Покойтесь с миром, или я вам помогу
- -
- 100%
- +
— Ба, — воскликнула от радости и смахнула слезинку из уголка глаза, — так это же моя лопата, родименькая.
Все такая же новая и блестящая, словно и не осквернял ее Петрович, лазая по чужим могилам. А уж какая она острая оказалась, влет помогла расправиться с первым слоем ткани, пусть и отрубить получилось криво.
Затем еще один слой и еще. В попытках освободить ноги безжалостно кромсала розовую нечисть, да так увлеклась, что не заметила, как очнулся дед.
— Корнелия, — раздался визгливый крик за спиной, — пресвятая богиня, что ты творишь?
Резво обернулась к нему лицом, сверкая острыми коленками.
— А на что это похоже? Конечно же, тренируюсь в швейном искусстве, вот прямо сейчас захотелось крестиком вышивать, пока вы на тот свет отправляетесь.
Дед шутки не оценил и на этот раз схватился за голову. Подумала, что лучше буду помалкивать, чтобы уж сразу родственника не пришлось в гроб укладывать. По крайней мере, пока не зайдем в дом.
— Предки, за что мне это? — бубнил он себе под нос.
Хотелась сказать, что за все хорошее, но подумала, что так мы не сдвинемся с мертвой точки.
— О небесные светила… — Дед все громче возмущался, вознеся руки к небу.
Пока дело не дошло до молитв, решила остановить этот театр одного актера.
— Давайте без жалоб в высшие инстанции, — стукнула лопатой по дорожке, — обещаю исправиться и вести себя хорошо.
Дед нервно икнул, а его левый глаз не то подмигивал мне, не то намекал, что потрясений для одного дня достаточно.
И я бы с ним согласилась, но блондинистый родственник заметил в моих руках садовый инструмент и стал бледнее обычного.
— Только не говори, что ты еще и садоводством прямо сейчас решила заняться.
Не все было потеряно, по крайней мере, с чувством юмора.
— Все может быть, — ответила довольно уклончиво, но с родной вещью расставаться не спешила, — хотя для начала предпочла бы пообедать.
Желудок начинало сводить от всех переживаний. Другой мир, нервные родственники — все это способствует здоровому аппетиту.
— Сначала ты переоденешься, — резко произнес новоиспеченный дедуля, — юной леди не пристало расхаживать в таком виде.
Ух, как же меня взбесил этот поучительный и надменный тон. Захотелось испортить всю одежду, обрезать все платья и разгуливать в чем мать родила. Однако в чужой монастырь со своим уставом не лезут, а пока дед не решил меня на кол посадить, стоило держать свой характер в узде или хотя бы делать вид.
— Живо в дом, — махнул он рукой, — твоя комната на втором этаже, вторая дверь слева, твои вещи принесет Морис.
Кивнув, быстрым шагом скрылась в доме, даже слишком быстрым, ведь дедуля попытался отнять у меня единственную вещь, оставшуюся из прошлой жизни, но что бы он ни кричал, с лопатой я не расставалась.
— Ага, с разбегу и в телегу, — мысленно фыркнула, — один раз у меня уже стырили ее, а сейчас она и вовсе единственное орудие для самообороны.
Не то чтобы я опасалась чего-то, но в незнакомом месте стоило быть начеку.
Даже в красивом замке легко мог притаится враг, особенно в таком огромном, с множеством деревянных дверей, шикарной лестницей, уходящей вверх на четыре этажа, и простором, в котором в легко заблудиться.
Замок явно был старым, ароматы в нем витали не лучшие. Столько окон понаделали, а не проветривали. Пахло старой бабкой, сыростью и пылью, таким душком можно было пытать.
Наверное, дед не особо был рад моему приезду, если даже не удосужился окна открыть и впустить в эту рухлядь свежий воздух.
К моему великому везению и с учетом топографического кретинизма, нужная дверь расположилась недалеко от лестничного пролета, а когда я вошла в комнату, возможность ошибки была исключена.
— Только извращенцу это могло прийти в голову.
От неожиданности я и сама схватилась за сердце. Розовый цвет во всех его оттенках был повсюду, начиная с потолка и заканчивая мелкими интерьерными деталями.
Шторы, покрывала, подушки, маленький диванчик, кресла, вазы, статуэтки. Этот дальтоник — а другого объяснения я не находила — даже шикарный паркет выкрасил в цвет фуксии. «Зефирность» этой комнаты зашкаливала так же сильно, как и сахар в моей крови.
Словно несколько банок с розовой краской разом взорвались, окропив все вокруг своим содержимым. И все бы ничего, но даже аромат в комнате стоял до тошноты приторный. Неудивительно, что я метнулась к окнам, чтобы впустить свежий воздух.
В голову даже не пришло отложить лопату в сторону, словно я срослась с ней. Совпадение это или нет, но именно в этот момент, когда у меня рябило в глазах, а уровень злости зашкаливал, дверь медленно приоткрылась, в проеме появилась пирамидка из моего багажа и чьи-то трясущиеся ноги в классических брюках со стрелками.
Сначала подумала, что это и есть обещанный Морис, вернее, это он и был, но…
Чемоданы с грохотом рухнули на пол, открыв вид на ужасное лицо, скрывающееся за ними. Передо мной оказался персонаж из фильма «Обитель зла» — монстр с ошметками кожи, гниющими ранами и бешеным взглядом.
Мы так и замерли: я смотрела на Мориса, он на меня, секунды превращались в минуты, пока в голове нарастала паника и появлялись совершенно безумные мысли.
— Зомби… — прошептала с диким ужасом.
Зато стало совершенно понятно, почему здесь так воняло. А я уже грешила на плохую канализацию. Оказалось, это всего лишь оживший мертвец, и стоит признать, эта проблема решалась проще и быстрее, чем капитальный ремонт трубопровода.
Рука сжалась на черенке лопаты. Не то чтобы я сильно хотела сражаться с чудищами, да и делать выводы исходя из внешности не любила. Подумаешь, ходячий труп, с него осыпалась собственная кожа, вонь шла за километр впереди. У всех свои недостатки.
Вру, к такому меня жизнь не готовила. Зрелище не для слабонервных, и даже с учетом совершенно пустого желудка к горлу подкатывала тошнота.
— Гр-р-р-р-р, — прорычало это нечто, пиная мой багаж, — гр-р-р-р ры-ы-ы-ы-ы.
— Согласна, — кивнула, — работенка нелегкая, а тебя и так жизнь помотала.
Особым умом он не отличался, диалог не клеился, а каждый раз, когда он открывал рот, я мечтала сигануть в окно. Не от страха, а просто потому, что меня сносило смрадом. Жаль, что в этот мир со мной попала лопата, а не ополаскиватель для рта.
Уж не знаю, что на него повлияло, наверное, увидев розовое безобразие, зомби решил пасть смертью храбрых, то есть в бою против хрупкой меня. Ну или он проголодался, а ближайший мозг был именно в моей черепной коробке.
— Меня девяностые не убили, ты-то куда лезешь, — крикнула в ответ, замахиваясь лопатой.
Монстр быстро ринулся в мою сторону, широко раскрыв пасть, с него осыпалась часть его лохмотьев, обезобразив эту комнату еще больше.
В ту секунду, когда металл соприкоснулся с мертвечиной, комнату озарило фиолетовое сияние, несравнимое ни с чем, а Морис осыпался песочком прямо к моим ногам.
Быстрое и эффективное средство оказалось, лучше дихлофоса.
— Если мужчины не падают к вашим ногам, всегда можно их уложить точным ударом лопаты, — нервно хохотнула, не понимая, что произошло.
Однако не одна я была шокирована, но и неожиданный наблюдатель…
Глава 5
— А-а-а-а-а, — истерично верещал ходячий скелет в дверях моей спальни, — это чудовище убило Мориса.
— Что-то новенькое, — недоумевающе изогнула бровь и закинула лопату на плечо, — говорящих скелетов я еще не видела.
Чуяла моя пятая точка, что сюрпризы на этом не закончились и впереди еще много открытий.
Костлявый продолжал неистово кричать фальцетом, пока возле его ног расплывалась лужа. Нет, этот чудик не наделал делов на деревянный паркет, а разбил кружку, предположительно с чаем. Судя по его миленькому фартучку с рюшами и чепчику, скелет был очередной прислугой.
На этот визг, который я уже хотела остановить очередным точным ударом, прибежал сам герцог. Настолько быстро, будто мог спокойно передвигаться между городами без кареты.
— Анарендил, — гаркнул дед, затыкая слугу, — твой крик слышен на всю округу, какого демона ты тут устроил?
Деда больше волновал упавший поднос с красивой чашкой, разбитой вдребезги, и образовавшаяся лужа с липким содержимым.
— Сир, — скелет шмыгнул за спину деда и указал в мою сторону костлявым пальцем, — ваша внучка — настоящий монстр, она убила несчастного Мориса одним ударом лопаты. — В подтверждение своих слов он указал на горстку пепла у моих ног.
А я даже возражать не стала. Да, прибила, но он сам виноват, нечего на меня нападать. Однако я не спешила оправдывать, да и дед, кажется, пребывал в очередном глубоком обмороке, только мысленном.
— Я сам видел, Сир, — неугомонный продолжал болтать и трясти деда за плечо, — она как ух, потом фиолетовый свет, а потом Морис превратился в это.
— Ой, — махнула рукой, — я защищалась, меня никто не предупредил, что в этом замке всякая гадость бродит, — невинно пожала плечами.
— Она еще и обзывается. — Его возмущению не было предела.
Тяжело вздохнув, помотала головой. Какие-то неженки в этом мире попадались. Костлявый знать не знал, на какие изысканные ругательства мог нарваться, если не заткнется в ту же секунду, ибо я была истинным мастером русского матерного языка.
— Тихо, — крикнул дед, очнувшись.
Оттеснив скелет, он медленно подошел ближе, не отводя взгляда от горки пепла. С каждым шагом он будто расцветал, на его лице появилась маниакальная улыбка и взгляд человека, получившего лишнюю зарплату по вине бухгалтерии.
— Сама развеяла, — шептал он, обезумев от счастья, — извела, умертвила, даже в мелкую фракцию превратила, — продолжал бубнить.
Мда, у всех свои радости в этой жизни. Дед, например, радовался внучке-убийце. А я сразу подумала, что у него с головой не все в порядке.
Видать, Морис был посредственным работником. Оно и понятно, с таким не поговоришь, на брудершафт не выпьешь, даже рожа у него была протокольная. Тьфу, сплошные минусы.
— Сир, — обиженно проныл скелет, — только не говорите… — Договорить он не успел, так как дед уже кружил меня по комнате в крепких объятиях.
— Наследница, — кричал он счастливым голосом, — фамильный дар некромантии не будет утерян.
Пара кругов по комнате, и меня затошнило. К счастью, дед пришел в себя, поставил меня на ноги, смахнул с остатков моего платья невидимые пылинки, даже поднял и вернул лопату, которая по его же вине валялась в сторонке. Однако он продолжал излучать радость.
— Нужно срочно заняться твоим обучением, — начал он.
— Обучением? — не поверила собственным ушам.
Судя по всему, дед ни в каком уходе не нуждался, и за какие выкрутасы сюда сослали Корнелию, становилось совершенно не понятно.
— Глядя на твоих слуг, я так понимаю, что кормить меня не планируют?
Скелет трясло от негодования, а дед даже юмор мой стал понимать. Коротко хохотнув, он одобрительно кивнул.
— Ты права, — но тут его взгляд снова упал на мои открытые ноги, — сначала переоденься и приведи себя в порядок, потом Анарендил приведет тебя в обеденный зал, только постарайся не убить его.
— Но… — Теперь уже я хотела возразить.
— Ничего не знаю, — мотнул головой, — теперь он твой помощник, наставник, гувернантка, называй как хочешь.
— Гувернантка? — вопросительно изогнула бровь и посмотрела на скелет, молчаливо прижавшийся к стене. — Он же мужчина, — как бы напомнила деду.
Весело сверкнув глазами и широко улыбнувшись, он произнес:
— Это недоказуемо, точно не в его состоянии. — И, весело насвистывая, оставил нас одних.
Что ж, дареному коню в зубы не смотрят. Хоть скелет и не был похож на коня, но это было лучшее, что имелось в замке.
— Ладно уж, — махнула рукой, сдаваясь, — звать-то тебя как?
— Анарендил Эленандар Вейрон Третий, — гордо и быстро представился костлявый, задрав черепушку к потолку.
— Срань господня, — схватилась за сердце, — будешь Сережей, — нарекла скелет, не желая заучивать длинное имя.
Мне и без этих имен проблем хватало.
— Почему Сережа? — удивился он, тарахтя костями.
Кажется, интерес победил обиду. Новый друг выглядел крайне озадаченным.
— Потому что ни рожа, то Сережа, — громко хохотнула.
Пока он возмущенно что-то высказывал, я успела закинуть первый чемодан на кровать и перебрать его содержимое. То же самое проделала со вторым, третьим и четвертым.
Вывод напрашивался сам собой: у Корнелии была любовь к совершенно непрактичной одежде.
Ну куда ей столько корсетов? А эти пышные юбки? Да из того количества ткани, что тратилось на один наряд, можно было сшить приличный тулуп на мои прошлые телеса, а это далеко не маленькие объемы.
Никаких брюк и рубашек, только пыточные изобретения местных портных и все в ужасно приторных и ярких цветах.
— Хьюстон, у нас проблемы, — пробормоала себе под нос, держа в руках нечто тяжелое кислотного оттенка.
— Чего? — опешил мой худощавый друг с чутким слухом, а ведь у него даже ушей нет.
— Ничего, — устало буркнула, — спрашиваю, на какой диете тебя здесь держат, уж больно эффективная.
Сережа снова вспыхнул и начал возмущаться еще громче, и тут-то до меня дошел отвратительный запах. Настолько отвратительный, что я могла сравнить его только с открытой канализацией, в которую свалили мою стряпню, одним словом — адская смесь.
— Сереня, — перебила его крики, обернувшись, — какого рожна от тебя несет тухлятиной? — Глупый вопрос, пришлось быстро перефразировать. — Ты, конечно, не особо живой, но ты ведь умер во времена, когда было изобретено мыло?
— Да вы… да я… како… — заикаясь, пытался выдать он что-то не очень внятное.
— Ничего не знаю, — остановила его речь, подняв руку, — ты не ромашками благоухаешь, отбиваешь весь аппетит. Пока не отмоем твои косточки, никакой смены гардероба не будет.
— Вы невыносимы, — кричал он, пока я искала ванную комнату.
Найти-то я нашла, но выглядела она удручающе: деревянная бадья, ширма, огромное зеркало и никаких кранов. Даже унитаз больше напоминал деревенский туалет. Ужас, да и только.
— Сереня, — позвала скелета, уныло двигающегося за мной по пятам, — скажи мне, милый друг, где тут можно найти бочку с жидкостью.
Готова поклясться, что у него дергался глаз, ну не совсем глаз, ведь кожи и нервных окончаний он не имел, а вот глаза были вполне привычными, но на чем они держались, ведомо только богу.
— Ну, — почесал черепушку, — в подвале было что-то, но зач…
— Отлично, — перебила его, пока не стал снова возмущаться, — веди, да побыстрее.
По плану я собиралась заставить Сереню перетаскать воду из бочки или другой емкости ко мне в комнату, но когда увидела, куда привел меня скелет, план пришлось менять.
Бочка оказалась просто невероятно огромной, такую поднять было не под силу даже десятке живых мужиков.
И это уже не говоря о том, что спуск в подвал был довольно крутым, по каменной винтовой лестницей, а единственным освещением были небольшие светящиеся камешки, приделанные к каменной кладке стен. Сплошное средневековье и чертовщина.
Вот не стала я признавать существование магии. Хотя уже ловила себя на этой мысли и не раз за последние несколько часов, с момента, как очнулась в чужом теле.
Глупо? Естественно, но кто рискнет мне это сказать?
— Госпожа, нам не стоит тут находиться, — шептал Сереня, — сир приказал вам подготовиться к обеду.
— Ничего, — отмахнулась от него, как от назойливой мухи. — Так, план таков, — оценив масштаб проблемы, пришлось импровизировать, — ты полезай в бочку и откисай, пока не станешь чистым, а я пока сама переоденусь и принесу тебе мыло.
На всякий случай, подошла к бочке и понюхала ее содержимое, которое ничем не пахло и выглядело как самая чистая вода во всех мирах.
— Но…
Даже слушать не стала, только помахала рукой на прощание.
Ух, ну и деятельная я. Всего пара часов в другом мире, а столько всего успела переделать: деда задобрила, лопатой похвасталась, еще и скелет с гигиеной познакомила. Просто бесценный экземпляр попаданки.
Глава 6
Без Серени процесс переодевания давался сложно. Его костлявые конечности были очень кстати, чтобы снять с меня пыточное платье. И меня даже не волновало, что Сережа, в теории, был мужиком, ибо ребра мои скрипели и трещали.
Эх, пришлось снова брать в руки боевую подругу и идти в ванную комнату, только там было достаточно большое зеркало, чтобы разглядеть завязки на спине и попытаться их распороть.
Только увидев свое отражение, забыла совершенно обо всем.
— Матерь божья, роди меня обратно. — Лопата с грохотом выпала из рук.
Мой шок был в шоке, ибо мало того, что я оказалась в теле тощей и бледной, как смерть, девчонки лет девятнадйати, так еще и с ушами была проблема.
— Как жить-то с такими локаторами? — Кончиками пальцев схватилась за очень длинный и заостренный кончик уха и стала вертеть его во все стороны.
Нет, это была не бутафория, а огромный хрящ, выпирающий, как копье, угрожающее врагам. Такими ушами можно было убивать, и даже знаменитый Чебурашка, нервно курил в сторонке, зеленея от зависти. Для полноты картины не хватало только крокодила Гены или хотя бы качественных сапог из его сородичей.
В остальном мне досталось вполне милое личико с огромными голубыми глазами и губками бантиком. Настоящая принцесса из зарубежных мультфильмов.
Нет, ну правда, откуда у нормального человека такие уши? Что с ними делать? Надевать по сотне сережек зараз?
Память моя сразу подкинула воспоминания недавних событий, тот момент, когда дед рухнул в обморок, а я пыталась затащить его тело в дом. Видимо, я все же была не в себе, раз в тот момент не заметила размеры его ушей, которые так же торчали в разные стороны.
— Мда-а-а-а, семейный изъян, — цокнула языком, — но теперь понятно, почему Корнелия по дедам разъезжает, а не замужем сидит.
И почему-то мне стало еще обидней. В прошлой жизни так и не побывала замужем, так еще и в новом теле нашелся видимый недостаток.
А ведь в остальном я и впрямь была очень миленькой, пока рот не открывала. Ну ничего, при большом желании до свадьбы могла и немой притвориться.
Только мне никакая свадьба не светила, и с женихами не стоило торопиться. Чуяла нутром, что мое попадание в этот мир и тело было с подвохом. Дело не в Корнелии и не в ее родственнике с большой любовью к мертвечине, а в чем-то, что я еще не успела понять.
— Тьфу, — громко выругалась, — потом буду рассусоливать.
Перестав разглядывать свое отражение, принялась за дело. Вывернулась, как могла, и осторожно, острой частью лопаты, покромсала завязки, высвободив тело из тисков.
— Ах, — глубоко вдохнула, — как прекрасен мир, когда легко дышится.
Моей радости не было предела, однако платье было уже непригодным для носки. На пол полетели остатки наряда, следом туфили, и я в чем мать родила отправилась снова рыться в чемоданах.
Рейтузы меня повеселили, но большего всего я обрадовалась длинной юбке, которую приметила еще в прошлый раз, и шелковой рубашке. Вряд ли ее носили без корсета, но я не собиралась снова пытать себя.
Длиннющие волосы собрала в высокий хвост, но так как ни резинки, ни заколки не нашла, использовала жемчужные бусы. А что? Шикарная прическа вышла.
Идеально выглядела, между прочим: зеленая юбка, перламутровая блуза, мягкие балетки и главный аксессуар — лопата. В доме, полном нежити, расставаться с этим украшением я бы не рекомендовала.
Кстати, о нежити, о Сереже я благополучно забыла, а ведь обещала кусок мыла принести для благоухания косточек. Хотя сомневаюсь, что одним мылом можно было избавить его от запаха мертвечины, только если облепить его этим мылом, как елочными игрушками.
Тяжело вздохнув, нашла пузырек с чем-то душистым и пенящимся и отправилась обратно в подвал, но не успела даже на лестницу ступить, как путь преградил дед. Его умение передвигаться бесшумно было очень некстати.
— Уже лучше, — он осмотрел меня со всех сторон, — хотя в приличном доме леди не хотят с садовым инструментом.
Родственник поморщился, глядя на лопату в моих руках. Кажется, мои манеры стали камнем преткновения в наших зарождающихся родственных отношениях.
— Ничего не могу с собой поделать, — пожала плечами, — руки так и чешутся то грядку вскопать, то чужие короны поправить. — Широко улыбаясь, попыталась его обойти, но он не собирался сдаваться.
— Постой-ка, — он схватил меня за запястье, — а зачем тебе отвар от запора? — Дед вопросительно смотрел на пузырек в моих руках.
А уж как я удивилась, словами не передать. Зачем такое оставлять в ванной комнате? Полное отсутствие логики. И главное, эта гадость — единственное, что пенилось и пахло чем-то приятным.
Поднесла стекляшку поближе к лицу. Обычный пузырек, без надписей, и пах лавандой, а его содержимое точно было скользким, как жидкое мыло.
— Хм, я думала, что это шампунь, — неловко улыбнулась, признавая свой промах.
— Да? И зачем же он тебе понадобился за обеденным столом? — еще больше удивился дед.
Теперь я уже обратила внимание на его уши, и они были еще более длинными и острыми, чем у меня. Не скажу, что это уродовало его внешность, но красоты точно не прибавляло. С его-то деньгами мог бы уже давно обратиться к местным лекарям и чуть поправить этот недостаток.
— Это не мне, — фыркнула, — моя бесполая гувернантка воняет так, что дышать рядом невозможно, отправила его мыться, вот как раз шла передать свою находку.
— Куда шла? — Его глаза стали как два блюдца. — Ближайшая купальня для слуг на этом этаже.
— Купальня? — нервно икнула. — А что тогда за бочки с водой стоят в подвале? — смущенно почесала макушку.
Белая кожа родственника стала покрываться красными пятнами. Дед снова схватился за сердце, но на этот раз не упал в обморок, а изо всех сил рванул вниз. С такой скоростью он ринулся с места, что из-под его ног мог смело валить дым. Даром, что дед, любой молодой позавидовал бы прыти.
Еще раз поразилась. Догнать его было невероятно сложно, особенно с учетом того, что я плохо ориентировалась в замке, а бежать вниз по скудно освещенной лестнице было глупо и опасно. И пока я копошилась, пытаясь догнать деда, он уже был внизу и горестно кричал:
— О великие предки, только не эльфийский самогон.
А вот это было уже очень интересно. Оказавшись внизу, я застала веселенькую картину:
Сережа перебрался в бочонок поменьше, откуда-то выудил бокал, сидел с ним, распевая песни, и явно знатно наклюкался. Скрипучий голос напевал что-то очень похожее на «Цыганку Сару», и каждый раз, икая, Сереня поливал себя самогончиком из бокала, пропитывая череп, ведь желудка-то у него не было.
— О… ик… милорд… ик… — пытался он говорить без икоты и держать свою черепушку ровно.
— Корнелия, — взвился дед, переводя взгляд с меня на своего слугу, — ты хоть представляешь, сколько стоит такая бочка чистейшего эльфийского самогона? Теперь он совершенно непригоден для использования.
Он кричал так, что стены тряслись. А я что? Пожала плечами. Алкоголь вреден для здоровья, фактически я направила деда на путь трезвенника, а это еще один плюсик в карму.
— Зато смотри, как Сереже хорошо, — миролюбиво улыбнулась, — все косточки проспиртовал и даже пахнет лучше прежнего.
Это была чистая правда, он даже побелел на пару тонов.
Дед хлопнул себя рукой по лбу и взвыл под грустный мотив песни в исполнении Серени. Такого дуэта этот мир еще не слышал.
Глава 7
Что ни говори, а искусство спасет мир. Даже если оно… не очень похоже на искусство. Дед выл лучше любого зверья, а вот Сереня пел, да еще как! Правда, пение его постоянно прерывалось иканием и бубнежом. Зато какой голос! Ему бы в оперу.
Дед, посмотрев на это безобразие, лишь рукой махнул, жалобно глядя на бочку теперь уже далеко не чистейшей воды, ну или что там было налито. Теперь она была мутноватой, грязноватой и с ошметками, которые явно отвалились от Сережиных костей, пока он там отмокал.
— Мил… ик… лорд… — Сережа вдруг выпрямился. Ну как смог, конечно, едва не упал при этом. — Время обед… ик… да. Прикажете нары… накрывать… ик?
Дед обреченно кивнул, и скелет, пошатываясь, пошел к лестнице, оставляя после себя небольшие лужицы.