Проклятие восьмого размера

И повсюду — эльфы.

Высокие, стройные, с волосами всех оттенков серебра, золота и меди. С идеальной кожей, светящейся изнутри. С движениями, плавными как вода. Они скользили по коридорам, переговаривались мелодичными голосами, и каждый из них, проходя мимо Яры, задерживал взгляд.

На её лице.

На её груди.

Снова на лице.

И опять на груди.

— Они что, никогда не видели женщину? — прошипела Яра сквозь зубы, стараясь не сбиться с ритма «спина-плечи-подбородок-шаг».

— Они видели вас, госпожа, — тихо ответила Лисси, семеня рядом. — Но сегодня вы... другая. Вы идёте иначе, смотрите иначе. И... — она замялась, — вы не улыбаетесь.

— А должна?

— Прежняя вы улыбалась всем, даже стражникам. Особенно стражникам.

Яра мысленно застонала. Значит, Сильвия была не просто куртизанкой — она была публичной куртизанкой. Которая улыбалась каждому встречному. И, судя по дневнику, не только улыбалась.

Они миновали анфиладу залов, каждый из которых был роскошнее предыдущего. Зал Лунных Чаш — с фонтаном, бьющим светящейся водой. Зал Поющих Ветров — где воздух сам собой складывался в тихую мелодию. Зал Тысячи Свечей — где свечи парили под потолком, никогда не сгорая.

И наконец — тронный зал.

Он был огромен. Высота потолка терялась в серебристом тумане. Колонны из лунного камня уходили вверх, как окаменевшие лучи света. Пол был зеркальным — Яра видела своё отражение, идущее навстречу ей снизу, и это создавало жутковатое ощущение, будто она парит над бездной.

В дальнем конце зала, на возвышении, стоял трон.

Он был вырезан из цельного куска горного хрусталя — или того, что эльфы называли горным хрусталём. На самом деле это, вероятно, был какой-то магический минерал, потому что трон светился изнутри, пульсируя мягким лунным светом в такт чему-то невидимому.

На троне сидел король.

Алдарион Звёздный Венец оказался именно таким, каким его описывала Лисси, — Серебряные волосы, ниспадающие на плечи тяжёлыми волнами. Пронзительные серые глаза, которые, казалось, видели насквозь. Точеные черты лица, которые сделали бы честь любой статуе.

Но статуи не двигаются, а этот двигался — и каждое его движение было наполнено такой сдержанной, ленивой грацией, что у Яры перехватило дыхание. Он не сидел на троне — он почти возлежал на нём, как большой серебристый кот, который знает, что он — самый опасный хищник в комнате, и никуда не торопится.

Рядом с троном полукругом стояли советники — пятеро эльфов в тёмно-синих мантиях с серебряной вышивкой. Один из них — высокий, с тёмными волосами и масляным взглядом — смотрел на Яру особенно пристально. Она сразу поняла: Тэриан.

— Леди Сильвия Лунная Песнь! — провозгласил мейстер, ударив посохом об пол. Звук разнёсся по залу, отражаясь от невидимых стен. — Первая чаровница Лунного Двора!

Яра сделала шаг вперёд.

«Спина прямо, плечи назад, подбородок вверх. Не смотреть под ноги. Ты — лебедь. Пусть с двумя арбузами, но лебедь».

Она шла через весь зал, и каждый шаг отдавался в зеркальном полу мелодичным звоном. Советники перешёптывались. Придворные, выстроившиеся вдоль стен, провожали её взглядами. Яра чувствовала эти взгляды физически — как прикосновения. К шее, к талии, к бёдрам... И, разумеется, к груди, которая в алом платье выглядела как вызов общественной нравственности.

Она дошла до трона, остановилась и поняла, что понятия не имеет, что делать дальше.

Кланяться? Приседать в реверансе? Падать ниц? В Чернолесье при встрече со старостихой достаточно было кивнуть и сказать «здрасьте». Здесь, судя по всему, требовалось нечто более вычурное.

Яра попыталась изобразить нечто среднее между поклоном и реверансом. Получилось плохо. Она покачнулась, взмахнула руками, чтобы удержать равновесие, и в итоге замерла в позе, напоминающей цаплю, которая пытается поймать рыбу и одновременно сделать лёгкий поклон.

В зале повисла тишина.

— Леди Сильвия, — произнёс король. Голос у него оказался низким, с лёгкой хрипотцой — таким голосом хорошо читать стихи или отдавать приказы о казни. — Вы сегодня... не в духе?

— Я в полном порядке, ваше величество, — ответила Яра, выпрямляясь. — Просто... задумалась.

— О чём же?

«О том, что я — травница из Чернолесья в теле эльфийской шлюхи, и меня, кажется, сейчас стошнит от страха».

— О турнире, — сказала она вслух.

— Похвально, — Алдарион чуть склонил голову набок. — И каковы ваши прогнозы?

Яра впала в ступор.

— А что, собственно, за турнир?

Тишина стала звенящей.

Советники переглянулись. Лорд Тэриан прищурился. Придворные замерли, боясь дышать. Даже свечи, казалось, перестали мерцать.

Алдарион медленно выпрямился на троне. Его серые глаза впились в Яру с внезапным, почти хищным интересом.

— Леди Сильвия, — произнёс он, и в его голосе появилась новая нотка — не гнев, не удивление, а... любопытство. Острое, как лезвие. — Турнир чаровниц, главное событие года. Состязание, к которому вы готовились последние полгода. Вы хотите сказать, что забыли?

— Я... — Яра судорожно искала выход. — Я не забыла. Я просто... проверяла, помните ли вы.

Кто-то из советников поперхнулся. Лисси, стоявшая у входа, тихо застонала.

Алдарион улыбнулся. Это была нехорошая улыбка — улыбка человека, который нашёл новую игрушку и намерен с ней поиграть.

— Разумеется, я помню, — сказал он. — Турнир чаровниц — это состязание, где лучшие волшебницы королевства демонстрируют свою магическую силу. Три раунда. Победительница получает доступ в Забытую Библиотеку, королевскую награду и... моё общество на одну ночь. — Он сделал паузу. — Вы, леди Сильвия, — главная претендентка на победу. Ваш вось... ваша магическая аура, — он обвёл рукой в воздухе неопределённую фигуру, — предполагает колоссальную силу. От вас ждут триумфа.

— Триумфа... — эхом повторила Яра.

— Именно. — Алдарион откинулся на троне, — Турнир начнётся через две недели.

Две недели.

Четырнадцать дней.

Триста тридцать шесть часов.

За которые ей нужно было научиться колдовать так, чтобы не опозориться перед всем королевством. А заодно — разобраться с долгами Сильвии, избежать домогательств Тэриана и понять, как, чёрт возьми, работает магия в этом мире.

— Я не подведу, ваше величество, — сказала Яра, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.

— Не сомневаюсь. — Алдарион снова улыбнулся. — Аудиенция окончена. Леди Сильвия, задержитесь, остальные — свободны.

Советники начали расходиться, перешёптываясь. Тэриан, проходя мимо Яры, бросил на неё взгляд, от которого у неё по спине пробежал холодок. «Позже», — говорил этот взгляд. — «Мы поговорим позже».

Лисси у выхода сделала страшные глаза и беззвучно прошептала: «Я жду в коридоре!»

Яра осталась одна. В огромном тронном зале, с королём.

— Пройдёмте, — сказал Алдарион, поднимаясь с трона.

Он оказался выше, чем она думала. На голову выше её — а она в этом теле и сама была не маленькой. Он двинулся к боковой двери, замаскированной под гобелен с изображением единорога, пронзающего рогом какого-то демона. Яра, помедлив, последовала за ним.

Малый кабинет оказался именно таким, каким и должен быть королевский кабинет: тёмное дерево, книжные шкафы до потолка, массивный стол, заваленный свитками, и камин, в котором горел синий магический огонь. Алдарион закрыл дверь — и Яра услышала, как щёлкнул замок.

Магический замок. Она чувствовала это кожей — лёгкое покалывание, означавшее, что теперь эта комната отрезана от остального мира.

— Итак, — Алдарион повернулся к ней. — Кто вы?

Яра замерла:

— Я... леди Сильвия Лунная Песнь, ваше величество.

— Нет. — Он подошёл ближе. — Сильвию я знаю двести лет. Она не путает этикет и не задаёт глупых вопросов. Она... — он сделал ещё шаг, — ...не дрожит, когда я к ней прикасаюсь.

Его рука легла на её подбородок. Пальцы были прохладными и твёрдыми. Он приподнял её лицо, заставляя смотреть в глаза.

— Вы сегодня какая-то... иная, леди Сильвия. Рассеянная, дерзкая. — Его большой палец скользнул по её нижней губе. — Но мне нравится.

Яра не могла дышать, и дело было не в корсете — точнее, не только в нём. Дело было в том, как он смотрел. Как хищник, который ещё не решил: съесть добычу сразу или немного поиграть с ней.

— Раньше вы мурлыкали, когда я к вам прикасался, — продолжал Алдарион, и его рука скользнула с подбородка на шею, задержалась на яремной впадинке, где бешено бился пульс. — А теперь дрожите. Как будто впервые.

«Потому что я и есть впервые, чтоб тебя!» — мысленно заорала Яра. Но вслух сказала:

— Я просто... плохо спала. Мне снились сны, очень странные сны.

— Сны, — повторил он, и его рука двинулась дальше — по ключице, к плечу, отодвигая край платья. — Расскажите мне о них.

— Там был... чердак, корсет и...

Договорить она не успела. Его вторая рука легла на её талию — властно, уверенно, по-хозяйски. Он притянул её к себе, и Яра почувствовала жар его тела сквозь шёлк платья. От него пахло чем-то терпким и свежим одновременно — как от грозы в летнем лесу.

— Вы дрожите, — прошептал он ей в ухо. — Сильвия никогда не дрожала. Сильвия всегда знала, чего я хочу, и давала это раньше, чем я успевал попросить. А вы... — его рука скользнула ниже, с талии на бедро, — ...вы стоите как вкопанная и боитесь.

— Я не боюсь, — выдавила Яра.

— Лжёте. — Его губы коснулись её уха — легко, почти невесомо. — Но мне нравится, в этом есть... новизна.

Его рука с бедра двинулась вверх — по рёбрам, по корсету, к груди. Яра замерла. Тело — чужое, предательское тело Сильвии — реагировало само. Соски затвердели, прижимаясь к шёлку корсета. Дыхание сбилось. Между ног стало горячо и влажно — она чувствовала это с пугающей отчётливостью.

«Нет, нет, нет, это не я, это тело, это проклятое тело...»

Алдарион, разумеется, всё заметил. Его пальцы нашли сосок сквозь ткань — и сжали. Не грубо, но достаточно, чтобы Яра ахнула.

— Вот так, — прошептал он. — Вот эта реакция. Настоящая, не наигранная. — Он развернул её к себе лицом, и теперь она стояла, прижатая к нему, чувствуя каждый дюйм его тела. — Знаете, о чём я думаю?

— О чём? — голос сорвался.

— О том, что если бы я не знал насколько вы сильны, то мог бы предположить, что вы стали жертвой коварного проклятия... — Его глаза смотрели прямо в её, и в них плясали серебряные искры. — Я чувствую, что передо мной кто-то другой. Кто-то, кто никогда не был с мужчиной. Или, по крайней мере, — он усмехнулся, — никогда не был с королём.

Яра молчала. Отрицать было бессмысленно, признаваться — смертельно опасно.

Он наклонился. Его губы почти касались её губ.

— Приходите сегодня ночью, — прошептал он. — В мои покои. Я хочу понять, что с вами случилось. И хочу, чтобы вы... показали мне.

— Показала... что?

— Себя. — Его рука скользнула вниз, задирая подол платья, ложась на обнажённое бедро. Яра вздрогнула. — Себя настоящую. Без этих нелепых масок и притворства. — Его пальцы двинулись выше, к кружеву нижнего белья. — Я скучал по вам, леди Сильвия.

Он убрал руку так же внезапно, как начал, и отступил на шаг. Яра покачнулась — ноги не держали.

— Сегодня ночью, — повторил он. — После заката. Стража будет предупреждена. — Он помолчал. — И, леди Сильвия... не опаздывайте.

Щелчок — замок открылся.

— Можете идти.

Яра вылетела из кабинета, едва не сбив с ног Лисси, которая ждала в коридоре с выражением лица человека, готового вызывать похоронную команду.

— Госпожа! — ахнула горничная. — Что он сказал?! Вы в порядке?! Вы красная как... как...

— Как свёкла, — пробормотала Яра. — Я знаю. — Она прислонилась к стене, пытаясь отдышаться. Корсет, ставший на два размера теснее после всех этих манипуляций, безжалостно сдавливал рёбра.

— Лисси.

— Да, госпожа?

— Мне нужно выпить. Очень много выпить. И ещё — расскажи мне всё, что знаешь о магии. Потому что, кажется, сегодня ночью мне предстоит... практическое занятие.

Лисси округлила глаза:

— С его величеством?!

— С ним, — подтвердила Яра. — И, судя по всему, он намерен проверить мои... магические способности лично.

Она отлепилась от стены и двинулась по коридору — спина прямо, плечи назад, подбородок вверх. Шаг, ещё шаг, грудь колыхалась в такт, и встречные эльфы провожали её взглядами.

«Яра, — сказала она себе мысленно, — ты влипла. Ты влипла так, как не влипала никогда в жизни. Даже когда перепутала ядовитый плющ с лечебным и чуть не угробила старостиху. Даже когда пыталась приворожить конюха и случайно приворожила его лошадь. Это — хуже. Это — катастрофа вселенского масштаба».

Но где-то глубоко внутри, под слоями паники, ужаса и возмущения, шевелилось что-то ещё. Что-то, чего она не ожидала.

Любопытство.

И, возможно, капелька возбуждения.

«Проклятый корсет», — подумала она. — «Проклятое тело. Проклятый король. И проклятая я, которая во всё это вляпалась».