Школа высшего пилотажа для ведьмы на пенсии
- -
- 100%
- +
— Разберусь, — отрезала Аглая Семёновна. — Я, знаете ли, в девяностые «Боинг» осваивала по инструкции на английском. Какая-то магическая ванная меня не напугает.
Лиранта понимающе кивнула и попятилась к выходу.
— Ужин через два часа, в большом зале. Там все собираются. Приходите обязательно! И... — она замялась, — переоденьтесь, наверное. У нас тут, конечно, дресс-код свободный, но халат в ромашках — это, ну...
— Это классика, — отрезала Аглая Семёновна. — Но я подумаю.
Дверь за Лирантой закрылась, и Аглая Семёновна наконец осталась одна.
Она медленно опустилась на край кровати. Метлу прислонила к стене — та стояла смирно, но Аглая готова была поклясться, что прутья на её конце чуть подрагивают, как у собаки, которую оставили ждать хозяина.
— Ну и денёк, — произнесла она в пустоту.
Пустота не ответила, но где-то за окном — огромным, стрельчатым, с видом на горы, которых она никогда раньше не видела, — пролетела стая каких-то существ. Не птиц. Слишком крупные для птиц, слишком... крылатые.
Аглая Семеновна сняла очки, протёрла их и снова надела.
Существа исчезли за горизонтом.
— Драконы... — сказала она сама себе. — Ну конечно драконы, чего ещё ожидать от параллельного мира...
Она вздохнула, стянула резиновые сапоги, с наслаждением пошевелив пальцами ног, и подошла к окну. Вид открывался захватывающий: горы, покрытые лесом, искрящаяся река в долине, а вдалеке — что-то вроде города, с башнями и шпилями, окутанными лёгкой дымкой.
Где-то там, за этой дымкой, за этими горами, за гранью реальности, остался её дом... Её огород, её сериалы, Петрович с его козлом и поликлиника с вечно хмурым терапевтом. Привычная, понятная, предсказуемая жизнь.
А здесь...
Здесь была магия. Здесь было небо — настоящее, живое, зовущее. Здесь был Кайриус с его странными глазами и тёплыми руками. Здесь была метла, которая, кажется, мурлыкала.
Аглая Семёновна повернулась к метле и долго смотрела на неё.
— Три дня, — сказала она наконец. — Три дня — и ни минутой больше. А теперь давай знакомиться. Как ты вообще работаешь? Где у тебя панель управления? И почему, скажи на милость, ты упала именно на мои огурцы?
Метла в ответ чуть качнулась, и один из прутьев на её конце слабо засветился.
— Понятно, — вздохнула Аглая Семёновна. — Инструкции по эксплуатации не прилагается. Типичная ситуация. Ладно, будем разбираться опытным путём.
Она подошла к шкафу, распахнула дверцы и обнаружила там несколько комплектов одежды. Не халатов в ромашках, а вполне приличных вещей: длинные туники, мягкие брюки, что-то вроде лётного комбинезона, но из струящейся серебристой ткани, и даже... Аглая Семёновна присмотрелась... мантия. Тёмно-синяя, с серебряной каймой и вышитым на груди символом — тем самым, что был на сургучной печати: распростёртые крылья, переходящие в метлу.
— Лётная форма, — пробормотала она, проводя пальцами по ткани. — У них тут лётная форма. С ума сойти.
Она выбрала самый скромный комплект — тёмно-серую тунику и свободные брюки, — и направилась в ванную. Горячая вода действительно была, а мыло пахло чем-то незнакомым, но приятным — как ночной лес после дождя.
Стоя под горячими струями, Аглая Семёновна пыталась разложить по полочкам всё, что с ней произошло.
Параллельный мир, магия, школа ведьм-пилотов. Она — наследница какого-то древнего рода. Кайриус — трёхсотлетний директор, который выглядит на сорок. Метла, которая сама выбирает хозяйку. Драконы за окном.
— Если это сон, — сказала она своему отражению в запотевшем зеркале, — то очень реалистичный. И если я сейчас проснусь, я очень расстроюсь.
Она замерла, осознав, что только что сказала.
Расстроюсь? Она, Аглая Семёновна Ветрова, заслуженный пилот, прагматик до мозга костей, человек, который не верит в гороскопы и считает экстрасенсов шарлатанами, — расстроится, если всё это окажется сном?
— Ну и дела, — пробормотала она. — Похоже, у меня не только радикулит, но и крыша едет потихоньку.
Она вытерлась полотенцем, переоделась в новую одежду и критически осмотрела себя в зеркале.
Туника сидела хорошо. Брюки были удобными. Серебристая ткань лётного комбинезона манила, но Аглая Семёновна решила, что для первого ужина в незнакомом месте это перебор. Она собрала волосы в привычный тугой пучок, поправила очки и осталась довольна увиденным.
— Ну что ж, — сказала она своему отражению. — Ты хотела приключений, Аглая? Ты их получила. Теперь давай, иди и не позорь отечественную авиацию.
Она вышла из комнаты, и дверь за ней закрылась сама, тихо щёлкнув замком.
В коридоре было пусто, но где-то внизу уже слышались голоса, смех и звон посуды.
Аглая Семёновна глубоко вздохнула, расправила плечи — совсем как перед вылетом, когда она поднималась по трапу, чтобы занять командирское кресло, — и зашагала вниз по лестнице.
Где-то на полпути она остановилась, потому что из-за поворота вышел Кайриус. Он уже переоделся — теперь на нём была тёмно-бордовая мантия с серебряным шитьём, и в полумраке коридора его глаза светились собственным, внутренним светом.
— Аглая Семёновна, — произнёс он. — Вы прекрасно выглядите.
— Я знаю, — ответила она, хотя сердце предательски ёкнуло. — Я всегда прекрасно выгляжу. Это профессиональное. Пилот должен внушать доверие пассажирам.
— Здесь нет пассажиров, — мягко сказал он. — Здесь только пилоты. И вы — одна из нас.
Он протянул ей руку, и Аглая Семёновна, поколебавшись долю секунды, приняла её. Его ладонь была тёплой, сухой и надёжной — как рукоять штурвала.
— Идёмте, — сказал Кайриус. — Я представлю вас остальным.
И они вместе вошли в большой зал — под свет тысячи парящих под потолком свечей, под гул голосов, под любопытными взглядами десятков женщин, каждая из которых была ведьмой, пилотом и, кажется, немножко сумасшедшей.
Аглая Семёновна улыбнулась — впервые за долгое время по-настоящему.
Кажется, эти три дня обещали быть интересными.
Глава 3. Чары по наследству
Большой зал Школы Высшего Пилотажа оказался именно таким, каким его представляла Аглая Семёновна — огромный, с высоченными сводчатыми потолками, теряющимися в мерцающем полумраке, он был залит тёплым золотистым светом от сотен свечей, парящих в воздухе. Свечи медленно дрейфовали под потолком, как звёзды в миниатюрной вселенной, и Аглая Семеновна, задрав голову, на мгновение забыла, где находится.
— Пожарная безопасность, — пробормотала она. — Открытый огонь под деревянными балками. Кто это проектировал? У них тут что, пожарной инспекции нет?
— Свечи зачарованы, — тихо ответил Кайриус, всё ещё держа её за руку. — Они не горят. Это иллюзия пламени.
— Иллюзия, — повторила она. — Ну да, конечно. А я-то думала, почему воск на голову не капает.
Длинные столы, за которыми сидели ученицы, были заставлены блюдами, и Аглая Семёновна с удивлением отметила, что еда выглядит вполне... нормально. Жаркое, овощи, какие-то пироги, фрукты. Никаких заспиртованных жаб или сушёных крыльев летучих мышей. Она невольно испытала облегчение.
Кайриус подвёл её к центральному столу, за которым сидели, судя по всему, старшие ученицы и преподаватели. Разговоры при их приближении стихли, и несколько десятков пар глаз уставились на Аглаю Семёновну с откровенным любопытством.
— Ученицы и наставницы, — произнёс Кайриус, и его голос разнёсся по залу без всяких микрофонов, — позвольте представить вам Аглаю Семёновну Ветрову. Пробуждённую наследницу рода Ветровых. Она присоединяется к нам.
По залу прокатился шелест — не то удивлённых вздохов, не то перешёптываний. Аглая Семёновна заметила, как несколько женщин постарше — явно преподавательницы — обменялись многозначительными взглядами.
— Ветрова? — произнесла одна из них, высокая женщина с серебряными волосами, уложенными в сложную причёску. — Той самой Ветровой? Велеславы?
— Именно, — подтвердил Кайриус. — Прямая наследница.
— Но мы думали, что род Ветровых угас, — подала голос другая, помоложе, с огненно-рыжими кудрями. — Четыреста лет — и ни одного пробуждения!
— Значит, мы ошибались, — спокойно ответил Кайриус. — Аглая Семёновна, прошу, садитесь.
Он указал на свободное место рядом с собой — во главе стола. Аглая Семёновна, чувствуя на себе взгляды, опустилась на стул с прямой спиной, как садилась когда-то в командирское кресло. Никакой суеты, никакой нервозности — пилот не имеет права на панику.
— Очень приятно, — произнесла она, обращаясь ко всем сразу. — Надеюсь, кормят у вас прилично. Я с утра на ногах, и мой завтрак состоял из одного бутерброда и войны с соседским козлом.
На мгновение повисла тишина. Потом кто-то хихикнул, а рыжая преподавательница и вовсе расхохоталась в голос.
— О, она мне определённо нравится! — заявила рыжая. — Я — мадам Зельмира, преподаватель теории магических потоков. А это, — она кивнула на сереброволосую, — мадам Изабелла, наш мастер полётов. Не обращайте внимания на её суровый вид, она на самом деле добрейшей души человек. Точнее ведьма, ну в-общем, вы поняли.
— Я поняла, — кивнула Аглая Семёновна, накладывая себе в тарелку жаркого. — А остальные?
Остальные начали представляться — наперебой, с любопытством разглядывая новенькую. Здесь были ученицы всех возрастов: от совсем юных девушек, которым едва исполнилось восемнадцать, до зрелых дам, ровесниц самой Аглаи Семёновны. Были женщины с кожей всех оттенков, с волосами всех цветов, в одеждах, которые варьировались от строгих мантий до откровенных нарядов, больше открывающих, чем скрывающих.
— И у вас тут... все так одеваются? — не удержалась Аглая Семеновна, покосившись на одну из учениц, чей наряд состоял, кажется, из одних только лент.
— У нас тут свобода самовыражения, — пожала плечами Зельмира. — Магия тесно связана с женской энергией, а женская энергия не терпит ограничений. Чем свободнее тело, тем свободнее поток.
— Поток значит, — повторила Аглая Семёновна. — Звучит как что-то из инструкции к стиральной машине.
Зельмира снова расхохоталась, а мадам Изабелла, хранившая до этого молчание, вдруг произнесла:
— Вы скептик, Аглая Семёновна. Это хорошо, скептики дольше живут. Но здесь вам придётся поверить в то, что вы увидите собственными глазами.
— Я верю в то, что вижу, — ответила Аглая Семёновна. — И в то, что могу пощупать. А ещё сильнее в то, что имеет сертификат лётной годности. Всё остальное — лирика.
— А метла? — негромко спросил Кайриус. — Вы её пощупали. Она настоящая?
Аглая Семёновна замерла с вилкой в руке.
— Метла настоящая, — признала она. — И портал был настоящий. И даже этот ваш... плющ-шпион, но это не значит, что я — ведьма. Может, я просто случайно активировала какой-то артефакт. Может, метла была запрограммирована на первого встречного. Может...
— Может, вы просто боитесь признать, что вы — особенная? — мягко перебил Кайриус.
За столом снова повисла тишина. Аглая Семёновна медленно положила вилку.
— Молодой человек, — произнесла она ледяным тоном, — я двадцать три года водила пассажирские борта. Я сажала самолёт в тайге с отказавшим двигателем. Я не боюсь ничего. И уж точно я не боюсь признать, что я особенная. Я просто не люблю, когда мне вешают лапшу на уши.
Ужин продолжался. Аглая Семёновна ела (жаркое было отменным, она не могла этого не признать), слушала разговоры и понемногу начинала понимать, что за место эта школа.
Ученицы обсуждали полёты — но не так, как обсуждали их пилоты в лётной столовой. Они говорили о «чувствовании метлы», о «потоках воздуха и энергии», о «слиянии с небом». Они спорили о том, какой тип древка лучше держит заряд, и о том, как правильно «ласкать» метлу перед полётом, чтобы она слушалась.
Последнее заставило Аглаю Семёновну поперхнуться чаем.
— Ласкать? — переспросила она. — Метлу?
— Ну да! — одна из учениц, круглолицая хохотушка по имени Мирабель, кивнула с таким видом, будто речь шла о чём-то само собой разумеющемся. — Метла — она же живая. Ну, не совсем живая, но у неё есть своя... эм... чувствительность. Если её не приласкать перед полётом, она может закапризничать или вообще не взлететь.
— Или сбросить на высоте, — мрачно добавила другая ученица.
— И как же вы её... ласкаете? — осторожно спросила Аглая Семёновна.
Девушки переглянулись и захихикали.
— По-разному, — туманно ответила Мирабель. — У каждой ведьмы свой подход. Кто-то гладит древко, кто-то шепчет ласковые слова, кто-то... ну... использует личную смазку...
— Что использует?! — Аглая Семёновна уронила вилку.
— Личную смазку, — повторила Мирабель, ничуть не смутившись. — Это усиливает связь. Магия-то эротическая, я же говорю!
Аглая Семёновна медленно сняла очки, протёрла их и снова надела.
— Я двадцать три года летала на «Боингах», — произнесла она. — И ни разу, ни единого раза, мне не приходилось смазывать штурвал, хм, подобным составом. У нас для этого был технический отдел и специальные масла.
— Так то «Боинги», — пожала плечами Мирабель. — А то — метла. Разные вещи.
— Разные, — согласилась Аглая Семёновна. — У «Боинга» хотя бы шасси есть.
После ужина, когда ученицы начали расходиться, Кайриус задержал Аглаю Семёновну.
— Я хотел бы показать вам кое-что, — сказал он. — Это касается вашего рода и вашего предназначения.
— Опять предназначение, — вздохнула она. — Ладно, показывайте. Только если это очередная метла, я её в руки не возьму. С меня хватит.
Он улыбнулся и повёл её куда-то вглубь замка — туда, где коридоры становились уже, а светящийся камень под ногами тускнел, сменяясь старым, потёртым гранитом. Здесь пахло древностью — пылью, старыми книгами, сухими травами и чем-то ещё, чему Аглая Семёновна не могла подобрать названия.
— Это старая часть замка, — пояснил Кайриус. — Её редко посещают. Здесь хранятся архивы школы.
— И что я там должна увидеть? Свидетельство о рождении с пометкой «ведьма»?
— Почти.
Они остановились перед массивной дверью, обитой железом. Кайриус приложил ладонь к замку, и тот отозвался низким гулом, словно где-то в глубине проснулся огромный шмель. Дверь распахнулась.
За ней оказался зал — не очень большой, но высокий, уставленный стеллажами с книгами и свитками. В центре, на каменном постаменте, лежала раскрытая книга в тяжёлом переплёте. Её страницы светились мягким серебристым светом.
— Это Родовая Книга Школы, — сказал Кайриус. — В ней записаны все ведьмы-пилоты, когда-либо проходившие обучение. Их имена, их достижения, их... особенности.
— И я там есть? — скептически спросила Аглая Семёновна.
— Пока нет, но ваша прародительница — есть. Подойдите.
Она подошла. Страницы книги перелистнулись сами, словно под порывом невидимого ветра, и остановились на развороте, где золотыми буквами было выведено:
«Велеслава Ветрова, первая из рода. Основательница курса высшего пилотажа. Год поступления: 1576-й от основания школы. Особый дар: управление эротическими потоками воздуха. Метла: «Северная звезда». Статус: выпущена с высшими отличиями. Дальнейшая судьба: неизвестна.»
Аглая Семёновна вгляделась в буквы. Почерк был старинным, витиеватым, но разборчивым. Рядом с записью был рисунок — портрет женщины. Высокие скулы, прямой нос, тёмные волосы, собранные в тугой пучок, и глаза — острые, цепкие, с лёгкой усмешкой.
— Она на меня похожа, — тихо сказала Аглая Семёновна.
— Очень, — подтвердил Кайриус. — Я видел её портреты. Вы — её копия, причём не только внешне. Ваша аура, ваша энергия, ваша... — он замялся, подбирая слово, — ...непреклонность. Всё это — наследие Велеславы.
Аглая Семёновна долго смотрела на портрет. Потом перевела взгляд на Кайриуса.
— Там написано — «эротические потоки воздуха». Что это значит? Конкретно, без тумана и загадочных улыбок.
Кайриус помолчал, словно решая, с чего начать.
— Магия, — произнёс он наконец, — это не просто слова и пассы руками. Это энергия. А самая мощная энергия во вселенной — это энергия жизни. Энергия созидания. Энергия... желания.
— Желания, — повторила Аглая Семёновна. — Вы имеете в виду секс?
— Я имею в виду эротическую энергию, — поправил он. — Это шире, чем просто секс. Это страсть и влечение. Это та сила, которая заставляет сердца биться быстрее, а кровь — бежать по жилам. Ведьмы-пилоты используют эту энергию, чтобы управлять метлой, чтобы чувствовать воздух и сливаться с небом. Без этой энергии метла — просто палка.
— А с этой энергией?
— А с этой энергией, — Кайриус посмотрел ей прямо в глаза, — метла становится продолжением вашего тела и вашей души. Отражением вашего желания.
Аглая Семёновна выдержала его взгляд.
— И прапрабабка, — медленно произнесла она, — была мастером этого... управления желаниями?
— Она была лучшей, — просто сказал Кайриус. — За четыреста лет никто не смог превзойти её рекорды. Она могла поднять метлу в воздух без единого прикосновения. Она могла летать в полной тишине — ни свиста ветра, ни шороха прутьев. Она могла... — он осёкся.
— Что? — спросила Аглая Семеновна.
— Она могла заставить небо полюбить её, — тихо закончил Кайриус. — И небо отвечало взаимностью.
В зале повисла тишина. Свечи на стенах мерцали, отбрасывая дрожащие тени. Книга на постаменте мягко светилась.
Аглая Семёновна сняла очки и потёрла переносицу.
— Знаете, — сказала она, — я всю жизнь считала себя обычным человеком. А теперь вы мне говорите, что я — потомственная ведьма с эротической магией, и моя прабабка заставляла небо влюбляться в неё. Это... — она замолчала, подбирая слово.
— Это шокирует? — подсказал Кайриус.
— Это звучит как сценарий очень странного фильма, — закончила она. — Который я бы никогда не стала смотреть, но почему-то оказалась в главной роли.
— Вы не обязаны принимать это прямо сейчас, — мягко сказал Кайриус. — У вас есть три дня. Я просто хочу, чтобы вы знали: ваш род — не просто древний, он — легендарный. И то, что вы здесь, — не случайность. Метла не падает с неба на случайных людей. Она искала именно вас.
— Она искала меня, — повторила Аглая Семёновна. — И нашла на седьмом десятке, в огороде, среди огурцов...
— У магии своеобразное чувство юмора, — признал Кайриус.
Аглая Семёновна неожиданно для себя хмыкнула.
— Ладно, — сказала она. — Допустим, я — ведьма. Допустим, у меня есть эта ваша... эротическая энергия. Но я — пенсионерка. У меня радикулит, давление скачет, и я не занималась... этим... уже лет десять. Откуда у меня эротическая энергия?
— Эротическая энергия не зависит от того, занимаетесь ли вы сексом, — терпеливо объяснил Кайриус. — Она — часть вашей жизненной силы. Она есть у всех. Просто у большинства людей она спит, а у вас — пробудилась.
— И что мне теперь делать? — спросила она. — Ходить и... излучать?
— Для начала — просто быть собой, — он улыбнулся. — И позволить себе почувствовать. Завтра у вас будет первый урок полёта. И я думаю, вы удивитесь тому, на что способны.
— Я всегда удивляюсь тому, на что способна, — ответила Аглая Семёновна. — Это мой главный талант.
Кайриус рассмеялся — негромко, но искренне, и от этого смеха в груди у Аглаи Семёновны снова потеплело.
— Вы удивительная женщина, Аглая Семёновна, — сказал он.
— Я знаю, — ответила она. — Но можете повторить, мне нравится.
Он не повторил, но посмотрел на неё так, что повторять было и не нужно.
Позже, уже лёжа в постели в своей комнате в восточной башне, Аглая Семёновна долго не могла уснуть. За окном мерцали звёзды — незнакомые, но прекрасные. Метла стояла у стены и едва заметно светилась в темноте. Где-то вдалеке, в горах, перекликались драконы — низкими, утробными голосами, от которых вибрировало стекло.
Она думала о Велеславе Ветровой. О женщине, которая жила четыреста лет назад и умела заставлять небо любить её. О женщине, чья кровь текла в её жилах.
— Ну и что мне с тобой делать? — пробормотала она, глядя на метлу. — Летать? В моём-то возрасте? С моим-то радикулитом?
Метла в ответ чуть качнулась, и один из прутьев на её конце слабо засветился — словно подмигивая.
— Ладно, — вздохнула Аглая Семёновна. — Разберёмся. Утро вечера мудренее.
Она закрыла глаза и, сама того не заметив, улыбнулась.
Где-то глубоко внутри, в том месте, которое она считала давно уснувшим, пробуждалось что-то древнее и тёплое. Что-то, очень похожее на желание.
Глава 4. Ученицы и их таланты
Проснулась Аглая Сем`новна от того, что кто-то настойчиво скрёбся в дверь. Не стучал — именно скрёбся, с таким звуком, будто в комнату ломился крупный, но вежливый кот.
— Войдите! — гаркну
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.