21 день лечебного голодания. О чём умолчал Поль Брегг

От автора

Книга, которую вы держите в руках, в своем роде уникальна. Хотя в ней, как и во многих других книгах, рассказывается об оздоровлении организма посредством голодания, но в отличие от подобных книг здесь все до последнего слова, до последней рекомендации абсолютно достоверно, так как основано на личном опыте автора.

Этот опыт дает все основания критически оценить рекомендации, предписанные многими трудами о голодании, советы «знатоков» и «корифеев» в этой области. Без преувеличения можно сказать, что на основе приобретенных знаний о длительных голодовках можно выработать универсальные, применимые к любым случаям правила. Эти правила могут пригодиться и попавшему где-нибудь далеко в тундре в аварию водителю вездехода, и голодающему работнику предприятия, которому уже полгода как не выплачивают зарплату, и спецназовцу, проходящему курс выживания в лесу, и обычному пожилому человеку, пытающемуся преодолеть свои недуги с помощью голодания.

Автор предпринял достаточно длинную, в течение 21 дня, полную голодовку. То есть за это время он не принял ни грамма пищи и вел обычную, нормальную жизнь, ни в чем не меняя ее распорядка. Но при этом любые нюансы его физического и психического состояния фиксировались, основные показатели жизнедеятельности – температура, пульс, давление – измерялись и впоследствии анализировались. Обладая в целом здоровым организмом, автор исправил некоторые, имевшие место функциональные нарушения, избавившись таким образом от сильных головных болей, причинявших ему последнее время немалые страдания.

Весь ход голодовки и выхода из нее был описан и на основании этого описания сделаны те самые обобщения и рекомендации, которые могут пригодиться любому человеку, если он по несчастливой случайности или сознательно попал в ситуацию, в которой его жизни может угрожать голод. Многое из того, что рекомендуют другие авторы, было критически переосмыслено, и на вооружение было взято только то, что не вызвало никаких сомнений и могло пригодиться в любом случае.

Особую ценность выработанным рекомендациям придает то обстоятельство, что для их выполнения не нужны какие-либо специальные условия, приспособления. Автор сознательно ориентировался на те способы поведения, которые можно осуществлять в обычной, повседневной жизни. Но те же приемы, без всяких изменений, можно применять и в разного рода экстремальных ситуациях. Не следует забывать и об экономической стороне дела. При современных ценах на лекарства и услуги медицинских учреждений голодание – как раз то замечательное средство, которое не только не требует денег для поправки вашего здоровья, но позволяет еще и сэкономить значительную сумму.

И если вы заинтересовались проблемой, то, прочитав эту книгу, вы не только узнаете, как, для чего и сколько дней нужно голодать, но и в каком случае голодание опасно для жизни и его ни в коем случае нельзя начинать.

По ходу повествования обсуждаются многие проблемы жизни современного человека и, особенно, проблема переедания при современном малоподвижном образе жизни. Также в форме, не требующей специальных знаний, приводятся многочисленные примеры работы различных систем организма, их взаимодействия и взаимовлияния в норме и при разного рода нарушениях.

В целом, уважаемый читатель, даже если вы человек богатырского здоровья и ни на что никогда не жаловались, эта книга вам будет полезна уже тем, что из нее вы узнаете, как свое здоровье сохранить, попав в неожиданную ситуацию. А от этого, как известно, никто не застрахован. И поверьте автору, что в отличие от многих имеющихся книг по самооздоровлению, в этой нет ни одного непроверенного совета.

В заключение хочу принести искреннюю благодарность моему другу, А. П. Куцему, без чьего многолетнего опыта голодания и доброжелательной критики эта книга не появилась бы на свет.

Глава 1. Откуда что взялось

Что подвигло меня, в более чем зрелом возрасте, решиться на длительную, по меркам обыкновенного человека, голодовку? Зачем вообще нужно мне было заниматься этим самоистязанием? Что надеялся получить взамен предполагаемым невероятным страданиям, и какой опыт был мне столь необходим, чтобы забросить все дела почти на месяц и углубиться в собственные ощущения? На этот вопрос трудно ответить сразу. Конечно, некоторое впечатление на меня произвело сообщение, что после 45 дней мучительной и угрожающей жизни борьбы (столько длилась голодовка), мой давнишний друг, находящийся далеко в Казахстане, не только остался жив, но и победил смертельную болезнь. У него предполагали рак, что для Алма-Аты, в которой он живет, отнюдь не редкость. Половина моих родственников и многие из друзей погибли там именно из-за этой болезни. Поэтому когда я летом узнал о столь впечатляющем результате и благополучном исходе, то чисто из спортивного интереса, из любопытства тем же летом предпринял 10-дневную, прикидочную голодовку, которая превратилась сама собой в двухнедельную. Это был уже второй опыт. Первый, под влиянием рассказов того же друга, который практиковал профилактические голодовки постоянно, произошел давно, лет 25 тому назад и продолжался всего 9 дней. Воспоминания о нем остались самые неблагоприятные, и не потому, что были какие-то тяжелые переживания, ничего такого не было, но вот сильный голод донимал меня все время и я едва-едва дождался 9-го дня (в этот день я приехал домой и охотно подчинился требованию жены – заканчивать всю эту ерунду). То ли я был еще молод и желания еще не утихли в моем организме, то ли обстановка мешала, но жгучее чувство голода отравило все мои усилия. Памятуя об этом еще лет 20, сама мысль об ограничении еды, не то что о полном воздержании, вызывала у меня чувство бурного протеста.

И вот, поди ж ты! Получив от друга драматическое описание его борьбы с болезнью, я решил проверить все этапы испытанных им ощущений, утешая себя мыслью, что при наступлении любой неприятности смогу тотчас прекратить издевательства над собой и благополучно выйти из созданного мной же опасного состояния.

С тем я и приступил. Сказать, что я как-то планировал ход голодовки или предпринимал какие-то меры профилактики, было бы неправдой. И никаких результатов, кроме удовлетворения собственного любопытства, подогретого его рассказами, я не ожидал. Просто перестал есть и стал наблюдать.

К моему сильному удивлению, 10 дней пролетели как один. Никаких тягостных ощущений и мучительного чувства голода. Голод, конечно, чувствовался, но вполне терпимый, без каких-либо психологических эксцессов. Проголодав таким образом 10 дней, я решил продлить голодовку еще на 4 дня, что тоже не вызвало особого внутреннего протеста. Но тут вмешалось одно постороннее обстоятельство.

Дело было летом, соседи пригласили дочь на шашлыки, и она привезла с пиршества немного для нас с женой. Поскольку шашлыки, да еще хорошего качества, давно исчезли из нашего рациона, то отказаться было просто невозможно. Поэтому я на 12-й день съел граммов 70 вкусной, нежной говядины, а на 13-й – столько же столь же вкусной, жареной на костре курятины. Естественно, чувство голода сильно возросло, но дело это не испортило, доголодал до 14 дней без проблем.

Выход из голодовки произошел сразу. Просто стал есть, как обычно, затем легкое расстройство желудка, и на следующий день все прошло. Но главное, что я заметил, так это то, что головные боли, которые стали у меня последние год-два просто невыносимыми, прошли во время голодания совсем. Давно я не испытывал такого чувства легкости и свежести в голове, да и эйфории, появившейся на 6–7-й день, тоже давно не испытывал. Настроение было радостным, голова не болела, жизнь была прекрасна и удивительна. Когда все это кончилось, голова не болела, по крайней мере, еще месяц.

Вот тут пришло время задуматься. Тот, кого головные боли донимают по-настоящему, меня поймет. Речь не идет о тех случаях, когда говорят: «Ах, у меня так болит голова!» – и вместо скучного заседания отправляются на прогулку. Я говорю о такой головной боли, когда никакие обезболивающие не помогают, когда не только прогуливаться, но и стоять-то невозможно, когда единственное желание – лечь, укрыться с головой одеялом, защититься от яркого света и громкого шума и ждать, когда головная боль хоть немного утихнет. И полчаса, проведенные без мути в голове и без этой жуткой ломоты во лбу или затылке кажутся райским наслаждением. А тут целый месяц! Нужно было как следует изучить проявивший себя феномен. Лето – горячая пора, поэтому тратить все время на голодовку было невозможно и пришлось ждать до зимы. Что я намерен был предпринять и какие у меня были возможности?

О методах голодания я ничего, на тот момент, кроме книги Поля Брэгга не читал, в юношеском возрасте прочел несколько страшных рассказов о настоящих, имевших быть на самом деле, случаях, когда находили погибающих от голода людей и с трудом выхаживали их, – вот и вся теоретическая подготовка. И лишь потом, после того как все уже было позади, пришлось почитать, что же по этому поводу пишут и что рекомендуют маститые специалисты. И, скажу я вам, хорошо, что начал голодовку, опираясь только на свои представления о работе организма, иначе, под влиянием чужих советов, мог наделать неизвестно каких глупостей. А помогло мне в предпринимаемом эксперименте то, что моя мать была врачом от Бога. Она всегда видела себя только врачом, хотела им быть, стала и 45 лет лечила людей. И если человеку в принципе можно было помочь, она помогала. Скольких людей она вытащила с того света, сосчитать трудно, скольким она помогла советом – невозможно.

Сказать к слову, в конце ее трудов начальство обвинило ее, что она создает ненормальную обстановку в поликлинике, где работала, так как все больные требовали, чтобы их обязательно записали на прием к ней и ни к кому другому. В результате ей все-таки пришлось работу оставить. Такова была ее слава и такова людская благодарность. Но это только к слову. Почти 50 лет я провел в атмосфере поликлиники. Мое лучшее развлечение в 4 года было – посмотреть в зрачок микроскопа в лаборатории. Меня знали все врачи, и каждый развлекал, как мог, поэтому первыми моими игрушками были медицинские инструменты и аппараты. Все 50 лет разговоры с матерью на медицинские темы не прекращались. От нее я получил первые сведения об анатомии и физиологии, позже пополненные. И если бы не вечные ее сетования на тяжесть врачебной доли, я, наверное, пошел бы по той же дорожке. Но она меня отговорила, и я стал физиком, о чем, впрочем, никогда не жалел. Но общие принципы терапии я знал вполне прилично и, попадая в ситуации, когда посоветоваться было не с кем, всегда успешно лечил себя сам.

В особых случаях советовался с матерью, и ошибок, обычно, не бывало. Так что рассчитывал разобраться и с голоданием. Хорошо было бы поделать анализы, набрать статистику по уровню сахара в крови, посмотреть изменения в кардиограмме и т. д. Но живем мы в России недавно, нет корней, нет близких знакомых, на улице мороз минус 30, какие уж тут анализы. Зная, что во время голодовки сильно меняется давление, решил ограничиться ежедневным контролем именно этого параметра, а остальное – заменить ощущениями и наблюдениями.

Поль Брэгг, конечно, великий натуропат, но читать его книгу – обхохочешься. Сразу возникает образ протестантского фанатика-проповедника в долгополом сюртуке, шапокляке и с книгой в руке. То, что в книге написано, подлежит исполнению без колебаний и вопросов. «Доктор сказал в морг, значит, – в морг!» Или другая возможная картинка. Брэгг только что создал человека, написал инструкцию, как ему жить и теперь внушает своему творению, что ослушаться – значит вылететь из рая без выходного пособия.

Ну, в самом деле, что за блажь, пить только дистиллированную воду?! Как будто человек только что пришел в наш высокотехнологичный мир на все готовое. Где это мог человек миллион лет назад добыть себе дистиллят? Хорошо еще, если из лужи мог напиться. Даже дождевая вода в реальных условиях содержит растворенные соли, впитывает пыль из воздуха, смывает сок и грязь с листьев деревьев. Так что его гигиенические требования совершенно высосаны из пальца. И, конечно, верх грехопадения по Брэггу – потребление соли. Почему он так напуган солью, не знаю, скорее всего, он смешивает кристаллы мочевины, находимые при подагре в суставах, с кристаллами обычной поваренной соли. Хотя позже он пишет о кристаллах кислоты в суставах, что уже ближе к истине. И, наверное, он, как настоящий горожанин, никогда не видел валунов-лизунцов в заповедниках – из каменной соли, между прочим, – которые выставляют егеря и которые с упоением лижут копытные. Объясняя повышенное давление у пожилых людей исключительно потреблением соли, он впадает в непозволительное упрощение объяснения сдвига в регуляции тонуса сосудов и работы сердца. Я сам могу служить живым опровержением его утверждения. Когда я был совсем маленьким, мы жили на краю города (с тех пор, очевидно, это моя судьба). Никакого водопровода тогда там и в помине не было. Мне было 6 лет, и в мои обязанности входило доставлять в дом свежую родниковую воду. Родник был один, вода в нем была солоноватая, а другой в пределах досягаемости не было. И я, и мои родители пили только эту, весьма соленую на вкус воду. На ней мы готовили пищу, в ней стирали белье и мылись сами. С тех пор я могу потреблять только хорошо соленые продукты. И всегда солю борщ или суп, даже не попробовав. Так и прожил большую часть жизни. По Брэггу, у меня сейчас должно быть запредельное давление. Не тут-то было! Средневзвешенное давление у меня 120/80, что даже маловато в моем возрасте. А соль я по-прежнему ем горстями.

Еще одна рекомендация может вызвать не более чем улыбку. Ешьте то, не ешьте это, нужно есть строго по графику, а голодать по системе, потому что организм глуп. Если уж кто и глуп, так это те, кто верит доктору Брэггу на слово. Глупые организмы вымерли много сотен миллионов лет назад. Даже человек, с его короткой трехмиллионолетней (условно) историей, повидал всякое. И практически был всегда голоден. Короткие периоды сытости, как правило, перемежались длинными периодами воздержания от пищи. Даже сейчас подобный режим питания можно найти у народов севера, кормящихся охотой на морского зверя. У чукчи бывают периоды, когда месяц или больше, кроме нерпичьего жира, у него ничего нет, исключая водку, конечно, но ту привозят ему специально с Большой земли.

Так что организм человека изначально приспособлен к голодовкам любой продолжительности, любой периодичности, с любой формой выхода из нее. И частота потребления пищи от человека – охотника почти не зависит. Повезло на охоте, еды вдоволь, ее едят не до насыщения, а столько, сколько способен потребить организм, пока мясо, внутренности и прочие деликатесы еще не испортились. Консервы тогда были мало распространены, ведь не везде есть выходы самородной соли, а солить в морской воде – только продукты портить. Но если на охоте не повезло, приходилось есть что попало – корешки, жучков, ягоды, траву, падаль, глодать старые кости и даже есть глину (я в детстве сам пробовал). Организм настолько умен, что на всякую форму голода или потребления пищи у него есть свои регуляторы. А что касается шлаков, сия теория – не предмет изобретения одного Брэгга, это коллективное творчество всех корифеев чистки и голодания. По их представлениям организм человека – это нечто вроде автомобиля.

Живем-то мы в век сплошной автомобилизации. В этом «автомобиле» все, как в его железном собрате, – и горючее есть, и смазка, и крутится все, и нагар образуется. И вот этот нагар нужно вычищать, как золу из топки паровоза, а не то, не дай Бог, забьет колосники. Вот такая картина. А поскольку в организме много извилин и потаенных мест, то чистить нужно долго, мучительно и основательно.

Как раньше объясняли возникновение аппендицита? Лузгал семечки, одно зернышко попало в аппендикс, и вот – аппендицит. То есть не попадало, не попадало и, наконец, попало. Просто и ясно. А то, что аппендикс – не просто рудимент, а еще и железа внутренней секреции, и не семечка попала, а железа воспалилась из-за инфекции или каких-то нарушений в организме, – об этом не знали даже продвинутые по тому времени врачи. Но чтобы это понять, нужно было достичь уже другого уровня знаний. И теория шлаков может существовать только для тех, кто не знает, что такое «метаболический вихрь».

Вы принимаете таблетку анальгина, – очень простой и общеизвестный факт, – через 20 минут, а может и раньше, боль, которую вы хотели заглушить, проходит или уменьшается, почему? Если сегодня вы лечите таким образом больную голову, то завтра, возможно, вам нужно будет унять боль в пояснице, а послезавтра – успокоить больной зуб. Но действие-то ваше всегда одно – вы глотаете таблетку. То есть она всегда попадает в желудок. Откуда же организм знает, что вы лечите именно зуб?! И почему с задержкой, иногда с большой, иногда с маленькой, проявляется действие лекарства? Только потому, что в нашем организме циркулирует жидкость.

Кровь – это раствор и суспензия, особым образом устроенная. Лимфа – это преимущественно раствор. Круговорот этих жидкостей происходит в организме столь быстро, что минут через 20 все, я подчеркиваю, ВСЕ клетки здорового организма получили свою дозу вашего лекарства. Не осталось ни одной, куда бы оно не проникло. Конечно, доза у каждой клетки своя, за этим следит масса систем, каким-то клеткам положены следовые количества, но анальгин вы обнаружите везде. Такова скорость обмена. Так какие шлаки, где эти гигантские склады ядовитых отходов, которые нужно тереть щетками, травить щелочами и кислотами, отмывая накипь, которая пристала к стенкам? Это все бред воспаленного воображения полуграмотных или невнимательных корифеев. В идеально здоровом организме не бывает никаких шлаков!

Если все процессы идут сбалансированно, если гомеостаз по всем параметрам организма не нарушен, то что бы вы ни вытворяли с питанием, все будет в порядке. Но при этом нужно помнить, что для каждого организма существуют свои пределы регуляции этого самого гомеостаза. Выйти за пределы надолго еще никому безнаказанно не удавалось. Причем неважно, каким образом. Возьмите дважды дистиллированную, деионизованную воду, которая и есть основной растворитель организма, и начинайте ее в этот организм накачивать безостановочно. Можете мне поверить, в конце концов погибнете от нарушения водно-солевого равновесия. Паралич сердца, знаете ли. А ведь это абсолютно безвредная вода, основная среда организма. Что же говорить о других, не столь безвредных веществах! Но оставайтесь в пределах приспособляемости, и не будет никаких мучений и терзаний. Тут вы можете возразить, а как же кристаллы мочевины в суставах при подагре, разве это не шлаки? Нет, не шлаки. Если организм не здоров, если регуляторы не могут удержать процессы в пределах нормы, то процессы идут, но результат может быть плачевным. Например, пусть все в порядке, организм в целом здоров, но производительность почек по ряду причин упала. Это значит, что результат метаболизма, отходы деятельности организма, следствие его дыхания не выводятся полностью из крови. И начинается накопление мочевины. Когда ее накопится достаточно, то скорость вывода установится на другом, более высоком уровне, установится другой уровень динамического равновесия мочевины в организме, концентрация ее в крови будет выше, а дальше, как обычно. Но если почки работают совсем плохо, то концентрация мочевины в крови будет столь высокой, что начнется выпадение кристаллов в местах, где кровоток или лимфоток замедлен. Понизьте концентрацию, и все кристаллы сами собой растворятся. Но главное, что процесс охватывает весь организм, все до последней клетки, а вовсе не отдельные места. Она (то есть мочевина) – везде, и в крови, и в голове («моча в голову ударила»), и в ногах, и в других органах. Никакого особого склада для мочевины нет, она равномерно распределена по всему организму. А ведь в понимании корифеев это – шлак в чистом виде. А как же каловые камни, спросите вы? Каловые камни – это тоже никакие не шлаки и в здоровом кишечнике нигде не образуются и не задерживаются. Это прямое следствие болезни, повреждения или нарушения регуляции желудочно-кишечного тракта. То же самое происходит, когда есть явные нарушения в работе печени или желчного пузыря. Тогда могут образовываться также разнообразные камни, которые вы просто так уже не удалите, если, конечно, не практикуете хилерство, в которое я ни на грамм не верю.

Но что приставать с критикой к доктору Брэггу! Он писал для простых, невежественных людей, обращая их внимание на простой и надежный резерв здоровья. Поэтому за все ему спасибо. А я могу повторить еще раз – здоровому организму никакие чистки не нужны. Мало того, они крайне противопоказаны. Но речь идет, конечно, только о здоровом организме. Не думаете же вы, что сможете заменить десятки регуляторов, которые следят за постоянством внутренней среды организма. Нарушить это постоянство можно, но заново все привести в порядок никакой йог не сможет, только сам организм, если ему дадут такую возможность. Поэтому, если вы чувствуете себя в целом в порядке, то можно голодать как угодно, с любой периодичностью, продолжительностью, безо всяких чисток, чередуя голодовку с нормальным питанием по любым разумным правилам. И все это будет приносить какую-нибудь пользу, потому что за миллионы лет организм привык ко всему, но к избытку пищи он привыкнуть пока еще не смог. Избыток пищи – это последнее столетие для европейских народов, и то не всегда. За 100 лет регуляторы на этот случай не могли сформироваться. Вот через пару десятков миллионов лет – пожалуйста. А голодание всегда полезно, сколько бы человек не голодал. А строгая регулярность придумана корифеями исключительно для удобства контроля и чтобы не мешать регулярности нашей жизни.

Вы не задумывались, почему на войне люди не болеют, хотя жизнь там не назовешь легкой? И, наоборот, в спокойной обстановке болезни буквально одолевают человека. Вот вам новая теория болезней. Это моя собственная теория. Может быть, кто-то тоже так думает, только я ничего об этом не знаю. Жизнь на войне сопряжена со сверхусилиями, с выбросом адреналина, с тяжелой мышечной работой и скудным питанием, причем, если в мировых войнах скудное питание распространено благодаря медлительности и вороватости интендантских служб, то у индейских племен Северной Америки выход на тропу войны даже предварялся несколькими днями полной голодовки. И в походе они либо ничего не едят, если короткая вылазка, либо питаются очень скудно. У них считается, что сытый воин – плохой воин. Почему? Мне кажется потому, что вся предшествующая жизнь человеческого племени как раз и была такой войной. С лишениями, стрессами, сверхусилиями и очень, очень скудным питанием. Обжорство, как диалектическое дополнение к такой жизни, тоже существовало. Но на день обжорства приходился месяц голодовки. Для человека крайнее физическое напряжение при пустом желудке – норма, он к такому приспособлен. При этом все системы отмобилизованы, все органы в полной готовности, уровень сахара в крови минимально необходимый, пульс соответствует усилию тоже с минимальной стороны, количество белков, жиров и углеводов в организме ни на грамм не выше долгосрочной нормы, запасы тоже небольшие. Иммунная система взведена до предела, что определяется высокой физической активностью, свертываемость крови повышена. Размах между минимальным давлением крови и максимальным – предельно большой. Наполняемость сосудов высокая. И такую жизнь человек мог вести долго – лет 30. За это время он успевал произвести и вырастить потомство и уходил в верхние леса охотиться на «небесных» зверей. Правда, он не был приучен слушать рев пушек, но рева пещерных медведей ему, я думаю, было вполне достаточно. Всякое отклонение от описываемого состояния – просто отяжелел от обжорства, например, – каралось немедленной и быстрой смертью от когтей, рогов или копыт. Оставались и давали потомство только те, кто находился в состоянии аллертности постоянно. Хочу заметить, что человек в этом состоянии, да еще с взведенной иммунной системой— невкусная пища для бактерий и вирусов, и для паразитов тоже.

Прошли века. Наконец исполнилась многотысячелетняя мечта человечества. Стало возможным, не прикладывая особых физических усилий, добыть столько пищи, чтобы быть сытым постоянно. И с тех пор началось. Человек ест непрерывно, ест впрок, ест, когда сыт, ест из удовольствия, ест, чтобы заесть огорчение, плохое настроение, ест, когда его тошнит, ест, когда болит голова, ест, когда голова прошла и т. д. и т. п. Еда стала удовольствием, еда стала защитой, еда стала привычкой. А организм, памятуя о прошлой тяжелой жизни среди дикой природы, старается сохранить как можно больше из съеденного, припрятать, так сказать, на черный день. Мы могли бы на съеденном за неделю вдвое нарастить свой вес, но и на этот случай есть следящие системы. В них заложено, что быстрое повышение веса грозит потерей подвижности и быстрой смертью. Поэтому организм предпочитает излишки килокалорий спускать в унитаз, а повышение веса вести постепенно. И всякий раз при этом оценивать, прекращать ли повышение веса, поступит ли еще порция пищи. Она поступает, и вес продолжает расти. И чем дольше живешь, чем больше падает основной обмен, тем больше копится запасов. И концентрация питательных веществ в клетках организма повышена до максимально возможных пределов. И иммунная система не особо беспокоится, усилий-то никаких, опасности никакой, а организм насыщен, что называется, «под завязку». И главная работа делается в пищеварительном тракте и сопутствующих ему системах – печени, почках и т. д. Организм только и делает, что старается упаковать все новые и новые порции пищи. И от клетки кожи до слизистой кишечника – везде есть столько питания, что случайно попавшая в организм бактерия начинает немедленно делиться, и пока иммунная система выйдет из спячки, бактерий становится уже слишком много. Вот такая теория болезней.