Отель «последняя ночь»

— Это последнее, ваша светлость.

Голос судебного пристава звучал почти виновато, но Мелиссе было плевать на его извинения. Она стояла посреди огромной, пустующей гостиной своего родового особняка и наблюдала, как двое дюжих грузчиков выносят старинное кресло из красного дерева. Последнее кресло в этом проклятом доме.

— Вы уверены, господин Кроуж, что не хотите прихватить еще и дверные ручки? — холодно поинтересовалась баронесса Мелисса фон Рейнгольд, кутаясь в поношенную, но всё ещё элегантную шаль. — Говорят, бронза нынче в цене, а мне всё равно нечего запирать.

Пристав густо покраснел, поправляя очки на переносице. — Закон есть закон, леди Мелисса. Игорные долги вашего покойного батюшки… они превышают стоимость поместья. Завтра дом переходит в собственность банка «Золотой Грифон». Мне очень жаль. Вам предоставят комнату в пансионе для обедневших дворян на первые два месяца, а дальше…

— А дальше я пойду мыть полы в таверне, непременно в фамильной тиаре, чтобы не ронять честь рода, — сухо закончила она. — Можете быть свободны, Кроуж.

Когда тяжелые входные двери захлопнулись за приставом и его помощниками, Мелисса позволила себе короткий, полный отчаяния выдох. Она опустилась прямо на голый паркет там, где ещё утром лежал персидский ковер. Двадцать восемь лет. Ни гроша за душой. Репутация семьи уничтожена отцом, который считал, что собрать стрит-флеш в компании тёмных эльфов — отличный инвестиционный план. И ни одного выгодного жениха на горизонте, потому что даже в столичном обществе, где продается всё, невеста с отрицательным приданым никому не сдалась.

Она прикрыла глаза, прикидывая, сколько удастся выручить за серебряную шпильку в волосах. На билет до провинции хватит, а там…

Внезапный стук в окно заставил её вздрогнуть. Мелисса обернулась. На подоконнике снаружи сидел ворон. Крупный, иссиня-чёрный, с глазами, в которых светился пугающе осмысленный, нептичий интеллект. В клюве он держал плотный конверт из серой шершавой бумаги.

Баронесса осторожно подошла к окну и распахнула створку. В комнату ворвался промозглый осенний ветер, пахнущий озоном, хвоей и почему-то жжёным сахаром. Ворон каркнул, выронил письмо прямо ей под ноги и, не дожидаясь благодарностей, растворился в воздухе, осыпавшись горсткой черного пепла.

— Замечательно. Только магической почты от кредиторов мне не хватало, — пробормотала Мелисса, наклоняясь за конвертом.

Но это были не кредиторы. Письмо запечатывала массивная клякса чёрного сургуча, на которой был выдавлен герб, незнакомый, но смутно тревожащий: переплетенные терновые ветви и приоткрытая дверь. Ни имени отправителя, ни адреса. Только надпись каллиграфическим, острым почерком: «Единственной оставшейся в живых. Мелиссе».

Сломав печать, баронесса развернула плотный пергамент. Текст был коротким, написанным выцветающими фиолетовыми чернилами, которые, казалось, слегка дымились при контакте с воздухом.

«Моя дорогая племянница. Мы никогда не встречались, и вряд ли ты слышала мое имя — семья предпочла вымарать его из хроник. Я — леди Арабелла. Мой путь в этом мире завершен, но моё дело должно жить.Я оставляю тебе всё, чем владею. Мой дом, моё проклятие и мой доход. Отель "Последняя ночь", расположенный на перевале Мира и Тени. Заведение полностью функционально, приносит колоссальную прибыль и не облагается налогами короны, поскольку формально находится вне её юрисдикции.Вступай в права наследования. И помни: отель берёт плату за всё и не любит пустых комнат.Твоя тетка, Арабелла».

К письму прилагалась связка из двух ключей — один обычный, тяжёлый, медный, а второй выточен из какого-то чёрного пористого камня, теплого на ощупь. И карта, на которой красной линией был проложен маршрут от столицы до места, где заканчивались обжитые земли и начинались Дикие горы.

Мелисса перечитала письмо трижды. Отель. У неё есть целый отель приносящий доход! Практичный ум баронессы, натренированный годами выживания с отцом-игроком, мгновенно включился в работу. Перевал Мира и Тени — это чертовски далеко. Глушь, граница с магическими пустошами, но если заведение действительно существует и приносит деньги, его можно продать. Продать какому-нибудь эксцентричному богачу, расплатиться с банком и на сдачу купить себе маленький, но уютный домик у моря, где никто не будет знать имени фон Рейнгольдов.

— Я еду, — решительно произнесла она в пустоту гостиной. — Оценю, найду покупателя и избавлюсь от этого сомнительного наследства.

Воодушевлённая баронесса даже не заметила, что тёплый чёрный ключ в её руке в этот момент едва заметно пульсировал, словно крошечное, жадное сердце.

Путешествие на перевал заняло шесть изматывающих дней. Последние деньги, вырученные за фамильную шпильку и остатки гардероба, ушли на оплату наемного экипажа. Но даже за двойную цену кучер-полуорк наотрез отказался везти её до самых дверей.

— Дальше сами, ваша светлость, — прохрипел он, натягивая вожжи, когда карета остановилась на узком горном плато. Вокруг клубился густой, неестественно белый туман. — Мои лошади туда не пойдут. Там пахнет магией. Старой, злой магией. Дойдете пешком, тут мили две по прямой.

Высадив Мелиссу с её единственным скромным саквояжем, экипаж поспешно развернулся и скрылся в пелене дождя.

Мелисса осталась одна на промозглой горной дороге. Ветер пронизывал до костей, влажный туман лип к коже, а сумерки сгущались с пугающей скоростью. Она поплотнее запахнула плащ, подхватила саквояж и упрямо зашагала вперёд, проклиная и покойного отца, и мёртвую тетку Арабеллу, и свои собственные стертые в кровь ноги.

Через час пути силы начали покидать её. Воздух здесь был другим — разреженным, тяжелым, пропитанным ароматом хвои, прелых листьев и чем-то дурманяще-сладким. Этот запах кружил голову, заставляя мысли путаться.

Мелисса споткнулась о выступающий корень и присела на поваленное дерево, тяжело дыша. «Только пять минут, — сказала она себе. — Просто закрою глаза на пять минут, чтобы унять головокружение».

Она прислонилась к замшелому стволу, и веки сами собой опустились. Тишина гор обволокла её, но это была не пустая тишина. Она гудела, словно натянутая струна.

Сон обрушился на неё как внезапное падение в тёмную, горячую воду.

Туман рассеялся.Она стояла в огромной комнате, освещенной лишь тусклым светом камина. Воздух здесь был густым, влажным и раскаленным, как в купальнях. Мелисса осознала, что на ней нет плаща. Нет дорожного платья. Только тончайшая, полупрозрачная шёлковая сорочка, которая липла к разгоряченной коже, подчеркивая каждый изгиб тела, каждый вдох.

— Ты заставила себя ждать, госпожа, — раздался голос.

Он шёл отовсюду и ниоткуда. Низкий, бархатистый, вибрирующий тембр, от которого по позвоночнику Мелиссы прокатилась волна колючего, животного жара. Этот голос проникал под кожу, оседал тяжестью внизу живота.

Из теней у камина отделилась фигура. Мужчина. Высокий, широкоплечий, безупречно сложенный. Она не могла разглядеть его лица — оно было скрыто текучим мраком, но его глаза... Глаза горели расплавленным серебром, пронзая её насквозь. На нем был строгий тёмный костюм, сидевший так идеально, словно был второй кожей.

— Кто вы? — попыталась спросить она, но с губ сорвался лишь прерывистый выдох.

— Я тот, кто будет исполнять твои приказы, — шагнув к ней, произнес незнакомец. Его голос стал тише, опаснее. — И тот, кто заставит тебя кричать мое имя. До тех пор, пока ты не отдашь мне всё.

Мелисса хотела отступить, но ноги не слушались. Воздух вокруг неё сгустился, превратившись в невидимые путы. Тень скользнула к ней вплотную. Она почувствовала жар, исходящий от его тела, запах дорогого табака, горького шоколада и дикой, необузданной силы.

— Отель заждался своей новой хозяйки, — прошептал мужчина, склоняясь к её уху. Его дыхание обожгло чувствительную кожу на шее.

И тут она почувствовала прикосновение — сами тени, клубящиеся вокруг него, обрели плотность. Прохладные, бархатные полосы мрака скользнули по её лодыжкам, медленно, дразняще поднимаясь выше. Они обвили икры, погладили под коленом, заставляя Мелиссу судорожно выдохнуть и запрокинуть голову.

— Какая ты напряженная, — усмехнулся сереброглазый. — Совсем забыла, как получать удовольствие в этом жестоком мире? Мы это исправим.

Тени ползли выше, раздвигая края её сорочки. Одно прикосновение — лёгкое, как перышко, второе — жесткое, властное, почти грубое, сжимающее её бедро так, что останутся синяки. Контраст сводил с ума. Мелисса застонала, когда невидимые пальцы из мрака скользнули по её животу, обжигая холодом и одновременно распаляя кровь. Невидимые пальцы скользнули ниже, уверенно раздвигая её бёдра.

Мелисса вздрогнула, пытаясь свести колени, но тени держали крепко, как стальные кандалы, обернутые в бархат. Мужчина шагнул ещё ближе. Теперь он стоял вплотную. От него исходила подавляющая, тяжёлая аура власти, заставляющая инстинкты вопить от опасности, а тело — предательски плавиться от желания.

— Сопротивление — это тоже форма страсти, — его губы оказались в миллиметре от её губ. — Но в моем отеле гости получают то, чего хотят на самом деле. Чего хочешь ты, Мелисса?

Её имя, произнесенное этим порочным шёпотом, прозвучало как заклятие. Теневые пальцы коснулись самого её центра, влажного и пульсирующего, безжалостно точно находя ту самую точку, от которой по телу прострелил электрический разряд. Баронесса выгнулась дугой, с губ сорвался глубокий, совсем не аристократичный стон.

— Скажи мне, — потребовал он, в то время как тени начали медленный, мучительный ритм, доводя её до грани безумия. Его серебряные глаза не отрывались от её лица, впитывая каждую эмоцию. — Скажи, что ты сдаёшься.

— Пошёл... к чёрту... — выдохнула она, впиваясь ногтями в свои ладони, чтобы не поддаться этому сладкому наваждению.

Он усмехнулся — темно, предвкушающе. — Я уже там, госпожа. И я жду тебя.

Мужчина наклонился, чтобы накрыть её губы поцелуем, его рука — на этот раз настоящая, горячая, обжигающая — легла ей на горло, властно фиксируя...

КРАК!

Оглушительный треск ломающегося дерева разорвал пространство. Мелисса резко распахнула глаза, с криком втягивая в лёгкие ледяной горный воздух. Никаких теней. Никакого горячего камина. Только мокрый от дождя лес, промозглый ветер и старая сосна, сбросившая тяжелую мёртвую ветку буквально в паре шагов от неё.

Баронесса сидела на поваленном бревне, дрожа всем телом. Сердце колотилось как сумасшедшее. Она прижала ладонь к груди, пытаясь успокоить дыхание. Холодный дождь сек лицо, но под плащом она была насквозь мокрой от горячего пота, а внизу живота всё ещё тянуло от острого, неразряженного возбуждения. Бёдра непроизвольно сжимались, храня фантомную память о властном прикосновении.

— Это просто морок, — прохрипела Мелисса, заставляя себя подняться. Колени дрожали. — Горные галлюцинации. Отравленный воздух. Ничего больше.

Она с силой ущипнула себя за запястье, приводя мысли в порядок, подхватила саквояж и упрямо шагнула в туман. Если она не дойдет до этого проклятого отеля до темноты, то замерзнет насмерть, и никакие интимные фантазии её не согреют.

Через полмили туман внезапно расступился, словно разрезанный невидимым ножом. Мелисса остановилась, пораженно приоткрыв рот.

Прямо перед ней, на краю скалистого ущелья, возвышался отель. Он выглядел... невозможным. Четыре этажа мрачного викторианского великолепия с остроконечными крышами, башнями и балконами из кованого чугуна. Архитектура явно издевалась над законами физики: правое крыло здания казалось длиннее левого, но при этом окна располагались так, словно внутри находились огромные, искаженные пространства. Фасад был выкрашен в глубокий цвет воронова крыла, а в окнах горел тёплый, манящий золотистый свет. Над массивными дубовыми дверями висела кованая вывеска, буквы на которой слегка светились во мраке: «Последняя ночь».

Ни подъездной дорожки, ни карет, ни конюшен. Заведение стояло на границе миров, одинокое и монументальное.

Мелисса подошла к тяжелым дверям. Достав из кармана медный ключ — тот, что пришёл с письмом, — она вставила его в скважину. Замок тихо, почти довольно щёлкнул. Двери бесшумно распахнулись внутрь, обдав баронессу волной тепла, запахом дорогого воска, сандала и свежей выпечки.

Она шагнула через порог, и створки за её спиной мгновенно захлопнулись, отрезая вой ветра.

Холл отеля ошеломлял. Стены обиты бордовым шелком, на полу — идеальный паркет, отражающий свет хрустальных люстр. В центре возвышалась парадная лестница, ступени которой терялись где-то в немыслимой вышине, хотя снаружи здание казалось лишь четырехэтажным.

— О, святые угодники и грешные демоны!

Мелисса вздрогнула и резко обернулась. За стойкой регистрации из красного дерева, из воздуха, соткалась фигура. Это был мужчина в старомодном камзоле и напудренном парике эпохи прошлых королей. Он был бы вполне представительным, если бы не тот факт, что сквозь его грудную клетку отчетливо просвечивал стеллаж с ключами.

Призрак брезгливо оглядел Мелиссу с ног до головы. — С вас капает, — заявил он обиженным тоном, указывая полупрозрачным пальцем на лужицу воды, натекшую с плаща баронессы. — Я только вчера заставил горничных натереть этот паркет мастикой с добавлением слёз девственниц! Вы хоть представляете, как трудно в наше время достать качественные слёзы девственниц?

Мелисса, привыкшая общаться с самыми мерзкими кредиторами столицы, мгновенно собралась. Она вздернула подбородок, включив режим "высокомерной аристократки". — Я баронесса Мелисса фон Рейнгольд. Новая владелица этого заведения. А вы, смею предположить, входите в опись имущества?

Призрак фыркнул, ничуть не впечатлившись тоном. — Я Леопольд. Старший консьерж. И я мёртв уже сто двадцать лет, милочка, так что ваши титулы волнуют меня не больше, чем прошлогодний снег. Мы ожидали вас... хотя, признаться, делали ставки, что вы сбежите, не дойдя до перевала. Рад, что я поставил на вашу упёртость.

— Ставки? — Мелисса прищурилась. — С кем это?

— Со мной, ззз-хозяйка.

Звук донесся откуда-то сверху. Мелисса подняла голову и едва не вскрикнула. На огромной хрустальной люстре висел... шар. Мохнатый, размером с крупную собаку, шар неопределенного серо-бурого цвета. Из густой шерсти на неё не мигая пялились не менее десятка жёлтых глаз разного размера.

— Это Кирюша, — любезно пояснил Леопольд, поправляя призрачные манжеты. — Наш домовой. Не обращайте внимания на его манеру подглядывать. У него это профессиональное. Если вы вдруг решите принять ванну — а судя по вашему виду, это жизненно необходимо, — просто смиритесь с тем, что в вентиляционной решетке будет пара лишних глаз.

— Я не подглядываю, я бдю за инвентарём! — возмущённо проскрипел Кирюша, переползая по цепи люстры поближе. — И за гостями. Гости бывают вороватые, а новая хозяйка пахнет... вкусно, но нервно.

Мелисса глубоко вдохнула. Призрак-сноб. Домовой-вуайерист. Прекрасно. Просто предел мечтаний для девушки из высшего общества. — Замечательно. Леопольд, Кирюша, рада знакомству. А теперь, пожалуйста, проводите меня в мои покои и распорядитесь насчёт горячего чая. И если можно, обойдемся без...

Она не успела договорить. Из темного коридора, ведущего, по-видимому, в крыло для персонала, раздались тяжёлые, ритмичные шаги. Пол слегка задрожал. В холл вышел мужчина. Точнее, гора мышц, затянутая в белоснежный поварской китель. Он был под два метра ростом, с широченными плечами, грубыми чертами лица и густой бородой. Но самым пугающим были его глаза — золотые, с вертикальными звериными зрачками, и руки, покрытые густой шерстью, с ногтями, подозрительно напоминающими когти. От него пахло жареным мясом, розмарином и сырой кровью.

Повар скрестил руки на груди, смерив Мелиссу тяжелым взглядом. — Я Хольт. Шеф-повар. Чай заваривать не буду, это вода с травой. Я приготовил для вас рагу из горного тура с ягодами можжевельника и кровяной колбасой. Ешьте, вы тощая. Нам здесь не нужны хозяйки, которые падают в обморок от сквозняка.

— Я не падаю в обмороки, — процедила Мелисса, чувствуя, как у неё начинает дергаться глаз. — И я не тощая. Это называется столичная элегантность.

Хольт презрительно фыркнул, издав звук, похожий на рычание сытого волка, и развернулся, исчезая в темноте коридора. — На кухне на столе. Остынет — выброшу.

Мелисса перевела ошарашенный взгляд на Леопольда. — Это что... оборотень? Оборотень на кухне? Он же роняет шерсть в еду!

— О, поверьте, шерсть — это меньшее из зол, что может оказаться в блюдах Хольта, если вы будете с ним спорить, — доверительно сообщил призрак. — К тому же, он гений кулинарии. Вы ещё не пробовали его соусы с афродизиаками. Гости после них готовы... впрочем, не будем о грязном. Вы ведь с дороги.

Мелисса устало потерла виски. — Хорошо. Я хочу видеть управляющего. В бумагах тетушки Арабеллы сказано, что здесь есть управляющий, который должен ввести меня в курс дела. Пусть явится и доложит о состоянии счетов. Прямо сейчас.

В холле внезапно повисла звенящая тишина. Домовой Кирюша спешно втянул все свои глаза в шерсть и слился с бронзовым основанием люстры. Леопольд нервно поправил парик, и его полупрозрачная фигура слегка замерцала.

Температура в помещении резко упала. Тени по углам холла дрогнули и начали медленно, словно живые змеи, сползаться к парадной лестнице. Воздух наполнился запахом дорогого табака, горького шоколада и дикой, обжигающей силы. Точно таким же, как в её недавнем сне.

Мелисса замерла, когда на верхней площадке лестницы раздались неторопливые шаги. — Управляющий не является по требованию, баронесса, — произнес низкий, бархатистый голос, от которого у Мелиссы мгновенно пересохло во рту. — Но он всегда к вашим услугам.

Из полумрака на ступени шагнул мужчина. Высокий, безупречно сложенный, в темном костюме-тройке, который сидел на нём с иголочки. Угольно-чёрные волосы были слегка небрежно уложены, а на аристократически бледном лице играла легкая, почти жестокая полуулыбка.

Мелисса вцепилась в ручку саквояжа так, что побелели костяшки. Это был он. Мужчина из её сна. Только сейчас она видела его лицо ясно. Оно было дьявольски красивым. И его глаза... они действительно были цвета расплавленного серебра, и сейчас в них плескалась откровенная, порочная насмешка.

Он спускался по ступеням медленно, словно хищник, загоняющий добычу. Тени почтительно расступались перед ним. Спустившись в холл, он остановился в паре шагов от Мелиссы. Она была высокой для женщины, но ей пришлось задрать голову, чтобы встретиться с ним взглядом.

— Рафаэль, — представился он, чуть склонив голову, но в этом жесте не было ни грамма уважения. — Исполняющий обязанности управляющего отелем «Последняя ночь». Добро пожаловать домой, Мелисса.

Он знал её имя, но куда важнее было то, какон его произнес. Точно с той же интонацией, что и во сне.

Мужчина протянул руку в чёрной кожаной перчатке, чтобы поцеловать ей пальцы, как того требовал этикет. Мелисса, скованная смесью страха и внезапного, неуместного жара, машинально подала ему ладонь. Рафаэль поднес её руку к губам, но вместо того, чтобы поцеловать воздух над кожей, он перевернул её кисть и коснулся губами обнаженного запястья, прямо там, где бешено бился пульс.

Разряд. Магический, горячий, почти болезненный ток пронзил Мелиссу от запястья до самого низа живота, выбивая воздух из легких. Она дёрнулась, вырывая руку, словно обожглась.

Рафаэль медленно выпрямился, его серебряные глаза хищно блеснули. — Завещание леди Арабеллы вступает в силу, — произнес он, и в его голосе прозвучал звук закрывающегося капкана. — Я полностью в вашей власти, госпожа. До тех пор, пока вы не решите отдаться мне по собственной воле. И поверьте... я умею ждать.

Глава 2. Правила заведения

Жжение на запястье медленно угасало, оставляя после себя пульсирующее тепло, словно под кожей расплавили каплю золота.

Мелисса сделала резкий шаг назад, прижимая пострадавшую руку к груди. В её светском арсенале были ледяные взгляды, уничтожающие реплики и умение держать лицо, когда кредиторы описывают любимый рояль. Но ни одна гувернантка не учила её, как вести себя с демоном, который только что прямым текстом заявил о своих намерениях на её постель.

— Какое… оригинальное толкование субординации, — процедила баронесса, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Боюсь вас огорчить, господин Рафаэль, но я не сплю с персоналом.

Серебряные глаза демона блеснули неподдельным весельем. — Я не персонал, Мелисса. Я — часть вашего наследства. Ваш самый ценный актив и ваша главная проблема.

— Выскочка, — донеслось откуда-то сверху. Мелисса подняла голову и увидела, что люстра пуста, но голос домового Кирюши явственно исходил из лепнины на потолке. — Тетушке Арабелле он так не дерзил!

Рафаэль даже не взглянул наверх. Он просто щёлкнул пальцами, одетыми в черную кожу перчатки, и лепнина издала жалобный писк, после чего в холле повисла абсолютная тишина.

— Леопольд, — не оборачиваясь, бросил демон. — Распорядись, чтобы багаж её светлости отнесли в хозяйские покои. И скажи Хольту, что если его рагу действительно остынет, я заставлю его съесть свои любимые серебряные ножи.

Призрак-консьерж отвесил издевательски-грациозный поклон. — Слушаюсь, о темнейший.

Рафаэль проигнорировал шпильку. Он жестом указал Мелиссе на тёмный зев коридора по левую сторону от парадной лестницы. — Прошу в мой кабинет, баронесса. Нам нужно уладить формальности. Отель не терпит неопределенности в правах собственности. Чем быстрее вы примете дела, тем меньше вероятность, что коридоры начнут перестраиваться под ваши скрытые страхи.

Мелиссе очень хотелось отказаться, развернуться и уйти, но гордость не позволила. Она расправила плечи, вздернула подбородок и прошествовала мимо демона, стараясь не задеть его даже краем плаща. Тем не менее, проходя мимо, она снова уловила этот запах — горький шоколад, дорогой табак и озон. Запах надвигающейся грозы.

Коридор, в который они свернули, не имел ничего общего с логикой. Мелисса могла поклясться, что снаружи здание было прямоугольным, но здесь стены плавно изгибались, а двери располагались на разном уровне — к некоторым приходилось подниматься по трем ступенькам, к другим вели пандусы вниз. Свет газовых рожков дрожал, хотя сквозняка не было.

— Не смотрите на двери слишком долго, — тихо посоветовал Рафаэль, идущий на полшага позади. — Номера не любят, когда подглядывают за теми, кто внутри.

— А кто внутри? — не удержалась Мелисса. — В письме тетушки сказано, что отель приносит колоссальную прибыль, но я не видела ни одного экипажа на перевале.

— Наши гости редко прибывают в экипажах. Чаще всего они используют порталы, зеркальные переходы или приходят во сне. Этот отель исполняет желания. Самые сокровенные, самые постыдные и невозможные. Мы даём то, что нельзя купить за золото короны.

Он остановился перед массивной дверью из чёрного дерева, на которой не было ни номера, ни ручки. Рафаэль просто приложил ладонь к древесине, и дверь бесшумно ушла в стену.

Кабинет управляющего подавлял. От пола до потолка тянулись стеллажи с пухлыми гроссбухами. В центре стоял монументальный стол из тёмного дуба, заваленный документами, а за ним в камине билось неестественное пламя с синеватым отливом. Рафаэль обошел стол, но садиться не стал. Он открыл верхний ящик и извлёк оттуда плотный свиток, перевязанный чёрной лентой.

— Завещание леди Арабеллы фон Рейнгольд, — сухо произнес он. — Вы его читали. Я лишь проясню детали, которые ваша покойная родственница предпочла опустить.

Мелисса скрестила руки на груди, всем своим видом демонстрируя скепсис. — Внимательно слушаю.

— Пункт первый. Вы являетесь полноправной владелицей здания, земли и магического источника, питающего отель. Пункт второй. Я исполняю обязанности управляющего. Я веду бухгалтерию, слежу за безопасностью, заключаю контракты с гостями и слежу за тем, чтобы персонал не съел постояльцев. В прямом и переносном смысле.

— Пока звучит как выгодная сделка, — заметила Мелисса. — В чем подвох? Вы берете девяносто процентов прибыли?

Рафаэль усмехнулся. Усмешка получилась хищной, обнажающей чуть удлиненные клыки. — Мне не нужны деньги смертных. Мой контракт привязан к этому зданию. Арабелла связала меня заклятием, которое не позволяет мне покинуть перевал. Я ваш раб, Мелисса. Управляющий с неограниченными полномочиями, который не может уйти.