Связанная кровью с Королём Ликанов

Глава 1

Будучи человеком, я должна была бы держаться за много миль от любого крупного сборища оборотней. Особенно от ежегодной Охоты на Пару.

Охота на пар. Звучит дико, не правда ли? Да, всё так же плохо, как и звучит.

Несколько стай из этой местности собираются, когда их новоиспечённые взрослые волки обращаются. Самочек первыми выпускают в лес и дают им час форы, прямо перед закатом. Затем наступает время самцов, которых якобы выпускают, чтобы они выследили по запаху своих суженых (или избранных) пар.

Это событие не для слабонервных, и уж точно не место для того, кто не может обращаться. Так какого хрена я здесь, бегу изо всех своих человеческих сил, преследуемая, судя по звукам, целой стаей волков?

Отличный вопрос. Я тоже не знаю.

Альфа предупредил меня сидеть дома, заперев все окна и двери, сказав, что во время Охоты никогда нельзя доверять волку под действием гормонов. И я в точности так и сделала, потому что видела и слышала слишком много ужасных историй, чтобы иметь хоть какое-то желание связываться с такой ночью, как эта.

Но каким-то образом я открыла глаза и увидела над головой кроны деревьев, наполовину заслонявшие свет полной луны. Ощутила почти ледяной ветер, скользящий по моей полуобнажённой коже. Услышала вой, близкий и далёкий.

И незнакомый, тревожный хруст слева от меня.

Как только мой мозг осознал ситуацию, я вскочила и побежала. Может, и не самое умное решение – я понятия не имела, куда бегу – но каждая клеточка моего тела кричала об опасности, и во мне не было ни капли желания выяснять происхождение того подозрительного звука.

И вот я здесь.

Окружённая воем, подпитываемым азартом охоты.

Ноги в крови. Лёгкие леденеют.

Чёрт, чёрт, чёрт.

Отчётливый ужас от того, что на меня охотятся, заставил кровь в моих жилах похолодеть и замедлить свой бег, хотя сердце при этом беспорядочно колотилось. А может, это осенний холод. Сегодня ночью всего пара градусов выше нуля, и как бы я сюда ни попала – в процессе моя одежда пострадала.

Лифчик и трусики. Хотя бы они на мне остались.

Обуви, конечно же, нет.

Моя кожа покрыта мурашками, ветки хлещут по телу, оставляя следы и царапины, о которых я, уверена, позже пожалею. В отличие от стаи, которая меня приютила, у меня нет врождённого таланта ориентироваться в дикой местности. Мои ноги стучат по листьям, наверняка оставляя лёгкий след. Но разве стоять на месте лучше? Э-э, вряд ли.

С другой стороны, бег лишь пробуждает в них инстинкт хищника…

Чёрт. Понятия, блин, не имею, так что я продолжаю бежать.

Моё дыхание сбивчивое, прерывистое. Каждый глоток воздуха – словно ледяные иглы, вонзающиеся в лёгкие.

Альфа – мужчина, который, можно сказать, удочерил меня шесть лет назад – будет в ярости. Но его будущая ярость не поможет мне сейчас. Я давно усвоила этот урок. Не все готовы терпеть человека в волчьей стае, и некоторые из них не прочь продемонстрировать мне своё недовольство наедине.

Возможно, это один из таких случаев.

Совсем не так я представляю себе веселье.

Моя нога за что-то цепляется, и острая боль пронзает лодыжку.

Мир вращается, и я врезаюсь лицом в землю, не успев подставить руки. Рот наполняется землёй и кровью; меня окружают ветки и опавшие листья.

Я кашляю и отплёвываюсь, пытаясь прочистить дыхательные пути. Руки дрожат, когда я отталкиваюсь от земли, выплёвывая комья грязи.

– Дерьмо, – шиплю я, когда боль простреливает лодыжку при попытке встать. Нога подкашивается, и я снова падаю.

Треск в подлеске заставляет моё сердце бешено заколотиться. Я замираю, охваченная ужасом, когда на поляну вылетает стройный серый волк. Он резко тормозит, тяжело дыша. Золотые глаза впиваются в мои.

Я моргаю, и до меня доходит. – Эван? Неужели?

Воздух сотрясается от треска и хруста, волк вытягивается и меняется, пока передо мной не оказывается стройный, ниже среднего роста Эван, нагой и хмурый. – Какого чёрта ты здесь делаешь, Виолетта? В таком виде?

Его тон застаёт меня врасплох. Эван в лучшем случае всегда был ко мне равнодушен, но сейчас всё иначе. Холоднее. Враждебнее.

– Я не знаю, – лепечу я, с трудом поднимаясь на ноги. – Я очнулась здесь. Ты не знаешь, где Ксандер?

Может, Александр сможет защитить меня в этом сексуальном угаре Охоты на Пару. Он говорил, что не заинтересован в участии, конечно, – хотя выбора нет ни у одного волка. Это обязательное мероприятие по достижении совершеннолетия. Он будет рад поводу сбежать с сомнительного празднества.

Но при упоминании моего парня – его лучшего друга – выражение лица Эвана мрачнеет.

– Тебе не следовало сюда приходить, – рычит он. – Возвращайся. Сейчас же.

– Что? Почему? Эван, что происходит?

Он открывает рот, чтобы ответить, но его прерывает звук ещё нескольких волков, проламывающихся сквозь лес. Двое проносятся мимо – знакомая серая фигура и рыжая, поменьше. У меня перехватывает дыхание, когда я узнаю волка Александра. Но что-то не так. Он трётся мордой о рыжую волчицу, игриво и нежно, так, что у меня всё внутри переворачивается.

Александр замирает, заметив меня, всё его тело напрягается. В одно мгновение – быстрее Эвана, благодаря своему рангу альфы – он обращается обратно в человека, и его голубые глаза пылают.

– Что ты здесь делаешь? – рычит он, его голос грубый и неузнаваемый.

Я вздрагиваю, ошеломлённая его гневом. – Ксандер, я…

Следом обращается рыжая волчица, потратив на это чуть больше времени, чем Ксандер. Должно быть, она волчица высокого ранга. Может, даже класса Луны.

Почему-то…

Нет. По вполне очевидным причинам от этого знания у меня скручивает живот.

Она – самая красивая девушка из всех, кого я когда-либо видела. Длинные чёрные волосы обрамляют её охуенно безупречное лицо. Ни единой веснушки, ни прыщика, ничего. Просто гладкая, как стекло, кожа. Её зелёные глаза – пронзительные и великолепные, невероятно изумрудно-яркие. Она подходит ближе к Александру, кладёт руку ему на плечо, её взгляд устремлён на меня с плохо скрываемой враждебностью.

Кого я обманываю? Она совсем не скрывается.

– Пара, – мурлычет она, – кто это?

Пара? Кто? Он?

Не может быть. Это Ксандер. Мой Ксандер.

Но судя по тому, как он стискивает челюсти и избегает моего взгляда, она обращается именно к нему.

Мой парень. Её пара.

Мой мир рушится. И неважно, что я практически нагая в лесу, полном обезумевших от похоти волков: рушатся мои мечты о будущем.

Всего через несколько часов после того, как он заверил меня, что сегодняшняя ночь ничего между нами не изменит.

Мой парень – он всё ещё мой парень? – не смотрит на новенькую. На свою пару. Чёрт, я внезапно возненавидела это слово.

Вместо этого его глаза наконец встречаются с моими, и по его лицу что-то проскальзывает. Вина? – Никто, – бесцветно говорит он. – Она никто важный. Просто человек, которого приютила стая.

Я отшатываюсь назад, не в силах осознать услышанное. Этого не может быть. Должно быть, это какой-то кошмар.

– Ксандер, – шепчу я, – что происходит?

Он отворачивается, стиснув челюсти. – Тебе нужно уйти, Виолетта. Сейчас же.

– Но…

– Сейчас же! – ревёт он, и его глаза вспыхивают золотом.

Его пара – кем бы она ни была – ухмыляется, прижимаясь к боку Александра. – Ты его слышала, человечишка. А теперь беги. Охота на Пару не место для таких маленьких девочек, как ты.

Эван неловко переминается с ноги на ногу. – Виолетта, я провожу тебя обратно к…

– Нет, – прерывает его Александр. – Тебе следует вернуться на Охоту. Я прослежу, чтобы она ушла.

– Пара! – возражает черноволосое видение, и он касается её лица.

– Оставайся здесь. Я сейчас вернусь. – Так нежно. Так мило. Тот же тон, которым он раньше говорил со мной.

Как всё может измениться в одно мгновение?

Конечно, я знаю о брачных узах. Я живу среди оборотней-волков уже шесть лет. Но Ксандер должен был быть другим.

Должен был быть на моей стороне.

Моя вторая половинка.

Он подходит ко мне широкими шагами и грубо хватает за руку, как какой-то, блять, незнакомец. Хуже, чем незнакомец. Как тот, кому насрать на боль, которую он мне причиняет.

Я пытаюсь вырвать руку из его хватки, но безуспешно, ковыляя за ним.

– Ксандер, прекрати! Ты делаешь мне больно!

Он резко отпускает меня, словно обжёгшись. На мгновение я вижу в его глазах проблеск того парня, которого люблю. Но он тут же исчезает, сменяясь холодной яростью.

– О чём ты думала? – шипит он. – Ты хоть представляешь, как опасно тебе находиться здесь сегодня ночью?

– Я не знаю, как сюда попала! Я очнулась в лесу, и…

– Бред, – рявкает он. – Ты пыталась вмешаться. Пыталась помешать мне найти свою пару.

От шока я застываю на месте, ошеломлённая обвинением. – Я не… я бы никогда!..

– Так бы всегда и было между нами? Ты бы вечно была не уверена в себе и заставляла меня доказывать свою верность?

Порыв ветра проносится мимо, вызывая сильную дрожь во всём теле. Мурашки покрывают мою обнажённую кожу, но холод в костях, в сердце, не только от погоды или отсутствия одежды. Он от льда в идеальных голубых глазах Александра. От яда в его словах.

Его обвинение ранит глубже, чем морозный воздух. Как он может так со мной говорить? Словно я не более чем досадная помеха, бремя, которое он наконец-то может сбросить с себя?

– Ксандер, пожалуйста, – шепчу я, и мой голос дрожит. – Клянусь, я не…

– Оставь, – рявкает он, обрывая меня. – Этому нет оправдания. Тебе вообще не следовало появляться здесь сегодня ночью.

Моё сердце сжимается от его гнева, оставляя меня опустошённой и страдающей. Тот Александр, которого я знаю – тот, что обнимал меня и обещал вечность – никогда бы так со мной не поступил. Он бы выслушал. Он бы понял.

Но мужчина передо мной – незнакомец, холодный и безразличный.

– Как ты можешь так поступать? – спрашиваю я, пытаясь сохранить голос ровным. – Как ты можешь так со мной обращаться? Всего несколько часов назад ты обнимал меня. Целовал. Клялся, что мы будем вместе вечно. Как всё это могло измениться за несколько часов, Ксандер?

Его челюсти сжимаются, на щеке дёргается мускул. – То было раньше. А это – сейчас.

– Раньше чего? Раньше, чем ты встретил какую-то случайную волчицу, которая похлопала тебе ресницами?

Слова срываются с моих губ прежде, чем я успеваю их остановить, подпитываемые болью и неверием. В одно мгновение глаза Александра вспыхивают золотом, в его груди рокочет низкий рык. Прежде чем я успеваю моргнуть, его рука обвивается вокруг моего горла и сжимается.

– Никогда больше так не говори о моей паре, – рычит он, его лицо в нескольких сантиметрах от моего.

Я не могу дышать. Мои пальцы царапают его руку в отчаянной попытке ослабить хватку. Перед глазами пляшут чёрные точки, пока меня охватывает паника.

Ксандер не причинил бы мне вреда. Не причинил бы. Он обещал.

Но по мере того, как давление усиливается, меня накрывает ужасающая мысль. Что, если это всё? Что, если он убьёт меня прямо здесь и сейчас?

И как только мои лёгкие начинают гореть, его хватка ослабевает. Он моргает, словно выходя из транса. Его пальцы разжимаются, и я оседаю на землю. Кашляя. Задыхаясь. Слёзы жгут глаза, пока я жадно глотаю воздух, нуждаясь в кислороде. В выживании.

– Между нами всё кончено, Виолетта.

Три слова. Это всё, что нужно, чтобы полностью разрушить мой мир.

Я поднимаю взгляд, но не могу его разглядеть. Во всяком случае, нечётко. Зрение затуманено слезами, которые я отчаянно пытаюсь сдержать, и слишком темно. – Кто она? – Слова сдавленные и едва слышные, но он тут же понимает.

– Моя суженая пара, – рявкает он, словно это должно быть очевидно. Словно это всё объясняет.

– Так… это всё? – Я с трудом поднимаюсь, ноги дрожат, я изо всех сил стараюсь не обращать внимания на мучительную боль в лодыжке. Она пульсирует, отказываясь отходить на второй план в этой безумной мелодраме. – Ты просто собираешься всё выбросить? Ради кого-то, кого ты только что встретил?

Прекрасные, цвета океана, глаза Александра смотрят вдаль. Словно он смотрит сквозь меня. – Вот почему людям не место в волчьих стаях. Ты не понимаешь. Ты не можешь понять.

Небрежная жестокость в его голосе снова лишает меня дыхания. Это не тот парень, в которого я влюбилась. Это не мой Ксандер.

Не тот, кто уверял меня, что быть человеком – это нормально.

Что он будет заботиться обо мне вечно.

Что моё отсутствие волка не имело значения.

– Доберись до дома в целости, – говорит он тоном, лишённым всякой реальной заботы. Затем он обращается, шерсть волнами пробегает по коже, и исчезает во тьме.

Я стою, дрожащая и одинокая, пока звук его удаляющихся лап затихает в ночи. Лес внезапно кажется невероятно огромным.

Как всё могло так быстро пойти не так?

Глава 2

Как долго я там стою, вглядываясь в сгущающуюся тьму?

Кто знает. Я уж точно нет.

Вой меняется; многие всё ещё охотятся. Некоторые нашли своих Пар. Воет ли там Ксандер, разделяя радостный бег со своей новообретённой Парой?

Та милая рыжая волчица, та красавица внутри – в ней есть всё то, чего нет во мне.

Моё дыхание вырывается клубами пара – наглядное напоминание о температуре, хоть моё тело уже давно остыло.

Зубы стучат, я обхватываю себя руками, наконец-то выходя из ступора и задумываясь о более насущных проблемах. Например, как добраться домой.

Я никогда не умела ориентироваться по звёздам. Альфа всегда предупреждал, что мне стоит освоить эти базовые навыки; у меня нет внутреннего компаса, и я ужасно плоха в выслеживании. Но я живу с волками, поэтому редко провожу ночи на улице в одиночестве. Это слишком опасно.

Лес тянется бесконечно, вокруг лишь тени, шелест листьев и далёкий вой.

По крайней мере, кажется, рядом никого нет. Надеюсь, это значит, что я близко к дому. Я наугад выбираю направление, молясь, чтобы оно вывело меня из этого кошмара.

Кто мог так поступить со мной, обрекая на столь жестокую судьбу? Вопросы роятся в голове, но ответов нет. Да, когда живёшь с волками, случаются розыгрыши. Бывают и притеснения. И даже изрядную долю издевательств я сношу молча.

Но это? Угрожать моей жизни, бросить меня в самый разгар Охоты на Пару, зная, что в любой момент отчаявшийся волк может выследить меня?

Человеческие женщины прекрасно осведомлены о статистике; мужчины-оборотни без Пары – их самый большой страх. Любой мужчина-оборотень на территории людей автоматически попадает под подозрение, когда всплывает дело о сексуальном насилии.

В сообществе оборотней это не секрет; это проблема, с которой сталкивается каждая стая. Большинство нападений совершают волки-одиночки, но не все. Это одна из многих причин, почему в большинстве человеческих общин им не рады.

Так кто же мог быть настолько жесток, зная, какая участь меня, скорее всего, ждёт?

Хоть в стае меня и могут недолюбливать, в целом меня не ненавидят.

Лесная подстилка впивается в мои босые ступни с каждым шагом. Хрустят ветки, шуршат листья, а острые камни впиваются в подошвы. Пальцы на ногах поджимаются от холодной, влажной земли. Каждый шаг отзывается вспышкой боли в ноющей лодыжке.

Я продираюсь сквозь подлесок, забыв обо всякой осторожности. Ветви хлещут по лицу и рукам, оставляя после себя жгучие полосы.

– Двигайся тихо. Слейся с лесом. Особенно потому, что ты человек, тебе нужно двигаться как волк.

Голос Ксандера незваным гостем раздаётся у меня в голове. Слёзы наворачиваются на глаза, когда я вспоминаю его терпеливые наставления, его тёплые руки, что вели меня через лес. Сколько ночей мы провели здесь, пока он учил меня ориентироваться в дикой местности?

Нет. Я отталкиваю воспоминания, яростно моргая, чтобы не дать влаге пролиться.

Но они продолжают наступать, неумолимые, как холод, пробирающийся до самых костей.

– Смотри, куда ступаешь. Видишь, как я ставлю ногу? Перекатывайся с пятки на носок, избегай всего, что может хрустнуть или зашуршать.

Я спотыкаюсь о корень и чуть не падаю лицом в опавшую листву. Каждое моё движение выдаёт моё присутствие.

– У тебя отлично получается, Виолетта. Скоро ты будешь двигаться не хуже любого волка.

Сдавленный всхлип срывается с моих губ прежде, чем я успеваю его остановить. Гордая улыбка Ксандера, тепло в его глазах, когда он наблюдал за моими успехами – теперь всё это отравлено. Отравлено ледяным безразличием в тех же самых глазах всего несколько часов назад.

К чёрту всю эту чушь с Парами.

Кому нужен мужчина, который так меняется из-за каких-то там феромонов?

Я хромаю дальше, каждый шаг – битва с болью и усталостью. Тени пляшут на периферии зрения, принимая очертания крадущихся волков. Время от времени я резко оборачиваюсь, уверенная, что за мной кто-то следует.

Но там ничего нет.

Даже далёкий вой затих.

– Если когда-нибудь заблудишься или испугаешься, просто прислушайся. Лес сам приведёт тебя домой.

Дом. Теперь это слово звучит пусто. Человек, которого я считала своим будущим, отвернулся от меня.

Под ногой снова хрустит ветка, и в ночной тишине этот звук кажется оглушительным. Только тогда я понимаю, что умолкли даже насекомые.

Это нехорошо.

Где-то рядом хищник.

Я замираю, сердце колотится, я напрягаю слух, пытаясь уловить хоть какой-то признак погони. Ничего, кроме шёпота ветра в листьях. Ещё один далёкий вой. И ещё один, эхом отражающийся от деревьев.

Но вблизи ничего, несмотря на жуткую тишину.

Я заставляю себя идти дальше, не обращая внимания на жжение в мышцах и боль в груди, не имеющую ничего общего с физической нагрузкой. Который час? Я не чувствую пальцев на ногах. И на руках тоже.

И каждое дерево похоже на предыдущее, каждая тень скрывает потенциальную опасность.

– Помни, Виолетта. Ты сильнее, чем думаешь. Никогда не позволяй никому заставлять тебя чувствовать себя хуже, чем ты есть. Слова Ксандера когда-то были источником утешения. Силы. А теперь они – нож. Один из тех, зазубренных, со странными крючками на конце. Когда такой вытаскиваешь, он всё разрушает.

Как быстро эти чувства изменились, когда он столкнулся со своей истинной Парой. Как легко меня отвергли, а все наши общие моменты потеряли всякий смысл.

Слёзы застилают мне глаза, пока я продираюсь через густые заросли. Шипы царапают кожу, но я почти не чувствую жжения. Это ничто по сравнению с болью, разрывающей моё сердце.

Я выхожу на небольшую поляну. Ни деревьев над головой. Ни жутких теней. Лишь серебристо-голубой лунный свет на неправдоподобно сочной траве, нетронутой опавшими листьями.

Здесь всё неестественно идеально.

Вдалеке воет волк. Сколько бы лет я ни прожила с этой стаей, этот звук всегда посылает холодок по моей спине. Первобытный инстинкт, как всегда говорил Альфа.

Сколько раз я стояла рядом с Ксандером, с трепетом наблюдая, как он обращается и добавляет свой голос к песне стаи?

Теперь в этом вое нет ни чуда, ни красоты.

Лишь горечь и боль.

Я тру ладонями руки, тщетно пытаясь согреться. Зубы стучат, пока я бреду вперёд, озираясь по сторонам на жутко идеальную поляну. Что-то в этом месте не так, но я не могу понять, что именно.

Была ли я здесь раньше? Трава, нетронутая опавшими листьями, светится серебристо-голубым в лунном свете. Красиво, но неправильно. Неестественно.

Я хмурюсь. Этот лес – мой дом, или был им. Я так много исследовала его с Ксандером. Но я не помню этого места.

Если бы только наступил день. Солнце бы указало мне путь, даже с моим плохим чувством направления. Тогда бы я так легко нашла дорогу назад.

Хрустит ветка.

Я резко вскидываю голову, сердце подпрыгивает к горлу. Неестественная тишина давит, душит. Не стрекочут насекомые. Не кричат ночные птицы. Даже ветер, кажется, затаил дыхание.

Что-то шевелится в тени.

Я замираю, вглядываясь в темноту. Ещё один шорох. Теперь ближе.

И тогда…

О, Боже.

Из-за деревьев появляется огромный волк. Нет, не просто огромный. Колоссальный. Чудовищный.

Я видела Альфу в его волчьем обличье. Я восхищалась могучим телосложением Ксандера. Но это существо затмевает их обоих. Он мог бы проглотить волка Ксандера одним укусом. Как он вообще мог прятаться среди деревьев? Он невероятно большой.

Чёрная как полночь шерсть поглощает лунный свет, словно сама суть тени прилипла к его шкуре. Но вот – под ней пульсирует слабое голубое сияние, будто вены звёздного света.

У меня перехватывает дыхание. Сердце колотится так сильно, что я уверена – зверь его слышит.

Это невозможно. Волки не бывают такими большими. Они не светятся.

Я сильно моргаю, уверенная, что это галлюцинация. Может, я ударилась головой. Может, я лежу без сознания в лесу, и всё это – лишь лихорадочный сон.

Волк делает шаг вперёд. Земля дрожит.

Значит, не сон.

Мне нужно бежать. Все инстинкты кричат, чтобы я спасалась. Но ноги не двигаются. Я словно пригвождена к месту, пойманная взглядом этого существа.

Его глаза. Боже, его глаза. В них горит разум, превосходящий любое животное, которое я когда-либо встречала. Даже у оборотней в волчьем обличье нет таких глаз. Они словно грозовые тучи, серые и бурные.

Древние. Всезнающие. Могущественные.

И, конечно же, они уставлены прямо на меня. Наверное, он услышал, как я приближаюсь, за целую милю. Глупая, глупая Виолетта. Нужно было изо всех сил стараться идти тихо, даже если бы на дорогу домой ушёл год. По крайней мере, я бы добралась до дома, а не была бы съедена – или хуже – огромным светящимся волком.

– Ты вторгся на земли Стаи Голубой Горы, – говорю я волку с бравадой, которой в моём теле и в помине нет.

Ноги дрожат, и я почти уверена, что он чувствует запах моей усталости и боли. Мне ни за что не отпугнуть волка в одиночку. Остаётся лишь надеяться, что он боится репутации Альфы.

Волк лишь фыркает. Полагаю, грозная репутация Альфы на него не действует.

Сердце колотится, пока он приближается, ступая медленно и неторопливо. Лунный свет падает на его шерсть, но, клянусь, он просто всасывает его, создавая вокруг себя тьму.

– Не подходи, – предупреждаю я, пытаясь сохранить твёрдость, несмотря на дрожь в голосе.

Я не такая уж храбрая, ясно? Я всего лишь человек. Волки – ужасающие существа. Попробуйте противостоять одному из них в дикой природе; зная силу их тел, невозможно сохранять спокойствие, когда к вам приближается незнакомец.

Они не как собаки – не то чтобы у нас тут были собаки. Они не хотят иметь с волками ничего общего.

Я делаю шаг назад, отчаянно пытаясь сохранить дистанцию, но лодыжка подворачивается. Секунду спустя моя задница встречается с травой.

Паника захлёстывает меня. Я пытаюсь подняться на ноги, царапая руками землю. Но прежде чем я успеваю выпрямиться, волк делает нечто неожиданное.

Он ложится.

Огромное существо опускается на живот всего в нескольких футах от меня. Его уши навострены, голова наклонена с выражением, которое можно описать только как любопытство. Я замираю, затаив дыхание.

Это не поведение хищника, готового к нападению. Язык тела волка говорит скорее об интересе, чем об агрессии. И всё же мои мышцы остаются напряжёнными, готовыми к бегству при малейшей провокации.

– Что тебе нужно? – шепчу я, словно повышение голоса может разрушить это шаткое перемирие.

Уши волка дёргаются от звука моего голоса. Его глаза, светящиеся в темноте, остаются прикованными ко мне с нервирующей пристальностью.

Порыв ветра проносится сквозь деревья, и сильная дрожь сотрясает мои кости. Тот, кто выбросил меня в дикую природу в одном лифчике и трусиках, – садист. Ночью холодно. Почти мороз.

Волк, должно быть, замечает моё состояние, потому что издаёт тихое фырканье. Он наклоняет голову в другую сторону, словно пытаясь меня разгадать.

– Не думаю, что у тебя в этой шубе спрятано одеяло?

Хвост волка один раз стучит по земле, но, конечно же, он не отвечает. Отлично. Теперь я ещё и шучу со смертельно опасным существом. Должно быть, это шок.

Я делаю глубокий, успокаивающий вдох, пытаясь оценить ситуацию. Я одна в лесу, ранена и стою лицом к лицу с волком, который больше любого из тех, что я видела. И всё же… он, кажется, не собирается причинять мне вред.

Может, он и должен быть здесь? Но я думаю, что о гигантском волке я бы уже слышала. Люди постоянно говорят о размерах Альфы, называя его огромным. Они явно никогда не видели этого парня.

– Ты здесь из-за Охоты на Пару?

Ухо волка дёргается. Я уверена, что это оборотень, но почему он не обратится, чтобы поговорить со мной? Зачем оставаться в волчьем обличье, если он не хочет нападать?