Практика у Повелителя Смерти
- -
- 100%
- +
Мортимер смотрел на Соню сверху вниз. Его идеальный, тысячелетиями отточенный разум работал на пределе, пытаясь классифицировать происходящее. Сумасшествие? Нет, её пульс был ровным, без скачков адреналина, характерных для панической атаки. Наглость? Невежество?
Он медленно перевел взгляд на её запястье. Там, сквозь тонкую синюю ткань хирургической куртки, пульсировало знакомое багровое свечение.
Печать Высшей Канцелярии.
Владыка Смерти моргнул. Этого не могло быть. Это было невозможно. Система не могла принять живого человека в штат. Это нарушало все фундаментальные законы равновесия, но печать была настоящей. Её аура безошибочно определялась как аура его, Мортимера, личного сотрудника. Тот старый дурак в регистратуре, напуганный парадоксом её неучтенной души, нашел самую дурацкую, самую абсурдную лазейку в своде законов Междумирья.
И теперь эта лазейка стояла прямо перед ним, требовала кулер и жаловалась на пыль.
Глухое раздражение, холодное и острое, как осколок льда, прошило грудь жнеца. Он привык к абсолютному контролю. К тому, что его слово — закон, а его взгляд — приговор.
— Замолчи, — тихо, но с невероятной силой произнес он. Слово было наполнено магией принуждения. Оно должно было сковать её челюсти, заморозить голосовые связки и бросить её к его ногам. Магия сорвалась с его губ невидимой черной волной и ударила в Соню.
Соня внезапно поперхнулась, кашлянула, прикрыв рот кулаком.
— О, ну вот, пожалуйста. У меня уже першит в горле! — возмутилась она, смахнув несуществующую пылинку с плеча. — Говорю же, сквозняки и пыль. Вы так весь персонал по больничным растеряете.
Магия разбилась о багровую печать на её руке, не причинив Соне никакого вреда. Как временный сотрудник Канцелярии, она автоматически получила иммунитет от прямого агрессивного воздействия начальства — древнее правило, созданное для того, чтобы высшие лорды в порыве гнева не уничтожали своих же архивариусов.
Мортимер осознал это в ту же секунду. Его глаза, две черные бездны, слегка расширились от шока. Он не мог её убить. Он не мог её выгнать — печать привязывала её к Канцелярии до тех пор, пока её статус не изменится естественным образом. И он даже не мог заставить её замолчать своей магией.
Он, Повелитель Смерти, перед которым трепетали пантеоны, оказался юридически связан с дерзкой девчонкой, которая продолжала отчитывать его за нарушение санитарных норм.
— Вы меня вообще слушаете? — Соня пощелкала пальцами перед его идеальным, застывшим лицом. — Алло? Приемное отделение вызывает главрача. Что с кулером решаем? У меня от ваших перепадов температур уже во рту пересохло. И да, я не буду работать за этим столом, пока его не протрут тряпкой с хлорамином. Это просто антисанитария какая-то.
Мортимер медленно закрыл глаза. Он сделал глубокий вдох, пытаясь усмирить поднимающуюся внутри бурю. Когда он снова открыл глаза, они светились ровным, холодным светом. Жнец решил сменить тактику. Если запугивание не работает на существе, лишенном инстинкта самосохранения, он применит то, что у него получалось лучше всего — ледяную, саркастичную вежливость.
— Сударыня, — произнес он тоном, от которого в обычных мирах замерзали океаны. Он слегка поклонился, и в этом жесте было столько сарказма и высокомерия, что его можно было нарезать ломтиками. — Прошу простить мне мою... неосмотрительность. Вы находитесь в Цитадели Смерти. Мое имя — Мортимер. И раз уж бюрократическая ошибка системы навязала мне ваше присутствие, смею заверить: здесь не пьют, не едят и не отдыхают. Здесь работают с вечностью.
— Очень приятно, Мортимер. А я Соня, — она невозмутимо кивнула, пропустив его пафос мимо ушей. — С вечностью так с вечностью. Но без воды и перерывов по КЗОТу я даже с вечностью работать не собираюсь. И кстати...
Она подошла к его креслу из черного камня, критически оглядела его спинку и покачала головой.
— У вас, батенька, лордоз шейного отдела намечается. Вы же сидите неправильно. Поясничной поддержки вообще нет. Вы как тут эоны лет работаете? Небось, шея хрустит по утрам?
Владыка Смерти, тысячелетиями не чувствовавший физической боли, вдруг поймал себя на нелепой, абсурдной мысли: а ведь шея с правой стороны действительно как-то странно тянула последние лет триста.
Он резко выпрямился, прогоняя эту еретическую мысль.
— Ваше рабочее место, — Мортимер указал изящным взмахом руки на крошечный, пыльный столик в самом темном углу кабинета, заваленный какими-то старыми картами звездного неба. — Разбирайте архивы семнадцатого сектора. И умоляю вас, Софья... соблюдайте тишину. Иначе я найду способ заставить вас пожалеть о том, что ваша нить еще не оборвалась.
Соня, посмотрев на столик, а затем на жнеца, усмехнулась уголком губ.
— Архивы? Без проблем. Я шесть лет в меде чужие конспекты расшифровывала, ваши каракули меня не напугают, — она уверенно направилась к своему новому месту работы. — Но если вы думаете, что я буду сидеть в темноте, вы глубоко заблуждаетесь. Зрение я вам портить не позволю.
Она плюхнулась на жесткий деревянный стул, который жалобно скрипнул под ней, положила ногу на ногу и, посмотрев на Повелителя Смерти взглядом, полным абсолютной профессиональной уверенности, добавила:
— А насчет тишины... привыкайте, начальник. У меня по жизни очень громкий шаг. И где, черт возьми, мы здесь будем заваривать ромашку? Вы выглядите так, будто не спали с момента Большого взрыва. Вам срочно нужна седативная терапия.
Впервые за всю историю мироздания Повелитель Смерти тяжело, с явным человеческим отчаянием, вздохнул. Практика началась, и Мортимер уже начал сомневаться, кто именно из них двоих здесь проходит испытание на прочность.
Глава 3. Эпоха термокружки
В Междумирье не существовало понятия времени. Здесь не всходило солнце, не пели птицы, и не звенели будильники, возвещающие о начале новой смены. Здесь царила вечная, застывшая полуночная серость.
Для жнеца Мортимера тысячелетия сливались в один бесконечный, плавно текущий миг. Но для Сони, чьи биологические часы всё ещё отсчитывали земные ритмы, отсутствие режима было недопустимым нарушением дисциплины. Поэтому, поспав несколько часов прямо на жестком кожаном диване в приемной, она умылась ледяной водой из наколдованного клерком умывальника и решительно заявила, что у неё начался «первый рабочий день».
Начался он с конфликта дресс-кода.
Когда Соня вернулась в колоссальный кабинет Повелителя Смерти, на её маленьком, выделенном в дальнем углу столе лежал сверток. Точнее, гора плотной, иссиня-черной ткани, от которой веяло тысячелетней скорбью и запахом увядших лилий.
Мортимер сидел за своим монументальным столом, не поднимая головы от пергаментов. Его профиль был безупречен и холоден.
— Служители Высшей Канцелярии не носят земных одеяний, — произнес он, и его голос бархатным, тяжелым эхом прокатился по сводам кабинета. — Ваши... штаны с пятнами неизвестного происхождения оскорбляют эстетику моего царства. Облачитесь в мантию послушания. Она соткана из теней забвения и нитей покорности.
Соня подошла к столу, брезгливо подцепила край ткани двумя пальцами и подняла её в воздух. Мантия оказалась огромным готическим балахоном с длиннющими, расширяющимися книзу рукавами, глухим воротом под самое горло и подолом, который волочился бы по полу минимум на полметра.
— Вы издеваетесь? — Соня скептически вскинула бровь. — Я в этом споткнусь на третьем шаге. Вы знаете, сколько травм опорно-двигательного аппарата происходит из-за неправильно подобранной спецодежды? А эти рукава? Я в них запутаюсь, или, того хуже, смахну со стола какую-нибудь вашу древнюю вазу с прахом проклятых. Это абсолютно неэргономично!
— Это традиция, — с ледяным нажимом ответил жнец, всё ещё не глядя на неё. Его перо плавно выводило руны, выносящие приговоры целым мирам. — Традиции Междумирья не обсуждаются смертными. Наденьте и приступайте к разбору архива семнадцатого сектора.
Соня громко, демонстративно выдохнула. Спорить с начальством в начале смены — плохая примета, это знал любой интерн, но и ходить в костюме дементора-переростка она не собиралась.
Она окинула взглядом свой стол. Среди стопок пыльных свитков и чернильниц её взгляд зацепился за длинные, угрожающего вида лезвия. Церемониальные ножницы отсечения — древний артефакт, которым когда-то обрезали нити судеб особо упрямых титанов. Рукоятки были украшены черепами, а лезвия сияли пугающим, серебристым светом.
«То, что доктор прописал», — подумала Соня.
Она накинула мантию поверх своего хирургического костюма. Ткань оказалась неожиданно тяжелой, словно свинцовый фартук в рентген-кабинете. Воротник тут же попытался придушить её, а рукава повисли до колен.
Мортимер, наконец, соизволил поднять взгляд. Удовлетворение на мгновение мелькнуло в его бездонных глазах, но тут же сменилось абсолютным, парализующим шоком.
Вместо того чтобы смиренно склонить голову, Соня схватила ножницы...
Звук разрезаемой ткани прозвучал в идеальной тишине кабинета как выстрел из гаубицы. Лезвия, способные перерубить ткань самого пространства-времени, вошли в древний зачарованный шелк, как нож в теплое масло.
— Что... что ты делаешь?! — голос жнеца дрогнул, потеряв свою стальную безупречность. Он наполовину привстал из-за стола, опираясь руками о черную столешницу.
— Подгоняю размер, — невозмутимо отозвалась Соня, орудуя ножницами с ловкостью операционной сестры, вскрывающей упаковку с бинтами.
Она безжалостно отхватила правый рукав по локоть. Кусок ткани, сотканной из теней забвения, печально шлепнулся на каменный пол и растаял дымком.
Левый рукав последовал за правым. Затем Соня взялась за подол. Она оттянула ткань и начала кромсать её на уровне чуть ниже колен. Зачарованные нити покорности жалобно трещали, уступая грубой земной прагматичности.
— Это... это мантия послушания! Артефакт тысячелетней давности! — Мортимер вышел из-за стола. Его глаза потемнели, аура вокруг его фигуры начала угрожающе пульсировать. — Ты оскверняешь дар канцелярии!
— Я оптимизирую рабочий процесс, — отрезала Соня, вырезая в наглухо закрытом вороте глубокий V-образный вырез, чтобы не давило на щитовидку. Она отбросила обрезки в сторону, подобрала длинную ленту из остатков рукава и туго перетянула ею талию, создав импровизированный пояс.
Она покрутилась перед ошеломленным Владыкой Смерти. Теперь древний готический артефакт напоминал элегантный, чуть мрачноватый медицинский халат с короткими рукавами.
— Ну вот, другое дело. Ничего не болтается, движения не сковывает. Санитарно-эпидемиологическим нормам соответствует, — Соня удовлетворенно кивнула, положила священные ножницы на стол и плюхнулась на свой стул. — Так, что там у нас в семнадцатом секторе?
Мортимер стоял посреди комнаты, глядя на неё так, словно вселенная только что схлопнулась у него на глазах, а из образовавшейся сингулярности вылезла эта девчонка с ножницами. Он медленно закрыл глаза, потер переносицу длинными, аристократичными пальцами. Убивать её нельзя, выгонять тоже... Остается только игнорировать.
Он молча развернулся, полы его идеального черного плаща взметнулись в воздухе, и сел обратно за стол.
— Соблюдайте тишину, — процедил он сквозь зубы. — Если вы издадите еще хоть один звук, я...
Он не договорил, потому что в кабинете началась акустическая пытка.
Жнец любил тишину. Тишина была его броней, его музыкой и религией. В его цитадели никогда не было ни шороха мыши, ни свиста ветра, ни стука сердец. Абсолютный покой, в котором мысли владыки могли парить, охватывая миллионы миров.
Но Соня была живой, и как любой живой человек, наделенный кипучей энергией и раздражительным характером, она производила невероятное количество шума.
Сперва она начала шуршать пергаментами. Для Мортимера звук перекатывающегося древнего папируса был естественным, но Соня умудрялась шелестеть ими так, словно распечатывала гору конфет в пустом кинотеатре. Она перекладывала листы, сминала уголки, громко вздыхала, читая записи о грехах усопших.
— Боже мой, какой почерк, — громко пробормотала она себе под нос, щурясь на руны. — Хуже, чем у нашего невропатолога. Что это тут? «Проклял соседскую корову»? И за это в ад? Серьезно? Да тут явная гипертрофия эго у судьи. Желтая зона, не больше. На пересмотр.
Соня громко припечатала к древнему пергаменту неоновый желтый стикер.
Затем она начала щелкать ручкой. Автоматическая шариковая ручка, забытая в кармане хирургической куртки, превратилась в орудие пыток. Звук отскакивал от высоких сводов кабинета, ввинчиваясь в чувствительный слух жнеца, как ржавый гвоздь.
Владыка Смерти сжал челюсти так, что скрипнули зубы. Он не смотрел в её сторону, но всё его внимание, весь его фокус против воли сместился на этот раздражающий комок пульсирующей жизни в углу его кабинета.
— Вы могли бы не издавать этот... лязгающий звук? — ледяным тоном попросил он.
— А? Извините, профессиональная привычка, — Соня сунула ручку за ухо. Наступила блаженная тишина. Мортимер выдохнул.
Ровно на пять секунд.
Соня вдруг осознала, что ей жизненно необходим чай. Её организм, привыкший функционировать на огромных дозах кофеина и сахара, начинал бунтовать. В Междумирье не было еды, но Соня уже поняла одно правило этого странного места: здесь материя подчиняется воле. Духи формируют свою одежду силой мысли.
«Если они могут наколдовать себе шляпы, я могу наколдовать себе свой термостакан», — решила она.
Соня закрыла глаза и сжала кулаки. Она ярко, до мельчайших деталей представила свою любимую металлическую термокружку. Потертые бока, черная крышка с откидным клапаном, дурацкая наклейка «Слезы моих пациентов» и, самое главное, содержимое — обжигающе горячий, крепкий черный чай с лимоном и двумя ложками сахара. Она вложила в этот образ всю свою жажду, всю свою упрямую жизненную силу.
Воздух перед ней задрожал. Раздался тихий хлопок, пахнуло озоном, и прямо из серого тумана на стол с тяжелым металлическим стуком опустилась её термокружка.
Соня победно улыбнулась. От кружки исходил пар, а по кабинету, вытесняя запах вековой пыли и скорби, поплыл наглый, земной аромат бергамота и цитруса.
Мортимер замер, его ноздри дрогнули. Запах жизни... Настоящий, теплый, биологический запах в его святилище. Это было невыносимо.
Но худшее было впереди.
Соня взяла кружку и с громким щелчком откинула пластиковый клапан.
А затем она сделала глоток.
Практикантка втянула горячий чай так громко, с таким смачным, бытовым прихлюпыванием, что статуи стражей в коридоре, казалось, вздрогнули.
— О-о-о, горяченький. То, что надо, — блаженно простонала Соня, прикрыв глаза. — Аж по сосудам тепло пошло.
Перо из звездного света в руке Повелителя Смерти переломилось пополам. Золотистая искра брызнула на стол и погасла.
Мортимер медленно, очень медленно поднялся. Его рост казался сейчас еще более подавляющим. Тени в углах кабинета перестали быть просто отсутствием света — они обрели массу, превращаясь в извивающиеся щупальца первобытного мрака. Стены покрылись инеем. Температура в комнате рухнула так стремительно, что дыхание Сони вырвалось изо рта белым облачком пара.
Терпение жнеца лопнуло. Эта смертная не понимала намеков. Она не понимала слов. Значит, ей нужно было показать истинную природу того места, куда она попала.
Мортимер высвободил свою ауру.
Концентрированная суть самой смерти. Волна первобытного, хтонического ужаса, от которого звезды гасли в небесах, а боги нижних миров падали на колени. Аура прокатилась по кабинету невидимым ледяным цунами. Звуки исчезли, пространство исказилось, а воздух стал густым, как свинец, давя на грудную клетку и выжимая из легких кислород.
Каждое существо, столкнувшееся с этой аурой, видело свой величайший страх, осознавало свою полную, абсолютную ничтожность перед лицом вечного небытия. Разум должен был сломаться, инстинкты — завопить о пощаде, тело — парализовать от животного ужаса.
Тени устремились к Соне, обвиваясь вокруг её стула, шепча голосами тысяч мертвецов. Мортимер навис над ней, его глаза горели беспощадным, холодным пламенем. Он ждал. Ждал, когда она упадет на пол, когда её глаза закатятся в истерике, когда она, наконец, проявит должное уважение к Повелителю Смерти.
Соня сидела с кружкой в руках. Её лицо побледнело, это правда. Волоски на её руках встали дыбом. Она замерла, глядя прямо в черную бездну его глаз.
Секунда... две... три...
Затем Соня передернула плечами и поставила кружку на стол.
— Апчхи! — громко и от души чихнула она. Эхо чиха разбило хрустальную конструкцию хтонического ужаса, словно кувалда.
Она шмыгнула носом, подняла на жнеца совершенно возмущенный взгляд и сказала:
— Ну вы нормальный вообще?!
Мортимер застыл. Щупальца теней остановились в сантиметре от её лица.
— Вы зачем кондиционер на максимум врубили?! — Соня вскочила на ноги, злобно сверкая глазами. — Я только-только согрелась! У меня иммунитет сейчас после дежурств и так на нуле, а вы мне тут криокамеру устраиваете! Вы мне хотите острый пиелонефрит организовать? Или пневмонию? У меня поясницу от сквозняка тянет! Выключите немедленно эту свою климатическую установку, или я напишу жалобу в профсоюз Междумирья, если он тут есть!
Она недовольно запахнула V-образный вырез своей мантии, бросила на опешившего жнеца уничтожающий взгляд и, взяв термокружку, снова громко, с вызовом отпила чай.
Мортимер стоял, не шевелясь. Его аура ужаса, способная сокрушать армии, только что была классифицирована смертной девчонкой как «неисправный кондиционер».
Владыка Смерти заглянул в её душу. Там не было барьеров, не было магической защиты. Там было лишь абсолютное, непробиваемое, циничное медицинское невежество по отношению к мистике. Её разум, натренированный стрессами реанимации, запахом крови и бесконечными ночными сменами, просто отказывался воспринимать магический ужас как нечто реальное. Для неё холод смерти был всего лишь сквозняком, а шепот проклятых душ — шумом плохой вентиляции.
Она не могла испугаться того, во что отказывалась верить на фундаментальном уровне. Её прагматизм был прочнее любой магической брони.
Тени медленно втянулись обратно в полы плаща жнеца. Иней на стенах начал таять. Владыка Смерти понял одну страшную вещь: он был бессилен. Классические методы устрашения не работают на человеке, который боится только проверки из Минздрава и не сдать экзамен по фармакологии.
Мортимер отступил на шаг. Выражение его лица вновь стало гладким, холодным и безупречно вежливым, хотя внутри у него всё клокотало от уязвленной гордости.
— Я... прикручу мощность, — процедил он, с трудом подбирая земные слова. — Прошу прощения за... сквозняк, сударыня.
— То-то же, — проворчала Соня, усаживаясь обратно. — А то устроили тут морозильник. И да, Морти...
Она помахала в воздухе ручкой.
— Как заведующий, вы должны знать: если сотрудник уходит на больничный, работать будете вы. Так что берегите мои почки.
Она отвернулась к бумагам, снова щелкнув ручкой.
Владыка Мортимер, Повелитель Смерти и Ужас Миров, молча вернулся к своему креслу. Он сел, аккуратно расправил складки плаща и уставился на чистый пергамент. Тишина в кабинете была уничтожена безвозвратно. Запах бергамота прочно въелся в стены цитадели.
«Это будет долгая практика», — с обреченностью, неведомой ему доселе, подумал жнец, вздрагивая от очередного громкого глотка из угла.
Глава 4. Медицинский подход к душам
Рутина — удивительная вещь. Она способна сожрать любую мистику, пережевать любой пафос и выплюнуть
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.