- -
- 100%
- +
ГЛАВА 1. Никто не хочет в Скаркабукс
Анхелика Пэм, будущая выпускница Высшей Школы магического мастерства, ждала, пока её вызовут в кабинет магистры для вручения направления на зимнюю практику. Собственно, практика была годовая, просто традиционно начиналась в зимнее время, с первого числа последнего месяца года. Самое тёмное, самое колдовское время!
Другие адептки топтались рядом. Счастливчики (или несчастные), уже получившие свои направления, расходились в стороны с жёлтыми бумажными конвертами в руках. Кто-то уже открыл направление и нашёл там волшебную открытку. Кто-то с задумчивым видом теребил свой конверт, не решаясь его вскрыть. Годовая практика – предпоследнее крупное испытание для адепток. Дальше уже только отчёт, защита диплома и всё, клятва на мётлах, а потом разлетайся кто куда!
– Только бы не в Скаркабукс, только бы не в Скаркабукс, – бормотала рядом с Анхеликой адептка Марианна. – Ох, только бы не туда!
– Почему? – спросила Анхелика.
Про Скаркабукс она раньше ничего не слышала. Но название было неприятное. К примеру, Айрузелла или Флорисия звучали куда как милее. Или – Милад! Как чудесно! Наверняка там очень мягкая зима и красивые виды из окна.
– Это ужасное место – Скаркабукс, – проговорила Марианна, закрывая сильно подведённые синей краской глаза. – Представь: нет электричества и водопровода, только колодцы и керосиновые лампы. Готовят в печках, ездят на санках. А холодище там – просто жуткий. То и дело завывают страшные ветра, снег падает дни и ночи напролёт, и к концу зимы, а она там шесть месяцев, его выпадает столько, что крыш домов не видно.
– А как же люди выходят? – удивилась Анхелика.
– С трудом! Прокапывают в снегу ходы и выползают.
Звучало странно. Возможно, Марианна слегка привирала, а может быть, и не слегка. Но, когда Анхелика вошла в кабинет магистры Присциллии, она уже была готова на всё, лишь бы не ехать в местечко с царапающим названием «Скаркабукс». Ни за что!
Магистра теории и практики Высшего Колдовства, Хадма Присциллия, была женщиной весьма своеобразной. С первого взгляда от неё хотелось убежать, потому что вы видели в ней страшную ведьму, как их рисуют в детских книжках. Крупный пористый нос с волосатой родинкой, уродливый подбородок, мохнатые насупленные брови и седые лохмы. Второй взгляд, повнимательней, подмечал на этом ужасном лице чуть ироничную улыбку, ровные белые зубы с чуть выдающимися клычками и добрые карие глаза. А третий взгляд, магический, являл моложавую женщину лет шестидесяти, которая нарочно нацепила на себя эту жуткую иллюзию, чтобы посмотреть, какое впечатление она производит. Стоило лишь чуточку рассредоточить взгляд – и иллюзия плыла. И вы видели добродушную даму, такую же славную, как ваша любимая бабушка.
Но если вы испугаетесь лика колдуньи – то так и будете видеть только его. Поэтому поступающим в высшую школу магического мастерства девушкам их мамы всегда говорили, что первое впечатление обычно обманчивое. Правда, они порой добавляли, что на второе впечатление может уже не остаться времени – но это, как правило, не те условия, которые бывают при беседах с ректорами и магистрами.
– Пэм, – сказала Присциллия, – ты у нас на хорошем счету. Я даю тебе право выбрать из оставшихся мест для распределения то, которое тебе нравится.
И показала несколько открыток, разложенных на её столе. Анхелика взглянула, но от волнения не могла разобрать, что там напечатано и написано. Видела только, что на открытках красивые домики да какие-то вычурные названия. Только бы не Скаркабукс!
– Мне подойдет все, что вы мне назначите, магистра, – дрогнувшим голосом сказала Анхелика.
– Учти, это зимняя практика, в некоторых городах очень холодно, так что выбери тот, где потеплее. Ты же хорошо знаешь географию?
Вообще-то у Анхелики были неплохие отметки по географии, но это вовсе не означало, что колдунья её знала. В её голове постоянно всё путалось, особенно если названия были похожи.
– Всё, что угодно, кроме Скаркабукса, – выпалила она.
– Даже так? – удивилась магистра. – И чем тебе не угодил бедный Скаркабукс?
– Туда я точно не хочу, а насчет остального просто не знаю, – ответила Анхелика.
– Ну хорошо, – ответила Присциллия. – Уберу Скаркабукс.
И отодвинула одну из открыток. Осталось штук пять или шесть – и Анхелика накрыла рукой ближайшую. Затем отодвинула ладошку и прочитала название: «Штернхаген». Это звучало как приключение! И картинка под стать: горы, убеленные снегом, тёмные зазубренные силуэты елей, очаровательные домики под звездным небом… Анхелика протянула руку к открытке.
– Ты уверена, милая? – спросила Присциллия. – Это не очень известный городок, и там довольно хо…
– Главное, что это не Скаркабукс, – сказала Анхелика.
– Что ж тебя так на этом Скаркабуксе-то переклинило, – проворчала магистра совсем тихо, так, что студентка едва расслышала.
Штернхаген! Как прекрасно это звучало! Анхелика чуть дрожащей рукой сунула открытку в желтый конверт.
– Ну что ж! Если ты уверена в выборе и не хочешь взять другую карточку, то иди к эконому, покажешь ему место назначения – и он сам выберет тебе снаряжение, все до мелочей, – сказала Присциллия и почему-то тяжело вздохнула, поджав тонкие губы.
Но Анхелика была так взволнована, что не обратила на это внимания.
ГЛАВА 2. Не пара
Выйдя из кабинета магистры, Анхелика ещё пару секунд приходила в себя. Подвинув её плечом, в кабинет вошла другая адептка, а Марианна, очередь которой ещё не настала, пожала Анхелике руку.
– Поздравляю с назначением! Куда тебя, Пэм? Надеюсь, не в этот ужасный Скаркабукс?
– Не в этот, – сказала девушка.
Почему-то ей не очень хотелось раскрывать перед однокурсницей все карты. Марианна была не самой приятной особой и не слишком дружила с Анхеликой. Да и потом, девушке всё время казалось, что заветный конверт могут отнять или украсть, и тогда в чудесный Штернхаген отправится другая адептка.
– Ну, тогда точно поздравляю, – Марианна похлопала Анхелику по плечу и отвернулась.
Анхелика не сказала о том, куда её определили, и своим близким подружкам, даже соседке по комнате Стелле Льюи. Почему-то хотелось сохранить это в тайне. Впрочем, и Стелла не сказала, куда отправится. И только придя к Себастиану, показала ему конверт.
Эконом был тайно влюблён в Анхелику ещё с её второго курса. Девушка заметила это, когда все адептки ее группы получали выделанную телячью кожу для будущих волшебных торб, а ей достался какой-то особенный лоскут.
– Это кожа белого оленя, – сказал Себастиан таинственно. – Она немного волшебная, да и я немного поколдовал, так что шьётся кожа легко, а износу ей сто лет не будет.
И вместе с лоскутом погладил руку Анхелики.
Кожа была великолепная, торбочка удалась отличная, но с тех пор эконом старался сделать девушке разные подарки. Звал и на свидания, но Анхелика как-то не так представляла себе настоящую любовь. Первая влюблённость с нею случилась ещё в шестнадцать лет, за два года до поступления в Высшую школу магического мастерства, а вторая, очень краткая, в лето между выпуском и поступлением, далась так тяжело, что девушка до сих пор боялась вступать в отношения. Но это не было основной причиной отказа Анхелики Себастиану, как и его внешность сама по себе ничего не решала. Пусть он был неказист, но видно же – добрый человек!
Нет, просто не возникало той самой искры, на которую Анхелика втайне рассчитывала. Вот в тот, предыдущий раз, который плохо закончился, искра была, точно была. И молодая колдунья в очередной раз спросила у себя, а не хочет ли она всё-таки немножко прогуляться с экономом. Нет, ей этого не хотелось.
– Постой-ка, – сказал Себастиан, глянув одним глазом на открытку из конверта. – Ты в самом деле согласилась отправиться в Штормхаген?
– Штернхаген, – поправила Анхелика.
– А я как сказал? – спросил эконом.
И, не слушая ответ, склонился над поставленным на стол чемоданом. Анхелика смотрела, как зачарованная: Себастиан словно преобразился, из неуклюжего рыхловатого молодого человека превратился в сосредоточенного работой мага. Движения точные, взгляд черных глаз – острый и внимательный. Несколько магических пассов над большим коричневым чемоданом, и тот заполнился аккуратно сложенными вещами.
– Ты уверен? – спросила Анхелика, стопки теплых брюк, шерстяных свитеров и фланелевых рубашек в клетку.
– Ах да, ещё надо зимнее пальто и меховые сапоги, – Себастиан постучал ладонью по столу. – И ещё шапку, шарф и перчатки.
– Это не Штормхаген, а Штернхаген, Себастиан, ты же не путаешь?
– Одно и то же. Я там положил тебе кое-что от себя, на самое дно, в левый угол. Как будет совсем тяжко – разверни, – эконом улыбнулся. – Анхелика… Слушай. Если ты завтра уезжаешь… Может быть, сегодня вечером сходим в кафе? Конечно, если ты не возражаешь и у тебя есть время, и…
Было просто не по себе, не хотелось оставлять его таким грустным, и Анхелика согласилась. Себастиан так старался, укладывая чемодан! Хотя девушка была уверена, что ей и половина тёплых вещей не понадобится.
– Ах да, ещё рукавицы, если перчаток будет недостаточно, и запасная пара шерстяных носков, – всплеснул руками эконом. – И для твоего компаньона – стеклянный магический колпак с подогревом.
– По-моему, ты всё путаешь, не может быть в таком милом городке настолько холодно, – сказала Анхелика. – У нас материк и близко к северу не подходит, до снежных земель ехать и ехать, неделю на поезде, не меньше.
– Анхелика, а где, по-твоему, находится Штернхаген? – спросил Себастиан мягко. – Это ведь северный край Ламминланда, и там совсем не тепло. Тебе придется пересечь на пароходе Гусиный перешеек и оказаться на архипелаге Зелёные острова, там влажная и холодная погода. У них, Анхелика, понимаешь, лето как наша зима. А зима, как…
– Я тебе поверю, – вздохнула девушка, прикидывая, что половину свитеров и шерстяных подштанников запросто сможет оставить в своей комнате, а отказывать старому другу как-то непорядочно.
Ну что поделать, если он в географии совсем плох, даже хуже, чем Анхелика? Штернхаген не может быть холодным. Вот же архипелаг называется – Зелёные острова, естественно, что там полно цветов и зелени, иначе с чего бы его так назвали?
Чемодан получился тяжелым, выданные на разнообразные нужды деньги тянули карман, и пришлось воспользоваться волшебной торбой, чтобы избавиться от лишнего груза, а заодно обезопасить солидную сумму от случайной потери или кражи. В магической торбе предметы становились крошечными и легкими, а что до воришек, то мало кто осмеливался залезть в волшебную сумку колдуньи без её ведома. Многие колдуньи позлее могли заговорить свою торбу даже на откусывание пальцев! Анхелика такой не была, да и вообще школа придерживалась более гуманных методов. Но торбу свою заговорила в том числе и от краж. Сейчас она с трудом приподняла чемодан над раскрытой сумкой, и он сам уменьшился в её руках. И, став размером едва ли больше кошелька, опустился на дно торбы.
Перед свиданием с Себастианом Анхелика забежала в общежитие, умылась, оделась в синее платье с кремовыми кружевами – которое, по мнению всех подружек, выглядело «миленько, но тебе не идет, дай поносить». Наскоро расчесала влажные у висков волосы, которые вились мелкими задорными пружинками. Чуточку подвела глаза золотистой краской, чтобы светло-карий цвет сделался почти медовым. Брови и ресницы у Анхелики и так были хороши, а вот пухловатые губы требовали немного помады, потому что по сравнению со смуглой кожей казались бледноватыми. Эх, а вот у северянок, говорят, кожа фарфоровая, светлая-светлая, с лёгким розовым румянцем. Интересно, а на севере все такие же белокожие блондинки, как ее соседка по комнате Виоланта?
Едва Анхелика вспомнила про подружку, как та появилась в комнате. Стоявший все это время на окне куст помидора, увешенный маленькими желтыми плодами, проснулся от звука шагов и зашелестел листьями.
– Во, соседушка наша пожаловала, – сказал он благожелательно.
– Привет, Помус! – поздоровалась подруга. – Анхелика, ты куда-то собираешься?
– Устроила себе прощальный вечер в кафе, – сказала Анхелика чуть виновато.
– Не смогла отказать в свидании Себу, – перевела Виоланта. – Понятно!
– Ну зачем так, – вздохнула девушка.
– Ты безвольная, никому отказать не можешь. Вот увидишь, после свидания он захочет тебя поцеловать, а ты из вежливости не сумеешь сказать «нет». А после поцелуя всё завертится.
– Не завертится, я же уезжаю на практику, это целый год, – отмахнулась Анхелика.
– Думаешь, за год рассосется, да?
– У меня будет время на размышления.
– Может, он на самом деле тебе подходит, а ты этого не понимаешь? – спросила Виоланта, хмуря светлые тонкие бровки.
– Нет, мы не пара, – покачала головой Анхелика. – Во-первых, он старше на целых пять лет. Это много!
– Двадцать восемь? Да ты что! Прекрасный возраст, – улыбнулась Виоланта.
– Во-вторых, у него довольно скучная работа, хоть и прибыльная. Целыми днями проверяет, где чего не хватает, выписывает новый инвентарь, списывает старый, снабжает адепток и учителей тем и этим… С ума сойти можно.
– Зато знает, что такое порядок в вещах и деньгах, – подытожил помидорный куст. – Анхелика, если у него стебель не вялый, то, может, он тебе и подойдет. Но вот в стебле я сомневаюсь, так что будешь с ним целоваться – проверь. Вялый нам не нужен, сыщем получше!
– Фууу, Помус, – сказала Виоланта, краснея.
– Если я сразу не полюбила – то ничего не получится, – сказала смущенная Анхелика.
– Но на свидание пойдешь? – спросила Виоланта, посмеиваясь.
Анхелика неловко улыбнулась:
– Неудобно было отказывать.
И охнула, взглянув на часы.
– Я вот-вот опоздаю. Нехорошо заставлять себя ждать!
– Постой, – крикнула Виоланта, когда Анхелика уже натягивала теплые ботинки. – У тебя случайно нет немножко денег взаймы? Меня направили в Линделу! Там так много соблазнов: балы, приемы, концерты, театры… А мне выдали так мало денег!
Анхелика подумала, что и ей была начислена точно такая же сумма, но решила: мама всё равно прислала ей несколько сотен сверх обычного, вот только-только вчера. Да и сбережения кое-какие есть… Поэтому выудила из сумки две купюры по десять шелестов и протянула подруге.
– Транжира, – тут же прокомментировал это Помус.
– Для друзей ничего не жалко, – сказала Анхелика.
Но куст уже оседлал любимую лошадку:
– Просто ты безотказная, не можешь сказать «нет»!
– Она самая лучшая! – возразила Виоланта, пряча деньги. – А ты-то куда едешь на практику?
– Куда-то, – уклончиво ответила Анхелика, по-прежнему не желая делиться своей тайной.
Она накинула лёгкий плащик, надела шляпу – вечером в Косебю дуют прохладные ветра. Подумала, и для красоты нацепила ещё воздушный шарфик. Всё-таки зима, не шуточки!
Себастиан уже ждал у крыльца общежития. Вид у него был невероятно унылый.
ГЛАВА 3. Съешь помидорку
Погода была просто чудесной, особенно для начала зимы! В Косебю это время обычно отдано на откуп холодным дождям, но вечер выдался погожий, ясный. Свежий-пресвежий воздух, лёгкий запах грядущих заморозков, крупные звёзды на небе… даже ветра, вопреки ожиданиям, не было.
В кафе Анхелика и Себастиан устроились у окошка. И теперь любовались игрой огней, прогулочными колясками, нарядными людьми, гуляющими по улицам. Красивый городок был Косебю, уютный, по-домашнему тёплый.
– Жаль, что ты уезжаешь, – вздохнув, сказал Себастиан, глядя в окно кафе. – Да ещё в такое неуютное место. Надеюсь, я правильно уложил твой чемодан.
– Не беспокойся, всё будет хорошо, – вздохнула Анхелика.
– Ты ведь не будешь писать, – сказал эконом. – И вспоминать меня особо не будешь…
– Так вот зачем столько тёплых вещей? – засмеялась Анхелика. – Это всё для того, чтобы я чувствовала, как тепло ты ко мне относишься?
Было бы здорово, если б Себ тоже рассмеялся в ответ. Смеяться вместе – это так здорово! Но парень посмотрел серьёзно, он, видимо, не понял шутки.
– Тебе стоило выбрать что-то поюжнее, хотя бы Линделу или Скаркабукс, – сказал он.
– Скаркабукс? Это где целыми месяцами не сходит снег и всё время дуют ледяные ветра? – уточнила Анхелика.
– Да ты что! Это же маленькое милое село недалеко от курортного города Скарблю, – удивился Себастиан. – Даже названия ведь похожи, ну?
Анхелика поперхнулась ужином – великолепной жареной рыбкой с хрустящей корочкой.
– Скарблю, – пробормотала она. – Теперь и я скорблю, что такая дура. Марианна попросту обвела меня вокруг пальца.
– Может быть, еще возможно что-то поменять? Магистра Присциллия может пойти навстречу, ты такая прилежная и послушная адептка, – сказал Себ с нежностью и заботой в голосе.
Анхелика покачала головой.
–Мне неловко просить, да и, пожалуй, поздно что-то менять. Поеду уж в Штернхаген. Спасибо… Спасибо, что позаботился о багаже, Себ.
Они доедали в неловком молчании. Анхелику смущало, что Себастиан глядит на неё почти не отрываясь, будто хочет запомнить каждую, даже самую крошечную, черточку. Каждый взгляд, брошенный на него искоса, каждое движение лишь усиливали эту неловкость.
У общежития Себастиан спросил нерешительно:
– Можно… можно я тебя поцелую? Только один поцелуй… Пожалуйста!
Анхелика почти сказала нет. Честно! Ей не хотелось обнадеживать парня. Хоть он и сказал, что ничего не ждёт… Хоть и понимал, что влюблён безответно. Не хотелось ей с ним целоваться. Но Себ взял её за руку, и стало совсем неудобно отказывать. И Анхелика покорно подставила губы под поцелуй. Про себя решила: если понравится… Если понравится, то по возвращении она даст ему шанс.
Он целовался суетливо, жадно, взахлёб, но так старался не давать воли рукам, так не знал, куда девать их, что Анхелике не понравилось. Она считала, что знает толк в поцелуях – целовалась она много и часто, ещё со школы. Только в последнюю ее влюблённость поцелуев было мало. Тот человек, имя которого девушка старалась позабыть, почему-то избегал касаться губами губ.
Себастиан же проявил страсть, неумение и стеснение одновременно, и молодой колдунье это не понравилось. Она быстро отошла на шаг назад и спрятала лицо в ладонях. А молодой эконом остановил девушку, явно боясь, что она убежит:
– Анхелика, я...
Свободной рукой парень похлопал себя по карманам, изменился в лице, будто что-то потерял, затем просветлел, словно что-то нашёл – и, наконец, вытащил из бокового кармана легкой куртки бархатную коробочку, уместиться в которую могло лишь одно: помолвочное колечко.
– Себастиан, не стоит слишком торопить события, – быстро сказала девушка, но коробочка уже распахнулась.
И внутри было именно кольцо! Изящное, золотое, с голубым топазом-капелькой. От колечка тепло веяло магией. Разумеется, не дарить же колдунье простое украшение? Но колдунья не спешила диагностировать, какой сюрприз приготовил Себастиан.
– Я тебя люблю, Анхелика Пэм, – неуклюже топчась на месте, пробубнил парень. – Выходи за меня, если, конечно, ты хочешь! Можно не сейчас, можно после практики, когда...
– Можно, я дам ответ после практики? – уцепилась за последние его слова девушка. – Извини, я совсем не готова, мы ведь даже... Не было у нас ничего, и я так не могу. Пожалуйста!
У неё дрожали руки и ноги, хотелось убежать побыстрее отсюда. Было стыдно и неловко. Но любви – самое главное! – любви к парню Анхелика так и не чувствовала. Скорее ей было его жаль.
– Хорошо, – поникнув головой и плечами, Себастиан убрал кольцо обратно в карман. – Я буду ждать.
– Пока, Себ, – сказала колдунья как можно небрежнее.
– Я ведь не обидел тебя? – спросил парень.
– Нет, Себастиан, не обидел. Я просто... Просто не готова!
– Я понимаю, – сказал эконом.
И, ссутулившись, развернулся, чтобы уйти. Анхелике стало совсем уж стыдно. И она жалела парня, честно жалела, только не до такой степени, чтобы выйти за него или даже просто окликнуть. Возможно, Себастиан и ждал этого, но напрасно. Девушка развернулась на каблучках и бегом поднялась на свой этаж в общежитии.
В комнате было пусто, и лишь Помус пел сам себе похабные куплеты. Они у него никогда не кончались. Анхелика, которая обычно краснела и хихикала при упоминании стеблей, корешков и бутонов, теперь просто вздохнула и попросила компаньона помолчать.
– Что, свидание не удалось? Прекрасный принц не поцеловал тебя на прощание? – ехидно спросил Помус и пропел еще пару строк:
Я как-то полюбил
Верблюжию колючку.
Была эта колючка
Ужаснейшая злючка.
– Как раз наоборот, поцеловал, – проворчала Анхелика. – Ладно, Помус. Давай спать, а? Завтра рано вставать – как проснёмся, сразу же отправляемся на практику.
– Перенесёмся сразу, подумаешь, можно даже не просыпаясь, – сказал куст. – Зачем рано вставать-то?
– Хотела на поезде поехать, – сказала Анхелика. – Чтоб не спеша, глядя в окошечко…
– Куда хоть едем-то? – спросил Помус.
Анхелика только вздохнула.
– Не хочу говорить. Сюрприз будет.
– А у меня от твоих сюрпризов листья не отвалятся? Может, ну их, сюрпризы эти, окошки в поездах – ты же знаешь, я создание нежное, хрупкое. Если в горы ехать, то дорога небось будет ой какая тряская…
– Посмотрим завтра на карте, хорошо?
Отчего-то вдруг захотелось отправиться прямо сейчас. Открытка от магистры была волшебная. Хочешь сразу оказаться на месте – можно перенестись, стоит лишь вынуть её из конверта и провести пальцем по названию города. Сработает как телепортация, будь уверен – только чемодан не забудь!
Но если хочешь поехать на поезде или, скажем, механобусе, на пароходе или на дирижабле – только предъяви открытку вместо билета, и поедешь первым классом! И никогда не бывает так, что нет свободного места… Так почему бы поскорей не пуститься в путь вместо того, чтобы ворочаться целую ночь? Перенестись в Штренхаген в одно мгновение ока или отправиться на воздушный причал…
– Ты не хочешь спать, да? – спросил Помус. – Тебе уже сейчас хочется в приключение.
Анхелика покивала.
– Съешь помидорку, – предложил куст.
И на его ветке разом созрел небольшой, ярко-красный, упруго-спелый плод. Помус это здорово умел: утешать помидорками. Они у него, кстати, были вкусные и разноцветные: жёлтые, рыжие, красные, полосатые или тёмные…
Я как-то полюбил крапиву у забора,
Влюбился в неё сразу, прям влип по помидоры,
– пропел Помус.
Анхелика не стала есть помидорку, а достала из кармашка сумки конверт.
– Давай-давай, – подбодрил её помидорный куст. – Показывай, куда едем? К морю, да? Морской воздух очень полезен для моих плодов! И я смогу размножиться там, где нет морозов, пусть зима и не самый лучший сезон для этого! Высади меня на зиму в открытый грунт, рядом со свеженькими милашками только из теплицы… и поглядим, чего я стою!
Анхелика с улыбкой достала открытку.
– Думаю, насчёт открытого грунта ты погорячился, но место наверняка самое лучшее, – сказала она, хотя после беседы с Себастианом уже не была в этом так уверена.
Помус пошарил листочками по глянцевой поверхности открытки.
Сказать по-честному, Анхелика не очень-то понимала, чем куст видит и слышит. Она сотворила его на практике, когда другие колдуньи делали компаньонов из котят, щенков и кроликов. Каждой досталась «духовная субстанция», сделанная на занятиях по созиданию нематериального – почти привидение, но маготворное, а не мистическим образом зародившееся на месте гибели живого существа. Создание компаньона было курсовой за прошлый год, и каждая колдунья перед этим нашла себе какое-то животное по душе. Кто-то сову, кто-то ящерицу, но проще всего было взять именно котенка, щенка, крысу, кролика…
Анхелика выбрала попугая с ярким жёлтым гребнем и розовыми пятнышками на щеках. Но тот не желал сидеть спокойно, и при переносе «духовной субстанции» улетел на подоконник, где преподавательница выращивала рассаду. Один из помидорных кустов принял на себя всё, что было в руках Анхелики, а попугай остался сидеть на подоконнике с разинутым от удивления клювом.
Теперь приходилось носиться с помидорным кустом в горшке, когда на занятиях требовалась помощь компаньона. По счастью, Помус не доставлял больших хлопот, пил воду, раз в неделю требовал разведённых водой пивных дрожжей, кокетничал с комнатными растениями, если его поставить с ними рядом на окне и отчаянно боялся сквозняков.
Но факт: куст видел, слышал и говорил ничуть не хуже других, более традиционных компаньонов. И Анхелика его очень ценила: благодаря растительному происхождению Помус отлично разбирался в ботанике, а для зельеварения это ценно.