Секс по подписке для императора

Двадцать семь, двадцать восемь, двадцать девять...

Медные монетки с тихим, издевательски-жалким звоном падали на выщербленную столешницу. Тридцать, тридцать один...

Я вздохнула так глубоко, что пламя единственной свечи испуганно дрогнуло, едва не погрузив комнату в кромешную тьму. Тридцать четыре медяка, один погнутый, который даже слепой торговец рыбой на нижнем рынке не примет к оплате.

Я смахнула своё «богатство» в кожаный мешочек и уронила голову на скрещенные руки. Холодный сквозняк по-хозяйски прогулялся по моей спине, забираясь под старую шерстяную шаль. Башня на окраине столицы, которую я снимала, имела ровно два плюса: отсюда открывался неплохой вид на крыши трущоб, и здесь никто не задавал лишних вопросов. Минусов было куда больше. Главным из них было отсутствие отопления, вторым — плата за аренду.

Завтра на рассвете в мою хлипкую дверь постучит Шмыг.

Шмыг был гоблином-коллектором. И, вопреки расхожему мнению о гоблинах, он не был ни тупым, ни смешным. Это был здоровенный, закованный в зачарованную кожу бугай с манерами столичного палача и зубами, заточенными специально для того, чтобы откусывать должникам пальцы. Моя аренда составляла два серебряных в неделю. Тридцать четыре медяка — это даже не половина серебряного. Это приговор моим мизинцам.

— Ну уж нет, — пробормотала я в темноту, решительно отрывая голову от стола. — Мои пальцы мне ещё пригодятся. Ими я, между прочим, творю великую магию.

Слово «великая», конечно, было сильным преувеличением. В магической академии, куда мне посчастливилось поступить по сиротской квоте, мой дар называли «специфическим». Я — ловец снов. Редкая, но в классическом понимании абсолютно бесполезная специализация.

Обычно ловцы идут работать в госпиталь: насылают на тяжелобольных исцеляющий сон без боли. Иногда устраиваются няньками в богатые дома, чтобы успокаивать кричащих по ночам младенцев. Самые пробивные делают карьеру в образовании, транслируя в спящие мозги богатеньких лоботрясов словари эльфийского языка или формулы алхимии.

Я же пошла другим путём. Скажем так, инновационным...

Мир не стоит на месте. Пару лет назад гильдия артефакторов изобрела глобальную магическую сеть, объединившую хрустальные шары по всей империи. Изначально это задумывалось для быстрой передачи экстренных новостей и приказов от наместников. Но, как это всегда бывает, там, где появляется связь, появляется коммерция. А где появляется коммерция... появляются те, кто готов платить за зрелища.

Я подошла к массивному, окованному железом сундуку в углу комнаты. Единственная дорогая вещь в этой проклятой ледяной башне. Приложила ладонь к рунному замку, вливая каплю магии. Замок довольно уркнул, признавая хозяйку, и крышка со щелчком откинулась, обдав меня ароматом лаванды и дорогих благовоний.

Внутри не было ни старинных гримуаров, ни зелий. Там лежало моё рабочее обмундирование.

Я сбросила с плеч старую шаль, стащила через голову застиранное суконное платье и поёжилась, оставшись в одной тонкой сорочке. Изо рта вырвалось облачко пара.

— Ничего, Эльза, — подбодрила я себя, вытаскивая из сундука шёлковый свёрток. — Сейчас согреемся. Заодно, согреем других.

Моя работа заключалась в трансляции снов, но не тех, где вы гуляете по лугу с единорогами или учите неправильные глаголы. Я транслировала иллюзии, от которых у достопочтенных лордов, купцов и тайных советников учащался пульс, потели ладони и сбивалось дыхание. Я была королевой пикантных грёз.

По подписке, разумеется.

Пальцы привычно скользнули по гладкому шёлку. Бельё, которое я сейчас надевала, стоило больше, чем сама башня вместе с её крысами. Иссиня-чёрное кружево, плотно облегающий корсет на китовых усах, подчёркивающий талию и приподнимающий грудь так, что это граничило с уголовным преступлением. Чулки из паутинного шёлка, крепящиеся на изящных подвязках.

Вся парадоксальность моей жизни заключалась в том, что я, обладательница нижнего белья за три золотых монеты, неделю питалась чёрствым хлебом с луковым супом. Но бельё было инвестицией, инструментом. В моей профессии халтурить нельзя: подписчики чувствуют любую фальшь.

Особенность магии ловца снов заключалась в эффекте полного погружения. Если обычные иллюзионисты просто показывали картинку, как в театре, то я транслировала ощущения напрямую в сознание клиента. Тот, кто подключался к моему хрустальному шару, не просто видел, как я медленно провожу пальчиком по кружеву. Он чувствовал шероховатость этого кружева. Он ощущал тепло моей кожи и вдыхал аромат моих духов.

Это было сродни лёгкому ментальному наркотику, и платили за него соответственно. Правда, платформа забирала грабительские пятьдесят процентов комиссии, а ещё тридцать уходило на поддержание защитных анонимных чар, но на жизнь хватало. Обычно хватало. Если бы не недавний штраф от инквизиции за «нелицензированное использование левитации в коммерческих целях» (а как, скажите на милость, мне было изобразить полёт на метле в костюме горничной?), я бы не оказалась в такой долговой яме.

Я подошла к треснутому зеркалу. Щёлкнула пальцами, активируя бытовое заклинание.

Волосы, до этого собранные в растрёпанный пучок, рассыпались по плечам тяжёлой пепельно-русой волной. Ещё щелчок — и на губах появился глубокий, соблазнительный вишнёвый оттенок, а глаза подёрнулись поволокой благодаря лёгкому заклятью теней. Из зеркала на меня смотрела не голодная сирота с долгами, а загадочная, порочная и недоступная леди Элейн — мой псевдоним.

Холод башни перестал ощущаться: адреналин и пульсирующая в венах магия начали разгонять кровь.

Я пододвинула стул к столу и бережно вытащила из бархатного чехла своего кормильца.

Хрустальный шар модели «Оракул-Про». Последнее слово артефакторики. Идеальная прозрачность, нулевая задержка ментального сигнала, усиленный блок обратной связи. Последнее было особенно важно. Я транслировала фантазии сотням мужчин одновременно, но канал работал только в одну сторону. Я отдавала им образы, но их собственные грязные мыслишки, слюни и фантазии оставались при них. Если бы я хоть на секунду впустила в свой мозг то, что думают мои клиенты во время сеанса, я бы тронулась умом в первую же минуту.

Я положила ладони на холодную, гладкую поверхность кристалла.

— Ну давай, родной, — шепнула я. — Шмыг уже точит зубы. Нам нужны чаевые, большие чаевые.

Я направила поток магии в шар и внутри кристалла закружился синий туман. По поверхности побежала вязь золотистых рун — пошёл процесс синхронизации с глобальной сетью империи.

В моей голове тихо звякнул колокольчик — интерфейс системы подключился к сознанию. Перед внутренним взором развернулась статистика.

«Добро пожаловать, Леди Элейн. Ваша комната ожидания: 142 подписчика. Текущий статус: Оффлайн».

Сто сорок два. Неплохо для вечера вторника. Обычно аристократы в это время либо пьют в клубах, либо слушают скучные отчёты своих управляющих.

Я начала выстраивать декорации. Это было похоже на строительство замка из невидимого песка. Я закрыла глаза и представила спальню. Не эту убогую клетушку с обваливающейся штукатуркой, а роскошный будуар. Огромная кровать с балдахином, тяжёлые бархатные портьеры, камин, в котором жарко трещат поленья. Я вплетала в иллюзию запахи: сандал, мускус, немного ванили. Добавила звуки: треск огня и отдалённый, приглушённый стук дождя по стеклу.

Для подписчиков эта иллюзия станет абсолютно реальной, как только они перешагнут порог трансляции. Их собственные тела будут мирно дремать в креслах или лежать в постелях, пока их разум перенесётся ко мне, в мой выдуманный мир.

Всё было готово. Я расправила плечи, выгнула спину, принимая томную позу, и мысленно нажала на руну запуска.

«Статус: В эфире».

Синий туман в шаре вспыхнул золотом, подтверждая, что зрители начали подключаться.

— Добрый вечер, мои милые, — проворковала я в пространство, вкладывая в голос максимум бархата и порочного обещания. Иллюзия подхватила мой голос, усилила его, заставляя вибрировать прямо в подкорке слушателей. — Вы так долго ждали... Я тоже скучала.

В левом углу внутреннего зрения посыпались уведомления.

«Барон_Ф прислал 1 серебряный!»

«Тайный_Советник_69 оформил премиум-доступ на месяц (5 серебряных)!»

«Рыцарь_без_страха прислал розу (10 медяков)».

Звон виртуальных монет действовал лучше любого успокоительного. Я улыбнулась, настоящей, хищной улыбкой.

— Сегодня на улице так холодно, — продолжила я, медленно проводя ладонью по бедру, затянутому в чулок. Мои зрители ощутили шёлк под своими пальцами, система работала безупречно. — Но здесь, со мной... вам будет очень жарко.

Я потянулась к шнуровке корсета, готовясь к основному представлению. Впереди была долгая ночь, и каждый вздох, каждое движение должны были принести мне спасение от гоблина. Я была сосредоточена. Я была в ударе.

Я и представить не могла, что где-то на другом конце империи, в защищённом бункере военного совета, один из потоков моей магии прямо сейчас, игнорируя все законы артефакторики, пробивает древние ментальные щиты и с размаху врезается в разум самого страшного человека на континенте.

И что этот человек уже тянется к своему мечу.

Глава 2. Имперский стояк

Генерал-фельдмаршал Ван дер Брук был редкостным, непроходимым идиотом. Но, к великому сожалению империи, идиотом исполнительным, с безупречной родословной и армией в сорок тысяч копий за спиной. Именно поэтому император Ричард, прозванный в народе Жестоким, а за глаза — ледяным драконом, был вынужден терпеть его присутствие в своей ставке.

Военный совет в малом тронном зале длился уже четвёртый час. Воздух спёрся, пропах воском оплывших свечей, старым пергаментом, потом закованных в сталь мужчин и нервным напряжением. На огромном столе из морёного дуба раскинулась магическая карта северных границ империи. Крошечные иллюзорные фигурки солдат, осадных башен и грифонов переливались красным и синим светом.

— Таким образом, ваше императорское величество, — монотонно бубнил Ван дер Брук, водя указкой по заснеженным перевалам гор хаоса, — если мы перебросим седьмой легион через ущелье Стонущих Ветров, мы сможем отрезать варварам пути снабжения. Да, потери от обморожений составят около тридцати процентов, но стратегическое преимущество...

Ричард не слушал. Точнее, слушал ровно вполуха, чтобы в нужный момент рявкнуть так, чтобы фельдмаршал поседел ещё на пару прядей.

Император откинулся на спинку массивного резного кресла, безжалостно сминая тяжёлый бархат плаща. Ему было тридцать два года, восемь из которых он провёл на троне, залитом кровью предателей. Он был молод, дьявольски силён и магически одарён так, что придворные маги рядом с ним казались фокусниками-недоучками, он... был смертельно, до зубовного скрежета, утомлён.

Утомлён этими стариками в эполетах. Утомлён бесконечными докладами о заговорах и тем, что стоило ему сомкнуть глаза, как перед мысленным взором вставали сожжённые города и лица тех, кем пришлось пожертвовать ради стабильности государства.

Ричард покрутил в пальцах серебряный кубок с терпким, густым, как кровь, рубиновым вином. Сделал медленный глоток. Вино отдавало ежевикой и дубовой бочкой.

Его разум, защищённый тремя слоями абсолютных ментальных щитов, созданных лучшими умами столетия и запитанных от его собственной императорской ауры, был неприступной крепостью. Ни один телепат в мире, ни один иллюзионист или инквизитор не мог даже приблизиться к сознанию Ричарда. Любая попытка влезть в его голову заканчивалась для смельчака выжженными мозгами. Ричард всегда контролировал всё. Своё государство, свою армию, своё тело и свои мысли.

Всё... до этой самой секунды.

Сначала появилось странное ощущение. Лёгкое, почти невесомое покалывание где-то на границе сознания. Словно кто-то провёл пёрышком по базальтовой стене его ментального щита. Ричард чуть нахмурился, задержав кубок у губ. Защита не подала сигнала тревоги. Не взвыла сиренами боевой магии. Она просто... послушно раздвинулась, как услужливый швейцар перед важным гостем, распознав какую-то немыслимую, нелогичную, но имеющую высший приоритет магическую частоту.

А затем карта северных границ, седоусый фельдмаршал и каменные стены тронного зала исчезли.

Всё просто смыло тёплой, пахнущей ванилью и вишней волной. Ричард моргнул, решив, что переутомился. Но вместо полумрака военного совета его внутренний взор затопил мягкий, приглушённый свет, отражающийся от дорогих бархатных портьер.

«Что за чёрт?»— мелькнула холодная мысль.

В нос ударил густой аромат дорогих благовоний и мыльного корня. Ричард не просто видел картинку, он находился в ней. Он чувствовал влажный, горячий пар, оседающий на коже. Слышал потрескивание поленьев в невидимом камине и... плеск воды.

Прямо перед ним, посреди роскошного будуара, стояла огромная медная лохань, до краёв наполненная водой и густой, как взбитые сливки, белоснежной пеной. А в пене...

Ричард подавился вином.

В пене сидела девушка. Нет, не просто девушка, богиня греха, спустившаяся с небес исключительно для того, чтобы свести с ума одного конкретного императора. Пепельно-русая волна волос, разметавшаяся по влажным плечам, тонкие, изящные ключицы, идеальная, фарфоровая кожа, на которой блестели капельки воды. И глаза — огромные, подёрнутые поволокой порочного томления, смотрящие, казалось, прямо в душу Ричарда.

Она медленно, дразняще подняла пушистую губку, с которой срывались клочья мыльной пены, и провела ею по своей шее, спускаясь ниже, к ложбинке груди, едва скрытой водой.

— Привет, мои сладкие... — проворковал низкий, бархатный, вибрирующий женский голос.

Этот голос не просто прозвучал в ушах. Он прошёлся горячим языком по обнажённым нервам императора. Он проник под кожу, в самую кровь, заставив пульс мгновенно ускориться до ритма бешеной скачки.

Ричард дёрнулся всем своим огромным, натренированным телом. Серебряный кубок выскользнул из его пальцев и с оглушительным звоном ударился о дубовый стол. Рубиновое вино брызнуло во все стороны, заливая магическую карту, горные перевалы и фигурки солдат кроваво-красными пятнами.

Сам император согнулся пополам, заходясь жесточайшим кашлем, вино попало не в то горло.

В малом тронном зале повисла мёртвая, звенящая тишина, которая продлилась ровно секунду. А затем начался абсолютный, неконтролируемый ад.

— Император! — истошно взвизгнул Ван дер Брук, роняя указку.

— Яд! В вине яд! — взревел генерал Варг, выхватывая из ножен полуторный меч.

— Измена! — Лекарей! Срочно зовите лекарей короны! — заорал кто-то из советников, срываясь с места и сбивая стул.

Двери зала с треском распахнулись. Внутрь, бряцая бронёй, ввалился десяток элитных гвардейцев в золочёных кирасах, готовых рубить предателей на куски.

Но Ричард их не видел, он был где-то между реальностью и наваждением.

В реальности он сидел, вцепившись побелевшими пальцами в подлокотники кресла, багровый, тяжело и хрипло дышащий, пытаясь прокашляться. А в его голове девушка с невероятной фигурой чуть подалась вперёд, выгибая спину так, что вода с плеском оголила безупречную, высокую грудь.

«Сегодня на улице так холодно,— прошептала девчонка в его разуме, и Ричард почувствовал, как по его позвоночнику пробежала обжигающая дрожь, — но здесь, со мной... вам будет очень жарко».

— Ваше величество! Держитесь! — Чьи-то руки грубо схватили его за плечи. Кажется, это был капитан гвардии. — Лекари уже бегут! Где болит?

«Где болит?!»— в бешенстве подумал Ричард. О, он точно знал, где у него сейчас «болит». И это была катастрофа национального масштаба.

Его тело, годами лишённое нормальной разрядки из-за паранойи и страха перед подставными любовницами-убийцами, отреагировало на магический стимулятор с пугающей, звериной прямолинейностью. Иллюзия была настолько качественной, что Ричард физически ощущал аромат этой женщины, влажность воздуха и невыносимое, пульсирующее желание.

— Уберите... — прохрипел Ричард, пытаясь смахнуть с себя руки гвардейцев. — Не шевелитесь, сир! Яд может быстрее разойтись по венам! — вопил фельдмаршал, чуть ли не в слезах ползая вокруг кресла. — Заблокируйте двери! Никто не выйдет отсюда живым!

«Выйдут все, вперёд ногами, если вы сейчас же не заткнётесь!»— Ричард попытался собрать магию, чтобы ударить по наваждению, сжечь его, стереть в порошок ту наглую дрянь, что посмела пробиться в его мозг.

Но стоило ему потянуться к своему резерву, как магия, вместо того чтобы атаковать, радостно устремилась по открытому каналу связи, словно голодный пёс, почуявший мозговую косточку. Ричард с ужасом понял, что его собственная сила не просто не отторгает иллюзию, она её подпитывает.

Картинка стала ещё ярче. Девушка в ванной игриво зачерпнула пену обеими руками и сдула её прямо в «лицо» Ричарду. Император физически почувствовал, как влажные, мыльные пузырьки коснулись его щёк.

Его бросило в жар. Настоящий, лихорадочный жар.

Он рванул непослушными пальцами высокий, жёсткий воротник своего камзола, расшитого золотой нитью. Ткань с треском порвалась, освобождая шею. Ричард тяжело, со свистом втянул воздух, пытаясь охладить пылающую кожу. Глаза императора на мгновение закатились.

— Боги милосердные, у него судороги! — в панике закричал советник по налогам. — Он задыхается!

— Я... не... отравлен... — прорычал Ричард, голос которого из-за спазма прозвучал как рык раненого демона.

В этот момент в зал влетела тройка верховных лекарей, путаясь в своих белых мантиях. Старший целитель с разбегу упал на колени перед императором, занося руки, светящиеся изумрудной магией диагностики.

— Ваше величество, позвольте! — целитель попытался приложить ладони к груди Ричарда.

В голове императора девушка в ванной медленно подняла ножку, демонстрируя идеальную икру, по которой стекала вода. «Может, потрём спинку?»— жарко шепнула она, облизнув вишнёвые губы.

Всё, это был предел. Если кто-нибудь сейчас до него дотронется, он просто взорвётся. То ли от магии, то ли от неконтролируемого, болезненного возбуждения, которое стояло так жёстко, что грозило пробить ткань имперских брюк.

Ричард сжал кулаки с такой силой, что костяшки побелели, а ногти впились в ладони до крови. Физическая боль немного отрезвила его.

Ударом кулака он отшвырнул от себя старшего целителя так, что тот отлетел на пару метров, снеся собой стойку с доспехами.

— ВООН!!! — рявкнул Ричард.

Стены малого тронного зала содрогнулись. Хрустальные люстры жалобно зазвенели, а с потолка посыпалась вековая пыль. Волна чистой, первобытной силы разошлась от императора кругом, заставив гвардейцев, генералов и лекарей рухнуть на колени.

— Сир... — пролепетал фельдмаршал, вжимаясь в пол. — Но как же...

— ВСЕ ВОН ИЗ ЗАЛА! — голос Ричарда вибрировал от сдерживаемой ярости и чего-то ещё, глубокого, хриплого, чего его подчинённые никогда не слышали. — Немедленно!

Охране и генералам не нужно было повторять дважды. Видеть живого, но разъярённого императора было куда страшнее, чем мёртвого. Зал опустел за десять секунд, оставив после себя лишь растоптанные карты, лужу пролитого вина и повисшую в воздухе панику. Тяжёлые дубовые двери захлопнулись с гулким стуком.

Ричард остался один.

Он тяжело осел в кресле, не в силах выпрямиться. Дыхание со свистом вырывалось из груди. Император сидел, сгорбившись, накрыв лицо руками, и пытался дышать.

Вдох-выдох. Вдох-выдох.

Не помогало.

В его голове трансляция продолжалась с кристальной, издевательской чёткостью. Девушка никуда не делась. Она была там, плескалась в своей воде, напевала какой-то фривольный мотивчик и сводила его с ума каждым своим движением.

— Кто ты такая? — хрипло, в пустоту зала прошептал император, впиваясь пальцами в собственные волосы.

Это была атака. Изощрённая, гениальная по своей подлости ментальная атака. Никаких кинжалов в темноте, никакого яда в вине. Кто-то подобрал ключ к его щитам и решил уничтожить его самым унизительным способом — сведя с ума от похоти и сенсорной перегрузки прямо на глазах у военного совета.

Ричард опустил взгляд на свои колени. Брюки из тонкой тёмной шерсти натянулись до предела, не оставляя никаких сомнений в том, в каком физическом состоянии находится грозный правитель империи.

Имперский стояк. Монументальный, несгибаемый и абсолютно неуместный. Если бы кто-то из генералов обратил внимание не на его багровое лицо, а чуть ниже, авторитет жестокого рухнул бы в одночасье.

— Я найду тебя, — процедил Ричард сквозь стиснутые зубы. Глаза его загорелись опасным, янтарным светом. — Клянусь всем, ведьма, я найду тебя. И когда я до тебя доберусь...

В мозгу девушка игриво подмигнула и запустила пальчики в волосы, отжимая воду.

Ричард зарычал, сгрёб со стола остатки карты и швырнул их в камин. Он должен был прервать эту связь, чего бы это ни стоило. Он прикрыл глаза, погружаясь в собственное сознание, готовый использовать самый грубый, самый разрушительный пласт своей магии, чтобы выжечь этот канал до основания.

Император ещё не знал, что эта попытка обернётся самым большим пожертвованием в истории магических стримов, а его угрозы лишь раззадорят ту, что сидела по ту сторону хрустального шара.

— Стража! — рявкнул Ричард, не поднимаясь с кресла и инстинктивно прикрывая пах полой бархатного плаща. — Главу тайной канцелярии ко мне! Живо! И пусть прихватит лёд, много льда!

Глава 3. Королевский донат

Ричард Жестокий, повелитель девяти провинций, хранитель Северного Предела и человек, чьё имя матери использовали, чтобы пугать непослушных детей, сидел в пустом малом тронном зале и пытался справиться с собственным телом.

Получалось не очень...

Дыхание со свистом вырывалось из груди, словно он только что в одиночку, в полном латном доспехе, пробежал марш-бросок через всю столицу. Сердце колотилось о рёбра с гулким, тяжёлым стуком, разгоняя по венам кровь, перенасыщенную адреналином и пульсирующим желанием.

Он прикрыл глаза, но это не помогло. Ментальная трансляция продолжалась. Девушка в его голове — эта невозможная, дерзкая, пахнущая ванильным грехом иллюзия — продолжала плескаться в пене, напевая себе под нос мелодию, от которой у императора сводило скулы. Она никуда не исчезла после того, как он выгнал совет. Она вообще не реагировала на реальность Ричарда.

— Хорошо, бестия, — прорычал он в пустоту зала, сжимая подлокотники кресла так, что морёный дуб жалобно треснул. — Ты хочешь поиграть в ментальные игры? Давай поиграем.

Он был императором не только по праву рождения. Кровь первых драконов, струящаяся в его жилах, наделяла его таким резервом магии, что лучшие архимаги империи рядом с ним казались детьми, играющими со спичками. Его сила была разрушительной, тяжёлой, как золото, и смертоносной, как расплавленный свинец.

Ричард сосредоточился. Он абстрагировался от запаха вишни, от вида идеальных бёдер, мелькающих под толщей воды, от бархатного голоса. Он нырнул глубоко внутрь себя, туда, где на дне его души покоился раскалённый источник императорской магии.

«Любой ментальный канал работает в обе стороны, —холодно и расчётливо размышлял Ричард, собирая силу по крупицам. — Раз ты смогла пробить мои щиты и влить в моё сознание свою мерзкую иллюзию, значит, между нами сейчас натянут мост. И по этому мосту можно пустить ответный удар. Удар, который выжжет твой разум дотла».

Он начал концентрировать ману. Пространство вокруг императора ощутимо исказилось, пошло рябью, как горячий воздух над пустыней. В зале запахло озоном, грозой и расплавленным металлом. Волоски на руках Ричарда встали дыбом от статического электричества.

Он не собирался её щадить. Тот, кто посмел атаковать разум правителя, приговаривался к смерти. Без суда и следствия.

Ричард мысленно нащупал этот чужеродный, пульсирующий канал связи, который ощущался как тонкая, но невероятно прочная шёлковая нить, впившаяся в его мозг. Он прицелился и сформировал из своей магии тяжёлый, обжигающий таран чистой энергии.

— Сдохни, ведьма, — прошептал Ричард, и, резко выдохнув, спустил магию с цепи.

Мощнейший импульс золотого пламени сорвался с его ауры и с рёвом понёсся по ментальному каналу, прямо в сознание нападающего. Ричард откинулся на спинку кресла, тяжело дыша, и приготовился услышать предсмертный ментальный крик. Он ждал, что канал лопнет, иллюзия рассыплется осколками, а где-то на другом канала дерзкая девчонка упадёт замертво с выжженными глазами.