Связанная кровью с Королём Ликанов. Книга 2

51 Глава 51

Ашер не обращает внимания на слова Эхо, не сводя с моего лица своих грозовых глаз. От его пристального взгляда я чувствую себя совершенно беззащитной, словно он сдирает с меня слои, о существовании которых я и не подозревала.

А потом ещё и моё тело.

Это глупое тело хочет обвиться вокруг него, чтобы его запах впитался в мою кожу так глубоко, что его уже никогда не отмыть. Хочет лизнуть его шею и узнать, какой он на вкус. Прижаться губами…

Чёрт возьми, мой разум идёт вразнос.

Дурацкое тело. Дурацкий запах, как из рекламы одеколона. Дурацкий сексуальный оборотень.

– Пойдём, босс, – Волчий Глаз хлопает его по плечу. – Дадим дамам выспаться.

Внезапно мне очень начинает нравиться бета Ашера. Какой разумный, заботливый мужчина.

Эван так и лежит на земле в неловкой позе. За всё это время он не шелохнулся ни единым мускулом, и, похоже, никому и в голову не пришло помочь ему подняться. Справедливости ради, мне тоже. Того, что он жив, вполне достаточно. Я не собираюсь с ним дружить и заботиться о его счастье или о чём-то в этом роде. Я просто не хотела, чтобы его смерть была на моей совести.

Пятясь, я поднимаюсь на первую ступеньку, ведущую в дом на колёсах Эхо. Глаза Ашера следят за каждым моим движением, его тело напрягается, словно он готов сорваться с места, и я щурюсь.

Я взбираюсь на вторую ступеньку, всё ещё пятясь. Он не сдвинулся с места, но его кулаки сжались.

– Повернись, – грубо бросает он, снова хмурясь. – Упадёшь.

Хм-м. Сказать ему, что я пячусь, потому что хочу убедиться, что он не идёт за мной, – наверное, не лучшая идея. Нахмурившись, я повинуюсь, но останавливаюсь, чтобы осторожно выглянуть из-за плеча. Он не двинулся с места и всё так же свирепо смотрит на меня, словно я делаю что-то не то.

Третья ступенька – и я на пороге. Когда я оглядываюсь в последний, клянусь, раз, Ашер стоит, словно статуя, – высокий и неподвижный во тьме.

Холодный узел скручивает живот, когда я переступаю порог. Такое чувство, будто я повернулась спиной к тому, кто хочет меня съесть.

Внутри дома на колёсах теплее и не так сыро, как на улице. И немного безопаснее. Но иллюзия рушится, когда что-то большое проскальзывает мимо моих ног. Я взвизгиваю и резко оборачиваюсь. Фенрис уже вовсю устраивается на крошечном пятачке пола перед холодильником.

– Прошу прощения? – выдавливаю я, ошарашенная его наглостью. – Я тебя не приглашала.

Эхо заходит последней и, нахмурившись, смотрит на волка. – Я тоже.

Огромный волк моргает, глядя на меня почти насмешливым взглядом серых глаз, а затем нарочито опускает голову на лапы.

– О нет, ты не можешь здесь остаться. – Я указываю на дверь. – Вон. Сейчас же.

Фенрис и ухом не ведёт.

– Он размером с мини-пони, – замечает Эхо с порога, оглядывая сцену своими щелевидными глазами. – И куда, по-твоему, мы его денем?

Я сверлю волка взглядом. – На улицу, к своему хозяину. Давай. Брысь.

Фенрис фыркает и закрывает глаза.

– Не думаю, что он куда-то уйдёт, – Эхо заходит внутрь, закрывая и запирая за собой дверь. Прежде чем она захлопывается, я успеваю мельком увидеть напряжённую фигуру Ашера, который всё ещё следит за домом на колёсах, как ястреб.

– Замечательно. Шпиона нам как раз и не хватало. – Я тру виски, где начинает пульсировать головная боль. – Ты же понимаешь, что он всё доложит Ашеру, верно?

Эхо пожимает плечами, перешагивая через огромное тело Фенриса, чтобы подойти к раковине. – Может быть. А может, у него свои планы. – Она наполняет стакан водой и протягивает его мне. – Пей. А то, похоже, сейчас в обморок упадёшь.

Я и не осознавала, как у меня пересохло во рту, пока прохладная жидкость не коснулась моих губ. Я осушаю стакан залпом, жадно глотая воду, будто только что пробежала марафон по пустыне. В любом случае, эмоциональное напряжение последних получаса ощущалось примерно так же.

– Ты такая спокойная, – бормочу я, когда Эхо забирает у меня пустой стакан. – Для тебя это нормально, когда оборотни заваливаются к тебе на ночлег?

– В моей жизни вообще мало что можно назвать нормальным, но у меня бывали гости и постраннее. – Она снова наполняет мой стакан и протягивает мне, но у меня в животе уже хлюпает, поэтому я качаю головой. Вместо этого она выливает воду в миску и ставит её на пол рядом с головой Фенриса.

Фенрис приоткрывает один глаз, его ухо дёргается сначала в одну сторону, потом в другую.

– Только посмей наябедничать. Если сделаешь это – вылетишь отсюда. Я вытащу тебя за хвост. Понял?

Этот самый хвост стучит по полу.

– Ты устно согласился на наш договор, – предупреждаю я его. – Если нарушишь…

Ещё один удар хвостом.

– Я тебе не помощница, – объявляет Эхо, сбивая с меня весь пыл. – Не думаю, что даже я смогу вытолкать этого зверя за дверь, если он сам не захочет уйти.

Она права. Фенрис, должно быть, весит не меньше ста тридцати килограммов. Если он решит остаться, у нас не так много вариантов.

Тьфу.

– Ладно. Но в моей кровати ты спать не будешь. Оставайся на полу. Я не хочу, чтобы вся моя постель была в шерсти.

Фенрис внезапно поднимает голову и скулит, прижимая уши.

– Никаких споров. Даже не думай забираться на кровать.

Эхо прислоняется к раковине и скрещивает руки на груди, без всякого выражения глядя на Фенриса. – Ты же знаешь, что он просто проберётся на кровать, как только ты уснёшь.

Тыча пальцем в волка, я предупреждаю: – Только посмей. Я серьёзно. Если я проснусь, а ты в кровати, – ты вылетишь. Не просто с кровати, а из этого дома на колёсах. Навсегда.

Фенрис моргает, глядя на меня с той невероятной невинностью, на какую способны только животные. Он снова опускает свою огромную голову на лапы, но подрагивающее ухо говорит мне, что он слышал каждое слово.

– Я узнаю, – говорю я ему, сужая глаза. – Я всегда знаю, когда мне лгут.

Это наглая ложь. Я ужасно плохо распознаю, когда мне врут. В конце концов, я годами верила Ксандеру. Верила Альфе, когда он говорил, что любит меня как родную дочь. Верила стае, когда они говорили, что приняли меня.

Фенрис фыркает, и от его дыхания с пола поднимается пыль.

Три резких стука в дверь разрывают тишину, и я так громко стону, что это почти срывается на крик. Я прячу лицо в ладонях. – Неужели они не могут просто оставить нас в покое?

– Очевидно, нет, – сухо произносит Эхо, подходя к двери. Она распахивает её с ненужной силой, и петли протестующе скрипят. – Что ещё?

На верхней ступеньке стоит Волчий Глаз, его высокая фигура заполняет собой весь дверной проём. Его взгляд скользит мимо Эхо и впивается в меня. – Простите, что снова беспокою вас, дамы, но у меня всего один вопрос.

– И? – подталкивает его Эхо, когда он медлит.

Он прокашливается, переминаясь с ноги на ногу. – Мне нужен ответ. Честно говоря, вы окажете мне огромную услугу, если вообще ответите.

– Услугу? – в замешательстве вто́рю я.

– Да, – твёрдо говорит он. – Окажете благодеяние, позволив мне спать спокойно этой ночью, если хотите.

Эхо вздыхает. – Хватит давить на жалость, задавай свой вопрос. Некоторым из нас тоже хотелось бы спокойно поспать.

Плечи Волчьего Глаза опускаются, и по его лицу расползается смущённая ухмылка, пока он продолжает смотреть на меня. – Почему вы так обрадовались, когда увидели, что Эван всё ещё жив?

Я стенаю.

52 Глава 52

Эхо была права.

Фенрис прячется под столиком, пока я счищаю пылесосом чёрную шерсть с покрывала на кушетке. Я пыталась выгнать его, когда проснулась от пушистой, безвольной туши на своих ногах, но он оказался слишком тяжёлым, чтобы выволочь его за дверь.

Пылесос ревёт, пока я набрасываюсь на очередной клок чёрной шерсти. Каждое движение щёткой ощущается как крошечный бунт против волка, против Ашера, против всей этой нелепой ситуации. Раз уж я не могу контролировать ничего другого в своей жизни, то по крайней мере могу уничтожить это доказательство присутствия незваного гостя.

Сзади раздаётся жалобный скулёж, а за ним – ритмичное «стук-стук-стук» хвоста по полу дома на колесах. Я отказываюсь оборачиваться. Фенрис сейчас, может, и похож на щенка-переростка, но это не так. Он – взрослый волк, и он прекрасно знает, в чём провинился.

Я выключаю пылесос резче, чем нужно. Внезапная тишина кажется обвиняющей.

– Тебе стоит одеться. – Эхо не отрывается от телефона, лишь попивает кофе, а её радужные волосы ловят утренний свет из окон. – Они скоро будут здесь.

У меня всё внутри ухнуло, и я простонала: – Это обязательно?

В голове проносятся вчерашние сны – обрывки кошмаров, в которых я была заперта в каменной башне, а мои светлые волосы отросли, став длинными, как у Рапунцель, и я смотрела на мир через крошечное окошко. Но хуже них были другие сны – те, где руки Ашера не тащили меня прочь, а притягивали к себе, а его губы произносили не угрозы, а…

Жар подступает к шее.

– Если только ты не хочешь встречать Короля Ликанов в пижаме. – Голос Эхо звучит совершенно безразлично. – Что, честно говоря, может оказаться сильным ходом.

Не понимаю, как пижама может быть демонстрацией силы, но я хватаю одну из старых футболок Эхо с какой-то группой и эластичные шорты и иду с ними в ванную. Пять минут спустя я возвращаюсь, уже сомневаясь насчёт шорт. Но мои джинсы грязные, а джинсы Эхо мне не по размеру.

– Разве мы не должны были… – я осекаюсь и хмурюсь, глядя на Фенриса. – Ну, знаешь, уехать?

Эхо наконец поднимает на меня взгляд, её щелевидные глаза непроницаемы. – На данном этапе это была бы просто пустая трата денег.

– Что?

– Бензин. Еда. Ночлег. – Она загибает пальцы, перечисляя. – Всё это дорого. И ради чего? Он так просто тебя не отпустит.

Тьфу.

Я не понимаю, почему Ашер вообще за мной охотится, но после прошлой ночи совершенно ясно, что в ближайшее время он никуда не денется.

Может, он думает, что я пытаюсь захватить власть в Стае Голубой Горы или что-то в этом роде. Осквернить её детьми-полукровками, полулюдьми-полуоборотнями? Он, похоже, одержим идеей постоянно упоминать мои отношения с Ксандером, а теперь ещё и из-за Эвана беспокоится.

– В этом есть смысл, – бормочу я.

– В чём именно?

– А. Кажется, я поняла, почему Ашер за мной охотится. Оборотни ведь пуристы, знаешь ли. Им не нравится, когда люди смешиваются с их стаей. Даже до того, как всё пошло наперекосяк, мне приходилось довольно туго.

Положив телефон на колени, Эхо уделяет мне всё своё внимание, её брови сходятся на переносице. Она выглядит скорее обеспокоенной, чем заинтересованной. Может, она за меня волнуется. – Ладно. Выкладывай свою теорию.

Плюхнувшись на кушетку, я тереблю кончики волос и замечаю, что некоторые пряди светлее других. – Я думаю, Ашер боится, что я попытаюсь… не знаю, снова соблазнить Ксандера или что-то в этом роде? Использовать наше прошлое, чтобы повлиять на него? Или, может, он беспокоится, что я испорчу его родословную.

Наверное, для Эхо, которая знает мою предысторию лишь урывками, в этом мало смысла. – Ксандер – новый альфа стаи, – услужливо добавляю я, когда она уставляется на меня так, будто у меня выросла вторая голова.

Она медленно кивает. – Ясно…

– В общем. Оборотни одержимы чистотой крови, верно? Так что логично, что он подозрительно относится к моим намерениям.

Выражение лица Эхо не меняется, но что-то в её неподвижности заставляет меня чувствовать себя так, словно меня препарируют. – И это тот вывод, к которому ты пришла?

– Ну, это всего лишь рабочая теория.

– Но с чего ему думать, что ты пытаешься захватить стаю, от которой ты сама же и сбегаешь?

Я открываю рот, закрываю его и откидываюсь на подушку. Она права. Это бессмыслица, что возвращает меня к самому началу. Почему меня преследует Король Ликанов?

Фенрис фыркает.

– Тихо, – рассеянно говорю я ему, проводя пальцами по волосам с такой силой, что кожу головы начинает щипать. – Тогда я просто не понимаю. Почему он здесь?

– У тебя в школе были хорошие оценки?

Этот неожиданный вопрос застаёт меня врасплох. – Что?

Лицо Эхо остаётся бесстрастным. – В школе. Ты была хорошей ученицей?

– Ну… училась нормально, наверное?

– А. Тогда это просто умышленное невежество.

Прежде чем я успеваю спросить, что она имеет в виду, в дверь раздаются три резких стука. Фенрис кладёт голову на лапы, не впечатлённый прибытием своего хозяина.

Эхо скатывается с дивана и вскакивает на ноги, не пролив ни капли кофе. – Завтрак прибыл, – объявляет она, неспешно направляясь к двери.

Через несколько минут Ашер и Волчий Глаз стоят на кухне, заполняя собой всё пространство. Их громадные фигуры загораживают почти весь утренний свет, а Эхо, кажется, совсем не впечатлена – она просто включает на кухне свет, чтобы посмотреть, что они принесли.

На них всё та же одежда, что и прошлой ночью, и – через дверь с москитной сеткой, которую Эхо оставила открытой – я вижу, как Эван убирает свой лагерь. Палатка всё ещё стоит, и с ним там есть кто-то ещё. Прошлой ночью я его не видела.

– Вы никак не могли все вместе поместиться в этой палатке, – говорит Эхо, выхватывая из рук Волчьего Глаза контейнер с беконом.

– Ты права, – говорит Волчий Глаз, балансируя стопкой белых коробок. – Эван и Джаспер спали в машине.

Джаспер? Я не знаю такого имени, но, должно быть, это тот второй, что на улице. Интересно, они уже позавтракали? Немного странно не позвать их к еде.

Волчий Глаз ставит всё на столешницу, поочерёдно открывая каждый контейнер. Белые тосты, как и просили. Яйца – и глазунья, и болтунья. Французские тосты, посыпанные сахарной пудрой и корицей.

При виде этого мой желудок урчит, но я подожду, прежде чем взять тарелку. С двумя Ликанами и Эхо на кухне слишком тесно.

Увидев французские тосты, Эхо отшатывается. – Какая гадость.

Волчий Глаз ахает и хватается за сердце, словно её слова смертельно его ранили. – Мадемуазель. Французские тосты – лучший завтрак на свете.

– Это размокший хлеб, – парирует Эхо, накладывая себе на тарелку яичницу. – Хлеб, который вымочили в яйцах и молоке, пока он не превратился в жалкое, убогое подобие самого себя. Это хлеб, который сдался.

– Это хлеб, который был возведён в высшую форму существования. – Волчий Глаз указывает на неё пластиковой вилкой. – То, как этот крем пропитывает каждый…

– Крем? – Эхо издаёт звук, будто её тошнит. – Просто назови это как есть. Яичные сопли.

Волчий Глаз хмурится. – Ты вообще человек?

– Не-а, – невозмутимо отвечает Эхо. – А ты?

– Э-э… нет.

Я стараюсь не улыбаться, но в их лёгкой перепалке есть что-то милое. Словно они знают друг друга дольше, чем десять часов, восемь из которых они проспали.

Затем мои плечи напрягаются, когда я понимаю, что уже принимаю эту ситуацию как должное, будто это наша новая норма. Как же страшно.

Пока они продолжают свой спор на тему «французские тосты против блинчиков» (очевидно, это тот вопрос, в котором Волчий Глаз готов стоять до последнего), Ашер выдвигает стул напротив меня. Он, не моргая, смотрит на меня, но я стараюсь игнорировать его присутствие.

Он садится с небрежной уверенностью человека, которому принадлежит любое место, куда бы он ни вошёл. Стол между нами кажется одновременно слишком маленьким и невероятно широким, и крошечная, предательская часть меня расстроена, что он сидит напротив, а не рядом со мной.

Нет. Забыть эту мысль. Стереть её из памяти.

Надо взять тарелку и присоединиться к остальным на кухне. Может, еда заставит мой мозг работать как надо и не лезть мыслями к Ашеру в штаны.

Боковым зрением я вижу, как он лезет рукой в куртку. Мои мышцы инстинктивно напрягаются. Что он достаёт? Оружие? Контракт, который я должна подписать кровью? Что бы это ни было, я уверена, что это будет…

Он кладёт на стол между нами маленький бумажный пакет и пододвигает его ко мне.

– Это тебе, – говорит он совершенно без интонации. Серьёзно, от этого мужчины тепла и гостеприимства, как от Арктики.

И всё же моё сердце предательски трепещет в груди. Бумажный пакет простой и невзрачный, но он всё-таки что-то мне купил.

С другой стороны, внутри может быть бомба. Маловероятно, но мы ведь говорим о массовом убийце. Никогда не угадаешь, что у таких на уме.

Я осторожно тянусь к нему, в глубине души ожидая взрыва. Но пакет как обычно шуршит в моей руке, и, открыв его, я просто в замешательстве уставляюсь на содержимое.

Внутри лежит один-единственный черничный маффин. На вид не из пекарни – скорее всего, с заправки или из круглосуточного магазина. Его верхушка усыпана кристалликами сахара, а под золотисто-коричневой корочкой виднеются несколько грустных ягодок черники.

– Спасибо? – мой голос звучит вопросительно. Теперь я держу маффин в руке, и обёртка шуршит между пальцами.

– Я подумал, что тебе понравится.

Мои мысли тут же возвращаются к нашему разговору в Стае Голубой Горы после смерти Альфы. Когда Ашер расспрашивал меня о моих отношениях с Ксандером и принёс мне завтрак. Когда он сказал…

– Ты же ненавидишь черничные маффины, – выпаливаю я.

Его стальные серые глаза не отрываются от моих. – Я пересматриваю своё мнение.

Он купил это специально для меня. Не потому, что они ему нравятся, а потому что…

Ах. Он, наверное, пытается задобрить меня, прежде чем тащить обратно.

Теперь всё понятно.

53 Глава 53

Ашер

Запах девушки Эхо странный, но я не могу его разгадать. Волчьему Глазу, этому идиоту, похоже, все равно; впрочем, он всегда был неравнодушен к женщинам. Слишком дружелюбный, слишком сговорчивый. Гораздо общительнее, чем обычный Ликан.

Я сверлю взглядом дом на колесах Эхо, впиваясь пальцами в дешевые пластиковые подлокотники складного стула Эвана. Что-то в этой женщине действует мне на нервы. Радужноволосая загадка выставила нас вон, как только завтрак закончился – для них. Она и глазом не моргнула, глядя на наши наполовину полные тарелки и все еще дымящиеся кружки с кофе.

Кто так поступает с Королем Ликанов? И что еще важнее, кто осмелится так поступить с любым Ликаном, даже не вздрогнув? Это странно.

Фенрис поднимает голову; последние десять минут он хандрил, с тех пор как его вышвырнули вместе с нами. Он не хотел уходить, но Виолетта смотрела на меня своими прелестными травянисто-зелеными глазами, пока я не поднял его и не унес с собой.

Мой волк мной недоволен.

От нее неправильно пахнет, – бормочет он, очевидно, готовый к разговору, когда речь заходит об общем враге.

«Знаю».

Нет, ты не понимаешь. Я не могу его определить. Ее запах… ускользающий.

Волосы у меня на затылке встают дыбом. За более чем два столетия я ни разу не видел, чтобы Фенрис не мог классифицировать запах, но в его словах есть смысл. Я тоже это заметил. Дело не просто в том, что мы не знаем, чем она пахнет, – как будто что-то намеренно не позволяет нам этого сделать.

«Она что-то скрывает», – говорю я, высматривая движение в окнах дома на колесах. Ни намека на тени. Что делает Виолетта? Моет посуду? Может, свернулась калачиком в постели и болтает в воздухе бледными ногами, читая книгу. «Никто не принимает незнакомца из доброты. Не в этом мире».

Она и меня выгнала. После того как я так старался составить Виолетте компанию всю ночь.

Я поднимаю бровь. «Что, с ночлегом не заладилось?»

Виолетта не любит делиться кроватью. Заставила меня спать на полу.

Мое сознание наводняет образ Виолетты в постели: ее теперь уже золотистые волосы разметались по подушке, простыни обвились вокруг ног, а на губах – упрямая обиженная гримаска, пока она забирает себе весь матрас. «Я просто заставлю ее полюбить это».

Уши Фенриса навостряются, его массивная голова поворачивается ко мне. Это что сейчас было? Ты наконец-то принимаешь то, о чем я тебе твержу?

Осознание сказанного бьет меня, как обухом по голове. Я со стоном провожу рукой по лицу. «Нет. Перестань вкладывать мне в голову всякие идеи. Я пытаюсь разобраться с кое-чем важным».

Прозвучало так, будто ты думал о том, чтобы разделить постель с Виолеттой.

«Я не доверяю Эхо, – рычу я, возвращая разговор в прежнее русло. – Она слишком вольготно командует Ликанами. Сегодня утром я даже позволил проскользнуть толике своего доминирования, а она даже не дрогнула». Конечно, я выпустил лишь крохотную частицу. Не хотел расстраивать Виолетту. Ее и так, похоже, беспокоит мое присутствие.

Она нас не боится.

«Именно». Я наклоняюсь вперед, упираясь локтями в колени. «И что ей нужно от Виолетты? От девчонки-человека без какой-либо очевидной ценности? Ни денег, ни связей…»

Кроме тебя.

«…и никаких…» Мое сознание цепляется за реплику Фенриса. «Что ты имеешь в виду?»

Возможно, Эхо знает что-то, чего не знаем мы. О Виолетте. О тебе. О нас.

По моей спине пробегает холодок. Я рассматривал очевидные варианты: выкуп и простая торговля людьми. Но может ли такое быть? Неужели Виолетта чем-то отличается?..

Конечно, она отличается. Она – наша пара.

Я скалюсь на Фенриса, хотя и нехотя. Я взвинчен и выбит из колеи, и виню в этом то, что не могу к ней прикоснуться. Виолетта избегала любого физического контакта, будто я какой-то жук. А Эхо, казалось, намеренно вставала между нами. От досады у меня начинает раскалываться голова.

Сзади приближаются шаги, и я улавливаю запах Волчьего Глаза, смешанный с запахом незнакомого мужчины-человека. Пот, дешевый стиральный порошок и кислая вонь страха. Да. Вот нормальная реакция на наше присутствие. Но зачем Волчий Глаз привел его сюда? Разве он не должен был посмотреть, что из снаряжения есть в местном магазине? У нас не хватает спальных мешков на нас четверых, а ходить к фонтанчику с водой каждый раз, когда хочется пить, уже надоело.

Поехать в магазин, где все это есть, – очевидное решение, но я не хотел оставлять Виолетту.

«Эм, простите, джентльмены, – говорит мужчина. На нем грязная белая футболка, а на шее повязан носовой платок. На груди красуется логотип кемпинга. – Мне очень жаль, но нельзя ставить палатку на месте для дома на колесах».

Я склоняю голову и пристально смотрю на него, позволяя неловкой тишине затянуться. Он ежится под тяжестью моего внимания. «Тогда вам придется сделать исключение».

Пульс мужчины колотится у него на шее. Я слышу его даже отсюда. Его кадык дергается, когда он с трудом сглатывает. «Сэр, я не могу… у нас есть правила. Нельзя разбивать палаточный лагерь на месте для дома на колесах. У нас есть другие площадки для…»

«Я сказал, – медленно повторяю я, – вам придется сделать исключение».

Волчий Глаз делает шаг вперед, физически заслоняя от моего взгляда дрожащего человека. «Все в порядке, Крейг. Я ведь могу называть тебя Крейг, верно?»

«Вообще-то, меня зовут Майк…»

«Не парься, Крейг. Мы соберемся и уйдем. Без проблем. Верно, Ашер?»

Крейг заламывает руки. «Я очень ценю это. Если вам нужно место для палатки, я могу вас направить…»

«Нам и здесь хорошо», – вставляю я.

Волчий Глаз бросает на меня через плечо предостерегающий взгляд, и я хмурюсь. Почему он пасует перед каким-то жалким человеком? Эван и Джаспер даже столпились вокруг, чтобы понаблюдать за этой жалкой сценой.

Только представь: появляется местная волчья стая и видит, как Король Ликанов подчиняется какому-то произвольному человеческому правилу.

Мое лицо превращается в тяжелую, бесстрастную маску. Авторитет моего трона не может быть подорван. Мне придется…

«Прошу прощения, – заикается мужчина, находя в себе остатки мужества. Вероятно, потому что Волчий Глаз заслоняет большую часть меня. «Если вы не переместитесь, это будет незаконное проникновение. Мне придется вызвать полицию».

Я рычу, и он вздрагивает.

54 Глава 54

Ашер

– Этого не потребуется, – с успокаивающей улыбкой заверяет Волчий Глаз человека. – Дайте нам час.

Плечи Крейга расслабляются. Конечно, он ведь противостоял нам без немедленных последствий. Должно быть, он очень доволен собой. Чувствует себя сильным. Способным дать отпор.

Мои пальцы впиваются в пластиковую ткань походного стула.

«Подожди», – мысленно говорит Фенрис, прикусывая меня за колено. Это быстро становится неприятной привычкой. «Сперва узнай, что задумал Волчий Глаз».

– Один час, – соглашается этот ничтожный человечишка, пятясь назад. – Или я вызову копов, ясно?

Я скалю зубы. Крейг спешит убраться подальше.

– Какого черта это было? – требую я у Волчьего Глаза, как только тот оказывается вне пределов слышимости. – С каких это пор мы прогибаемся перед людьми?