Драгоценный дар

Глава 1

Если кто-то попал в аварию, а вы ничем не можете помочь, лучше поезжайте своей дорогой. Праздные зеваки лишь ухудшают ситуацию.

Грузовик благотворительной организации, помогающей бездомным животным, получил сильный удар сзади. В результате собаки, которых он перевозил, выбрались из кузова и разбежались в разные стороны.

Абигейл Каллахэн, однако, сохраняла дистанцию и успела затормозить. Ее маленький красный спортивный автомобиль остался цел и невредим. Эбби открыла дверцу и, выскочив из машины, подбежала к миссис Форд.

Слава богу, женщина не пострадала, но находилась в шоке. Эбби обняла ее, пытаясь успокоить, и позвонила ее сыну, который лучше справлялся с истериками мамы, чем она. Затем Эбби отнесла чей-то помятый бампер на обочину. Она даже попыталась поймать испуганную собачку, бросившуюся наутек, но ей это не удалось.

Слава богу, прибыла служба спасения. Она материализовалась в образе Рафферти Финна, местного полицейского, поэтому Эбби непременно надо было убраться отсюда.

«Держись подальше от Раффа Финна».

Но не прошлая история побуждала ее сделать это. Эбби просто поступала правильно. Она попыталась развернуться, но толпа зевак перекрыла дорогу. Эбби посигналила, и Рафф строго взглянул в ее сторону.

Но как иначе она могла заставить людей расступиться? Ей надо было ехать! Взглянув на свой портфель, она подумала, что документы, лежавшие в нем, должны находиться сейчас в суде.

Затем, снова взглянув на Раффа, она подумала… Она подумала…

Она подумала, что Рафферти Финн выглядит невероятно сексуальным! И это было очень странно…

Эбби влюбилась в Раффа, когда ей было восемь. С тех пор прошло много времени, и она об этом давно забыла. Забыла настолько, что собралась выйти замуж. За Филипа.

Когда Раффу исполнилось десять лет – именно в этом возрасте она влюбилась в него, – он был худым веснушчатым мальчиком с рыжими вихрами, торчавшими в разные стороны. Через двадцать лет худощавый подросток превратился в высокого загорелого и мускулистого мужчину. Густые кудри потемнели, стали медного цвета, а веснушки исчезли под смуглым загаром. Красивые зеленые глаза, с опасными озорными искорками в глубине, сверкали порой так, что у нее отнималось дыхание.

Сейчас Рафф к тому же был в полицейской форме, и одна эта форма могла свести с ума любую девушку.

Рафф начал разруливать нарушенное движение. Он был спокойным, властным и таким сексуальным, каким не должен быть ни один мужчина!

– Генриетта, сдайте назад, иначе вы стукнете миссис Форд. Роджер, прекратите кричать на миссис Форд. Ведь именно вы врезались в грузовик с собаками, а не она, и не имеет значения, что она ехала очень медленно. Сдвиньте ваш «вольво» назад, уберите его с дороги.

«Не смотри на Раффа Финна, – сказала себе Эбби. – Не смотри. Этот мужчина принесет тебе несчастье».

Кто-то постучал в окно ее машины. Затем рывком открыл дверцу. Эбби повернулась – и сердце ее замерло. Перед ней стоял Рафф – шести футов роста, этакий брутальный полицейский… С собакой на руках.

– Мне нужна твоя помощь, Эбби, – проворчал он, и, прежде чем она успела опомниться, собака оказалась в ее машине. У нее на коленях. – Отвези ее к ветеринару, – приказал Рафф. – Сейчас же!

К ветеринару?! Разумеется, ближайшая ветклиника была в полумиле отсюда, за городом.

Но Эбби не дали и секунды на возражение. Захлопнув дверцу, Рафф стал помогать миссис Форд припарковаться к обочине.

На коленях у Эбби лежала собака.

У бабушки Эбби была коробка от печенья, на крышке которой была изображена собачка по имени Грейфрайерз Бобби[В Эдинбурге, у входа на кладбище Грейфрайерз, сооружен памятник скайтерьеру Бобби.]. Согласно легенде, Бобби охранял могилу своего хозяина почти четырнадцать лет, не отходя от нее даже в суровые эдинбургские зимы. Собака, которая сейчас лежала у Эбби на коленях, была копией Бобби. Пес был маленьким, но не миниатюрным. Шерсть у него была жесткой, немного грязной, песочного цвета. Одно ухо слегка свисало. Брови были очень длинными.

«Разве у собак бывают брови? И что с ним случилось? Почему его надо было везти к ветеринару?»

Крови на песике не было. А Эбби надо быть в суде через десять минут!

Что ей делать с собакой?

Она осторожно погладила пса по голове. Очень осторожно. Чтобы не причинить ему боли, если он получил травму. И чтобы он не укусил ее.

Песик склонил голову набок, и она почесала ему за ухом. Похоже, ему это понравилось. Глаза у него были огромными, коричневыми и блестящими. Хвост слегка ободран, и пес неуверенно им помахал.

Он смотрел ей в лицо. И глаза его были… были…

«Оставь эмоции в стороне, – быстро сказала себе Эбби. – Этот пес не имеет к тебе никакого отношения».

Она дотянулась до ручки дверцы и выбралась из машины. Когда Эбби подняла песика, он понуро свесил голову и хвост.

Эбби понесла его Раффу. Маленький пес смотрел на нее, продолжая повиливать хвостом. Казалось, он не совсем понимал, что с ним делают, но надеялся, что все будет хорошо. Эбби тоже на это надеялась.

Рафф снова стоял между столкнувшимися автомобилями.

– Рафф, я не могу!.. – крикнула ему она.

Рафф уже не пытался руководить миссис Форд. Он сам стал толкать ее автомобиль, одновременно крутя руль, и машина медленно двигалась к обочине.

– Что ты не можешь?! – крикнул он в ответ.

– Я не могу отвезти эту собаку!

– Генриетта сказала, что с ним все в порядке, – бросил Рафф. – Она поймала только его одного. И теперь пытается поймать других. Давай, Эбби, сейчас дорога свободна, разве тебе трудно? Просто отвези его в ветклинику, и все.

– Мне нужно быть в суде через десять минут.

– И мне тоже. – Рафф еще на несколько ярдов продвинул автомобиль миссис Форд, затем передох нул. – Если ты думаешь, что я потратил годы, чтобы посадить Уолласа Бакстера за решетку, лишь для того, чтобы ты и твой самодовольный бойфренд вытащили его, потому что я не могу…

– Прекрати, Рафф! Филип не самодовольный, – резко возразила Эбби. – И он не мой бойфренд. Ты знаешь, что он мой жених.

– Хорошо, пусть твой жених. Но он самодовольный! Клянусь, он сидит сейчас в зале суда, в превосходном костюме и шелковом галстуке, а я приду туда с грязными руками. На стороне обвинения – я и мое личное время, которое я потратил на это дело. На стороне защиты – ты и Филип, а также хорошо оплаченные Бакстером недели подготовки к суду. Два адвоката против одного полицейского.

– Но там будет государственный обвинитель…

– Которому восемьдесят лет. Он спит, а не слушает дело. И всем заранее все понятно, даже если ты не хочешь признаваться в этом. Но я приеду туда, нравится тебе это или нет! А ты отвезешь собаку в ветклинику.

– Ты просто хочешь, чтобы я не доехала до суда!

– Я хочу, чтобы ты отвезла собаку, потому что больше это некому сделать, – бросил он. – Твой автомобиль – единственный, который не пострадал. Я позвоню судье Везерби и попрошу его отложить заседание на полчаса. И тогда мы – ты и я – приедем вовремя. Поезжай к ветеринару и возвращайся обратно.

– Но я не умею обращаться с собаками! – взмолилась Эбби. – Рафф…

– Ты боишься запачкать одежду?

– Дело не в этом. То есть не только в этом. Просто… Я не представляю, что мне с ним делать. Я имею в виду… А что, если он меня укусит?

Рафф вздохнул.

– Пес не кусается, – сказал он, обращаясь к Эбби таким тоном, словно она снова была восьмилетней девочкой. – Он лапочка. Его зовут Клеппи. Это керн-терьер Исаака Абрахама. Собаку везли в клинику на усыпление. Посади его на пассажирское сиденье, довези до клиники, и Фред заберет его у тебя. Все, что я прошу, – это отвезти собаку.

Было прекрасное утро, стрелки часов показывали без десяти одиннадцать. Солнце ласково грело лицо Эбби. За портом Бэнкси-Бей мерцало море, за городом возвышались горы, окутанные легкой осенней дымкой. Автомобильные гудки и рев моторов затихли, когда Рафф наконец навел порядок на дороге.

Эбби стояла неподвижно, с собакой на руках, и слова Раффа эхом раздавались в ее голове: «Это кернтерьер Исаака Абрахама. Собаку везли в клинику на усыпление».

Она знает Исаака, или, точнее, знала его. Пожилой человек жил в миле от города, на Черной горе, куда… куда она больше никогда не приедет. Исаак умер шесть недель назад, и к Эбби в офис пару раз приходила его дочь, которая оформляла наследство. Дочь была деловой, энергичной женщиной, она детально вникала во все тонкости, касающиеся имущества отца, но о собаке не было и речи…

– Ты можешь убрать свою машину с дороги? – сказал ей Рафф. – Ты перекрываешь движение.

Она перекрывает движение? Оглянувшись вокруг, Эбби поняла, что так оно и было. Неким магическим способом Рафф переставил все машины, попавшие в аварию, к обочине дороги. Он приказывал, а люди повиновались. Таким был Рафф. Прибыло несколько эвакуаторов, но дорога уже была расчищена.

Проблем не было. Все, что ей оставалось делать, – это сесть в машину, вместе с собакой, и отправиться в ветклинику.

Но… отвезти собаку, чтобы ее усыпили?

– Пусть это сделает Генриетта, – сказала Эбби, оглядываясь в поисках леди, которая, как ей было известно, возглавляла приют для домашних животных.

– Генриетта перевозила целый грузовик с собаками, и теперь ей надо разыскивать их, – отрывисто сказал Рафф.

– Но ведь у нее есть приют…

– И что?..

– Значит, этого песика надо отправить туда. Но не усыплять же!

Лицо Раффа отвердело. Эбби знала это выражение. Жизнь у Раффа не была легкой, она тоже это знала. И если он даже не хотел чего-то делать, все равно делал то, что было нужно.

– Эбби, я знаю эту собаку, давно ее знаю. – Тон его вдруг стал ледяным. – Я привез этого пса в приют для животных в тот день, когда умер Исаак. Дочь не захотела взять собаку к себе, и никто не захотел. Единственный человек, который любит этого пса, – это садовник Исаака, но Лайонел теперь снимает жилье, и он не может взять собаку к себе. Приют же переполнен животными. Клеппи жил там шесть положенных недель, и в приюте его больше не могут держать. Фред ждет. Инъекция не будет болезненной. Все произойдет очень быстро. Не раздумывай, Эбби. Отвези его, и я жду тебя в суде.

– Но…

– Сделай это! – Отвернувшись от нее, Рафф направился к эвакуаторам.

Он только что отдал Абигейл Каллахэн песика, и она выглядела совершенно растерянной.

Она выглядела очаровательной…

Но ему пора перестать думать о ней как об очаровательной женщине. Подростком Эбби, казалось, была его частью, но вот уже десять лет, как она смотрит на него с презрением. Из смешливой девочки, которой всегда была, она превратилась в женщину, которую он уже больше не любит.

Потому что он убил ее брата.

Странная кличка у собаки – Клеппи. Рафф не должен был называть его кличку.

Но все равно Эбби узнала бы ее. На собаке был голубой пластиковый ошейник – стандартный ошейник для всех собак в приюте, но кто-то прикрепил к ошейнику брелок с именем, видимо сняв его со старого ошейника, будто предоставив собачке право оставаться личностью до самого конца…

Клеппи.

Имя было написано от руки на обратной стороне круглой металлической пластины, похожей на медаль. Эбби посадила пса на переднее сиденье – он снова повилял хвостом, повертелся на месте и затих, – и не могла удержаться, чтобы не взглянуть на обратную сторону медальона-адресника.

Это действительно была медаль. Эбби не могла отвести от нее глаз.

Старик Абрахам совершил нечто героическое на войне. Об этом ходили слухи, но у них не было подтверждения. И теперь она узнала, что это правда. Медаль чести висела на ошейнике грязного бездомного существа, называемого Клеппи.

Песик снова взглянул на нее. Его карие глаза были огромными.

Шесть недель в приюте для бездомных животных…

Эбби была там когда-то, со школьной экскурсией. Бетонные вольеры, с крошечным двором для выгула. Слишком много собак, с надеждой смотрящих на нее. Но эту надежду она не могла им дать…

«Эти люди делают великое дело, – вспомнила она слова своей учительницы. – Но они не могут спасти всех. Если вы просите родителей подарить вам щенка на Рождество, то должны понимать, что собака может прожить двадцать лет. Любая собака заслуживает любящей семьи, заботливых хозяев».

Сколько ей было тогда? Тринадцать? Эбби помнила, что расплакалась, глядя на приютских собак. И также помнила, что Рафф – конечно, это был Рафф! – неуклюже похлопал ее по плечу:

– Эй, все в порядке, Эбби! Я уверен, обязательно появится волшебница. И к вечернему чаю все эти собачки будут разобраны по домам.

– Да, возможно, волшебницей будет твоя бабушка, – сказал кто-то, но не очень доброжелательно. – Сколько у тебя собак, Финн?

– Семь.

– Понимаете, в этом и проблема, – сказала хозяйка приюта. – В семье не разрешается держать больше двух собак.

– Значит, тебе надо сдать в приют пять, – послышался чей-то голос.

«Тебе надо сдать в приют пять». Чтобы их усыпили?

«Возможно, это сказал Филип», – решила Эбби, хотя не могла вспомнить, был ли он там. Но уже тогда Филип был строгим приверженцем всяких правил.

Таким же, как и ее родители.

– Нам не нужна брошенная собака, – сказали они, ужаснувшись просьбе дочери. – Почему ты хочешь взять собаку, которую кто-то выбросил?

Сейчас Эбби вспомнила об их словах, потому что никому не нужная собака Исаака Абрахама сидела в ее машине. С медалью чести.

– Трогай, Эбби. – Голос Раффа был непреклонным.

Эбби подняла глаза:

– Я не хочу…

– Не всегда приходится делать только то, что хочешь, – прорычал он. – Полагаю, ты достаточно взрослая, чтобы это понять. А если поняла, то поезжай.

– Но…

– Или я выпишу тебе штраф за перекрытие дороги, – резко сказал он. – Выбора нет, леди, трогайтесь!

Она вела машину, а Клеппи, неподвижно лежа на сиденье, смотрел на нее. Смотрел так проникновенно, будто доверял ей свою жизнь.

Эбби стало плохо.

Но ведь это не ее дело! Клеппи принадлежал старику, который умер шесть недель назад. Дочь старика не захотела взять собаку. И никто не захотел взять, поэтому гуманно было бы усыпить животное.

А что, если… Что, если?..

«О боже, о чем я думаю? Я скоро выхожу замуж. За Филипа. Через девять дней».

Ее крошечный дом был наполнен свадебными подарками. Свадебное платье висело в холле – произведение искусства из шелка цвета слоновой кости, украшенное бисером. Она сама сшила его, каждый стежок был сделан ее руками. И Эбби любила это платье.

Эта собачка пройдет мимо него, и на шелке цвета слоновой кости останется собачья шерстинка…

«Ну, об этом глупо думать». Чтобы это произошло, собака должна находиться в ее доме, а Эбби везла ее в клинику. На смерть…

Песик взглянул на нее и заскулил. Вытянул лапу и дотронулся до ее колена.

Сердце Эбби перевернулось. «Н-н-нет…»

Через пять минут она подъехала к ветклинике. Собачья лапа все еще лежала на ее колене.

Эбби остановила машину. Клеппи не дрожал. Дрожала она.

Навстречу ей вышел Фред. Пожилой ветеринар был мрачен. Он направился прямо к пассажирской дверце. Потянув за ручку, открыл ее.

– Рафф звонил и сообщил, что ты едешь, – сказал он, забирая Клеппи. – Спасибо за то, что привезла его. Ты не знаешь, где остальные?

– Я… Генриетта пытается их поймать. Их много?

– Больше, чем я ожидал, – хмуро сказал Фред. – Через три месяца после Рождества щенки вообще никому не будут нужны. Не выходи. Я сам отнесу его.

Клеппи сжался в руках Фреда. Пес смотрел на нее.

Лапа на ее колене…

«Помоги мне. Помоги, помоги, помоги!»

– Это будет быстро?

Фред взглянул на нее, вскинув брови. Эбби училась вместе с его дочерью в школе. Он хорошо ее знал.

– Не надо, – сказал он.

– Что «не надо»?

– Не надо думать об этом. Живи своей жизнью. Девять дней до свадьбы?

– Э-э-э… да.

– Значит, тебе есть о чем беспокоиться, кроме как о бездомной собаке. Ведь вы с Филипом вряд ли когда-нибудь заведете собаку. Вы не собачники.

– Что… что вы хотите сказать?

– Собаки – это беспокойство, – сказал он. – Не в твоем духе. Тебя парни считают золотой рыбкой. Увидимся позже, дорогая. Желаю тебе удачно справить свадьбу.

Он повернулся, и Эбби больше не видела Клеппи. Но чувствовала его. Эти глаза…

«Помоги мне. Помоги, помоги, помоги!»

Неужели она была «золотой рыбкой»? У нее в доме никогда даже не было такой рыбки.

Лапа на ее колене…

Ветеринар дошел до двери, когда Эбби окликнула его:

– Фред?

Ветеринар повернулся. Клеппи по-прежнему не шевелился в его руках.

– Да?

– Я не могу это вынести, – замотала она головой. – Можете ли вы… можете ли вы осмотреть его – проверить, нет ли у него травмы, а затем вернуть мне его?

– Вернуть? Ты хочешь его взять?

– Это мой свадебный подарок. – Эбби чувствовала, что голос ее звучит вызывающе, но ей было не до этого. – Я решила. Разве трудно держать одну собаку? Я справлюсь. Клеппи – мой.

– Собака будет жить долго, Абигейл! – Фред попытался отговорить ее. – Маленькие собачки, такие как Клеппи, живут шестнадцать лет и даже больше. Значит, ты будешь держать его в доме по меньшей мере лет десять.

– Да. – Но десять лет? Эта цифра привела ее в замешательство.

– Вообще-то он метис. Помесь кернтерьера с кем-то еще.

– Ну и хорошо! – Если она берет в дом бездомное животное, зачем ей родословная?

– А что скажет Филип?

– Филип скажет, что я сошла с ума, но все будет хорошо, – храбро произнесла Эбби, но на самом деле сомневалась в этом. – С псом все в порядке?

– Похоже, он находится в состоянии стресса, и сейчас он более худой – по сравнению с тем, когда Исаак приносил его на последнюю вакцинацию. Наверное, он очень мало ел после смерти своего хозяина. Исаак нашел его шесть лет назад маленьким щенком на улице в кустах. Было несколько проблем, но в конце они стали неразлучными.

Неразлучными? Это слово заставило ее мгновенно вспомнить о том, что только что произошло. Вспомнить о Раффе…

«Когда-то мы тоже были неразлучными», – подумала она, и сердце ее необъяснимо дрогнуло.

Неразлучными. Эта собака… Эта лапа…

– С ним все в порядке, – сказал Фред, протянув песику кусочек лакомства из говяжьей печенки. Клеппи принял его с вежливым достоинством. – Просто он изможден, столько переживаний… И что теперь?

– Я отвезу его к себе домой.

– Тебе надо купить ему корм. Подстилку. Приличный ошейник и поводок.

– Я заеду в зоомагазин. Скажите, что еще ему купить.

Но Фред взглянул на наручные часы:

– Меня пригласил фермер, у которого должна отелиться корова. Ты увидишь Раффа на суде. И он скажет тебе, что купить.

– Откуда вы знаете про суд?..

– Об этом знают все в Бэнкси-Бей, – сказал Фред. – Я знаю, где ты должна сейчас находиться. Я слышал, что судья Везерби недоволен Раффом. Он мешает ему побыстрее покончить с этим делом. Но зато судья доволен тобой. Ты поможешь Бакстеру выйти сухим из воды. Конечно, от этого никто в Бэнкси-Бей не будет счастлив. Но если ты потратишь свой гонорар на собачий корм, тогда зачем я спорю? Езжай спасать Бакстера, а потом поговори с Раффом насчет того, какой корм купить собачке. У Раффа есть скидка в торговом центре.

– Почему у него есть эта скидка?

– Потому что у Раффа живут пони, две собаки, три кошки, два кролика и еще восемнадцать морских свинок, – сказал Фред, передавая ей Клеппи. – Ему бы работать в зверинце. Я удивляюсь, почему он не взял этого пса, но ведь даже у Раффа есть свои пределы. Живности у него и так уже достаточно. Увидимся, дорогая. Поздравляю с новым приобретением! Счастливо сыграть свадьбу!

Глава 2

Эбби не поехала сразу же в торговый центр. Съездит после того, как поговорит с Раффом. Но все-таки Клеппи надо было что-то купить. Что?

Остановившись возле супермаркета, Эбби купила бутылку воды, красный матерчатый поводок, разрисованный мячиками, и мозговую косточку.

Она ехала к зданию суда, а Клеппи лежал рядом с ней на сиденье, и вид у него был встревоженный. Хвостом он больше не вилял.

– Эй, я спасла тебя, – сказала ему Эбби. – Гляди веселей.

Пес явно не понял слова «спасла». И еще больше съежился.

«Куда же мне девать его, когда я буду в суде?»

Эбби подъехала к своему персональному месту на стоянке. Правильно ли будет оставить здесь пса? Она вспомнила день, когда здесь была вывешена табличка с ее именем. Родители в честь этого события накрыли праздничный стол и выпили шампанского…

Это было прекрасное место для стоянки. Но… оно было сейчас залито солнцем.

Эбби не могла оставить Клеппи на солнцепеке. И домой она тоже отвезти его не могла – пока еще не могла, – до тех пор, пока не подготовит почву. Ее родители? Ха! Они мгновенно отвезли бы пса обратно к Фреду.

Поэтому, проехав два квартала, Эбби нашла более подходящее место для парковки. Здесь, в тени деревьев, она могла привязать Клеппи к машине. И все, кто будет проходить мимо, поймут, что это – не бездомная собака.

Она надеялась, что Клеппи это тоже поймет…

Она поставила рядом с ним миску с водой, положила косточку, но песик с несчастным видом улегся на земле.

Взглянув на него, Эбби вздохнула. Она сняла свой пиджак – любимый стильный пиджак, прекрасно сочетающийся с юбкой, – и положила рядом с Клеппи.

Он понюхал его. Потрогал лапой – и пополз вперед, пока пиджак не оказался под ним.

Ее дорогой пиджак лежал на пыльной траве, под собакой. Ее деловая одежда.

Вообще-то Эбби не нравился этот пиджак: она предпочла бы что-нибудь более непринужденное. Она была невысокого роста. Ее блестящие каштановые волосы красиво падали на плечи, если она распускала их, но Филипу нравилось, когда Эбби убирала их в пучок. У нее были задорные веснушки на лице, но Филип считал, что она должна замазывать их тональным кремом. У нее была изящная фигура, и костюм ей шел. Такой деловой. Адвокаты должны выглядеть по-деловому.

– Я вернусь к полудню, – сказала она Клеппи. – Через два часа, максимум. Обещаю. А потом мы уедем отсюда.

«Куда? Я должна подумать об этом. Должна. Может быть, Рафф…»

Это была мысль.

Фред сказал, что у Раффа – зверинец. Какая разница, одной собакой больше или меньше? Когда-то у него было семь собак. Может быть, ей удастся уговорить его взять Клеппи?

Эбби ожидало разбирательство дела Уолласа Бакстера.

Уоллас был одним из трех банкиров Бэнкси-Бей. У двух других финансистов имелись честные источники дохода. Уоллас, однако, был владельцем самого большого дома в Бэнкси-Бей. Дети Бакстера ходили в лучшую частную школу в Сиднее. Сильвия Бакстер ездила на «мерседесе», и дважды в год семья отправлялась в Америку, кататься на лыжах. Они даже купили для этого дом в Аспене, штат Колорадо.

«Удачно вложил деньги», – обычно говорил Уоллас. После нескольких лет махинаций его финансовая пирамида разрушилась. Сам Уоллас не пострадал – его дом, машины и даже лыжный дом в Аспене, оформленные на имя жены, остались целыми, – но пострадали пенсионеры Бэнкси-Бей, вложившие в его банк деньги.

«Это финансовый кризис, – сказал Уоллас, когда Филип и Эбби стали просматривать его документы. – Я не могу отвечать за крах зарубежных банков. Все произошло оттого, что я включен в глобальную систему…»

Именно поэтому, что кризис был «глобальным», в финансовых операциях Бакстера было трудно разобраться. Конечно, по сравнению с международными масштабами это довольно мелкий случай. Государственный обвинитель округа Бэнкси-Бей уже давно должен был уйти на пенсию. И дело Уолласа было возложено на Раффа, у которого явно мало ресурсов и еще меньше – времени. Поэтому Рафф прав: Филип и Эбби имели все шансы оправдать своего подзащитного.

Филип поднялся, приветствуя ее, и на лице его отразилось облегчение. Те документы, которые им были нужны сейчас, лежали у нее в портфеле. У него хранилось секретное досье, но оформление различных справок и доставка их в суд были возложены на Эбби.

«А что, если?..»

– Рафф сказал тебе, что случилось?

Филип бросил на Раффа сердитый взгляд. Между этими двумя мужчинами никогда не существовало взаимной симпатии.

– Он сказал, что ты повезла собаку в ветклинику, чтобы ее усыпили. Разве это не его работа?

– Ему надо было растаскивать машины после дорожного происшествия.

– Но он приехал сюда раньше тебя. Почему ты задержалась? И где твой пиджак?

– На нем собачья шерсть. – По крайней мере, это было правдой. – Мы можем продолжать?

– Было бы неплохо, – язвительно заметил судья со своего места.

Поэтому Эбби села и стала смотреть, как Филип разрушает доводы обвинения. Сегодня он был красноречив, как никогда. Наверное, злость распалила его в это утро. Речь Филипа была яркой, проникновенной, умной – что и говорить, лучший адвокат, которого она знала. В городе все восхищались им. И то, что он вернулся домой, в Бэнкси-Бей – вернулся к ней, – было невероятным.