Выпускница пту в Академии Суккубов

Навигатор в стареньком смартфоне окончательно сошел с ума, показав, что я нахожусь где-то посреди Атлантического океана, после чего радостно пискнул и сдох.

— Трындец, — с чувством выдохнула я, утирая мокрый от противной осенней мороси лоб. — Просто сказочный трындец.

Я пнула носком лакового ботильона грязную лужу, чудом не забрызгав свои счастливые леопардовые лосины. Эти лосины, купленные на распродаже за смешные деньги, были моей броней. В них я чувствовала себя как минимум тигрицей каменных джунглей, а как максимум — женщиной, которая способна заставить любого мужика свернуть шею. Дополняла образ короткая куртка из эко-кожи, вызывающе красная помада и огромный, неподъемный розовый чемодан, оттягивающий правую руку. В чемодане покоился весь мой рабочий арсенал: фрезер на тридцать пять тысяч оборотов, УФ-лампа, гора пилок, кусачек и три десятка гель-лаков.

Я, Арина Смирнова, дипломированный мастер ногтевого сервиса третьего разряда и гордая выпускница ПТУ №47, приехала на вызов. Заказ был странным с самого начала. Клиентка с хриплым, грудным голосом позвонила ночью, пообещала тройной тариф за срочность и скинула адрес в элитном коттеджном поселке с мутным названием «Темные пруды». Деньги были нужны позарез — за комнату платить, да и фрезер барахлил, так что я, не раздумывая, схватила чемодан и поехала к черту на рога.

Как в итоге оказалось, буквально...

Элитный поселок встретил меня гробовой тишиной, отсутствием фонарей и жутким туманом, стелющимся по земле. Дом номер 13/666 (кто вообще додумался так нумеровать участки?) выглядел как декорация к фильму про графа Дракулу: кованые ворота с шипами, стрельчатые окна и горгульи на крыше. Никакого домофона не наблюдалось и в помине.

Я толкнула тяжелую калитку, и та, на удивление, бесшумно подалась.

— Эй! Есть кто живой? — крикнула я, ступая на вымощенную черным камнем дорожку.

Дверь особняка была приоткрыта. Из щели тянуло теплом, запахом каких-то тяжелых, дурманящих благовоний, чем-то похожих на ладан, и легким ароматом озона, как после грозы. Я поправила лямку лифчика, поудобнее перехватила свой розовый чемодан и шагнула внутрь, бормоча под нос:

— Ладно, где наша не пропадала... За тройной прайс я вам хоть на потолке френч нарисую, извращенцы рублевские.

Едва мой лаковый ботильон коснулся порога, как реальность мигнула.

Вместо прихожей с мраморным полом и прислугой под ногами вдруг разверзлась бездонная, пульсирующая фиолетовым светом пустота. Я даже пискнуть не успела, как гравитация послала меня к чертовой матери, и я полетела вниз. В ушах засвистел ветер, желудок подпрыгнул к горлу. Я инстинктивно вцепилась обеими руками в свой розовый чемодан, прижимая его к груди, как спасательный круг. Мелькали искры, странные тени, слышался чей-то потусторонний вой, а потом...

ХРЯСЬ!

Мое приземление вышло эпичным. Я рухнула с высоты нескольких метров прямо на что-то твердое, деревянное и, судя по звуку треска, очень дорогое. В стороны полетели какие-то бумаги, пергаменты, со звоном разбилась чернильница, заливая черной жижей поверхность.

— Мать вашу за ногу через бедро! — рявкнула я, перекатываясь на спину и пытаясь сфокусировать зрение. Копчик ныл так, словно я скатилась по бетонной лестнице на собственной заднице.

Я села, отряхивая леопардовые лосины, и первым делом проверила ногти. Целы, слава богу. Затем ощупала чемодан — пластик выдержал. И только после этого я соизволила поднять взгляд, чтобы высказать хозяевам этого дурдома всё, что я думаю об их архитектуре.

Слова застряли в горле.

Я сидела прямо посреди массивного, резного стола из черного дуба. Стол находился в огромном зале с готическими сводами, освещенном парящими в воздухе шарами зеленоватого пламени. А за столом...

За столом сидели трое.

Слева восседала женщина. Да такая, что любая инста-модель удавилась бы от зависти на шнурке от стрингов. Кожа неестественно бледная, идеальные черты лица, губы черные как смоль, а грудь... Матерь божья, её грудь пятого размера едва прикрывала тонкая полоска кожаной портупеи. Но самое странное — за её спиной подрагивали кожистые крылья, как у летучей мыши.

Справа сидело нечто, напоминающее перекачанного орка из компьютерной игры: зеленоватая бугристая кожа, клыки, торчащие из нижней челюсти, и глаза без зрачков.

Но всё мое внимание мгновенно приковал тот, кто сидел по центру, прямо передо мной.

Это был мужчина. Если, конечно, так можно назвать существо, от одного взгляда на которое внизу живота всё мгновенно скрутило тугим, горячим узлом, а между бедер предательски потеплело. Он был огромен. Широченные плечи обтягивал безупречный черный камзол с серебряной вышивкой. Лицо — аристократичное, хищное, с резкими скулами и жесткой линией губ, кривящихся сейчас в надменной ухмылке. Его глаза горели чистым, рубиновым огнем. А из густых черных волос, зачесанных назад, росли два изогнутых, ребристых рога.

Мой мозг, привыкший к суровым реалиям Чертаново, быстро проанализировал ситуацию и выдал единственно логичный вывод. «Ну точно, рублевские извращенцы. Закрытый БДСМ-клуб для богатеньких фриков с ролевыми играми. Линзы, грим, протезы... Охренеть у них бюджеты, конечно... И этот, по центру... хорош, зараза. Интересно, рога на клей посажены или на ободке?»

Я медленно поднялась на ноги, прямо на столе, возвышаясь над этой странной троицей. Моя куртка съехала на одно плечо, леопардовые лосины обтягивали бедра так туго, что не оставляли простора для воображения. Я уперла руки в бока, вздернула подбородок, глядя прямо в пылающие красные глаза центрального «ролевика», и с максимальным вызовом, на который была способна, выдала:

— Ну, и кто тут на ноготочки?

В зале повисла гробовая тишина. Женщина с крыльями приоткрыла свой идеальный черный рот. Орк замер, перестав дышать. А мужчина по центру... Его ноздри хищно раздулись, втягивая воздух, а в рубиновых глазах вспыхнул неподдельный, мрачный интерес.

Высший инкуб, Лорд Даррен, ректор Академии Суккубов.

Даррен скучал. Ежегодный отбор в Академию Суккубов всегда был унылым мероприятием. Толпы глупых, жеманных низших демонесс и полукровок, пытающихся строить глазки и демонстрировать свою жалкую, незрелую похоть. Ни капли настоящей страсти. Ни капли истинной доминации.

Он уже собирался закрыть порталы и объявить набор оконченным, когда пространство над приемным столом внезапно разорвалось без всякого предупреждения.

Грохот. Вспышка дикой, неконтролируемой энергии. И прямо на его священный дубовый стол, сминая старинные манускрипты, рухнуло нечто.

Когда пыль улеглась, Даррен прищурился. Перед ним сидело весьма странное существо. На первый взгляд — человеческая самка, но какой человек способен пробить защитный барьер Академии и упасть прямо в эпицентр демонической силы, не потеряв рассудок от страха?

Даррен втянул носом воздух. От девчонки пахло странно. Это не был аромат элитных благовоний или крови девственниц, столь привычный для его утончённого обоняния. Это был резкий, химический запах дешевого парфюма, смешанный с запахом озона от портала, едким ароматом каких-то токсичных растворителей и... чистым, неразбавленным адреналином. Эта самка пахла не страхом. Она пахла дерзостью.

Существо поднялось на ноги. Даррен оценил её наряд. Ноги обтягивала шкура какого-то невиданного пятнистого зверя. «Наверняка трофей, содранный с убитого ею пещерного леопарда Тьмы», — мелькнула мысль. Короткая куртка из грубой черной кожи кричала о готовности к бою. А губы... Губы были выкрашены в цвет свежей артериальной крови. Боевой раскрас.

Но больше всего ректора поразил её взгляд. Она смотрела на него — высшего инкуба, Повелителя Похоти, от одного взгляда которого демоницы падали ниц — без капли благоговения. Она смотрела на него так, словно оценивала его стоимость на невольничьем рынке.

Пятнистая хищница уперла руки в бока, демонстрируя абсолютное превосходство, и произнесла фразу на каком-то древнем, искаженном диалекте, который заклинание-переводчик едва смогло интерпретировать.

«Ну и кто тут на ноготочки?»

Даррен мысленно перевел это как: «Кто из вас, ничтожеств, готов отдать мне свои когти для ритуала подчинения?»

Ректор почувствовал, как по позвоночнику пробежала давно забытая дрожь предвкушения. Эта первобытная, неотесанная доминация... Это было восхитительно. Эта девка была дикой, не знающей правил, и от того невероятно опасной и желанной.

— Какая... занятная особь, — промурлыкал Даррен, откидываясь на спинку резного кресла. Его низкий, вибрирующий баритон гулом отразился от сводов зала. — Прямо на мой стол. Без стука. Без приглашения. И сразу требуешь когти для ритуала?

Он медленно поднялся. Его рост превышал два метра. Широкие плечи затмевали свет парящих огней. Он шагнул вплотную к столу, оказавшись лицом к лицу с девчонкой, стоящей на столешнице. Теперь их глаза были почти на одном уровне.

— Как твое имя, дикая тварь? И из какого круга преисподней ты выползла? — спросил Даррен, не сводя с нее тяжелого, давящего взгляда.

Арина.

Мужик с рогами встал, и я невольно сглотнула. Твою ж мать, он был огромный. И от него волнами расходился такой животный магнетизм, что у меня мгновенно затвердели соски под курткой, болезненно царапая ткань дешевого лифчика. Его голос завибрировал где-то у меня в животе, заставляя мышцы там, внизу, непроизвольно сжаться.

«Дикая тварь? Преисподняя?» — я внутренне усмехнулась. Ну, ролевики, ну дают! Полное погружение. Станиславский бы расплакался.

— Полегче на поворотах, козел рогатый, — я дерзко вскинула бровь, стараясь не выдать дрожи в коленях от его близости. — Какая я тебе тварь? Я — Арина Смирнова. Мастер ногтевого сервиса. А вылезла я из Чертаново. Если для вас, рублевских, это преисподняя, то, в принципе, я с вами согласна. Метро там по вечерам тот еще филиал ада.

Мужик задумчиво склонил голову набок. Красные линзы в его глазах (господи, как они так реалистично светятся?) сузились.

— Арина из клана Чертаново, — медленно, смакуя каждый звук, произнес он. — Мастер... пыточного сервиса?

Я закатила глаза.

— Ногтевого, придурок. Но если будете дергаться во время аппаратного маникюра, могу и пыточный устроить. Фрезер у меня мощный, кожу снимает на раз-два.

Женщина с крыльями ахнула, прикрыв рот рукой с невероятно длинными, острыми черными когтями.

— Владыка Даррен! — прошипела она, её голос был похож на шелест ядовитых змей. — Эта наглая полукровка угрожает вам свежеванием! Как вы можете это терпеть? Позвольте мне вырвать её наглый язык!

Я медленно повернула голову к этой фифе.

— Слышь ты, пернатая, — процедила я, смерив её презрительным взглядом от рогов до портупеи. — Ты свои когти видела? У тебя же там грибок цветет пышным цветом, судя по желтизне у кутикулы. Тебе не языки вырывать надо, а ванночки с чистотелом делать. И вообще, закройте рот, когда с мастером разговариваете. Я время трачу. Где клиентка, которая меня вызывала?

Орк справа издал звук, похожий на то, как если бы медведь подавился ежом. Он начал задыхаться от смеха, переходящего в хрюканье.

А Даррен... Даррен смотрел на меня так, будто я была самым изысканным деликатесом на его столе. И судя по тому, как потемнели его глаза, аппетит у него был зверский.

— Клиентка, — тихо произнес он, и от этого бархатного шепота у меня по спине пробежал табун мурашек величиной со слона. — Боюсь, Арина из Чертаново, произошла ошибка. Никто не вызывал тебя для... — он окинул взглядом мой розовый чемодан, — применения твоих пыточных инструментов. Ты вторглась на территорию Академии Суккубов. Прямо на заседание приемной комиссии.

— Ошибка? — я сузила глаза, моментально забыв про его магнетизм. Включился режим "ПТУшница в гневе, которая не получит свои деньги". — Какая нахрен ошибка?! Я два часа по пробкам ехала! У меня запись плотная, я к вам по тройному тарифу сорвалась! Если вы думаете, что можете просто сказать "ошибка" и выставить меня за дверь без неустойки, то вы крупно ошибаетесь, господин главный извращенец!

Я с грохотом поставила свой розовый чемодан прямо перед ним на стол.

— Вот мой инструмент. Вот я. Пока вы мне не оплатите ложный вызов, я с этого стола не слезу. Буду сидеть тут и портить вам вашу готическую эстетику своими леопардовыми штанами!

Я ожидала, что сейчас он позовет охрану — каких-нибудь здоровенных амбалов в латексе. Но вместо этого Даррен вдруг рассмеялся. Это был низкий, раскатистый смех, от которого пламя в парящих шарах замигало и вспыхнуло ярче.

— Какая невероятная наглость, — прорычал он, и в его голосе слышалось откровенное, почти болезненное возбуждение. — Никакого страха. Абсолютное пренебрежение иерархией. Дикая, неприрученная ярость. Веспера, — он обратился к крылатой женщине, не сводя с меня пылающего взгляда. — Что скажешь?

— Она неотесанна, владыка, — скривилась Веспера, с ненавистью глядя на меня. — Её манеры вульгарны. В ней нет тонкости истинного суккуба. Она пахнет как... как грязное животное!

— Она пахнет силой, — отрезал Даррен, и его тон не терпел возражений. — Идеальный материал. Неограненный алмаз, полный агрессии. Мы научим её направлять эту ярость в нужное русло. Она сломает немало воль в наших стенах.

Он протянул руку и схватил меня за подбородок. Его пальцы были жесткими, горячими, как раскаленный металл, и... у них были когти. Настоящие, черные, заостренные когти, которые слегка впились в мою кожу. Я замерла. Сердце сделало кульбит. Одно дело — рога на ободке и линзы. Но эти когти, этот жар, исходящий от него... Это не мог быть грим. И эти крылья у бабы... они только что дернулись совершенно естественно.

До меня, как до жирафа, начала доходить пугающая истина. Это ни хера не ролевики.

«Пиздец...» — философски подумала я, глядя в его нечеловеческие, пылающие адским огнем глаза.

— Ты не уйдешь отсюда, Арина из Чертаново, — прошептал Даррен прямо мне в губы. Его дыхание пахло пеплом и дорогим алкоголем. — Ты требовала компенсации? Ты её получишь. Ты зачислена на первый курс элитного факультета Академии Суккубов.

— Чего? — я попыталась вырваться, но его хватка была стальной. — Какая академия?! Мне завтра на смену в салон! У меня тетя Люба на педикюр записана!

Даррен усмехнулся, обнажив острые, белоснежные клыки.

— Тетя Люба подождет. Теперь твоими клиентами будут демоны, монстры и лорды преисподней. И поверь мне, маленькая дикая тварь, — он медленно провел большим пальцем по моей нижней губе, размазывая красную помаду, от чего меня бросило в жар. — Здесь ты научишься делать такие вещи, от которых стонать будут целые миры. Добро пожаловать в Академию, студентка Арина, — хищно оскалился Даррен.

Его взгляд скользнул по моим ногам в леопардовых лосинах, задержался на груди и вернулся к глазам. В этом взгляде было столько откровенного, жесткого, обещающего порока, что у меня пересохло во рту. — Занятия начинаются завтра. Готовься, твои... тренировки будут очень интенсивными. Твоё тело и твоя воля будут испытаны на прочность.

— Смотрите, как бы я вам тут всё не сломала, — огрызнулась я, подхватывая свой чемодан. — Где тут у вас общага? И учтите, если матрас жесткий — я буду жаловаться в профсоюз!

Даррен рассмеялся во весь голос.

— О, матрасы у нас отличные. Главное, чтобы ты смогла на них уснуть, а не кричать до утра от изнеможения, — он махнул рукой. — Крог, проводи новую адептку в западное крыло.

Орк-переросток крякнул, встал и поманил меня за собой огромной лапищей.

Я гордо вздернула нос, поправила куртку и, цокая каблуками по дубовому столу, спрыгнула на пол.

«Академия Суккубов, значит...» — думала я, шагая вслед за орком по мрачным коридорам, освещенным факелами. — «Ну держитесь, падлы рогатые. Вы еще не знаете, что такое русская баба с фрезером и ипотекой. Я из вас всю вашу демоническую дурь выбью!»

Глава 2. Замер потенциала

Утро началось не с кофе. Оно началось с того, что на меня уставилось нечто с шестью глазами и жвалами, свисающее с балдахина моей воистину королевской кровати.

Я моргнула, сфокусировала взгляд, прикидывая, дотянусь ли до своего розового чемодана с инструментами, чтобы уконтрапупить эту тварь самой жесткой пилкой для педикюра. Но тварь пискнула, заморгала всеми шестью зенками и резво уползла куда-то в готический полумрак потолка.

— Ну, заебись... — просипела я, садясь на кровати и потирая лицо. — Пятизвездочный отель, мать его. Осталось только дуст где-то достать.

Я оглядела комнату, в которую меня вчера приволок здоровенный орк Крог. Это была, конечно, не общага ПТУ, где из щелей дует, а на обоях — следы от убитых комаров. Меня окружали поистине королевские покои в стиле «поздний вампирский ампир». Темное дерево, бархатные портьеры цвета запекшейся крови, огромные зеркала в потускневших золотых рамах. И, помимо моей скромной персоны, здесь обитали еще три девицы.

Две из них уже крутились у зеркал. Чистокровные суккубы, мать их за ногу. Идеальные фигуры, которые не испортит ни один круассан в мире, длинные ноги, рожки, аккуратные крылышки за спиной и лица с такой печатью аристократического презрения, будто они по утрам завтракают исключительно душами праведников.

— О, шалашовка проснулась, — протянула одна из них, высокая брюнетка с глазами цвета фиалки. Кажется, вчера Крог назвал её Нала. Она изящно подпиливала длинный черный коготь пилочкой, подозрительно напоминающей кусок застывшей лавы. — Я надеялась, что ты сдохнешь от разрыва сердца еще ночью. Как ты вообще здесь очутилась, убогая? Твой наряд оскорбляет мое эстетическое чувство.

Она брезгливо кивнула на стул, где висели мои леопардовые лосины.

Я сладко потянулась, хрустнув позвонками, спустила босые ноги на холодный каменный пол и сладко улыбнулась.

— Слышь, фиалка пересушенная. Ты бы свой эстетический вкус на контуринг лица пустила, а то скулы нарисовала так, будто мордой в камин упала. И пилку держишь неправильно — перепилишь ногтевую пластину, будет грибок. А лосины мои не трожь, это винтаж!

Вторая суккуба подавилась смешком, а Нала покраснела так, что стала похожа на переспелый помидор. Она открыла было рот, чтобы выдать какое-нибудь заковыристое проклятие, но тут за стенами раздался оглушительный, низкий звон, от которого задрожали стекла в витражных окнах.

— Сбор в Главном Зале! — взвизгнула вторая девица, бросая помаду. — Первый курс, приветственная речь ректора! Ох, темные боги, сам лорд Даррен будет там!

При упоминании этого имени обе суккубы мгновенно забыли о моем существовании. Их лица приобрели такое выражение мечтательной похоти, что мне стало тошно. Хотя, если быть честной с самой собой, при воспоминании о вчерашнем мужике с рогами и пронзительным рубиновым взглядом у меня самой внизу живота что-то предательски екнуло.

«Спокойно, Арина, — приказала я себе, натягивая леопардовые лосины и застегивая куртку. — Мало ли ты альфачей видела? Вон, у нас на районе каждый второй на тонированной девятке мнит себя властелином тьмы. Ничё, прорвемся».

Я решительно схватила свой розовый чемодан — оставлять рабочий инструмент в этой богадельне я не собиралась — и пошагала вслед за возбужденно щебечущими демоницами.

Главный Зал Академии напоминал готический собор на стероидах. Колонны, уходящие в теряющийся во мраке потолок, освещались сотнями парящих зеленых сфер. Вдоль стен стояли статуи гаргулий, которые — я готова была поклясться — провожали нас плотоядными взглядами.

Первокурсниц оказалось около сотни. Все разодетые в пух и прах: кружева, латекс, глубокие декольте, разрезы до самых подмышек. На их фоне я со своим чемоданом и боевым раскрасом смотрелась как торговка с Черкизовского рынка на приеме у английской королевы. Но ПТУшная гордость не позволяла мне сутулиться. Я расправила плечи, вздернула подбородок и встала в самом центре толпы, игнорируя презрительные смешки и тычки локтями.

Внезапно гул голосов оборвался. Воздух в зале резко потяжелел. Температура, казалось, подскочила градусов на десять. Волоски на моих руках встали дыбом от внезапного разряда статического электричества.

В воздухе запахло озоном, дорогим мужским парфюмом, в котором смешались ноты кедра, сандала и чего-то неуловимо дикого, первобытного. Запахом абсолютной, подавляющей мужской власти.

На возвышении, куда вели черные мраморные ступени, из сгустка тьмы шагнул он.

Ректор Даррен. Высший инкуб.

Если вчера, сидя за столом, он казался мне огромным, то сейчас, стоя во весь свой более чем двухметровый рост, он выглядел как ожившее воплощение женских влажных фантазий и ночных кошмаров одновременно. На нем был строгий, безупречно скроенный костюм-тройка угольно-черного цвета. Белоснежная рубашка без галстука, верхние пуговицы расстегнуты, обнажая смуглую кожу и ключицы. Широкие плечи, узкая талия, хищная грация в каждом движении. И эти рога — изогнутые, мощные, венчающие его голову как темная корона.

Зал синхронно выдохнул. Девицы вокруг меня начали буквально плавиться, некоторые тихо застонали, сжимая бедра.

И я... черт возьми, я тоже это почувствовала. Его аура накрыла зал, как цунами. Это был не просто магнетизм. Это была физически осязаемая волна первобытной похоти, которая ударила прямо в низ живота. Колени предательски задрожали. Между ног стало невыносимо горячо и влажно, словно тело само, помимо моей воли, готовилось к подчинению этому самцу.

Я до скрипа в пальцах стиснула ручку розового чемодана. «Соберись, Смирнова! — мысленно заорала я на себя. — Ты не течная сука, ты дипломированный специалист! Вспомни цены на коммуналку, вспомни очереди в поликлинике — думай о несексуальном!»

Даррен обвел зал тяжелым, пылающим рубиновым взглядом. На долю секунды его глаза остановились на мне — ярком леопардовом пятне в море готического пафоса. Тонкие губы инкуба дрогнули в едва заметной, издевательской усмешке, и он начал говорить.

Его голос был подобен бархату, в который завернули острые лезвия. Низкий, вибрирующий, он проникал не в уши, а напрямую в нервную систему, отзываясь пульсацией в яичниках.

— Добро пожаловать в Академию Суккубов, — произнес Даррен, и звук его голоса заставил стайку демониц в первом ряду судорожно схватиться за грудь. — Вы собрались здесь, потому что считаете себя искусительницами. Вы думаете, что умеете соблазнять. Вы думаете, что пара расстегнутых пуговиц и томный взгляд делают из вас хищниц.

Он сделал паузу, медленно спустился на одну ступеньку ниже. Каждое его движение было наполнено скрытой угрозой и невероятной грацией.

— Вы ошибаетесь, — хлестко, как удар кнута, бросил он. — Вы — лишь пустые сосуды. Жалкие куклы, возомнившие себя владычицами умов. Здесь, в этих стенах, я сломаю каждую из вас. Я вытравлю из вас человеческие привычки, девичий стыд и глупые иллюзии. Я научу вас не просто раздвигать ноги. Я научу вас выпивать мужчину до дна. Ломать его волю и подчинять разум одним лишь шепотом. Вы станете абсолютным оружием тьмы, или сдохнете в процессе. Третьего не дано.

По залу прокатилась дрожь экстаза пополам с ужасом. Я же мысленно хмыкнула: «Выпивать до дна? Пфф, да я за смену накануне Нового Года из клиенток столько крови выпиваю, что никакой тьме не снилось. То им френч кривой, то стразы не того оттенка. Посмотрела бы я на этого лорда на моем рабочем месте 31 декабря».

— Прежде чем мы начнем ломать вас на лекциях, — продолжил Даррен, и его глаза снова блеснули адским огнем, — мы должны замерить ваш истинный потенциал. Леди Веспера, приступайте.

Из-за колонны выплыла вчерашняя крылатая мымра — Веспера. На ней было платье из какой-то черной паутины, почти не скрывающее её прелестей. Она взмахнула рукой с чудовищными когтями, и в центре зала, прямо перед ступенями, из пола поднялся постамент. На нем покоился кристалл. Огромный, размером с баскетбольный мяч, прозрачная и граненая хреновина, подозрительно напоминающая дешевый светильник из ларька у метро.

— Кристалл Похоти, — торжественно, с придыханием возвестила Веспера. — Древнейший артефакт. Он измеряет глубину вашей испорченности, ваш потенциал к поглощению энергии и силу вашей страсти. Подходите по одной и коснитесь его. Чем ярче и темнее цвет — тем выше ваш ранг.

Девицы выстроились в очередь. Началось действо.

Первая суккуба подошла, трепетно положила ладошки на кристалл. Тот мигнул бледным розоватым светом.

— Низший уровень. Третий поток, — презрительно бросила Веспера. Девушка ушла в слезах.

Следующая выдала насыщенный розовый цвет. Потом был красный, потом бордовый. Чем темнее был цвет, тем больше уважения появлялось в змеиных глазах Весперы.