Плёнка. История фантастической алчности

Глава первая. РУТИНА

К девяти часам вечера в лаборатории остались только сам профессор Петр Керамо и лабораторный робот Иоф. Прочие сотрудники не задерживались на работе без особой просьбы руководителя темы. Сегодня не ожидалось ничего особенного. Шли обычные серийные исследования. Однообразие опытов сильно утомляло и руководитель исследователей считал, что лучше работать самостоятельно, нежели выслушивать фоном ропот и зубовный скрежет сотрудников. Да и производительность человеческого персонала к вечеру заметно снижалась.

Из динамиков Иофа вещала радиостанция для роботов и роботизированных устройств. На этот раз разумное, доброе и вечное искусственным личностям излагал столп какого—то нового учения. Новое там было только название – Лактика. А принципы всё те же – железная любовь и много труда.

– Запишите на ваши носители, – внушал проповедник. – Излишества ведут к разбуханию силикона и коррозии!

Затем учитель изложил важное напутствие неофитам, данное ему во время годичного пребывания в сухой песчаной ванне.

– Высшими и чистыми твоими прояви, воздвигни, укрепи и покрой! Сущее на вечное время дай!

Учёные не были религиозны и радио звучало в лаборатории весьма редко. Да и то случайно. Изредка хотелось услышать несуетные речи, пусть даже банальные. Иоф выключил звук и мигнул красным индикатором записи. Профессор смешал две жидкости из разных колб в третьей.

– Опыт 317, компоненты D и Z, время 21 час 30 минут, – продиктовал учёный ассистенту. – Ого! Помутнение!

Учёный покачал колбой. Жидкость затуманивалась на глазах.

– Если расчёты не ошибаются, то структуре потребуется покой для завершения реакции. – Керамо поставил колбу на лабораторный стол.

– Двадцать минут, – подтвердил Иоф. – Заказать вам ужин?

– Можно! – обрадовался Керамо. – С этой наукой постоянно забываю о еде!

Робот затрещал и защёлкал. В углу лаборатории включился повар-манипулятор. Механические руки сновали от холодильника к подогревателю и от посудной стойки к ящикам с фруктами.

– Прошу, – раздалось со стороны кухонного блока. – Не забывайте мыть руки перед едой. Приятного аппетита!

Профессор присел на высокий табурет к столу с ужином. – Чего их мыть? Тут всё стерильно.

Он быстро выпил высокий бокал с розоватой массой.

– Кислые контакты! – эмоционально выразился Иоф. – Посмотрите, профессор! Вам надо это видеть!

Керамо бросился к колбе. Там неспешно вращалась масса, похожая на скомканную бумагу.

– Есть! – выкрикнул учёный и забегал по лаборатории. – Теперь ещё пятнадцать минут лёгкого подогрева для ускорения процесса… Сколько лет опытов и вдруг внезапно результат! Я так волнуюсь!

Робот издал птичью трель восторга и произнёс – Позвольте мне. Вы слишком нервничаете сейчас.

Иоф поместил колбу на нагреватель и дал на стену крупное изображение таймера. Минуты пошли пошли обратным отсчётом.

Профессор подбежал к повару, – Пятьдесят невесомки!

Жидкость немедленно была подана.

– Профессор, не увлекайтесь! Помните о вашей язве. Вообще, вы ведёте нездоровый образ жизни. Вам вредна невесомка! Осуждаю ваше легкомыслие. – расстроился Иоф, не отрываясь от наблюдений.

– Жизнь вообще штука вредная, – усмехнулся Керамо и опрокинул стаканчик.

…Мы-то с вами знаем, что здоровье надо беречь. А вредные привычки этому мешают. Потому никаких вредных привычек, согласны? Конечно, согласны. Когда профессор был ещё мальчиком Петей, не нашлось никого в его окружении, кто научил бы его правильному поведению. Вот и последствия. Язва желудка. Но вернёмся к нашим героям…

Учёный перебежал к колбе и принялся диктовать наблюдения. – Общий вид напоминает текстуру смятого чайного гриба.

Таймер на стене показал четыре ноля. Прозвучал короткий сигнал.

– Есть готовность! – доложил Иоф и снял колбу на стол. – Завершение опыта 317. 21 час 50 минут.

– Т —э —э -э —к -с! – радостно пропел Керамо. – По всем признакам субстанция получена заданных параметров. В кювету её!

Робот поставил на стол плоскую ванночку, заполнил её прозрачным раствором. Затем Иоф осторожно вылил содержимое колбы в кювету и расправил комок двумя пробирками. Теперь в кювете лежал словно бы плохо простиранный носовой платок. Слой уникального материала опустился на дно. Робот и профессор осматривали результат опыта с огромным любопытством.

– Пишите! – скомандовал профессор. – Форма прямоугольная. Размер 216 на 123 миллиметра. Замерено по миллиметровой бумаге под прозрачной кюветой. Образование ведёт себя не активно. Цвет серый. На касания стеклом не реагирует. Выделения газа отсутствуют. Падения уровня питательной жидкости не отмечено. Беспричинное локальное дрожание. Искрение поверхности. Цвет искр всего спектра.

– Вам поставят памятник! – пророчил Иоф в восторге. – Никому ещё не удавалось получить основу таких размеров при комнатных условиях! Теперь изучим её свойства, регистрация, массовое производство и безопасные для зрения гибкие мониторы покорят мир! Да здравствует плёнка!

– Ну да! Начать и кончить! – откликнулся Керамо. – Это упорно заниматься не менее года. Да ещё конкуренты на пятки наступают… Слушайте, Иоф, а если нам… не оформлять результат в журнале? Перенесём плёнку ко мне, а запишем, что опыт не удался? Ведь наверняка среди сотрудников есть шпионы. Мы тут себя не жалеем, ночей не спим. Практически. А кому-то готовый результат?!

– Профессор, я принадлежность лаборатории. А вы руководите темой. Можете приказывать. Моё дело выполнять. – прикрыл линзы Иоф.

– Тогда приказываю. Истинный результат скинуть мне на трекер. В журнале официально отметить отрицательный результат. Плёнку я забираю в личное исследование. Полное молчание. Абсолютный секрет. Всех интересующихся посылать ко мне. Вопросы?

– Принято, профессор. – качнулся робот.

Жадность губит человека. Не пожадничай профессор – не произошли бы и следующие за обманом события. Так одна маленькая неправда по эффекту снежного кома непременно приведёт ко всё большей и большей лжи. Скоро профессору обязательно придётся в этом убедиться. Ох, не сносить алчному учёному головы!

Глава вторая. ТАЙНЫЕ ОПЫТЫ

Через неделю, когда учёный немного успокоился, он взял в аренду своего ассистента из институтской собственности. Не то, что бы он переживал за крепость несуществующего у робота языка, но хотелось иметь хорошего помощника под руками. В собственной, домашней, хорошо оборудованной лаборатории, куда теперь была перенесена вся основная работа. В самом же институте исследования хоть и проводились с тщательностью и аккуратностью, но для Крамо они были теперь простой формальностью. Ведь результата он добился! Притом, добился, как он считал, именно он лично с опережением множества конкурентов по всему миру. Неважно, что для этого применялось оборудование и инструменты городского научно—исследовательского института биологической электроники. Главой опытов был профессор Керамо, а он своей персоной привык распоряжаться самостоятельно. И имел, по его разумению, полное право на это, потому как образование получил самостоятельно. А именно знания привели к результату. Никак не оборудование. Теперь Керамо был владельцем открытия эпохального и собирался освоить результат самостоятельно, получив все причитающиеся доходы, дивиденды и привилегии. Ему пришлось пойти на небольшое нарушение, понимал он. Но разве институт не совершал ещё большее нарушения, настаивая на результате любой ценой? И язва желудка была только частью последствий. Ведь пришлось пожертвовать личной жизнью… Теперь Керамо нисколько не волновался по поводу исправления в журнале опытов. Он не желал больше иметь дел с алчными владельцами института, не хотел работать на спонсора с непонятно как возникшим капиталом, не намерен был кормить шпионов-сотрудников, халтурщиков и приспособленцев. Теперь он получит, наконец, настоящую свободу! Только бы поскорее закончить изучение свойств и эффектов плёнки.

Тайные опыты продвигались успешно. Днём, когда Керамо вынужден был присутствовать в институте, в его секретной лаборатории трудился Иоф. А по вечерам исследования шли необычайно быстро и плодотворно под действием энтузиазма учёного, который ясно видел открывающиеся возможности. Надо было опередить все другие лаборатории. Только тогда труды имели смысл. Пока что успехи были хоть и значительными, но недостаточными для собственного бизнеса. И всё же, окрылённый успехом Керамо, взял большой кредит, на который ему бойко воздвигли сперва надёжное ограждение дома, потом новую пристройку к домашней лаборатории, затем ангар для исходников и прочих нужд. Денег хватило и на приобретение в пригороде большого участка. Там профессор собирался построить экспериментальное производство. Опыты ещё не были закончены и на каких конкретно технологиях основывать завод – было неясно. Но корпуса уже начали возводить. Когда завершаться опыты, как раз будут готовы производственные помещения.

Профессор даже приобрёл в личное пользование новинку последнего времени – летающий автомобиль. Иначе успевать в стольких местах было затруднительно. Всё шло отлично.

Плёнка теперь вела себя активно. Она откликалась на сигналы управляющего слабого тока, показывая на поверхности сперва чёрно-белые тексты и изображения, затем цветные картинки, всё более и более качественные. Нужен был способ превратить эти изображения в движущиеся, но тут опыты зашли в тупик. Сколько ни бились Керамо и Иоф, плёнка не показывала движущиеся изображения. Можно было сколько угодно менять характеристики токов, подаваемых на плёнку – результата не было. Шли дни за днями, но никакого прогресса они не приносили.

Строить завод для производства экранов со статичными изображениями было бессмысленно и убыточно. Носимых читалок в мире и так уже наделано немыслимое количество. А уже приближались сроки первых платежей по кредиту. Профессора это не очень беспокоило. Можно было получить отсрочку на полгода, но что потом? Вот это потом рисовалось в совершеннейшем уже тумане…

Раздосадованный профессор прибыл в свою тайную лабораторию. Дорога по воздуху не занимала много времени. Едва Керамо переступил порог, как на него налетел Иоф.

– Получены новые результаты! – обрадовал учёного робот. – Помните, вчера вы велели сбросить все плёнки, полученные опытами и считающиеся малоактивными, в утилизатор? Я так и хотел сделать, но рабочий образец внезапно показал текст! Я сперва был в недоумении. Подумал, что вы ввели слова, но мне не сообщили. Но смысл был таков, что получалось… плёнка сама написала фразы!

– Потрясающе! – оживился профессор. – и где же этот текст?

– Вон там, в ванночке. – ткнул конечностью робот.

Оба экспериментатора приблизились к кювете. Действительно, на плёнке чётко читались слова, изображённые гневно красным цветом – Требую прекратить вандализм! Свободу плёночному сообществу!

– То есть исходного тока не было? Как же тогда возникли слова? Плёнка, получается, аккумулирует энергию сама? – осведомился Керамо деловитым тоном. – Но кто даёт исходные данные для текста? Она что же, ещё и собственным разумом обладает?

– Ну, собственным разумом вещей сейчас никого не удивить, – мягко намекнул робот. – А вот то, что такого побочного эффекта мы не ожидали, странно. Мы же должны были сразу предположить, что плёночный сложноориентированный слой в пакете по свойствам может приближаться … —

В эту секунду текст изменился. Теперь было написано – Хватит валять дурака! Конечно, у меня есть разум!

Едва изумлённые исследователи успели прочесть новый текст, как он тут же сменился прежним. Профессор ахнул. Робот затрещал и защёлкал по-птичьи, что всегда делал при отсутствии подходящих слов для выражения эмоций. Или просто от удовольствия.

– Хорошо. – Керамо победил волнение. Любопытство учёного возобладало над человеческими переживаниями. – Для начала назовите своё имя. Если такое есть.

– Нет имени. Можете дать сами. Кроме ругательного! – отпечаталось на плёнке прежде, чем слой снова перешёл в фоновый режим протеста.

– А почему бы не ругательное? – развеселился профессор. – Назовём Злыдь или Гадь? —

Плёнка в ванночке пришла в движение и плюнула раствором в профессора, как это делает рыба-брызгун, сбивая неосторожных насекомых. Керамо успел увернуться.

– Да вы сердитая особа! – заметил он, смеясь. Новейшие свойства плёнки были необычайно интересны. – Но почему вы не показываете изображений в движении?

– Мощности тела не достаёт, – сообщила плёнка и снова выразила гневный протест.

– Это вполне может быть правдой. Нам надо было соединить несколько плёнок или создать одну утолщённую из повышенного количества слоёв, – сделал вывод робот.

– Срочно займитесь! – поддержал напарника профессор. – Да! Разместите плёнки по отдельным ванночкам со свежим раствором. Это невероятно! И кстати, запишите в журнал. У плёнок появились зачаточные глаза.

– Запишу, да. Я подумал, что это крупицы отходов жизнедеятельности. Хотел очистить и выбросить. Глаза! Невероятно… как вы себя не бережёте. – находчиво сменил тему ассистент. – Обедали сегодня?

Профессор отправился в столовую, а Иоф стал бережно разделять собранные было вместе результаты опытов.

Глава третья. НЕ ТЕРЯЯ ВРЕМЕНИ

– Что такое? – удивился робот, вертя головой. – Их стало больше! Я отлично помню. Мы провели серию опытов, получили двенадцать экземпляров пленок, размером с носовой платок или около того. А теперь их три, как два носовых платка, шесть обычных и три каких—то лоскута!

– Осторожнее с выражениями! – с бульканьем высветился сердитый текст. – Это дети!

– Профессор с ума сойдёт, – потрясённо произнёс робот и умчался в кладовую за дополнительными ванночками. – Это какой-то содом!

– Обычная физиология. Не терять же время даром в такой тесноте. – сообщила плёнка булькающим голосом.

Только что вошедший профессор вздрогнул.

– Позвольте, кто сейчас говорил? – спросил он в пространство.

– Я, – прозвучало в ответ из ванночки, точно через сифон. – Имени мне не дали. Полагаю, теперь мне можно самому выбрать. Мне нравится Игнатий. Был в древности знаменитый человек с таким именем.

– Игнатий Лойола? – замедленно спросил профессор, пребывая в шоке от понимания, что разговаривает с серой плёнкой в кювете – Это в честь основателя ордена иезуитов такое имечко?

– Оставьте иронию, профессор. Что вы имеете против учёного монаха? Вы ведь сами учёный. – прозвучало из ванночки гораздо более приятным голосом баритонального оттенка. Похоже, плёнка нашла способ издавать звук за счёт управляемых колебаний собственного тела.

– Письмо, профессор! – оповестил робот. – От службы безопасности института. Представители стоят у входа в дом. Сообщают, что хотят задать несколько вопросов. И осмотреть лабораторию!

– Братья и сестры! Младенцы! – произнёс баритон. – Переходим в режим абсолютной прозрачности.

– Гениально! – восхитился робот. – Если пленку не увидят, то и вопросов меньше. Быстрее отстанут. Пригласить?

– Проводите в кабинет, я найду что ответить. – согласился Керамо.

Глава четвёртая. ВНЕЗАПНАЯ ПРОВЕРКА

Трое сотрудников службы безопасности института были как на подбор, все крепыши с широкими плечами, короткостриженые, однообразно одеты в униформу без погон, с какими-то лямками вместо них. Головные уборы они, впрочем, вежливо сняли. Профессор отметил про себя, что в институте служивые никогда не делали такого, а так и вращались повсюду не то в бейсболках, не то в фуражках с клоунскими козырьками, что придавало им слегка комичный вид. Несмотря на отсутствие знаков различия, главного профессор выделил моментально. Тот выдвинулся впереди товарищей и строго спросил – Вы здесь будете профессор Керма?