- -
- 100%
- +
Он оперся костяшками пальцев о стол и подался вперёд. Синее пламя в камине взметнулось выше. — Но леди Арабелла была женщиной с… уязвленным самолюбием. Поэтому она оставила лазейку. Пункт третий. Если новая хозяйка проведет со мной ночь. Добровольно, без принуждения отдастся мне со всей страстью, на которую способна смертная женщина… Завещание аннулируется. Отель переходит в мою полную собственность, а вы отправляетесь на все четыре стороны.
Мелисса почувствовала, как краска заливает щёки. Одно дело — слышать угрозы в холле, другое — слушать юридическое обоснование того, как именно её собираются соблазнить.
— Выходит, все просто, — она заставила себя холодно улыбнуться. — Мне достаточно держать ноги сдвинутыми, а двери спальни — запертыми. И вы вечно будете вести мою бухгалтерию. Идеальный сотрудник.
Рафаэль рассмеялся. Звук был низким, вибрирующим, и от него по коже Мелиссы снова пробежали предательские мурашки. — Вы недооцениваете отель, госпожа. Здание питается желаниями. Оно пропитано ими. Воздух, еда, простыни на вашей кровати — всё здесь создано для того, чтобы обнажать истинную натуру. Вы не продержитесь и месяца.
— Проверим, — отрезала она. — А теперь объясните, откуда берётся прибыль. Раз вам не нужны деньги смертных, чем платят гости?
Рафаэль перестал улыбаться. Его лицо стало непроницаемым, как каменная маска. — Воспоминаниями.
Мелисса моргнула. — Простите?
— Одно желание — одно воспоминание. Гость подписывает контракт, отель создает идеальную, стопроцентно реальную иллюзию, в которой человек получает то, чего жаждет. Власть, месть, ночь с умершей возлюбленной или оргию с эльфийскими принцами — неважно. Но на выходе он оставляет плату. Одно искреннее, важное воспоминание из своей жизни. Гость сам выбирает, какое именно. Отель изымает его и кристаллизует.
Мелиссе стало холодно. — Но это же… Это чудовищно. Зачем вам чужие воспоминания?
— Не мне. Отелю, — поправил демон. — Это магическое топливо. Чистая эмоциональная энергия. Без неё заведение рухнет, а источник иссякнет.
Внезапно раздался громкий хлопок. Огромная книга в кожаном переплёте, лежавшая на краю стола, сама собой распахнулась. Страницы яростно зашелестели, пока не остановились где-то посередине.
Из книги раздался манерный, гнусавый голос — как будто кто-то говорил в трубу: «Жалоба от гостьи из номера четыре. Иллюзорный кентавр оказался слишком разговорчивым. Я платила за грубую животную страсть, а он два часа рассказывал мне о проблемах овцеводства в степях. Требую частичной компенсации воспоминания!»
Книга захлопнулась с возмущенным стуком.
Мелисса ошарашенно уставилась на фолиант. — Это что сейчас было?
— Книга отзывов, — Рафаэль поморщился, словно у него заболела голова. — Гости оставляют записи мысленно. Книга зачитывает особо эмоциональные претензии вслух. Вчера, например, одна леди жаловалась, что призванный инкуб не снял носки. Отель бывает… буквален в исполнении фантазий, если гость не уточняет детали.
Несмотря на абсурдность ситуации, напряжение немного спало. Мелисса невольно фыркнула, представив кентавра, рассуждающего об овцах в самый пикантный момент.
— Пойдёмте, — Рафаэль обогнул стол и встал рядом с ней. Он был так близко, что она чувствовала тепло, исходящее от его тела. — Если вы хотите управлять этим местом, вы должны понимать, как работает процесс. Я покажу вам пустую комнату.
Он не стал дожидаться согласия. Развернувшись, демон вышел из кабинета. Мелиссе ничего не оставалось, кроме как последовать за ним.
Они прошли по извилистому коридору на второй этаж. Здесь царил полумрак, пахло ладаном и чем-то неуловимо сладким — как расплавленная карамель. Рафаэль остановился перед дверью с медной табличкой «Номер 7».
— Сейчас там никого нет, — пояснил он, доставая из кармана серебряный ключ. — Но магия комнаты всегда в режиме ожидания. Она считывает того, кто входит, и подстраивается под его подсознание. Если гость не сформулировал желание четко, комната вытащит на поверхность то, в чем он сам боится себе признаться.
Он повернул ключ. Дверь приоткрылась.
Мелисса осторожно заглянула внутрь. Комната была абсолютно пустой. Ни мебели, ни окон, только серые стены, затянутые туманом. Но стоило ей переступить порог, как воздух начал меняться.
Туман поплыл, закручиваясь спиралями. Пол под её ногами внезапно обрел текстуру — это был не паркет отеля, а мягкий, пушистый ковер, в котором утопали туфли. Стены окрасились в глубокий винный цвет, появились очертания огромной кровати с балдахином, задрапированной тяжёлым шёлком.
Свет стал приглушенным, интимным. Воздух сгустился, наполнившись запахом — тем самым запахом, который преследовал её с самого приезда. Горький шоколад, табак и мускус.
Мелисса замерла, чувствуя, как внутри разливается предательский жар. Дыхание перехватило.
Туман на кровати начал уплотняться, принимая очертания мужской фигуры. Широкие плечи, расслабленная, уверенная поза. Силуэт был смазанным, нечётким, но Мелисса узнала бы этот разворот плеч из тысячи. Иллюзия потянулась к воротнику своей несуществующей рубашки, медленно расстегивая верхнюю пуговицу.
Рафаэль шагнул в комнату, встав прямо за спиной Мелиссы. Его грудь почти касалась её лопаток. — Как интересно, — прошептал он ей на ухо. Его дыхание обожгло кожу. — Отель формирует иллюзию, отталкиваясь от ваших сокровенных фантазий, баронесса. Кажется, кто-то произвел на вас неизгладимое впечатление.
— Это не… это ошибка, — прохрипела Мелисса. Она попыталась отвести взгляд от кровати, где призрачный двойник Рафаэля уже отбросил рубашку, демонстрируя идеальный рельеф мышц, но не смогла. Тело отказывалось подчиняться. Магия комнаты работала как мощнейший афродизиак, выкручивая чувствительность нервов до предела. Ей казалось, что её гладят сотни невидимых рук.
— Отель никогда не ошибается, — бархатный голос демона у самого уха сводил с ума. Рафаэль чуть наклонился, и Мелисса почувствовала, как его губы едва ощутимо мазнули по её мочке. — Вы можете лгать мне. Можете лгать себе. Но вы не можете солгать магии «последней ночи». Ваше тело уже ответило мне, Мелисса.
Он издевался. Он играл с ней, наслаждаясь её растерянностью и реакцией тела, которую она не могла контролировать. Эта мысль подействовала как ушат ледяной воды. Гнев вспыхнул внутри неё, перекрывая дурман.
Мелисса резко развернулась, едва не ударившись носом о грудь демона. — Прекратите это, — потребовала она, глядя прямо в его серебряные глаза. — Немедленно.
Рафаэль лишь пожал плечами, но щёлкнул пальцами. Иллюзия на кровати мгновенно осыпалась прахом. Спальня снова стала пустой серой коробкой.
— Как прикажете, госпожа.
Мелисса вылетела в коридор, прижимая ладони к пылающим щёкам. Ей нужно было немедленно убраться от него подальше. Оказаться в запертой комнате, одной.
— Проводите меня в мои покои, — бросила она, не оборачиваясь. — Я устала. У меня был долгий путь, и я не намерена тратить вечер на ваши фокусы, управляющий.
Рафаэль вышел следом, плавно прикрыв за собой дверь. В его глазах больше не было насмешки — только холодный, оценивающий взгляд хищника, который прикидывает, сколько времени понадобится жертве, чтобы выбиться из сил.
— Третий этаж. Западное крыло, — спокойно произнес он. — Там вас уже ждёт ужин от Хольта. Приятного вечера, Мелисса. Отдыхайте и набирайтесь сил. Они вам понадобятся, когда взойдет полная луна.
Баронесса гордо вскинула голову и пошла по коридору, стараясь, чтобы шаг был твёрдым. Она не обернулась. Если бы обернулась, то увидела бы, что демон всё ещё смотрит ей вслед, а тени вокруг его ног извиваются в предвкушении.
Игра началась и Мелисса твердо намеревалась её выиграть. Даже если для этого придется переписать все правила этого чёртова отеля.
Глава 3. Домовой не дремлет и специи Хольта
Хозяйские покои находились на третьем этаже западного крыла. Мелисса шла по коридорам отеля, и с каждым её шагом газовые рожки на стенах вспыхивали мягким золотистым светом, а позади — гасли, погружая пространство в бархатную тьму. Отель словно принюхивался к новой владелице, изучал её походку, ритм сердца и ту дрожь, которую она отчаянно пыталась унять после визита в пустую комнату.
Двойные двери из тёмного дуба, украшенные искусной резьбой в виде переплетенных виноградных лоз, поддались от легкого толчка. Мелисса переступила порог и замерла, осматриваясь.
Покои леди Арабеллы фон Рейнгольд поражали воображение. Это была не просто спальня, а анфилада комнат, обставленных с пугающей роскошью. Гостиная с огромным камином из чёрного мрамора, стены, затянутые изумрудным шёлком, тяжёлые бархатные портьеры на окнах, за которыми бушевала горная буря. В центре гостиной стоял массивный письменный стол, а дальше, за полупрозрачными ширмами, угадывались очертания колоссальной кровати под балдахином.
Здесь пахло сухими розами, пылью и застарелым одиночеством. Но стоило Мелиссе войти, как в камине с весёлым треском вспыхнуло пламя, а воздух наполнился свежестью. Отель пробуждал эти комнаты от долгого сна.
Мелисса со стуком поставила саквояж на пол и без сил опустилась в ближайшее кресло. Только сейчас, оставшись в одиночестве, она позволила себе снять маску надменной аристократки. Руки дрожали. Внутри всё ещё пульсировал липкий, сводящий с ума жар, оставленный магией комнаты желаний. Иллюзия Рафаэля, расстегивающего рубашку, стояла перед глазами так ярко, словно выжженная на сетчатке.
— Дьявол, — прошептала она, закрывая лицо ладонями. — Во что я ввязалась?
Она привыкла бороться с кредиторами, выбивать отсрочки по платежам, терпеть насмешки столичных снобов. Но как бороться с собственным телом? Как противостоять демону, который читает её подсознание, словно открытую книгу, и использует малейшую слабость как оружие?
Взгляд Мелиссы упал на круглый столик у окна. На белоснежной скатерти стоял серебряный поднос, накрытый массивным клошем. Рядом — хрустальный бокал и графин с рубиново-красным вином.
Живот предательски заурчал, напомнив, что со вчерашнего вечера баронесса съела лишь черствый дорожный сухарь. Слова шеф-повара Хольта всплыли в памяти: «Ешьте, вы тощая».
Мелисса подошла к столу и подняла серебряную крышку. Аромат ударил в ноздри с такой силой, что у неё закружилась голова. Рагу из горного тура с ягодами можжевельника выглядело как кулинарный шедевр. Густой, насыщенный соус цвета тёмной карамели, нежнейшие куски мяса, источающие пар, идеальные кружочки кровяной колбасы и россыпь каких-то неизвестных трав.
Схватив серебряную вилку, Мелисса отправила в рот первый кусок. Мясо таяло. Вкус был настолько глубоким, пряным и обволакивающим, что баронесса невольно прикрыла глаза, издав тихий стон гастрономического экстаза. Можжевельник придавал блюду хвойную терпкость, а соус скрывал в себе острую, почти жгучую ноту, которая мгновенно согрела горло и упала в желудок раскалённым комком.
Она съела всё до последней капли, не заботясь о манерах, выпила бокал вина, оказавшегося густым и терпким, как гранатовый сок, и только потом осознала, что с её телом происходит нечто странное.
Жар от еды не просто согрел её после холодной дороги. Он растекся по венам тяжёлой, сладкой истомой. Мышцы расслабились, словно после долгого массажа, но кожа… кожа стала невероятно, пугающе чувствительной. Мелисса чувствовала трение жесткой ткани своего дорожного платья при каждом вдохе. Соприкосновение ткани с сосками отзывалось тянущей болью, переходящей в острое удовольствие. Внизу живота завязался тугой, пульсирующий узел.
— Что он туда добавил? — выдохнула Мелисса, опираясь дрожащими руками о край стола. Дыхание сбилось. — Чёртов оборотень…
— Корень огненного папоротника, слёзы горной саламандры и щепотку толчёного рога суккуба, — деловито сообщил скрипучий голос.
Мелисса резко обернулась, едва не смахнув бокал на пол. На каминной полке, среди старинных бронзовых часов и канделябров, сидел Кирюша. Сейчас домовой выглядел не как шар на люстре, а напоминал пушистого кота, перекормленного до состояния идеальной сферы, у которого вместо морды было просто скопление моргающих жёлтых глаз.
— Ты! — выдохнула баронесса, пытаясь унять скачущее сердце. — Я же просила не подглядывать!
— Я не подглядываю, я охраняю инвентарь, — невозмутимо отозвался домовой, почесывая пузо когтистой лапкой. — К тому же, вы не раздевались. А вот когда начнете, я, так и быть, отвернусь. Если дадите мне что-нибудь блестящее. Отель платит мне только едой, а я люблю инвестиции.
Мелисса устало вздохнула, понимая, что кричать на мохнатый шар с глазами — ниже её достоинства. Она подошла к своему саквояжу, порылась в боковом кармане и достала перламутровую пуговицу, оторвавшуюся от старого плаща. — Держи, инвестор.
Пуговица описала дугу в воздухе. Кирюша поймал её на лету с ловкостью жабы, ловящей муху. Глаза домового довольно сощурились, и пуговица исчезла где-то в недрах его меха.
— Вы мне нравитесь, ззз-хозяйка, — проскрипел Кирюша. — Вы не визжите, как прошлая. И пуговицы у вас красивые. За это я дам вам совет... бесплатный.
— Какой же?
— Не ешьте стряпню Хольта перед сном, если спите одна. Оборотень готовит для гостей, а гости приезжают сюда не ради крепкого сна. Его еда… раскрепощает. Разгоняет кровь и снимает барьеры.
— Я уже заметила, — процедила Мелисса, чувствуя, как от одного только звука её собственного голоса по телу пробегает волна возбуждения. — Зачем он накормил этим меня?
— Хольт не делает исключений. Для него все здесь — участники одной большой игры. К тому же, он предан Рафаэлю, а Рафаэлю очень хочется, чтобы вы сдались как можно скорее.
Мелисса подошла к камину. Жар от огня казался невыносимо приятным, хотелось прижаться к нему всем телом. — Расскажи мне о них, Кирюша. О Рафаэле и моей тётушке.
Домовой завозился на полке, его глаза забегали, словно он прикидывал, стоит ли информация еще одной пуговицы. Но болтливость взяла верх. — Тетушка ваша была женщиной… сложной. Гордой, как виверна. Она унаследовала отель молодой, правила здесь железной рукой. И она влюбилась в управляющего. Влюьилась до безумия, до одержимости.
— А он? — тихо спросила Мелисса.
— А он демон, ззз-хозяйка. У них вместо сердца — контракт, а вместо крови — магия. Рафаэль служил ей безупречно. Вёл дела, устранял конкурентов, исполнял любые приказы. Кроме одного... он никогда не ложился с ней в постель.
Мелисса нахмурилась. — Но почему? Если он демон, соблазнение должно быть в его природе. Разве он не питается страстью?
— Питается, — согласился Кирюша, моргая вразнобой. — Но Рафаэль — Высший. Он не разменивается на мелкие интрижки. Арабелла хотела им владеть. Хотела привязать его к себе, как комнатную собачку. А он не хотел быть рабом в спальне. Он отказывал ей из года в год. Холодно, вежливо, доводя её до исступления. О, какие скандалы здесь были! Стены тряслись, зеркала лопались.
Домовой наклонился вперёд, понизив голос до заговорщицкого шепота: — В конце концов, Арабелла сломалась. Она не смогла выносить его близость и его холодность. Она отписала всё имущество, наложила на него это проклятое условие, собрала свои воспоминания и ушла. Отдала отелю всё, что связывало её с магией, чтобы забыть его навсегда.
— Значит, условие завещания — это месть, — задумчиво произнесла Мелисса. — «Если ты не достанешься мне — ты не достанешься никому». Она создала ловушку. Если ни одна хозяйка не согласится лечь с ним добровольно, он будет заперт здесь вечно, в роли прислуги.
— Верно, ззз-хозяйка! — Кирюша одобрительно заскрипел. — Но Рафаэль умен. Он не нападает в лоб. Он плетет паутину и отель ему помогает. Здание помнит Арабеллу, помнит её страсть. Оно будет подталкивать вас к нему. И особенно — в полную луну.
— При чем здесь луна?
— О-о-о… — глаза домового округлились. — Магическое ядро отеля нестабильно. Раз в месяц, в полнолуние, оно требует синхронизации. Здание физически запирает хозяина и управляющего в одном помещении. И не выпускает до рассвета. Это называется «ночь слияния». Если они проведут её порознь — отель просто вытягивает из них силы. Если вместе… ну, вы понимаете.
Мелисса почувствовала, как по спине пробежал холодок, смешанный с предательским предвкушением. — Когда следующее полнолуние?
— Через три дня, — радостно сообщил Кирюша и, издав звук, похожий на хихиканье, начал растворяться в воздухе. — Я не буду подглядывать в ванной, честное слово! Но на вашем месте я бы использовал холодную воду!
Шар окончательно исчез, оставив Мелиссу наедине с потрескивающим камином.
Три дня. У неё есть всего три дня до того, как этот безумный дом запрет её в одной комнате с мужчиной, один взгляд которого заставляет её колени подгибаться.
Мелисса решительно отвернулась от камина и направилась в ванную комнату. Помещение оказалось под стать спальне: просторное, выложенное чёрным с золотом кафелем. Посреди комнаты на львиных лапах стояла огромная медная ванна, уже до краев наполненная горячей водой, от которой исходил густой пар с ароматом лаванды и бергамота.
— Спасибо, Леопольд, или кто тут этим управляет, — пробормотала она в пустоту.
Раздеваться оказалось мучительно. Действие специй Хольта достигло пика. Когда Мелисса расшнуровывала корсаж, каждое касание пальцев к собственной коже вызывало судорожный вдох. Тело было натянуто, как струна. Грудь тяжело вздымалась, соски затвердели так, что причиняли дискомфорт, наталкиваясь на тонкий шёлк сорочки.
Сбросив одежду на пол, она шагнула к зеркалу во весь рост, вправленному в тяжелую раму. На неё смотрела молодая женщина с разметавшимися каштановыми волосами, расширенными зрачками и неестественным, лихорадочным румянцем на щеках. Губы припухли, словно от долгих поцелуев, хотя её никто не целовал. Кожа казалась почти светящейся в неверном свете магических светильников.
«Ты выглядишь как девка из портового борделя, наглотавшаяся приворотного зелья, а не как баронесса», — безжалостно констатировала она.
Мелисса отвернулась от зеркала и погрузилась в воду. Ванна была горячей, слишком горячей. Но это не принесло облегчения — наоборот, вода обняла её тело, словно тысячи мягких, настойчивых ладоней. Аромат лаванды не успокаивал. Под ним Мелисса отчетливо чувствовала другой запах. Запах отеля. Запах Рафаэля.
Она откинула голову на медный бортик, закрыв глаза. Перед внутренним взором мгновенно вспыхнул его образ. Серебряные глаза. Насмешливая улыбка. Темные перчатки на длинных пальцах. То, как он коснулся губами её пульса.
Дыхание Мелиссы сорвалось. Вода колыхалась вокруг её бёдер, лаская разгоряченную кожу. Внизу живота всё туже скручивалась пружина тяжелого, тёмного желания. Тело требовало разрядки.
Она медленно опустила руку под воду. Пальцы скользнули по животу, заставляя мышцы рефлекторно сократиться. Кожа горела. Мелисса закусила губу до крови, когда её пальцы коснулись влажного, набухшего центра. Одного лёгкого движения оказалось достаточно, чтобы тело пронзила электрическая дуга. Баронесса тихо застонала, запрокидывая голову. Вода плескалась, вторя ритму её дрожащей руки.
Она не хотела думать о нём, но подсознание, подстёгнутое магией отеля, рисовало яркие, жестокие картины. Что было бы, если бы в пустой комнате она не отвернулась? Если бы позволила иллюзии — или самому Рафаэлю — подойти ближе? Она представила тяжесть его тела, жесткость его рук, этот низкий, пробирающий до костей шёпот: «Скажи, что ты сдаешься…»
Пальцы Мелиссы двигались быстрее, безжалостнее. Фантазия была настолько яркой, что ей казалось, будто чужие тени скользят под водой, обвивая её бёдра, проникая внутрь, заполняя пустоту. Сдавленный крик сорвался с её губ, когда оргазм накрыл её мощной, удушающей волной, заставляя выгнуться дугой. Перед глазами вспыхнули серебряные искры. Она тяжело дышала, цепляясь свободной рукой за бортик ванны, пока судороги удовольствия медленно затухали, оставляя после себя опустошение и стыд.
Мелисса открыла глаза и уставилась в потолок. — Я ненавижу этот отель, — прошептала она в тишину.
А где-то далеко внизу, в своем кабинете без окон, Рафаэль замер над раскрытой бухгалтерской книгой. Перо в его руке треснуло, сломавшись пополам, забрызгав пергамент чернилами. Демон медленно поднял голову, глядя в потолок, словно мог видеть сквозь перекрытия. Магическая связь отеля пульсировала, передавая ему каждый отголосок её эмоций. Он чувствовал её жар. Чувствовал её разрядку и её злость.
Рафаэль отбросил сломанное перо и откинулся в кресле. Серебряные глаза потемнели, превратившись в два омута жидкого свинца. — Ненавидь сколько угодно, госпожа, — тихо произнес он, и тени по углам кабинета одобрительно зазмеились. — Страсть и ненависть — родные сестры. И обе они в итоге приведут тебя ко мне.
Ночь в хозяйских покоях выдалась беспокойной. Мелисса заперла дверь на ключ и задвинула тяжёлый латунный засов — жест скорее символический, учитывая природу тех, кто населял отель. Огромная кровать оказалась пугающе мягкой, а шелковые простыни, несмотря на прохладу в комнате, казались обжигающими.
Отель жил своей жизнью. За стенами слышались едва уловимые звуки: скрип половиц, приглушенные голоса, звон бокалов и иногда — короткие, обрывающиеся стоны, доносившиеся из других крыльев здания. Гости «Последней ночи» получали свои иллюзии, расплачиваясь самым ценным, что у них было.
Мелисса ворочалась, пытаясь уснуть. Она думала об Арабелле. О женщине, которая предпочла стереть свою память, лишь бы избавиться от больной любви к демону. Насколько сильным должно быть чувство, чтобы толкнуть гордую аристократку на такое? И насколько жестоким должен быть сам Рафаэль, чтобы довести её до этого шага?
«Он играет со мной, — думала Мелисса, кутаясь в одеяло. — Он использует химию, магию и страх, чтобы заставить меня сломаться. Но я не Арабелла. Мне не нужна его любовь. Мне нужно просто продать этот проклятый отель и уехать».
С этими мыслями она наконец провалилась в тяжёлый, беспокойный сон без сновидений.
Утром её разбудил настойчивый стук в дверь. Мелисса резко села на кровати. Солнечный свет с трудом пробивался сквозь плотные портьеры.
— Ваша светлость! — Голосил из-за двери Леопольд. Его голос звучал приглушённо из-за толстого дуба. — Ваша светлость, извольте проснуться! У нас непредвиденные обстоятельства в главном холле!
Мелисса накинула тяжёлый халат поверх сорочки и, шаркая босыми ногами по паркету, подошла к двери. Отодвинув засов, она распахнула створку. Призрак висел в воздухе на уровне её глаз, выглядя крайне взволнованным. Его напудренный парик съехал набок.
— В чем дело, Леопольд? Здание рушится? Кредиторы нашли меня через портал?
— Хуже! — трагически возвестил консьерж. — У нас новый постоялец без предварительной записи. И он требует аудиенции с владелицей отеля.
Мелисса нахмурилась. — Так отправьте его к Рафаэлю. Он управляющий, это его работа — разбираться с гостями.
— Рафаэль уже там, — призрак нервно потер полупрозрачные руки. — Но гость отказывается с ним говорить. Дело в том, баронесса, что этот гость... он прибыл не за фантазией. Он инквизитор из ведомства магического надзора. И он грозится опечатать отель, если вы немедленно не спуститесь!
Сон как рукой сняло. Инквизиция — главный кошмар любых магических заведений, не платящих налоги в казну. Если они найдут здесь комнату желаний, питающуюся человеческими воспоминаниями, отель не просто опечатают — его сожгут дотла вместе с персоналом. И с ней самой.
— Дайте мне пять минут, — ледяным тоном скомандовала Мелисса. — И скажите Рафаэлю, чтобы он ничего не предпринимал. Я сама с ним разберусь.
Захлопнув дверь перед носом призрака, она бросилась к своему саквояжу. Игра началась быстрее, чем она ожидала. И на кону теперь стояла не только её гордость, но и её жизнь.
Глава 4. Изнанка фантазий
Сборы заняли ровно двенадцать минут. У Мелиссы не было горничной, чтобы затянуть корсет, по
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.