Школа высшего пилотажа для ведьмы на пенсии

Утро Аглаи Семёновны началось ровно так же, как и последние три тысячи четыреста восемьдесят два утра до этого, — с твёрдого убеждения, что мир катится в тартарары, а она единственная, кто ещё способен отличить капусту от сорняка.

— Петрович, скотина ты драная! — гаркнула она в окно, даже не выглядывая. — Опять твой козёл на моей грядке медитирует!

В ответ, со стороны покосившегося забора донеслось невнятное блеяние — то ли козла, то ли самого Петровича, который за пятнадцать лет соседства научился у своей скотины манерам.

Аглая Семёновна шумно выдохнула, одёрнула старенький ситцевый халат в ромашках и водрузила на нос очки в толстой роговой оправе. В зеркале отразилась женщина, которую язык не поворачивался назвать старухой. Да, шестьдесят пять. Да, седина в волосах, собранных в тугой пучок. Но спина — прямая, как фюзеляж Ту-154, взгляд — острый, как локатор, а характер — такой, что любой турбулентности фору даст.

Двадцать три года за штурвалом. Двадцать три года она вела пассажирские борта через грозы, обледенения и истерики стюардесс. А теперь — вот... деревня Гадюкино, три грядки, парник с помидорами и вечный бой с козлом Петровича.

— Заслуженный пилот гражданской авиации, — пробормотала она, натягивая резиновые сапоги. — Командир воздушного судна, гроза небес... А теперь — гроза сорняков. Карьера, мать её.

Она вышла на крыльцо и замерла, втягивая утренний воздух. Пахло мокрой травой, навозом (спасибо, Петрович) и почему-то — озоном, как после грозы. Хотя небо над головой было чистым, ясным, без единого облачка.

— Странно, — сказала Аглая Семёновна сама себе и, поскольку больше никого достойного для разговора поблизости не наблюдалось, добавила: — Метеосводка осадков не обещала.

Она прошла к грядкам, по пути шуганув козла (тот посмотрел на неё с философским равнодушием и не двинулся с места), и приступила к осмотру своих владений. Капуста стояла ровными рядами, как строй курсантов на утренней поверке. Морковь зеленела ботвой. Огурцы...

Огурцы лежали примятые, а посреди грядки, задрав к небу кривую деревянную рукоять, торчала метла.

— Та-а-ак, — протянула Аглая Семеновна, и в этом «так» прозвучала вся скорбь человека, который только что обнаружил, что вселенная решила добавить в его расписание незапланированный рейс. — И что это за борт такой? Ночной прилёт без заявки?

Метла была... странной. Не деревенской, не хозяйственной — не той, какой Петровичева бабка двор метёт, поднимая пыль до небес. Эта была старой, очень старой, с потрескавшимся древком из тёмного дерева, исчерченным выцветшими символами, которые при дневном свете едва заметно мерцали. Прутья на конце — кривые, облезлые, но связанные каким-то серебристым шнуром, который явно не был бечёвкой из сельпо.

Аглая Семеновна упёрла руки в бока и обошла находку по кругу, как обходила когда-то свой борт перед вылетом — придирчиво, цепко, подмечая каждую деталь.

— Шасси отсутствует, — констатировала она. — Крылья отсутствуют, хвостовое оперение... имеется. Приборная панель... — она наклонилась, вглядываясь в древко, — ...тоже отсутствует. Поздравляю, Аглая, ты обнаружила летательный аппарат, который не летает. Браво.

Она выпрямилась и задрала голову к небу, прищурившись.

— И откуда ты, позволь спросить, свалилась? С сельской дискотеки? Петрович, это твоих рук дело?! — крикнула она через забор. — Решил меня разыграть? Так я тебе скажу — юмор у тебя, что твой козёл, — тупой и бородатый!

В ответ — тишина. Даже козёл перестал жевать и уставился на метлу с каким-то подозрительным интересом.

Аглая Семёновна хмыкнула и уже собиралась выдернуть находку из грядки, как заметила кое-что ещё. Рядом с метлой, наполовину вдавленный в рыхлую землю, лежал свиток. Самый настоящий — плотная бумага кремового цвета, перевязанная алой лентой с сургучной печатью.

— Ох ты ж, — выдохнула она. — Сургуч. Прямо как в музее или в ЗАГСе девяностых годов.

Она подняла свиток, повертела в руках. Печать была тёплой на ощупь, а вдавленный в сургуч символ напоминал то ли распростёртые крылья, то ли стилизованную метлу, то ли... что-то ещё, от чего у Аглаи Семёновны почему-то слегка запылали щёки.

— Так, отставить развратные мысли, — скомандовала она себе и решительно сломала печать.

Свиток развернулся сам — резко, с тихим шелестом, как будто ждал этого момента. Буквы на бумаге были золотыми, чуть светящимися, и складывались в витиеватый, но вполне читаемый текст:

«Аглая Семёновна Ветрова,

Сим уведомляем вас, что вы признаны пробуждённой наследницей древнего рода ведьм-пилотов. Ваше присутствие требуется в Школе Высшего Пилотажа для Особо Одарённых незамедлительно.

Транспортное средство прилагается.

С уважением и предвкушением,директор школы, Кайриус»

Аглая Семёновна перечитала текст трижды. Потом сняла очки, протёрла их о подол халата, водрузила обратно и перечитала ещё раз.

— Та-а-ак, — повторила она своё коронное. — «Ведьма-пилот». «Транспортное средство прилагается». — Она покосилась на метлу. — Это они про эту палку, что ли?

Метла, разумеется, ничего не ответила, но Аглае Семёновне на секунду показалось, что прутья на её конце чуть шевельнулись. Как кошачий хвост.

— Нет, ну серьёзно, — она хлопнула свитком по ладони. — Кто это придумал? Васька-тракторист? У него фантазии не хватит. Митька-почтальон? У него вообще одна извилина, и та от водки давно выпрямилась. Может, эти... как их... блогеры? Приехали из города, решили бабку разыграть, снять на камеру?

Она огляделась по сторонам, выискивая спрятанный смартфон или подозрительно хихикающих молодых людей в кустах. Никого... Только козёл Петровича, который теперь смотрел на неё с откровенной насмешкой.

— А ты вообще молчи, — буркнула она козлу. — Ты в моём огороде на птичьих правах!

Она снова уставилась на свиток. Буквы не исчезали, не бледнели — они мягко пульсировали золотым светом, и от этого пульсирования у Аглаи Семёновны начинало покалывать кончики пальцев.

— «Ведьма-пилот», — прочитала она вслух с той особой интонацией, с какой зачитывают диагноз из медицинской карты. — Ну, допустим, пилот — это да. Было дело. Двадцать три года, три континента, одна аварийная посадка в тайге и благодарность от министра. А ведьма?..

Она задумалась. Бабка её, царствие небесное, действительно была странной. Травы какие-то собирала, шептала над ними, соседи к ней со всей округи ходили — то от радикулита, то от сглаза. Аглая тогда смеялась, считала деревенскими суевериями. А теперь...

— Нет, стоп, — она решительно тряхнула головой. — Это просто розыгрыш. Обычный дурацкий розыгрыш. Сейчас я эту палку выкину, свиток в печку, и пойду смотреть сериал. Там как раз должна была выясниться правда о том, кто отец ребёнка у Марианны.

Она решительно шагнула к метле, наклонилась и ухватилась за древко.

Мир исчез.

Нет, не совсем исчез — он свернулся, как сворачивается экран старого телевизора, когда выдёргиваешь вилку из розетки. Огород, капуста, козёл Петровича, покосившийся забор, небо — всё схлопнулось в одну ослепительную точку, а потом развернулось обратно, но уже совершенно другим.

Аглая Семёновна стояла на коленях посреди... чего-то. Земля под ней была не рыхлой огородной почвой, а плотным, тёмным мхом, усыпанным мелкими светящимися цветами. Воздух пах не навозом, а чем-то пряным и сладким, с лёгкой горчинкой — как дорогой ликёр, который она когда-то пробовала на банкете в честь списания старого Ил-62.

А прямо перед ней, заслоняя полнеба, возвышался замок.

Огромный, величественный, с башнями, уходящими в облака, с арками, увитыми плющом, с окнами, горящими тёплым янтарным светом. И с воротами — высоченными, коваными, распахнутыми настежь, словно её ждали.

— ...мать честная, — прошептала Аглая Семёновна.

Метла в её руке мягко завибрировала, и Аглая Семёновна, сама того не заметив, прижала её к груди, как прижимают штурвал в момент болтанки.

Из ворот замка вышел мужчина.

Высокий, очень высокий. В тёмном, безупречно скроенном костюме, который сидел на нём так, словно был пошит в каком-то небесном ателье. Волосы — чёрные, длинные, собранные в низкий хвост. Лицо — молодое, но с глазами, в которых читалась такая бездна прожитых лет, что Аглае Семёновне на мгновение стало не по себе.

Он остановился в трёх шагах от неё, склонил голову набок и улыбнулся — мягко, чуть насмешливо, но без тени высокомерия.

— Добро пожаловать, пробуждённая, — произнёс он, и голос у него оказался низким, бархатным, с лёгкой хрипотцой. — Мы вас ждали.

Аглая Семёновна медленно, очень медленно поднялась с колен. Отряхнула халат, поправила очки... И, глядя мужчине прямо в глаза, произнесла то, что в её понимании было единственно уместным в данной ситуации:

— Так, мальчик. Где тут у вас администрация? У меня билет недействительный, транспортное средство без сертификата лётной годности, и вообще — я на эту экскурсию не записывалась.

Мужчина моргнул. Улыбка его стала чуть шире.

— Вы — Аглая Семёновна Ветрова, — сказал он. — Бывший командир воздушного судна, а также — последняя наследница рода Ветровых, ведьм-пилотов, чья магия не пробуждалась четыреста лет.

Аглая Семёновна открыла рот.

— Четыреста лет — это перебор, — сказала она наконец. — Я, конечно, хорошо сохранилась, но не настолько.

— Ваш род, — терпеливо пояснил мужчина. — Не вы лично.

— А, ну да, ну да. — Она скрестила руки на груди, всё ещё прижимая метлу. — И вы, значит, директор этой... как её... школы?

— Кайриус, — он слегка поклонился. — К вашим услугам.

— Очень приятно, — автоматически ответила Аглая Семёновна и тут же одёрнула себя: — То есть нихрена не приятно! Я требую объяснений! Где я? Что это за место? И почему, — она потрясла метлой, — эта штука сработала без предполётного инструктажа?!

Кайриус посмотрел на метлу, потом на Аглаю Семёновну, и в его глазах мелькнуло что-то, очень похожее на восхищение.

— Знаете, — сказал он задумчиво, — за триста лет моего директорства это первый раз, когда новоприбывшая ведьма требует предполётный инструктаж. Обычно они либо падают в обморок, либо визжат.

— Я пилот, — отрезала Аглая Семёновна. — Мы не визжим. Мы составляем акт о происшествии.

И, сама не зная почему, она вдруг улыбнулась — впервые за долгое-долгое время. Где-то глубоко внутри, в том месте, которое она давно считала наглухо закрытым, что-то шевельнулось. Что-то тёплое. Что-то, очень похожее на предвкушение полёта.

Метла в её руках снова завибрировала — на этот раз мягко, почти ласково.

— Ну-ну, — пробормотала Аглая Семёновна, глядя на неё. — Ты мне тут не жужжи. Я с тобой ещё разберусь. Где, кстати, твой сертификат лётной годности? И шасси? И почему у тебя элероны не предусмотрены конструкцией?

Кайриус тихо рассмеялся и сделал приглашающий жест в сторону замка.

— Прошу, Аглая Семёновна. Думаю, нам есть о чём поговорить. И, поверьте, — он бросил взгляд на метлу, — ваше транспортное средство ещё вас удивит.

— Да уж удивило, — буркнула она, шагая к воротам. — Прямо на огурцы приземлилось. Знаете, сколько я рассаду растила?

И, сама не заметив как, она перешагнула порог Школы Высшего Пилотажа для Особо Одарённых, всё ещё ворча, всё ещё в халате в ромашках и резиновых сапогах, но с прямой спиной и горящими глазами — как и подобает настоящему пилоту, которому наконец-то выдали новый борт.

Пусть даже этот борт — всего лишь старая метла с кривыми прутьями и полным отсутствием шасси.

Глава 2. Новенькая

Кайриус шёл чуть впереди, и Аглая Семёновна, шагая за ним по мощёной светящимся камнем дорожке, невольно отметила, что у этого мальчика была походка человека, привыкшего к тому, что мир расступается перед ним. Не наглая, не высокомерная — просто уверенная. Как у командира экипажа, который знает: его борт, его правила.

— Значит, Кайриус, — произнесла она, чтобы нарушить затянувшееся молчание. — Имя нерусское. Вы откуда родом, молодой человек?

— Из очень далёкого отсюда места, — ответил он, не оборачиваясь. — И очень древнего.

— Уклончиво, — хмыкнула Аглая Семёновна. — Прямо как в отделе кадров, когда спрашивают про судимость.

Кайриус обернулся через плечо и одарил её той самой улыбкой — мягкой, с лёгкой искоркой, от которой у Аглаи Семёновны почему-то слегка перехватило дыхание. Она мысленно обругала себя: «Шестьдесят пять лет, Аглая! Климакс давно позади, гормоны на нуле, а ты на мальчиков заглядываешься... Стыдоба».

Вблизи замок оказался ещё внушительнее. Стены, сложенные из серого камня, были увиты плющом, который, присмотревшись, Аглая Семёновна опознала как... не совсем плющ. Листья его едва заметно шевелились, поворачиваясь к ней, словно крошечные локаторы, а на стеблях мерцали бледно-голубые цветы, источавшие тот самый пряный аромат, который она почувствовала сразу после перемещения.

— Это что за растение такое странное? — спросила она, замедляя шаг.

— Сторожевой вьюн, — пояснил Кайриус. — Реагирует на магический потенциал. Чем сильнее ведьма, тем активнее он к ней тянется. — Он кивнул на стену. — Видите? Он практически светится. Вы произвели на него впечатление.

Аглая Семёновна посмотрела на плющ. Плющ, кажется, посмотрел на неё в ответ. Один из усиков робко, почти застенчиво потянулся к её рукаву.

— Кыш, — сказала она. Усик отдёрнулся. — Так-то лучше.

Они миновали ворота и оказались в огромном внутреннем дворе. Здесь Аглая Семёновна остановилась, потому что зрелище того требовало.

Двор был вымощен тем же светящимся камнем, что и дорожка, но здесь свечение складывалось в сложный узор — круги, спирали, символы, перетекающие друг в друга. В центре возвышался фонтан, но вода в нём текла не вниз, а вверх — струи поднимались к небу, переливались всеми цветами радуги и исчезали в воздухе, не долетая до земли. Вокруг фонтана, на скамейках и прямо на траве, сидели, лежали и парили (парили!) женщины.

Их было около дюжины. Разного возраста, разной внешности, в одеждах, которые варьировались от строгих мантий до чего-то совершенно неприличного — Аглая Семёновна заметила одну девицу в чём-то, напоминающем купальник из серебристых нитей, и поспешно отвела взгляд. Некоторые держали в руках мётлы — такие же, как та, что всё ещё была зажата у Аглаи Семёновны под мышкой, только новее, ярче, с начищенными до блеска древками. Другие листали книги, которые летали перед ними в воздухе. Третьи просто болтали, смеялись, и их смех разносился по двору переливчатым эхом.

— Это ваши... студентки? — спросила Аглая Семёновна.

— Ученицы, — поправил Кайриус. — Мы не используем слово «студентки». Слишком... приземлённое.

— А я, по-вашему, откуда? — она выразительно посмотрела на свои резиновые сапоги. — С Марса?

— Вы, Аглая Семёновна, — он повернулся к ней и посмотрел прямо в глаза, — оттуда, где магия спит уже много веков. И то, что она проснулась именно в вас, — это не случайность.

Она хотела ответить что-то едкое, но не успела. Одна из учениц — та самая, в серебристом «купальнике», — заметила их и, легко оттолкнувшись от земли, взмыла в воздух. Без метлы, просто поднялась, как пушинка, и поплыла к ним, улыбаясь ослепительной улыбкой.

— Кайриус! — пропела она мелодичным голосом. — Ты привёл новенькую! Ой, какая... — она окинула Аглаю Семёновну взглядом, и в её глазах мелькнуло что-то среднее между любопытством и лёгким недоумением, — ...колоритная!

— Лиранта, — сдержанно произнёс Кайриус, — это Аглая Семёновна Ветрова, пробуждённая. Прошу отнестись с уважением.

— Ой, да я всегда с уважением! — Лиранта приземлилась и протянула Аглае Семёновне руку. — Лиранта из Дома Мерцающих Крыльев. Можно просто Лира. А вы, значит, та самая Ветрова? О вас уже шептались!

— Шептались? — Аглая Семёновна машинально пожала протянутую руку. Ладонь у Лиранты была тёплой и чуть покалывала, как будто через неё пропускали слабый ток. — Кто шептался? Когда? Я тут без году неделя!

— Ну-у-у, — Лиранта заговорщически понизила голос, — у нас тут свои каналы связи. Сарафанное радио, только магическое. Говорят, вы — потомственная ведьма-пилот из немого мира. И что ваша метла сама вас нашла!

— Моя метла, — отчеканила Аглая Семёновна, — упала мне на огурцы. Если это называется «нашла», то у вашей магии очень своеобразные представления о вежливости.

Лиранта расхохоталась — звонко, искренне, и Аглая Семёновна неожиданно для себя почувствовала к этой странной девице что-то вроде симпатии. Смех у неё был не злой, не насмешливый — просто весёлый.

— Ой, вы мне нравитесь! — заявила Лиранта. — Обычно новенькие либо в обморок падают, либо визжат, либо сразу начинают выяснять, кто тут главная ведьма. А вы — про огурцы! Это прекрасно!

— Я рада, что мои огурцы вас впечатлили, — сухо сказала Аглая Семеновна. — Но я бы хотела для начала понять, где я нахожусь, на каком основании меня сюда... э-э-э... телепортировали, и когда ближайший рейс обратно.

— С обратным рейсом есть некоторые сложности, — спокойно произнёс Кайриус.

Во дворе повисла тишина. Даже фонтан, кажется, стал журчать тише.

— То есть как это? — Аглая Семёновна медленно повернулась к директору. — Вы меня сюда доставили без моего согласия, а теперь говорите, что обратного билета не предусмотрено? Это, молодой человек, называется похищение. Статья сто двадцать шестая уголовного кодекса. До двенадцати лет лишения свободы, между прочим.

— Уголовный кодекс какого мира? — мягко спросил Кайриус.

Аглая Семёновна открыла рот, закрыла и нахмурилась.

— Вы хотите сказать, что я... не на Земле?

— Вы на Земле, — ответил он. — Просто не на той Земле, к которой привыкли. Наш мир существует... параллельно вашему. Как отражение в зеркале. Та же планета, но другие законы, другая физика и другая магия.

— Параллельный мир, — медленно произнесла Аглая Семеновна. — Как в том сериале... где мужик в чёрном пальто и все курят...

— Не смотрел, — признался Кайриус.

— Ну и зря. — Она вздохнула и потерла переносицу под очками. — Ладно, допустим... Параллельный мир, магия, школа... Но я всё ещё не понимаю, почему я. Я — пенсионерка. У меня огород, сериалы, радикулит по утрам и абонемент в поликлинику. Какая из меня ведьма-пилот?

— Самая настоящая, — произнёс Кайриус с той особенной интонацией, от которой у Аглаи Семёновны снова что-то ёкнуло в груди. — Ваш род, Ветровы, был одним из сильнейших в истории школы. Четыреста лет назад ваша прародительница, Велеслава Ветрова, основала первый курс пилотажа для ведьм. Она могла поднять метлу в небо силой одной только мысли. Она могла пролететь сквозь бурю, не замочив волос. Она...

— Да-да... она, наверное, и огурцы солила знатно, — перебила Аглая Семёновна. — Но я — не она. Я — Аглая. И я уже двадцать лет как на пенсии.

— И при этом, — Кайриус шагнул ближе, и она почувствовала исходящее от него тепло, — вы единственная, кого метла выбрала сама. Вы единственная, кто прошёл через портал без подготовки и не потерял сознание. Вы единственная, — он чуть понизил голос, — на кого сторожевой вьюн реагирует так, словно вы — источник магии, а не просто её носитель.

Аглая Семёновна покосилась на стену. Плющ действительно светился теперь ярче, а его усики тянулись к ней со всех сторон, образуя что-то вроде живого нимба.

— Это ничего не значит, — упрямо сказала она. — Может, у меня просто аура такая, или духи. Я вчера новыми духами побрызгалась, «Ландыш серебристый», может, он на них так реагирует.

Лиранта прыснула. Кайриус улыбнулся уголками губ.

— Давайте так, Аглая Семёновна, — сказал он. — Я предлагаю вам сделку. Вы проведёте в школе три дня. Всего три дня. За это время вы посетите несколько занятий, познакомитесь с ученицами, попробуете полетать на метле — по-настоящему. Если через три дня вы всё ещё захотите вернуться, я лично открою для вас портал обратно. Даю слово.

— Слово директора, — она прищурилась. — А гарантии? В письменном виде? С печатью?

— С магической печатью, — он кивнул. — Нерушимой.

Аглая Семёновна помолчала, взвешивая варианты. Вариантов, если честно, было немного. Она стояла посреди волшебного замка в параллельном мире, в халате и резиновых сапогах, с метлой под мышкой, и спорила с мужчиной, который выглядел как ожившая фантазия сценариста мыльных опер. Ситуация была настолько абсурдной, что оставалось только одно: принять её.

— Три дня, — сказала она. — И ни минутой больше. И метлу свою эту... я сама осмотрю. У меня есть допуск к предполётному осмотру воздушных судов, и я намерена его применить.

— Договорились, — Кайриус протянул руку.

Она пожала её — и снова это странное покалывание, тепло, пробежавшее от ладони к плечу и дальше, куда-то в грудь. Аглая Семёновна отдёрнула руку быстрее, чем следовало.

— А теперь, — сказала она деловым тоном, — мне нужно помещение. Желательно с горячей водой, нормальной кроватью и без магических растений, которые за мной подглядывают.

— Лиранта, — Кайриус повернулся к девушке, — проводи новенькую в восточную башню. Комната номер семь, там как раз свободно.

— Ой, восточная башня! — Лиранта всплеснула руками. — Это же лучшие комнаты! Рядом с обсерваторией, и вид на Драконьи горы! Вам повезло!

— Я бы предпочла вид на огород, — буркнула Аглая Семёновна, но послушно зашагала за Лирантой.

Они пересекли двор, и Аглая Семёновна спиной чувствовала взгляд Кайриуса — долгий, изучающий, от которого у неё между лопаток собиралось тепло. Она не обернулась. Не хватало ещё показывать этому мальчику, что она... что он...

— Он красивый, правда? — вполголоса спросила Лиранта, когда они вошли в прохладный полумрак замкового коридора.

— Кто? — Аглая Семёновна сделала вид, что не поняла.

— Кайриус! — Лиранта хихикнула. — Не притворяйтесь, я видела, как вы на него смотрели. Все на него так смотрят. Он вообще-то... ну, как бы это сказать... не совсем человек.

— А кто? — Аглая Семёновна остановилась. — Инопланетянин?

— Нет, что вы! — Лиранта понизила голос до шёпота. — Говорят, он — древний дух. Или дракон в человеческом обличье. Или вообще что-то такое, чему названия нет. Никто точно не знает. Он возглавляет школу уже триста лет, и за это время ни капельки не изменился.

— Триста лет, — повторила Аглая Семёновна. — Ну, для своих лет он неплохо сохранился. Надо будет спросить, каким кремом пользуется.

Лиранта снова расхохоталась и, кажется, окончательно прониклась к новой знакомой симпатией.

Коридоры замка были длинными, извилистыми и, как быстро заметила Аглая Семёновна, совершенно не подчинялись нормальной архитектурной логике. Лестницы здесь иногда шли вбок, а иногда — вверх и вниз одновременно. Двери появлялись на стенах, где их секунду назад не было. Один раз они прошли через зал, пол которого был... небом. Самым настоящим небом с облаками, и Аглая Семёновна, ступив на него, на секунду испытала забытое чувство — чувство полёта.

— Не бойтесь, — сказала Лиранта, заметив её колебания. — Это Зал Отражений. Он показывает то, что у вас внутри. У вас внутри — небо. Это хороший знак.

— У меня внутри — небо, — пробормотала Аглая Семёновна. — А ещё — радикулит. Интересное сочетание.

Наконец они добрались до восточной башни. Винтовая лестница, сложенная из того же светящегося камня, привела их к массивной дубовой двери с цифрой «7», вырезанной прямо в дереве. Цифра, присмотревшись, слегка мерцала.

— Ваша комната, — объявила Лиранта. — Приложите ладонь к двери, и она запомнит вас. Больше никто не войдёт без вашего разрешения. Ну, кроме Кайриуса — он директор, у него доступ везде.

— Естественно, — хмыкнула Аглая Семеновна. — У начальства всегда универсальный ключ.

Она приложила ладонь к двери. Дерево под пальцами было тёплым, живым, и она почувствовала лёгкую вибрацию — дверь узнала её. Замок тихо щёлкнул, и створка распахнулась.

Комната оказалась... неожиданно уютной. Аглая Семёновна ожидала увидеть каменный мешок с соломой на полу и факелом на стене — в конце концов, средневековый замок, магия, всё такое. Но вместо этого перед ней предстало помещение, которое вполне могло бы сойти за номер в хорошем отеле. Широкая кровать с балдахином из полупрозрачной ткани, пушистый ковёр на полу, письменный стол у окна, шкаф для одежды и даже небольшая ванная комната за арочным проёмом — Аглая Семёновна заметила там что-то, очень похожее на нормальную сантехнику.

— Вода горячая есть? — первым делом спросила она.

— Конечно! — Лиранта всплеснула руками. — У нас магия, а не каменный век. Вода подогревается заклинанием, мыло — с ароматом лунных цветов, полотенца сами расправляются. Хотите, я покажу, как тут всё работает?