- -
- 100%
- +
ГЛАВА 1. Торги
Гадалка Марисоль Бранвин с Третьей Ореховой приказала долго жить. Что, конечно, было большой потерей для города, но оказалось очень кстати для меня. Потому что мне давно пора было расширяться. Мой домик попросту не вмещал огромного количества накопленных мною книг. Конечно, я их покупала, обменивала, продавала… А ещё ремонтировала и даже реставрировала! Книги всегда были моим главным увлечением.
И вот (спустя положенные три месяца после безвременной кончины гадалки) в утренней газете я увидела объявление, что наследников тётушки Марисоль так и не сыскали. И потому через два дня лавка гадалки со всем барахлом будет выставлена с торгов, я сказала себе: «Муза (да, меня зовут Музой, только не надо оваций), это наш с тобой шанс. Берём не глядя!»
Поглядеть, правда, пришлось. В кошельке было не больше сотни ринтов, из имущества – старый, ещё бабкин, домишко, доверху набитый книгами. Тогда я взяла документы на дом и кинулась в закладную контору. Теперь я буду должна девятьсот ринтов огромной страшной женщине с двумя ещё более монструозными сыновьями, плюс пять процентов сверху. Отдать их надо будет всего через пару месяцев! Но я была полна самых радужных надежд, так что смутить меня ничем не удалось. Конечно же, с новой лавочкой я ух как развернусь и вмиг наторгую на книгах куда больше, чем какую-то жалкую тысячу…
Ещё сотню мне удалось заполучить на другой день при выгодной распродаже прямо во дворе. Теперь я была почти счастлива: счастливей меня могла сделать только удача при покупке лавочки. Я не была уверена, что всё пройдёт хорошо, и поэтому потратила с умом двадцать ринтов на слухи.
Запустить цепочку слухов – целое искусство. Во-первых, срочная заметка в завтрашнюю утреннюю прессу: тут мне помогла заклятая подружка Файра, которая работала в газете «Солнечное утро». Во-вторых, раздать мелочь мальчишкам-газетчикам. Вечерний выпуск «Ежедневной болтовни» и утренний тираж они будут сопровождать выкриками того, что важно для меня. Конечно, не одна я такая сообразительная, но если они будут перемежать мои новости с не моими – это будет даже более естественно.
Ну и, разумеется, я постаралась и непосредственно возле лавочки. Нарисовала на стекле краской отводящий беду знак, прилепила к запертой двери записочку с заговором против проклятий. Уже собралась уходить, как вдруг откуда-то появился чёрно-белый котик. Он тревожно взглянул на меня огромными зелёными глазами и мяукнул.
– Потерялся? Маленький, – я присела, аккуратно поддёрнув юбку, и почесала чёрную мордочку с белой переносицей и щёчками. – Эх, бедняга! Постой-ка, у меня остался бутерброд!
Никогда не выходите «на дело» без перекуса. Любая работа, тем более интеллектуальная, требует подпитки едой. От голода и ноги не идут, и мозги не думают! И конечно, я была жёстко ограничена в средствах и не могла тратиться на кафе и пирожковые. Но сейчас голод котика был важнее моего собственного. Торопясь и шёпотом ругаясь, вытащила из сумочки бумажный свёрток, а из него – два треугольных сэндвича, один с сыром и курицей, другой с салатом и ветчиной. Хлеб и салат оставила себе, остальное скормила котику. Какой он был голодный! Втянул в себя еду чуть ли не со свистом.
– Может, пойдёшь со мной? – спросила я. – Кис-кис-кис! Пойдём, котя! Я живу здесь неподалёку, всего через два квартала…
Но котик со мной не пошёл. Проверив, что у меня больше ничего вкусного при себе нет (от салата ожидаемо отказался), он потёрся головой о мои ноги и нырнул куда-то под дом, на первом этаже которого располагалась уже почти моя лавочка.
О, это была прекрасная, просторная, очень хорошая лавка в удачном месте. Рядом сквер с фонтаном, чуть дальше городская ратуша. А вся Третья Ореховая – почти полностью торговый ряд! По крайней мере, все первые этажи здешних домов были отведены под разные лавки, агентства, бюро и мастерские. Такой уютной, зелёной улочки с раскидистыми клёнами, рябинами и липами больше во всём городе не было. Ореховой она звалась потому, что раньше здесь была небольшая фабрика по изготовлению мебели из орехового дерева, бука и кедра. Потом её снесли, понастроили домов, а название осталось.
Теперь это был уже почти центр города! Теперь – это сейчас, уже лет двадцать пять после того, как фабрику снесли… Между прочим, я её должна бы помнить, мне было три года, или нет, четыре. Да, не двадцать пять, двадцать три года назад мне было три года, и я помню, как в шесть утра гудел фабричный гудок. И начинали чучухать паровые котлы. И просыпался город… Мой милый, мой небольшой и уютный город Ясенпень.
Здесь любят книги. Обожают читать! А уж если книга редкая, тем более магическая – буквально с руками оторвут. Так что мне было самое время занять лавку почившей гадалки, где было: два просторных зала, ясеневый прилавок, большие окна-витрины, обширная кладовка и даже крошечная квартирка за дверью справа от стойки. Я это всё знаю, потому что пару раз навещала лавку тётушки Марисоль. А кто сюда не наведывался? Тут ведь не только гадали, тут продавались травы, свечи, зеркала, амулеты и книги.
И то, что лавка переходила к владельцу со всем содержимым, не могло не волновать и не радовать меня. Квартирка мне была, в общем-то, ни к чему, как владелице бабушкиного домика. Но я могу тут оставаться на ночь, если задержусь, или поселить тут помощницу, когда развернусь и будет хватать на жалованье для неё…
В общем, утопая в этих мечтах, я распустила слухи о том, что лавочка, возможно, проклята. Это отпугнёт большинство покупателей, и мне точно хватит моих денег на покупку.
Завтра. Завтра я буду владелицей книжной лавки. Надеюсь, оставшихся денег хватит, чтобы перевезти сюда книги…
***
Городские торги оказались довольно скучным мероприятием. Сначала продавали имущество должников: подводы, коней, сараи, мешки зерна, ткани. После сараев пришёл черёд моей лавочки (да, в мыслях она уже была моя). С особым удовольствием я подметила, что на неё претендуют только два парня, да и то один быстро потерял к торгам интерес. Видимо, не до конца понимая, чего хочет – потому что я-то прекрасно понимала.
После шестисот ринтов и второй претендент «отвалился». Но когда я уже подняла руку, показывая, что готова оплатить, послышался мощный, красивый и зловещий голос:
– Шестьсот пятьдесят.
Мой голос аж пропал на целых пять секунд, но потом я вскочила со скамейки, которая стояла перед крыльцом ратуши, где проходили торги, и вскричала:
– Семьсот ринтов!
– Семьсот пятьдесят, – холодно перебил мою цену мужчина, который подошёл и встал рядом.
Я покосилась на него с подозрением. На мужчине был потрёпанный тёмно-красный плащ с широкими рукавами и вычурной золотой застёжкой у горла, а под плащом – потёртый тёмный костюм. А рядом с собой этот мужчина поставил большую, тяжёлую дорожную сумку. Он будто бы только-только сошёл с дилижанса, ехавшего издалека. Ботинки у мужчины были пыльные – может, и без дилижанса обошёлся, пешком дошёл…
Ну и откуда у такого куча денег? С видом абсолютного превосходства я назвала цену выше, и он поднял её на сотню, а потом на две. Я торопилась перебить его цену изо всех сил, и на мысленный подсчёт моих ресурсов ничего не оставалось.
Дальше всё было как во сне. Который оборвался внезапно на сумме в тысячу восемьсот пятьдесят ринтов.
– Продано госпоже в синем переднике, – провозгласил распорядитель, и я замерла с раскрытым ртом.
– У… У меня только тыща двести… двадцать, – прокряхтела я.
– Тогда лавка уходит к господину в красном плаще, – сказал мужчина и показал молотком на моего противника.
Тот заметно растерялся, полез в кошель и признался, что у него восемь сотен и он не рассчитывал на такие траты, и вообще… А нет, вот ещё десяточка и кое-какая мелочь.
– Вы! – вскричала я. – Какого хрыча лысого вы торговались, когда у вас даже приличной суммы за душой нет?
– Да вы сами не тянете на эту сумму вместе с вашим синим фартуком, – ответил он. – Зачем было взвинчивать цену? Я, может, три года искал подходящую лавку с проклятием, а тут вы.
Распорядитель торгов ждал, с интересом глядя, как мы препираемся.
– Я возьму за пятьсот, – влез давешний молодой человек, отказавшийся от участия в аукционе.
– Нет! – вскричали я и этот в красном плаще одновременно.
Затем поглядели друг на друга.
– Вы можете выкупить лавку вдвоём, а потом договориться о том, кто кому вернёт часть денег, – предложил распорядитель. – Или владеть ею вместе – помещение-то немаленькое, поделите.
Я чуть не сказала нет. Но посмотрела на человека в красном и медленно кивнула, глядя ему в его чёрные наглые глаза.
У него было ужасное лицо. Такое… мужественное, смуглое и с противной ухмылкой. Черты острые, нос длинный, рот ехидный, глаза жгучие, аж в коленках дрожь! В общем, опасное лицо. Да и весь мужчина, подлец, хорош. У меня опыт немаленький, за плечами два несостоявшихся брака и один подчистую разрушенный, я уже успела понять, кто из мужчин опасен. Этот – да, несомненно.
Но тут этот негодяй медленно кивнул, и моя голова в ответ дёрнулась, будто её потянули за верёвочку.
– Я всё равно накоплю быстрее. Я уплачу тысячу пятьдесят, а вы восемьсот, и у меня останется сто пятьдесят ринтов, – сказала я.
– Кхм, – вежливо кашлянул распорядитель, – если хотите получить лавку, уплатите шестьдесят семь ринтов комиссию и сто двенадцать – в уплату налогов и пеней, которые задолжала госпожа Бранвин.
Мы выгребли из карманов всё до последней медяшки. И при подсчёте выяснилось, что остались должны городской казне полтора ринта.
– Ладно уж… Потом занесёте, – сказал распорядитель.
Кто-нибудь когда-нибудь заносил мелочь продавцу, если ему так сказали, «потом занесёте»?
Документы на лавку нам выдали с нотариально заверенной копией. Иначе мы бы тут же порвали единственный экземпляр договора.
ГЛАВА 2. Почти мирный договор
Получив лавку в наше общее пользование, мы с магом некоторое время смотрели друг на друга. Затем он без предупреждения дёрнул бежать с бумагами и ключами в руке… Но поскольку был нездешний, то понятия не имел, что есть путь раза в два короче. Им я и воспользовалась.
В итоге мы через пять минут встретились вновь – на пороге лавки, где и застряли в дверях.
– Пусти, – пропыхтела я.
– Ещё чего! – не сдавался маг.
– Дамы вперёд!
– Это проклятая лавка, поэтому вперёд идут самые опытные, а дамы входят уже в безопасное помещение, – проявил внезапную галантность мой соперник.
Но я не поверила в чистоту его намерений.
– Я больше заплатила!
– Но если бы не я, то тебе бы и половина лавки бы не досталась.
– Пусти, кому говорят! Откуда ты вообще взялся? Я эту лавку полгода назад приглядела.
– А! Так это ты прежнюю хозяйку укокошила?
– Чтооо?
От обиды я так двинула этого мерзавца бедром, что он влетел в лавку, как пробка, а я следом. Мы чуть не растянулись на полу, и маг, сам чуть не упав, подхватил меня. Так вдвоём, держась друг за друга, мы и выстояли.
– Фух, – сказал он, отпуская меня и вытирая о полы красного плаща руки, как будто я была липкая или грязная. – Ну что же! Жить тут можно.
Не то слово – можно. Это были хоромы! И главное, всё в таком порядке, всё так чисто. Кто-то, похоже, заглянул сюда перед торгами и прибрался. Отличное помещение под книжный магазин, просто прекрасное! Только побольше стеллажей поставить и полочек прибить, и всё. Конечно, много того, что мне не пригодится, вроде хрустальных шаров и прочей гадальщицкой ерунды. Но можно часть использовать как антураж, а часть пустить в распродажу.
– Завтра же найду деньги, отдам их тебе – и можешь быть свободен! – сказала я, озираясь. – Иди искать себе другую лавочку. А эта моя!
– И чем ты тут собираешься заниматься? – поинтересовался маг.
– Не твоё магичье дело!
– Вот. Ты даже не знаешь, чего хочешь. А я собираюсь именно магичье дело и открыть, – сказал он. – Здесь будет магазин магических диковин.
– У тебя много диковин? – я покосилась на его сумку.
Конечно, она была большая и на вид очень тяжёлая, но всего одна. Много ли туда влезет? А у меня целый дом книг!
– У тебя и вовсе их нет, – сказал он.
– Здесь всего полно, – парировала я. – А когда сюда привезут мои вещи, места под твои диковины не останется. Но я разрешу забрать тебе кое-что из обстановки тётушки Марисоль, если оно мне не понадобится.
Тут в лавку не спеша зашёл вчерашний котик, чёрно-белый, с аккуратными «носочками» белой шерсти на лапках. Сел возле моих ног и стал умываться. Как будто всегда здесь был.
– Вот видишь? Даже кот считает, что хозяйкой лавки тут должна быть я!
Но кот не спеша поднялся на лапы, потянулся и потёрся о брюки мага.
– Договор, – сказал он.
Маг, не кот. Кот просто пошёл себе дальше исследовать лавку.
– Договор? – спросила я.
– Если бы я забрал себе лавку, то был бы должен вам тысячу ринтов. Комиссию и прочие обдираловки я не считаю. Если бы вы забрали лавку себе, то вам пришлось бы выплатить мне восемь сотен. Так?
– Ну допустим, – сказала я, ещё не очень понимая, к чему клонит мерзавец в красном плаще.
– За сколько времени вы планировали заработать восемьсот ринтов с вашим делом? Месяц, два?
– Допустим, два, – сказала я неуверенно, потому что плохо себе представляла, как что пойдёт на новом месте.
Я еще никогда не зарабатывала столько сразу. Может, и за месяц сумею, а может – вообще прогорю. «Стоп, Муза, – сказала я себе, – так нельзя, не планируй неудачу заранее!»
– Хорошо, давай два, – кивнул маг. – Это будет крайний срок. Вот кто в течение этого времени больше заработает, тот и останется хозяином лавки. По рукам?
И протянул мне руку.
Ну нетушки, не на ту напал. Я спрятала руки за спину и посмотрела с вызовом.
– Никаких «по рукам», пока я не увижу всё это изложенным на бумаге!
– Ну хорошо, неси бумагу, чернила, перо. Будем писать договор, – сказал маг и снова ухмыльнулся.
Нет, ну какая же коварная, хитрая, зловредная у него была усмешка! Поверить не могу, что столкнулась вот с таким злом.
– Ты же тёмный маг? – спросила я. – Что тебе стоит прихлопнуть меня как муху?
– Не подавай мне таких идей, – серьёзно ответил он. – Я пытаюсь быть законопослушным уже вторую неделю.
– Успешно? – спросила я с подначкой, но маг ответил невозмутимостью:
– Пока да.
Так, где тут у тётушки Марисоль могут лежать всяческие чернилобумаги? Я попыталась как-то вычислить это, но тут кот меня опередил. Он уверенно направился к прилавку, зашёл за него и мяукнул. Пошла за ним и обнаружила там конторку с письменными принадлежностями.
– Давай напишем договор, – сказала я коту.
Тот вскочил на стойку прилавка и, задрав хвост, прошёлся туда-сюда. Маг сунулся ко мне и сказал:
– Пиши! Пирриан Праймус, пиромант, с одной стороны…
– И Муза Ферн с другой, – проговорила я вслух.
– Боги, тебя действительно зовут Муза Ферн?
– Кто бы говорил, – фыркнула я. – Пирриан Примус.
– Праймус!
В глазах негодяя вспыхнули язычки пламени. Ладно, пока больше не буду его дразнить, а то тут в лавке всё деревянное.
Договор мы в конце концов составили, руки без особого энтузиазма друг другу пожали. У мага Пирриана Праймуса была очень жёсткая, твёрдая рука. Я с шипением разлепила слишком сильно стиснутые им пальцы и сказала:
– Я выиграю.
– Не обольщай себя напрасными надеждами, Ферн, – криво ухмыльнулся маг.
Мы деловито поделили лавку пополам, а затем я сказала:
– Ну всё, начинаем завтра.
И услышала в ответ:
– Ничего подобного, я начинаю уже сегодня.
Это было неприятной неожиданностью, однако я лишь фыркнула:
– Что ж, могу дать тебе небольшую фору. Чур, эта половина лавки моя.
– Очень хорошо, а эта моя. Здесь, кстати, и переночевать есть где. Это хорошо, а то за ночлег в гостинице мне платить уже нечем.
– Эй, думаешь, я позволю остаться тут на ночь? – взвилась я.
– А что такое?
– Чтобы завтра обнаружить, что ты присвоил себе тут всё?
– Я не такой бесчестный, как ты. Мне даже и в голову это бы не пришло, – ответил Пирриан.
И оскалился. Мне показалась, что у него каждая ухмылка хуже предыдущей. Сейчас вот он был натуральной пираньей.
– Решено. Буду звать тебя Пиранья, Пирриан Праймус, – буркнула я. – А котика… Котика назову Стив.
С Пираньей спорить не стал. Я только усмехнулась – и тут же подумала, что скоро поднаторею в этом деле, и тогда моя ухмылка составит достойную конкуренцию оскалу мага.
– Что за чушь? Он тебе не Стив, он самый настоящий Оскар, – не впечатлился моими гримасами Пирриан.
– Никто не называет котов Оскар!
– Я называю, – не смутился маг.
Но кот только махнул хвостом и побежал в сторону квартирки тёти Марисоль. Толкнул дверь мордой, словно прося открыть. И когда его впустили, побежал на кухню, словно всё тут было ему отлично знакомо.
– Смотри-ка, миски, – протянул Пирриан. – Именные!
Две керамические плошки на полу возле обеденного стола указывали на то, что они принадлежали Шону. Кот сел возле них и жалобно мяукнул.
– Так это ты Шон? – спросила я. – Ты котик Марисоль? Бедный…
Кот как будто понял, принялся с жалобным мявом сновать возле нас, всячески показывая, какие лишения испытывал на улице и как рад снова оказаться дома.
– Эх ты, бедолага, – посочувствовал ему маг. – Схожу-ка я за обрезками в мясную лавку. Надеюсь, ты не станешь запираться от меня, Муза?
– Я не такая бесчестная, как ты, – вернула я ему должок.
Через полчаса мы достаточно мирно договорились, что Пирриан будет обитать в каморке за лавкой и кормить кота. Было решено, что платить за еду Шона мы станем оба, в складчину. Маг сказал, что мясник знает этого кота и подкармливал, так что сегодняшняя порция мяса досталась им с Шоном бесплатно. Кроме этого, мы решили, что лавку открываем завтра. Вместе. В девять утра. И что работать она будет до девяти вечера. И что мы не будем торговать исподтишка во внеурочное время.
Записали всё это, ударили по рукам и разошлись: то есть я ушла, а маг с котом остались.
ГЛАВА 3. Начали!
Сосед, обожавший одалживать у меня книги (порой безвозвратно) согласился одолжить телегу и двух смирных мулов, чтобы перевезти поклажу. И даже вернул четыре из десяти зачитанных им книжек. Радуясь, что мне уже с утра так везёт, я притащилась в лавку аж в семь утра.
И с тихим злорадством принялась переносить коробки внутрь. То есть злорадствовала я тихо, а шумела как можно сильнее, в надежде не дать несносному магу-Пиранье выспаться.
Однако уже на второй коробке он появился, ничуть не сонный, и стал наводить порядок на своей половине лавки.
У нас был общий прилавок, а по обе его стороны – две половины одного большого торгового зала. И если я на свою часть изо всех сил таскала книги, то маг на своей части эстетствовал.
Он поправлял полочки, украшал столик и при помощи каких-то заклинаний обновлял стулья. Или создавал иллюзию их новизны, неважно. В общем, Пирриан буквально порхал туда-сюда, устраивая на своей половине порядок и уют, которых там и так было с избытком.
– Мог бы и помочь, – на четвёртой тяжеленной коробке пропыхтела я.
– Ты мой конкурент, почему я должен облегчать тебе задачу? – спросил маг.
А сам забрал с моей половины большую картонную коробку, в которую я вчера собрала все колоды карт, в том числе нераспечатанные. Мне они были ни к чему, гадать я не умею, да и азартные игры – это не про меня. Но когда Пирриан бесцеремонно их стырил, я возмутилась:
– А может, это было мне нужно!
– Ты можешь забрать себе это, – взамен карт на мою половину выдвинулся плетёный короб, в который была набита какая-то макулатура. – Тут свитки со всякой ерундой, вдруг кто-то польстится.
– С ерундой? – запуская руки в короб, вскричала я. – Это архивные записи и рецепты! Вот погоди, приведу тут всё в порядок, увидишь, что их расхватывают, как горячие пирожки.
Втащив ещё пару связок разногабаритных книг в лавку, я увидела, что маг Пиранья опять пиратствует на моей территории. На этот раз он разжился подсвечниками и какими-то амулетами.
– Неужели это имеет какую-то ценность? – спросила я.
– Так я тебе и рассказал, – хмыкнул Пирриан. – А если и не имеет, какая разница? Для антуража тоже важно. Тебе же всё равно не нужны всяческие там канделябры.
– Конечно, не нужны. Без свеч в них никакого толку, а открытый огонь и книги не сочетаются.
– Как хорошо, что сюда уже провели электричество, – съязвил маг.
Я открыла рот и закрыла обратно. Конечно, электричество в лавку не проводили. И одни боги ведают, как это можно устроить и сколько будет стоить!
– Ничего, есть керосиновые лампы со стеклянными колпаками, – не стала унывать я.
Тут Пирриан решил меня подразнить: взял и сотворил на ладони огненный шар. Небольшой, размером в кулак, он парил над раскрытой рукой мага, излучая опасный жар.
– Убери, – испугалась я. – Огонь и книги несовместимы.
– Да ты что, – зловеще проговорил Пиранья. – А книжницы и огненные маги?
– Тем более, – отрезала я. – Не шути так.
– Это безопасный светильник, – сказал он с насмешкой. – Он только светит и греет, но не поджигает книжки.
– Всё равно, мы все погибнем, если ты будешь этим баловаться. Потеряем оба – и лавку, и жизни, и даже кота.
– Нет, кота жалко, – вздохнул Пиранья и погасил свой шарик.
– Можно на твою половину пройти? Воды попить, – сказала я.
– А что, если нельзя?
Я уставилась на мага, который ответил наглым взглядом. Только тут мне в голову пришло, что на его стороне вся квартирка тётушки Марисоль – вместе с уборной, кухней и так далее. То есть сбегать по-маленькому без разрешения тоже не получится, не только водички хлебнуть.
– Да ладно, иди. Предлагаю считать квартиру общей территорией, это не торговый зал, – смилостивился маг.
Я воспользовалась разрешением. Когда вернулась, то увидела, что все коробки и связки книг выгружены из телеги и стоят на моей половине лавки, да ещё расставлены в идеальном порядке. Пиранья как ни в чём не бывало хозяйничал на своей стороне, вытянув руки и шевеля пальцами. Эти магические пассы приводили в движение пыльные предметы из запасов тётушки Марисоль, они сами собой вытирались о тряпочку и становились на полки. Причём там все вещицы бегали, суетились и менялись местами. Какие-то мелкие камешки по одному прыгали в ведьминский котелок на львиных ножках, выскакивали обратно и выстраивались в очередь, чтобы нырнуть в котелок снова.
Пирриан даже не посмотрел на меня, но я сказала «спасибо», сунула магу свёрток с бутербродами, который достала из сумки на плече, и пошла возвращать соседу телегу.
***
Никто не думал, что будет легко. И никто не думал, что в первый же день, когда мы по сути даже и не открылись, кто-то придёт и принесёт в лавку свои деньги.
Однако после обеда мы с Пиррианом Праймусом более или менее управились. Его половина лавки выглядела пустовато. Вообще-то у меня среди редких старинных экземпляров кое-что водилось, что могло украсить его магическое предприятие. Ну, допустим, дневник старшекурсника магической академии или пособие по магии света для начинающих. Хотя этот носатый заносчивый красавец по-любому знался с тёмной магией, но для антуража-то могли сгодиться и другие книжки.
Вот только помогать ему в мои планы точно не входило! Мы же соперники!
Помня, что Пирриан сидит точно так же сидит без денег, как и я, мне пришлось приволочь кое-какие продукты. Пшено – можно сварить на кухне кашу. Солёное сало и остатки хлеба. Соль, сахар, чай, муку. За хорошее поведение смогу опять подкормить мага. Зачем мне его приручать? Ну, хотя бы чтобы поменьше гадил.
Правда, пока он не гадил вовсе, и, кажется, даже не собирался. Но вдруг передумает?
Когда выложила всё на кухонный стол в квартирке за лавкой, появился кот и подошёл к миске с надписью «Шон». Мяукнул, потом запрыгнул на стол и изучил продукты. Сало ему, кажется, понравилось, но я не рискнула кормить Шона такой едой, вдруг несварение случится?
– Иди поищи себе мышей, – неуверенно посоветовала я.
– Если ты мне, то я мышей не ем и в зелья не кладу, – сообщил Пирриан, который всё слышал из торгового зала.
– Я не тебе.
– А не себя я покормил твоими бутербродами. Мы поделили их по-братски, – доложил маг.
– Тогда почему он клянчит еду?
– Потому что так положено кошачьей ассоциацией по надзору за никчёмными великанами, – пояснил Пирриан. – Не знала?
Тут у входной двери звякнул колокольчик. Звук был мелодичный, но почему-то тревожный.
Первый покупатель! Я метнулась в лавку. Пирриан сидел за стойкой нашего общего прилавка на высоком стуле и важно смотрел на целую делегацию. Это, оказывается, пришли мои прикормленные книголюбы. Два школьных учителя с жёнами и начальник пожарной станции.