- -
- 100%
- +
– Не знаю! Я побежал за чем-нибудь таким… Ну, чтобы пугнуть! Побежал, да и наткнулся на это, – мальчишка снова кивнул на саквояж.
Что ж, с багажом пострадавшего теперь было более или менее ясно. Ещё раз предупредив, чтобы Фред не слишком-то провоцировал штормхагенцев и не шутил так, чтобы это вызывало пересуды, Терренс Марш ушёл из дома доктора. Саквояж оттягивал руку.
Возле «невезучей лавки» он притормозил. За мутным витринным стеклом что-то происходило – кто-то то ли танцевал, то ли сновал туда-сюда без толку, непонятно. Марш уже протянул руку, как дверь распахнулась, и на мостовую плеснула грязная вода. Еле успел отскочить и не удержался – выругался так нехорошо, что на пороге кто-то пискнул:
– Простите!
В голосе Маршу послышался безуспешно скрываемый восторг.
– Ангелика, – сказал Терренс, входя и тесня внутрь лавки непослушную практикантку. – Я что вам сказал? Вам надо отсюда уходить. Где ваша открытка?
– Зачем мне открытка? – тут же ощетинилась девушка.
Она сейчас была чудо как хороша. Повязала пышные кудри красным в горошек платочком. Лицо разрумянилось – ох этот смуглый румянец! К щеке прилипла непослушная завитушка, выбившаяся из-под платка.
– И не вздумайте больше выливать воду на улицу! Вода замёрзнет – и кто-нибудь непременно поскользнётся! – сурово сказал Марш, с трудом отводя от этого прекрасного зрелища глаза.
Куда б деваться-то ещё. Он поставил саквояж возле двери и стал озираться. Работы адептке предстояло немеряно: «невезучая лавка» была страшно запущенным местом.
На лице Анхелики появилась растерянность.
– Ох, – сказала девушка. – А я ведь и не подумала. Но подождите, я всё исправлю. Немножко магии... Не бойтесь, она бытовая, не опасная...
Терренс едва не заорал и поспешно схватил молодую колдунью за запястье.
– Стой, нельзя! – зашипел он. – Вас что, не предупредили в совете?
– Да что ж такое-то! Одно нельзя, другое нельзя… Да пустите же! Объясните толком, тогда и хватайтесь, – рассердилась Анхелика.
Гнев ей шёл куда как больше, чем растерянность. Мягкие черты лица стали будто из бронзы отлитыми, глаза засверкали. Терренс даже залюбовался, а девушка воспользовалась заминкой и схватила щётку для пола. И выставила перед собой, словно защищаясь – хотя Терренс и не нападал.
– В общем, я как инспектор должен предупредить, – кончиками пальцев отодвигая пыльную щетку подальше, сказал он. – Гиблое место тут не просто так. Оно возникло на месте промоины – так называется прохудившееся место... Материя мира как бы истёрлась от магии, и вот, знаете ли...
– А вчера вы говорили мне «ты», – прервала его девушка.
Марш окончательно сбился. Да что ж такое-то? Даже всё по порядку объяснить не получается. А ведь он всегда гордился тем, что умеет всё объяснять. Правда, некоторые, вроде доктора Ди или Нелл, за это обзывались занудой.
– Вчера я надеялся, что больше тебя не увижу, – признался Терренс на тон ниже. – Если хочешь всё по порядку... Нет, ты точно хочешь? Может, лучше тебе всё-таки выметаться отсюда?
– Нет, – сказала Анхелика. – Я решила. Это дело чести.
Чести? Ну при чем тут честь? Очень захотелось назвать её маленькой дурочкой и насильно пинками выставить из Штормхагена. Пускай там магистра с нею мучается.
– А где твой эгоистичный куст? – спросил Марш, почти сдаваясь.
Почти – это потому что он решил отступить временно. Найти слабые стороны противника, надавить... И выставить отсюда глупую девчонку, пока не натворила дел.
– Он не эгоист, он хороший. А сейчас он купается. Я вот к вечеру разгребу тут грязь, и заходите попить чаю, познакомиться с Помусом... А заодно всё рассказать, – предложила Анхелика почти мирно.
Терренс, признаться, был в таких вопросах слегка старомоден. Это значило, что предложение он просто так принять бы не смог.
– Для первого свидания это уж слишком, – сказал он. – Давайте лучше сходим куда-нибудь поболтать. К тому же твоя лавка не слишком хорошее место для... Чаепитий. Тут жить нельзя.
– Как это нельзя? В городском совете сказали, что можно, – удивилась и огорчилась Анхелика.
– Но это дом с привидением. Хотя, скорее даже, с полтергейстом.
– Это даже интересно. К тому же ни одна колдунья не будет бояться полтергейстов. У меня пятёрка по борьбе с такими сущностями, я участвовала в семинаре… Но если вы их боитесь, инспектор Марш – то хорошо, давайте сходим. Только не считайте это свиданием, хорошо? Мне просто надо немного информации. Кстати, приглашение на чай было только приглашением на чай.
Она даже засмеялась, правда немножко нервно.
– Ты неплохо оттаяла, – сказал Терренс. – А то мне показалось, что ты совсем бесхарактерная. Даже удивился. Но, видимо, это было от холода и от влияния гиблого места.
Анхелика вдруг посерьёзнела, вздёрнула подбородочек и гордо заявила:
– Я-то уж точно не бесхарактерная. А вы привидений боитесь. Да всего-то пара заклинаний…
Она еще не знала, что тут всё далеко не так просто. Приезжая, чужачка. Что ж, придётся ей действительно рассказать кое-что. Марш про себя даже прикинул, как сгустить краски, чтобы девушка напугалась!
Ухватив оставленный на входе саквояж-вещдок, он сказал, что зайдёт в восемь вечера, а затем откланялся. И до самой ратуши шёл посвистывая. Свидание там или не свидание, а настроение у Терренса отчего-то было хорошим. Может быть оттого, что Анхелика всё-таки не уехала и пробудет в Штормхагене ещё хоть пару дней.
ГЛАВА 9. Находка
Как только дверь за инспектором Маршем закрылась, Анхелика враз ослабела и присела на поломанную скамеечку. Девушка только что выдержала словесную пикировку с мужчиной, спасшим ей жизнь, и не дала ему себя выгнать. Это её изрядно взбудоражило – но вот сил в ногах и руках совсем не осталось.
«Если каждый раз давать кому-то отпор будет стоить мне таких усилий – то я, пожалуй, слягу!» – подумала Анхелика. Но тут же упрямо поджала губы. И всё-таки ей понравилось удивление во взгляде инспектора Марша. Понравилось, как он опешил, когда не получилось прочитать нотацию!
Правда, она не ожидала, что в результате придётся встретиться с ним этим вечером.
Можно сколько угодно избегать называть свидание свиданием, но когда тебя приглашает поужинать молодой человек, это что-то да значит.
– Не слишком-то он молод, – ворчливо заметил Помус, который подглядывал и подслушивал из соседней комнаты и досадовал, что не поучаствовал в беседе с инспектором. – И не особенно красив. Хотя, конечно, смотря с кем сравнивать. Если с этим вялым баклажаном...
– Это ты о ком? – удивилась Анхелика, расчёсывая перед маленьким зеркальцем непослушные кудри.
– О Себастиане, конечно!
– Зачем ты назвал его «вялым баклажаном»? – изумилась Анхелика. – Себастиан хороший, и...
– Но не наш вариант. А этот рыжий, он даже ничего, только лет ему многовато! Найди-ка ты себе какого-нибудь молодого глупого стручка!
Анхелика нахмурилась.
– Не надо так называть людей. Стручок! Это же совершенно неприлично! К тому же инспектор вовсе не старый, ты ошибаешься.
– Да это я так… Если его корешок ещё крепенький, то все нормально, – пожал ветками Помус. – Но ты ж не полезешь проверять? У вас, людей, всё так долго и сложно!
– Зато у тебя всё просто – лезешь своими лапами к любому цветочку, – сказала Анхелика, краснея.
– Размножение – базовый инстинкт у всех живых существ, – важно заявил куст помидора, – но я дитя прогрессивной магии и создан как самоопыляющийся экземпляр. Так что могу себе позволить шашни с кем угодно, ибо мое размножение от этого не зависит. Хочешь помидорку?
И, наглец, пульнул в лоб Анхелике недозрелым рыжеватым плодом.
– Давай за уборку. Ты хоть придумала, какое дело откроешь для прикрытия, моя бедняжечка? Шапочки вязать будешь?
– Я тебе не бедняжечка, компаньон, – вздохнула Анхелика.
Над делом стоило подумать, а пока она думала – и подметать закончила, и пол помыла. Окна почистила всё-таки магическим способом – кто ж моет стекла на морозе? Постаралась применять те чары, которые не требовали много энергии: нельзя так нельзя. Еще предстоит выяснить, что там за гиблое место и в чем смысл запрета. Но пока всё же девушка решила послушаться инспектора. Примерно наполовину.
В кладовке нашлись и стол, и стулья, и еще много всего, только это многое было не в слишком новом и хорошем состоянии. Кто и почему забросил лавку, Анхелике в городском совете не поведали. Сказали только, что последний владелец вроде был антикваром. По крайней мере, продавал всякие старинные вещи. Может быть! Но ничего старинного он после себя не оставил, кроме разве что пыли веков. Целые сугробы и шапки пыли.
Вязать шапочки! Вообще-то это была идея. К тому же Анхелика знала, что один раз в месяц может обращаться к школе с просьбой. Обычно адептки просили о деньгах на дополнительные траты или материалах для выбранного дела, обеспечивающего, по меткому выражению Помуса, «прикрытие». Просить о магической поддержке или волшебных предметах было не принято, да и школа могла ответить на такие запросы отказом. А вот что-то обычное – к примеру, спицы, цветную пряжу, даже подходящую мебель – магистра охотно предоставит! К тому же, подумала Анхелика, можно будет пригласить сюда пару местных женщин-помощниц. А где крутятся местные кумушки, там кипит жизнь!
Так что она пообещала себе подумать и решила сразу после уборки послать запрос. В самой лавке уже был почти полный порядок – хвала великому богу, она занимала первый этаж трёхэтажного дома, оснащённого и электричеством, и горячей водой. Городской совет, конечно, заставил Анхелику оплатить эти блага, но зато у неё имелись и отопление, и свет, и вода. В лавке было три помещения: небольшой зал, который мог быть торговым или мастерской, или совмещать и то, и другое, склад (на самом деле скорее кладовка) и жилая часть. Жившие тут люди оставили свои следы – и не всегда приятные. Если сама лавка выглядела просто пустой и пыльной, не считая кое-какой сложенной в углу мебели, то две комнаты и кухонька поражали запущенностью. Анхелика расчистила пока только спаленку, но на ночь думала вернуться в гостиницу. Там по крайней мере не воняло тухлыми тряпками и плесенью!
Запрос она послала – для этого всего-то и надо было, что написать список требуемого да засунуть в специальный кармашек сумки. А потом проверить, там ли ответ! Но пока никто не отвечал.
Примерно в полвосьмого девушка заперла своё новое имущество на замок и принесла в гостиницу Помуса – Нелл отлично поладила с компаньоном, они уже даже сговорились попить вместе чаю. Помус не брезговал спитой заваркой, особенно если в чай добавляли немножко коньяку, а вместо булочки просил насыпать ему немного отрубей или мелко порезанной соломы. Анхелика запретила Нелл давать ему разведенные пивные дрожжи, потому что чаще, чем раз в неделю, кусту выпивать не разрешали. Надо знать меру!
– Уже завела тут связи? – полюбопытствовала Нелл, услышав, что Анхелика идет «кое с кем выпить чаю». – С кем хоть идёшь?
– Да у неё свидание с инспектором по магическим делам, как его там, – тут же голоском записного ябеды сообщил куст.
Анхелика почувствовала, что щеки краснеют, и промямлила, что никакого свидания ни с каким инспектором... Но Нелл, чуть нахмурившись, сказала:
– Его Терренсом зовут. И он хороший малый, только немножко зануда.
– И стесняшка, – хохотнул Помус.
– Такого я про Терри ещё не слышала, – удивилась Нелл. –У него есть принципы, вежливость и занудство… Но Терри и стеснение – совершенно несовместимые понятия.
Анхелика ещё не рассматривала инспектора Марша как некое «понятие». Правда, понять его она бы, пожалуй, охотно согласилась: интересный он был, что и говорить. Но девушка промолчала об этом – не хватало ещё, чтобы Нелл приняла её любопытство за желание сблизиться с Маршем.
Терренс... Его зовут Терренс, Терри. Ему шло это имя. Тоже такое, как он сам, светлое и немного рыжее.
– Инспектор Марш пригласил меня, чтобы рассказать побольше о городе и о здешних правилах, вот и всё, – сказала Анхелика. – Какое тут стеснение? Это ведь даже не свидание, скорее деловая встреча.
– Деловая... Это больше на него похоже. Не вздумай спрашивать Терри о его работе, детка, лучше, как только он выложит тебе правила, поболтай о своём, пусть послушает, – сказала Нелл. – Он изрядный сухарь и ему полезно... Встряхнуться. И получить хоть немного позитивных эмоций, если ты понимаешь, о чем я.
Анхелика не очень понимала. К тому же время было уже на исходе, пора бежать – иначе Терренс Марш придёт к «невезучей лавке» и никого там не застанет! Так что девушка попрощалась с Нелл (ненадолго, раз уж собиралась ночевать в гостинице), шепнула Помусу, чтобы не похабничал, а лучше узнал бы что-нибудь интересное о городе и его обитателях – и побежала обратно к лавке. Вечер был просто чудесный – если бы не холод, от которого на бегу быстро начало гореть в груди!
Но местные это за мороз явно не считали – гуляли под ярко горящими фонарями, смеялись, играли в снежки. Анхелика даже увидела парочку в расстёгнутых полушубках. Молодые парень и девушка шли не спеша, держались за руки... И ели мороженое! От ужаса колдунья только пискнула, пробегая мимо, и парочка удивлённо посмотрела на Анхелику, издавшую этот необычный звук.
Инспектор Марш топтался у дверей «невезучей лавки» с невозмутимым видом. При виде Анхелики, запыхавшейся и раскрасневшейся, он не улыбнулся, а наоборот, нахмурился. Девушка поправила шапочку – слишком пышные и непокорные кудри так и норовили спихнуть её с головы – и поздоровалась:
– Светлого вечера, инспектор Марш! То есть, конечно, в ваших краях вечера всегда такие темные, поэтому... Ой, извините, что заставила ждать, я относила Помуса к Нелл, чтобы он не мёрз в лавке один.
– Хм, – сказал Терренс. – Отвечу по порядку, знаешь ли. Во-первых, со мной лучше на ты. У нас ведь не настолько большая разница в возрасте?
И склонил голову набок.
– Большая, наверное, – возразила Анхелика и слегка притопнула на месте. – Стоять холодно, так что ведите!
Марш предложил девушке полусогнутую руку, но она предпочла не заметить жеста. Просто пошла рядом с ним, стараясь не задевать даже краем одежды.
– Тебе двадцать три, а мне тридцать пять, – сказал Марш, явно желавший расставить всё строго по полочкам. – Это не очень много по нашим меркам. Много – это двадцать и больше лет разницы. Во-вторых, ты не заставляла меня ждать. Я мог прийти и попозже, чтобы не создавать тебе неудобство. Да и ждал недолго.
«И правда зануда, – с сожалением подумала Анхелика, – не везёт мне с мужчинами. Один «вялый баклажан», другой «нудный стручок».
Вспомнив эпитеты Помуса, девушка с трудом сдержала улыбку.
– А в-третьих? – спросила она.
– Хорошо, что ты спросила, – сказал Терренс, – сегодня не холодно, а лавка хорошо отапливается. Твой куст вряд ли замерз бы. Помидоры спокойно переносят температуру до плюс пяти, а в лавке явно теплее.
– Но мы все равно потом вернулись бы с ним в гостиницу, лавку ещё отмывать и отмывать. Если бы вы, инспектор, не были так строги и дали бы разрешение использовать немножко магии…
– Предельно допустимый магический фон здесь – одна целая две десятых, и если не уложишься, я наложу штраф, – сказал Марш суховато.
Анхелика горестно вздохнула.
– Я не понимаю!
– Ну, затем мы ведь и решили поужинать вместе, чтобы ты всё поняла. И, надеюсь, после этого ты... уедешь.
Он запнулся на последнем слове и вдруг снова предложил Анхелике руку.
– Тут скользко, знаешь ли, – предупредил не совсем вовремя, потому что девушка уже и поскользнулась.
Инспектор даже головы к ней не повернул, но успел очень ловко и быстро подхватить колдунью и уберечь от падения. Поймал за талию и плечи, как будто танцевать собрался, но тут же вернул девушке равновесие. И в третий раз подставил ей локоть.
Но Анхелика вспыхнула, как спичка, и отвернулась.
Надо было бы поблагодарить, но она побоялась, что голос выдаст смущение. Она вся дрожала – и одновременно ей вдруг стало жарко. Так жарко, словно сверху светили не фонари, а ровный ряд солнц!
– Мы пришли, – сказал инспектор, не догадываясь об этой загадочной вспышке.
Пришли! Что ж, вот они, плюсы небольшого городка: тут всё рядом. Кафе – или, наверное, лучше сказать, кабачок – было приземистым одноэтажным зданием между двумя домами повыше. Яркие фонари у входа освещали вывеску: «Три лесоруба». Заметив, что Анхелика глазеет на название, инспектор счёл нужным пояснить:
– После того, как появилось гиблое место, лесорубов тут стало в разы меньше. Хотя все же леса регулярно отправляются в Порт-Грен или в Порт-Хаген. Три брата, бывшие лесорубы, открыли трактир. Сейчас его в основном посещают местные. Тут и клуб, и питейное заведение, и поесть можно. Не бойся, это тихое место.
Словно в противовес этим словам, из дверей вылетело тело. Возможно даже, живое. Оно было одето в слишком большую куртку и замотано ярко-жёлтым вязаным шарфом, так что лицо скрывалось полностью.
– С такими штуками сюда лучше не соваться! – истошно выкрикнул из заведения женский голос.
– Это кто ж такой-то? – глядя, как тело вскочило на ноги и резво куда-то поскакало, сказал инспектор. – Не успел разглядеть.
Задерживать не побежал – то ли решил, что бесполезно, то ли ещё по какой-то причине.
Анхелика слушала его вполуха. На снегу возле ступеньки трактира лежала бархатная темно-красная коробочка. Она приоткрылась, и внутри виднелось колечко – маленькое, на тонкий девичий пальчик. С голубым топазом-капелькой.
ГЛАВА 10. Разговоры
– Незнакомые артефакты просто так лучше не трогать, – сказал Терренс, увидев, что девушка присела на корточки возле крошечной коробочки. – Как знать, что там.
– Это... Я, кажется, знаю это кольцо. Я его видела и помню, что от него шла магия.
Анхелика так и не коснулась кольца и коробки, только смотрела. Терренс присел рядом.
– Оно похоже на помолвочное, – сказал осторожно и провёл над кольцом рукой.
Магия была слабенькая, и, что смешно, колечко зачаровали на взаимную симпатию. Терренс взял коробочку и взвесил в руке.
– Вы… Ты не будешь его догонять, инспектор? – спросила девушка. – По-видимому, это был какой-то преступник.
– Я не слишком быстрый, – сказал Марш, не вдаваясь в подробности о своей больной ноге. – Да и деваться ему некуда. Снег идет целый день, метёт все сильнее… Из города ему не выбраться. Захочу – найду. Это всего лишь мелкий воришка.
– Но он украл кольцо, – сказала Анхелика.
– С приворотом, – сказал Терренс, задумчиво глядя на Анхелику. – А может, и не украл, а подобрал… С другой стороны, в чем его теперь обвинять? Ведь даже кольца при нем теперь нет!
Он словно впервые заметил её шапку. Полосочки эти, кисточки на длинных ушах, дурацкая такая шапка. Интересно складывается: найденыш этот смуглый, ограбленный, с такой же почти шапчонкой, магия на колечке, какой-то нескладный парень, только что пытавшийся, видимо, пристроить награбленное… Похоже, что всё это связано – но крепко ли?
– Это же твое кольцо? – спросил Терренс, и Анхелика, протянувшая было руку к коробочке, отдёрнула её.
– Мне показалось, – сказала она. – Оно очень похоже на то, которое пытались подарить мне, а я не взяла.
– У тебя есть жених? – прямо спросил Терренс.
Девушка покраснела и покачала головой.
– Пойдем съедим что-нибудь, – предложила она скомканным от неловкости голоском. – Я с утра на ногах и почти ничего не ела. Нелл предлагала пирог, но я торопилась на... встречу.
Терренс открыл перед девушкой дверь. Ему не терпелось узнать, что скрывает эта южная гостья, и почему она отказалась от кольца, и зачем гипотетический жених наложил на него приворотные чары. Допустим, она его не любит – но он-то, дубина, если полюбил, то для чего решил подгадить? Тем более колдунье. Она бы наверняка почуяла магию! «Пытались подарить» – да, она так и сказала. Значит, уже отказалась, поняв, что с кольцом что-то не так.
***
Стол они выбрали отдельный – при виде инспектора его освободили два дюжих, неповоротливых молодца.
– Это лесорубы? – спросила Анхелика благоговейным шепотом.
– Нет, что ты, это бандиты, – так же шепотом ответил Терренс.
– Ааа, – протянула девушка понимающе, хотя было видно, что она не очень поняла.
– Нас, инспекторов, они сторонятся, хоть и не особо боятся, – пояснил Терренс. – Так что это хорошо, что они предпочли убраться. Ну, что ты хочешь на ужин?
Девушка принялась листать меню – три листочка с напечатанными на машинке названиями блюд, среди которых, кажется, никак не могла найти ничего по душе.
– Я не знаю, – сказала она, наконец. – Тут очень много мяса и мало овощей.
– Давай сюда меню, – засмеялся Терренс и подозвал официантку. – Мод, мне свинину на вертеле и ньокки, а барышне утиную грудку и капустный салат с острой заправкой. Овощи не консервированные, знаешь ли, – сказал он, подмигивая Анхелике. – Но ты права, их у нас не так много, а фруктов так и вовсе нет.
– Придется привыкнуть и есть побольше капусты и лука, – чуточку сердито сказала девушка, как будто это Терренс лично только что лишил её вкусных и полезных овощей и фруктов.
Он только забавлялся.
Но всё испортила Мод!
– В бакалейной лавке почти всегда продаются свежие яблоки и консервированные персики, а к дню Нарожденья с материка привозят апельсины и мандарины. Да и сейчас на сладкое могу предложить слойки с клюквой или черничный пай. Этого добра тут полно растёт! И кстати, к капустному салату возьмите жареных грибов. Инспектор Марш, а ньокки можно было и девушке заказать. Это на будущее!
И показала Терренсу язык. Инспектор и слова сказать не успел на такую непозволительную вольность, как Мод уже удрала, оставив после себя лишь ветерок, пахнущий легкими цветочными духами и кухней.
– Рассказывайте, инспектор Марш, – попросила Анхелика. – Пока готовят еду, у нас есть время, чтобы поговорить. А там как пойдет!
– Но я хотел узнать про кольцо, – начал Терренс.
– Вы позвали меня для того, чтобы разузнать, есть ли у меня жених, что ли? Тогда это точно свидание… и тогда я ухожу, – заявила девушка, внезапно краснея.
Покраснела до того, что у неё даже глаза заблестели, словно вот-вот заплачет. Сказала, и тут же испугалась:
– Простите, у меня вырвалось.
– Ты не привыкла быть дерзкой, да? – догадался Терренс. – Послушай, если ты обиделась на то, что я тебя назвал безвольной...
– Я не обиделась! – резко ответила Анхелика, и было видно, что она соврала.
Теперь, помимо щёк, у неё покраснели нос, уши и даже шея в неглубоком вырезе пёстрого свитерка.
И всего-то там было видно в этом вырезе, что ключичную впадинку, а Терренс вдруг поддался внезапным грёзам. Нет, так не пойдет. Это же и правда не свидание, да и он не двадцатилетний мальчишка, чтобы мечтать о такой малости, как прикосновение губ к этой манящей ямке. И ниже... Ниже.
– Ладно. Давай к делу, за которым я тебя позвал. Итак, мне придется вернуться к истории возникновения Штормхагена. Как ты уже слышала, раньше он располагался не совсем здесь – тут была лишь небольшая деревенька да поля. Город был достаточно старый, не старинный, конечно… Так, лет триста стоял себе, стоял. Ну, а пятьдесят лет назад случилось вот что: Штернхаген внесли в список мест, где адепты магических школ могут проходить практику. Не только твоей школы, Ангелика! И примерно раз-другой в год у нас стали появляться молодые маги, колдуньи, волшебники, колдуны и ведуньи всех направлений и мастей, какие только есть в Ламминланде. С разными заданиями, но с одной отличительной чертой: все они обладали непростительным энтузиазмом. Все хотели как-то выделиться, сделать что-то особенное. Уж такие в Штернхаген приезжали – с горящими глазами, пламенными сердцами... И так далее. И в конце концов, постепенно и незаметно, в самом центре города появилась крошечная червоточинка – самая настоящая, провал в Хаос. Правда, такой маленький, что был он едва ли больше игольного ушка. Её заметил один молодой волшебник, и он же стал за нею наблюдать. Это был очень беспечный волшебник, он решил поставить ряд опытов с дырой в Хаос, и уже спустя несколько дней червоточинка стала размером с булавочную головку, а потом, еще через неделю – с коробочку для булавок.
Терренс остановился, чтобы выпить воды, и покосился на Анхелику. Та внимательно слушала, сдвинув тёмные бровки. Более того, к ним повернули головы достаточно многие посетители кабачка. Большинство из них, конечно же, знали эту историю назубок. Но менее увлекательной от этого она не становилась, как и менее трагичной. Ну и следить за новенькой наверняка было интереснее: что скажет, как отреагирует?
– И было это примерно двадцать два года назад. И всё это время вокруг да около работали другие маги, и особенно усердствовали практиканты. И уже спустя несколько месяцев дыра расползлась и заполнила весь первый этаж дома волшебника. Вскоре туда рухнул весь дом, а дыра ещё увеличилась. Вот когда волшебник, наконец, опомнился и заявил всему Штерхагену: «Я понял! Это – самая настоящая прореха в мироздании! И как знать, скоро она увеличится до таких размеров, что туда провалится весь город! Будет интересно узнать, что там, на той стороне мира!» Вот только далеко не каждому было настолько интересно.