Проклятие восьмого размера

Она не открыла. Тогда он снова рванул её за волосы — боль прострелила шею, и глаза открылись сами.

— Вот так, — удовлетворённо произнёс Тэриан. — А теперь — приступай.

Он направил её. Яра попыталась сжать губы — но тело предало. Челюсть сама расслабилась, язык сам двинулся вперёд, горло само раскрылось, принимая его. Годы практики — нет, десятилетия практики — жили в этих мышцах отдельной, независимой жизнью.

Тэриан застонал — низко, утробно.

— Да, — выдохнул он. — Вот так. Ты всегда была хороша в этом, Сильвия. Ты лучшая, никто не умеет так, как ты.

Он двигался жёстко, ритмично, не заботясь о её комфорте. Его пальцы, вцепившиеся в её волосы, контролировали каждое движение — темп, глубину, ритм. Яра задыхалась. Слёзы текли по щекам — она чувствовала их солёный вкус, смешанный с чем-то другим. Она пыталась отключиться, уйти в себя, думать о чём-то другом — о Чернолесье, о травах, о старостихе, о чём угодно, — но тело не давало.

Тело Сильвии наслаждалось.

Вот что было самым ужасным. Не боль, не унижение, а то, что между ног становилось горячо и влажно. Что соски тёрлись о шёлк корсета, и каждое прикосновение ткани отдавалось электрическим разрядом. Что внутри, глубоко в животе, сворачивалась тугая спираль возбуждения — против воли, против разума, против всего, во что она верила.

Тэриан заметил.

— Твоё тело честнее тебя, шлюха, — прошептал он, глядя на неё сверху вниз. — Ты можешь сколько угодно строить из себя недотрогу, но твоё тело знает, чего хочет. Оно течёт, я чувствую запах.

Он ускорился. Яра закашлялась, поперхнулась — он не обратил внимания. Его пальцы впивались в её затылок, как когти хищной птицы. Движения стали резче, глубже — он насаживал её голову на себя, не давая ни секунды передышки.

— Сейчас, — выдохнул он. — Сейчас...

Он резко вышел из её рта. Яра судорожно вдохнула — и в тот же миг горячая влага ударила ей в лицо. Тэриан кончал, запрокинув голову, с глухим стоном, и его пальцы по-прежнему держали её за волосы, не давая отстраниться. Капли текли по щекам, по губам, по подбородку — тёплые, густые, пахнущие мускусом и солью.

— Вот так, — выдохнул он, глядя на неё сверху вниз. — Так гораздо лучше. Тебе идёт.

Яра стояла на коленях, не в силах пошевелиться. Унижение было таким полным, таким всепоглощающим, что она даже не могла заплакать. Только дышала — часто, поверхностно, чувствуя, как чужая влага стекает по коже.

Но Тэриан ещё не закончил.

Он рывком поднял её на ноги — всё так же за волосы, не церемонясь. Яра вскрикнула. Он развернул её спиной к себе и прижал к своей груди. Одна рука по-прежнему держала её за волосы, запрокидывая голову назад. Вторая — легла на живот и медленно, мучительно медленно поползла вниз.

— Ты думала, я ограничусь твоим ртом? — прошептал он ей в ухо. Голос был низким, интимным, почти ласковым — и от этого ещё более жутким. — Нет, дорогая. Я же сказал: с процентами.

Его пальцы нырнули под ткань платья, под кружево нижнего белья — и вошли в неё. Без подготовки, без нежности — жёстко, требовательно, по-хозяйски.

Яра ахнула. Тело отозвалось мгновенно — бёдра сами качнулись навстречу, мышцы сжались вокруг его пальцев, внизу живота вспыхнул пожар.

— Вот так, — прошептал Тэриан, двигая пальцами внутри неё — медленно, глубоко, с оттяжкой. — Вот та Сильвия, которую я знаю. Мокрая, горячая, жадная... Ты можешь сколько угодно притворяться недотрогой, но здесь, — он нажал сильнее, и Яра застонала, — здесь ты всё та же шлюха, что и всегда.

Он трахал её пальцами — ритмично, умело, попадая в какую-то точку внутри, о существовании которой Яра даже не подозревала. Его большой палец лёг на клитор и начал выписывать медленные круги. Двойная стимуляция — внутри и снаружи — сводила с ума.

— Тебе нравится, — шептал он ей в ухо. — Тебе нравится, когда тебя имеют вот так. Грубо, без спроса, как последнюю портовую девку. Скажи это. Скажи: «Мне нравится, лорд Тэриан».

Яра закусила губу до крови. Она не скажет. Не скажет. Не...

— Скажи, — его пальцы ускорились, большой палец нажал сильнее, — или я остановлюсь.

— Мне... — голос сорвался, — мне нравится... лорд Тэриан...

— Вот умница. — Он поцеловал её в шею — мокро, с прикусом. — А теперь скажи: «Я — шлюха».

— Я... я не...

Он остановился. Пальцы замерли внутри неё — на самом краю, не двигаясь. Яра всхлипнула от разочарования. Тело ныло, требовало продолжения, готово было на что угодно — только бы он не останавливался.

— Я слушаю, — произнёс Тэриан.

— Я... шлюха, — выдохнула она.

— Чья?

— Ваша. Я ваша шлюха, лорд Тэриан.

— Хорошая девочка.

Он возобновил движения — быстрее, глубже, жёстче. Яра стонала в голос, уже не контролируя себя. Разум отключился, осталось только тело — и его пальцы внутри неё, его голос в ухе, его дыхание на шее. Спираль в животе скручивалась всё туже, всё горячее — ещё немного, ещё чуть-чуть, и...

Тэриан убрал руку.

Резко, без предупреждения. Прямо на пике — когда она уже была готова сорваться в пропасть.

Яра вскрикнула — на этот раз от разочарования, от невыносимой, болезненной пустоты. Ноги подкосились. Если бы Тэриан не держал её, она бы упала.

— Нет, — сказал он, вытирая пальцы о её платье. — Ты не кончишь. Не сегодня. Ты ещё не заслужила.

Он отшвырнул её на кровать. Яра упала на шёлковые простыни — растрёпанная, раскрасневшаяся, с задравшимся платьем и влажными бёдрами. Тело пульсировало от неудовлетворённого желания — болезненно, мучительно, как незакрытая рана.

Тэриан посмотрел на неё сверху вниз. Поправил камзол и застегнул брюки. Ни один волосок на его голове не сбился.

— Это только первый взнос, — произнёс он. — Я вернусь завтра. И будь готова — я хочу всё, что ты мне должна.

Он выпрямился, одёрнул камзол и направился к двери. У порога обернулся:

— Кстати, о твоём покровителе. Если ты думаешь, что король тебя защитит, — не обольщайся. У Алдариона связаны руки. Совет не позволит ему вмешиваться в личные контракты чаровниц. Таков закон. — Он усмехнулся. — Закон, который я сам и написал. Приятного вечера, леди Сильвия.

Дверь закрылась. Магический замок щёлкнул, возвращаясь на место.

Яра осталась лежать на кровати.

Она не плакала. Слёзы кончились — или, может быть, она просто не могла заставить себя плакать этим телом. Телом, которое только что предало её самым отвратительным образом. Телом, которое до сих пор ныло от неудовлетворённого желания, пульсировало, требовало разрядки.

Она лежала и смотрела в потолок — на серебряные звёзды балдахина, которые мерцали в такт какому-то невидимому ритму. Где-то вдалеке пела птица — странная, с переливчатым голосом, непохожая ни на одну птицу Чернолесья. Пахло жасмином и свечным воском. И ещё — им, Тэрианом. Его запах остался на коже, на губах, на бёдрах, на лице.

Яра медленно села. Провела рукой по лицу — пальцы стали липкими. Она посмотрела на них. Потом перевела взгляд на туалетный столик, где стоял кувшин с водой.

Она не стала умываться. Вместо этого она сидела и смотрела в зеркало.

Из зеркала на неё смотрела роскошная эльфийка с припухшими губами, красными глазами и засыхающей влагой на щеках. Красивая, невероятно красивая и абсолютно, беспросветно чужая.

— Я ненавижу тебя, — сказала Яра отражению. — Я ненавижу это тело. Я ненавижу Тэриана. Я ненавижу этот мир. Я ненавижу...

Она замолчала. Потому что последнее слово застряло в горле.

«Я ненавижу себя за то, что не смогла сопротивляться».

Вот что было самым страшным. Не то, что Тэриан сделал, а то, что её тело ответило. Что оно хотело. Что оно стонало под его пальцами. Что она назвала себя его шлюхой...

Яра встала и подошла к туалетному столику. Взяла первый попавшийся флакон и швырнула в зеркало.

Флакон разбился. Зеркало — нет. Оно было зачарованным .

— Конечно, — прошептала Яра. — Конечно, оно магическое. Здесь всё, блядь, магическое. Кроме меня...

Она опустилась в кресло и закрыла глаза.

«Думай, Яра, думай. Ты — травница. Ты привыкла решать проблемы. У тебя есть две недели до этого проклятого турнира. У тебя есть король, который хочет ночью проверить тебя. У тебя есть двенадцать кредиторов, которые хотят тебя трахнуть. И у тебя есть тело, которое предаёт тебя при каждом прикосновении».

«Что бы сделала травница?»

Ответ пришёл неожиданно. Травница бы изучила проблему, поняла механизм и нашла бы способ его контролировать.

Магия этого мира работает через чувственность, через удовольствие и возбуждение.

Значит, ей нужно научиться контролировать возбуждение. Не подавлять — а направлять. Как она направляла энергию трав в настойки. Как она рассчитывала дозировки. Как она...

— Формулы, — сказала Яра вслух. — Мне нужны формулы.

Она встала, подошла к секретеру. Достала чистый лист бумаги и перо.

И начала писать.

«Магическая энергия (M) прямо пропорциональна уровню сексуального возбуждения (S) и коэффициенту концентрации (K). M = S × K».

«Проблема: тело Сильвии имеет высокий базовый S, но нулевой K (отсутствие контроля)».

«Решение: разработать методику повышения K через математическую концентрацию. Использовать формулы как якорь для удержания контроля во время... стимуляции».

Она писала и писала, покрывая лист уравнениями, диаграммами и заметками. Почерк у неё был совсем не такой, как у Сильвии, — мелкий, убористый, без завитушек. Рука двигалась быстро, уверенно — это была её стихия. Наука, расчёт и контроль.

Когда она закончила, за окном уже сгущались сумерки.

Яра посмотрела на исписанный лист, потом на своё отражение в магическом зеркале и на кувшин с водой.

Она встала. Подошла к туалетному столику, налила воду в таз. И медленно, тщательно умылась — смывая с лица остатки унижения. Холодная вода пахла лунными лилиями.

— Ладно, — сказала она, вытираясь полотенцем. — Тэриан — это проблема, но проблемы решаемы. Сначала — король, потом — магия, после — турнир, а затем... — она усмехнулась, и усмешка получилась недоброй, — ...потом я найду способ вернуть должок этому ублюдку. С процентами.

Яра встала и расправила плечи.

— Лисси! — крикнула она. — Готовь ванну! Мне нужно привести себя в порядок. У меня ночью... практическое занятие.