улетают, но сила тьмы была сильней. Укутав их в коконы, она, будто, их пожирала, наказывая за то, что хотели сделать мне больно.