- -
- 100%
- +
И часа прилечь не дадут. Я вскочила, поправила заправочную простынь, чтобы не было видно, что на ней только что лежали, и встала рядом со шконарём.
— Три-четыре!
И все хором: «Здравствуйте!»
Я пошевелила губами, еще толком не проснувшись.
В секцию зашла молодая женщина, но из-за помады и стрижки казалась намного старше своих лет. Это была миссис Митчел.
— Строимся! — объявила она. — Сейчас вас посчитаю, и можете заниматься своими делами.
Вечерняя проверка должна была быть в девять, но сейчас не было ещё и шести. Мы построились по проходам между спальными местами по пять человек. Она прошлась по рядам, всех посчитала и вернулась на прежнее место.
— Так, — произнесла она. — Внимательно все меня слушаем. За последнее время со стороны осуждённых было допущено огромное количество нарушений распорядка. Кто-то находился на спальном месте в неотведённое для этого время. Кто-то прошёл из бани без сопровождения. Кто-то пронёс продукты питания на фабрику.
— У нас не было таких нарушений за последнее время, — встряла Мая.
— Это касается всех отрядов, — ответила миссис Митчел. — Начальником исправительного учреждения было принято решение наказать все отряды сроком на две недели.
— Станки опять забираете? — выкрикнул кто-то из последних рядов. — Да сколько можно! Я и так пропустила предыдущую баню, так теперь еще две недели побриться не смогу.
— Так, — строго одёрнула начальница отряда. — Отставить! Станки остаются. Две недели без телевизора и телефонных звонков.
Строй из женщин начал громко возмущаться.
Кристина сразу посмотрела на меня.
Я уже два звонка не могла никак дозвониться до Логана. Это две недели. Я понимала, что человек мог просто отвлечься, не услышать звонок или быть действительно занятым. Это у меня тут только определённое время и пятнадцать минут на дозвон и сам разговор. Он увидел пропущенный звонок и продолжил жить дальше. А у меня в голове страшная неизвестность. Может, с ним что-то случилось? Или, может, он с кем-то? Чёрт, я не могла перестать думать об этом… Мне нужно услышать его. Мне нужна ясность.
— Я две недели его не слышала, — прошептала я Кристине, пока в строю решали, из-за кого так всех наказали. — Да я живу тут только от звонка до звонка ему… Длительное свидание ещё не скоро… Я просила маму дозвониться до него. Он сказал ей, что много работает. Он же знает точное время и день моего звонка. Суббота в шесть вечера. Трудно держать телефон рядом? — Я пыталась сдержать слёзы: если дать им волю, то я не смогу так просто остановиться.
— Малышка, — приобняла меня Кристина. — Не думай о плохом, ты этим только себе хуже делаешь. Напиши письмо. Когда-нибудь оно дойдёт до него.
— Он мне рассказывал, что переехал. Я не знаю адрес, — прошептала я. — Я записала его новый адрес на листочке и потом на нём же составляла список покупок в магазине. И выкинула, скорее всего.
— Не думай об этом, — успокаивала меня Крис.
Митчел оглядела весь строй взглядом в поисках кого-то.
— А вот ты где, Дэвис, — сказала она, обращаясь к Диане. — Собери весь хозотряд и идите в дежурную часть.
— Миссис Митчел, а вы не знаете, это надолго, ну стоит переодеться в рабочую одежду? — уточнила Диана.
— Я не могу точно ответить, но если задержитесь допоздна, то завтра разрешаю всему хозотряду тоже поспать до десяти вместе с фабрикой. Так что лучше переоденьтесь, — ответила Митчел и ушла в свой кабинет.
К восьми вечера я сделала все свои бытовые дела в отряде. К этому времени должны были прийти девочки, которые остались на фабрике. У них около двадцати минут, чтобы закинуть в себя что-нибудь и снова убежать на фабрику, поэтому те, кто уже был в отряде, старались оставить комнату приёма пищи пустой и не мешать. Я лежала на шконке на боку, поджав ноги к себе. Для уюта накрылась своим зимним платком и читала роман в мягкой обложке. Только книги и сны дают возможность почувствовать свободу, находясь в этом мире.
20:30.
— Лив, оставайся и поспи. Не иди ты на эту швейку, — проворчала Эн. — Пошли лучше чай с чем-нибудь вкусным перед сном попьём.
— Я уже собралась, — ответила я и вышла из отряда в локалку к остальным, кто тоже собрался на фабрику в ночь.
Нас желающих было около двадцати человек. Все они разбрелись по локальной зоне. Кто-то курил, кто-то отошел в сторону, чтобы не дышать этим дымом. Кто-то ходил вдоль забора и обратно, измеряя шагами расстояние. Я достала пачку, посмотрела и убрала ее обратно в карман. Не стала закуривать.
— Вывод задерживается, что ли? — кто-то спросил.
— Может, не досчитались кого-то или уснул кто-то на фабрике.
— И в отряд тоже никто с фабрики поужинать не забегал. Все, что ли, в столовую пошли сегодня на пюре с котлетами?
Может, мне действительно остаться сегодня в отряде?
— Фабрика отменяется! Заходите обратно, — выбежала на крыльцо с новостью Стеф, наш завхоз. — Только что из дежурки сообщили.
Значит, точно приехала проверка. Наверное, они не стали выводить оставшихся с фабрики, чтобы по камерам не было видно, что в этой колонии есть незаконные переработки.
Несколько человек начали возмущаться, что им не дают шить, работать в ночь, что у них скоро отгрузка пошива. Но большая часть девочек радостно воскликнула и побежала в отряд делать свои девчачьи дела. И я побежала вместе с ними.
После внеплановой проверки нас больше не строили. Все режимные мероприятия остались позади. День подошёл к концу. Кто-то заваривал последний чай, кто-то ещё переговаривался через несколько кроватей, а кто-то уже храпел. Я приняла удобную позу, натянула на себя одеяло и закрыла глаза. Наконец-то я снова была в постели и могла немного отвлечься от реальности.
— Ты завтра во сколько встаёшь? — раздался за спиной голос Эн.
— Я буду спать до последнего. До десяти. И если меня кто-нибудь разбудит, я его убью.
— Даже если на завтрак?
— Тем более. Спокойной ночи.
— Добрых, — ответила подруга и ушла в свой проход.
Интересно, чем сейчас занимается Логан? Как часто он думает обо мне? Я не смогу звонить две недели — может, он насторожится и будет более ответственно относиться к моим звонкам…
Где-то за стеной коротко лязгнул металл. Я приоткрыла глаза и прислушалась. Похоже, в карантине снова хлопнули дверью. Даже ночью здесь редко бывает тихо.
03:17.
Меня подбросило на кровати от глухих ударов в металлическую запасную дверь — она была метрах в десяти от моей шконки. Я открыла глаза. Вокруг стояла полная темнота. Только луна пробивалась сквозь окна, на которых не задёрнули шторы. Ночной свет обычно не выключали, и я уже отвыкла от такой темноты. Я оглядывалась, пытаясь понять, что происходит.
— Ты слышала? — шёпотом спросила соседка с верхней шконки.
— Что происходит? — пробормотала я, скорее себе, чем ей.
Удары повторились. Будто кто-то пытался вломиться к нам внутрь.
— Обход должен быть. Может, мы дверь закрыли и надзорка попасть не может? — предположил кто-то. — Я пойду открою.
— Стой! — крикнула я шёпотом и вскочила, чтобы успеть её остановить. — Дверь открыта! Я сама перед сном оставила её незапертой для ночного обхода.
Собственный пульс я слышала лучше голоса. Почему мне так страшно? Это же просто стук… Но если дверь открыта, почему они не входят? Надо закрыть её. И как можно скорее.
Не надевая обуви, я на цыпочках пошла к запасной двери. Она действительно была не заперта. Я замерла в нескольких шагах от неё. Почему они не могут просто войти? Зачем так ломиться?
— Там же карантин находится, да? — услышала я за спиной.
— Да, — ответила Мая. — Может, крыша поехала у кого-то из новеньких? Или отхода? Кто их знает… Выглядели они так себе.
По металлу снова забарабанили — теперь без остановки. Грохот прокатился по всей секции. Уже никто не спал. Под этот шум я осторожно задвинула засов на запасной двери и вернулась к остальным.
— Я главную тоже закрыла, — выдохнула Стеф. — Что за чертовщина! Есть у кого спички? А то ничего не видно.
Уличное освещение тоже погасло. Наши окна выходили на административные здания за забором — там было темно. Обычно при отключении электричества в жилзоне меньше чем через минуту запускался резервный генератор, и свет возвращался. Поэтому во время отключений всех выводили с фабрики: чтобы были на виду. Но сейчас генератор почему-то молчал.
— Стеф, звони в дежурку, спроси, что это за хуйня, — сказала я. — Меня это уже пугает.
— Электричества нет. Как я позвоню?
— Чёрт, — выдохнула я.
Удары оборвались. Наступила тишина.
— Наконец-то её скрутили… Чокнутая совсем. Надеюсь, после карантина её не к нам в отряд, — сказала Эн. — Стеф, открой чаепитку. Пойду хоть перекушу.
— Тихо! — шепнула я.
Я снова подошла к запасной двери и прислонилась ухом к холодному металлу. За ней было тихо. Ни шагов, ни голосов. Если бы пришли сотрудники и кого-то скрутили, мы бы услышали. Только мой пульс грохотал в голове.
— Откройте! — по ту сторону двери раздался женский крик. — Помогите! Прошу! Откройте! — Женщина захлёбывалась слезами.
Меня пробрала дрожь.
— Может, в карантине конфликт произошёл, — предположила Эн. — Её надо впустить. Она же просит помочь. Слышите? Она плачет! Мы что, звери? — Эн подошла ко мне. — Открой дверь.
Я отрицательно покачала головой.
— А нам кто потом поможет? — шёпотом спросила я и заслонила собой дверь, не подпуская Эн.
По лестнице за дверью застучали шаги. Судя по звуку, бежало несколько человек. Мы с Эн одновременно повернули головы.
— Назад! — раздался мужской голос. Обычно сотрудники отдавали команды уверенно и спокойно, но сейчас я услышала в его голосе тот же страх, что чувствовала сама. — Я сказал, назад!
Внезапно темноту разорвала оглушительная сирена. Мы невольно зажали уши. Что происходило за дверью, больше не было слышно.
Глава 2. После сирены
03:17.
Сирена завыла так громко, что я даже не сразу поняла, откуда идёт звук. Он будто появился у меня внутри головы. Эн стояла совсем рядом, держалась за уши и что-то кричала, но я видела только, как шевелятся её губы. В проходе кто-то врезался плечом в тумбу, кто-то выронил кружку. В полной темноте мы начали толкаться, хотя места в секции меньше от этого не стало.
Я стояла у запасной двери и смотрела на засов. Он был задвинут. Я сама его закрыла. И теперь почему-то не могла отойти.
Из окна падал слабый лунный свет. Генератор так и не запустился. Обычно в таких случаях достаточно подождать совсем немного — сначала щелчок, потом лампы загораются одна за другой. Но сейчас прошло уже несколько минут, а вокруг ничего не изменилось.
Сирена оборвалась так же резко, как началась. У меня зазвенело в ушах. И в этом звоне я услышала женский голос:
— Пожалуйста! Я здесь! Откройте!
Она успела выкрикнуть ещё что-то, неразборчивое. Потом послышался глухой удар, будто на лестнице уронили что-то тяжёлое. Крик оборвался. За ним — быстрые шаги. Несколько человек бежали по лестнице, перебивая друг друга. Кто-то вскрикнул ещё раз, уже дальше, и стало тихо.
— Что это было? — спросила Эн.
Я посмотрела на неё. Лучше бы она не спрашивала. У меня не было ни одного ответа, который я сама готова была услышать.
— Открой, — сказала она.
— Нет.
— Лив, она же там!
— Я слышала.
— Может, она упала!
— А те, кто побежал, кто? Ты знаешь?
Эн отступила на шаг и зло вытерла лицо рукавом. Кристина встала между нами, не давая спору продолжиться.
— Обе отойдите от двери. Если там сотрудники, они сейчас разберутся.
Очень хотелось ей поверить. Я отошла к своей шконке, нащупала ногой тапочек. Второй куда-то делся. Конечно, именно сейчас. За три года здесь я научилась находить свои вещи с закрытыми глазами, но сегодня всё шло как-то неправильно.
— Девочки, назад от выхода! — крикнула Стеф. — И не орите все одновременно!
— Так объясни, что происходит! — ответила ей Нэнси.
— Мне никто ничего не объяснял!
Это мы уже поняли.
03:26.
Стеф нашла спички. После трёх неудачных попыток она зажгла свечу и поставила её в кружку на подоконник. На столе в чаепитке появилась вторая. От двух огоньков почти не стало светлее, зато можно было хотя бы различать лица тех, кто стоял рядом.
Часть женщин рвалась к главному выходу. Они считали, что надо искать инспектора и выяснять, что за хуйня происходит. Другие требовали закрыть вообще всё, что можно закрыть, и не высовываться. Спорили громко, перебивая друг друга, будто кто-нибудь из нас знал больше остальных.
Я присела на край шконки и надела носки. От пола тянуло холодом. Нора свесилась сверху.
— Ты слышала, что было после крика?
— Шаги. И удар.
— А потом как будто тащили что-то по ступенькам.
— Может, её подняли.
— Может.
Нора коснулась пальцами шрама над бровью и посмотрела в сторону двери. Она вообще просыпалась от любого шума, а сегодня, кажется, так и не решила, что страшнее — заснуть снова или сидеть и слушать.
С главной стороны отряда послышались шаги, а потом громкий стук. Мы все притихли. Стеф подхватила свечу и пошла по проходу. Мая двинулась за ней. Я тоже поднялась, но Кристина поймала меня за рукав.
— Ты-то куда? Стой здесь.
— Я просто посмотрю.
— У нас и без тебя желающих хватает.
За дверью кто-то назвал фамилию Стеф. Она узнала голос и подошла ближе. Я не видела человека снаружи, только слышала мужской голос. Он говорил быстро, будто каждую секунду ему надо было успеть в другое место.
— Распоряжение дежурной части: отряд не покидать. Двери держать закрытыми. На стук не открывать без подтверждения сотрудника. Ждать дальнейших указаний.
— Что произошло? — сразу спросила Стеф.
— Отряд не покидать, я сказал. Всем находиться внутри.
— А свет? Связь? У нас телефон не работает?
Ответа не последовало. Снаружи застучали удаляющиеся шаги.
— Стойте! — крикнула Стеф в дверь. — Диану Дэвис и хозотряд куда отправили? Они не возвращались!
Шаги не остановились.
Нэнси выругалась, и на этот раз её никто не одёрнул.
— Это что за распоряжение такое? Сидите и не отсвечивайте? — спросила она.
— Значит, сидим, — ответила Мая. — Хотя бы до утра.
— А если до утра нас тут забудут?
Никто не ответил.
03:41.
Стеф попробовала позвонить ещё раз, но трубка молчала. Женщины тут же стали предлагать свои варианты: проверить другой аппарат, пойти в соседний отряд, постучать по трубе. Последнее мне особенно понравилось. Как будто у администрации есть специальный график приёма сигналов по батарее.
— Давайте хоть по головам не ходить, — сказала Кристина. — Сядем и нормально поговорим.
Нормально у нас не получилось.
— У меня на швейке сестра осталась, — сказала Лиза. — Она с ночной смены не вернулась, и вообще никто с фабрики не пришёл. Мы что, будем просто ждать, пока их там запрут и сожгут?
— Кто кого сожжёт? — спросила Мая.
— А я знаю? Тебе приказали сидеть, ты и рада.
Мая поднялась из-за стола. Она была выше Лизы почти на голову, и та сразу заговорила потише, хотя отступать не стала.
— Я не рада. У меня там тоже люди остались. Но если мы все сейчас выйдем на промку, ты можешь сказать, что с нами будет? Нас кто-нибудь проведёт? Откроет ворота? Или мы там будем орать и бегать по темноте?
— Значит, надо хотя бы двоим выйти и посмотреть!
— Не выйдет никто, — вмешалась Стеф. — Вы слышали распоряжение.
— Ты его слышала. Мы даже не видели, кто там стоял.
— Я голос сотрудника знаю.
— Ну и прекрасно! А Диану ты тоже знаешь. Где она?
И вот тогда я по-настоящему вспомнила про Ди.
Не просто как про человека, которого нет рядом. А как про Диану: вчера за чаем она показывала нам исцарапанные руки и ругалась, что их заставляют укреплять колючку. Обещала дождаться меня на ужин, смеялась над нашими переработками и собиралась осенью выйти по УДО. Миссис Митчел отправила её собрать весь хозотряд и идти в дежурную часть. Ди спросила, переодеваться ли в рабочую одежду, и ей разрешили завтра спать до десяти, если задержатся.
Она переоделась и ушла. И больше я её не видела.
— Кто-нибудь вообще видел хозотряд вечером? — спросила я.
— Я слышала, их на ограждение погнали, — отозвалась Скарлетт. — Ещё до отбоя говорили. На внешку или на запретку, не знаю.
— Кто говорил?
— Девочки из третьего. Я курить ходила и подслушала их разговор через забор.
— Ты сама Ди видела?
— Нет.
— А остальные?
Скарлетт покачала головой и отвернулась. Она не любила, когда её начинали допрашивать. Я тоже не любила. Но мне вдруг стало важно узнать хоть что-то.
— Она же с рабочей одеждой ушла, — тихо сказала Эн. — Наверное, правда ограждение делали.
— Ночью? — спросила я.
— Они и днём там работали. Может, что-то доделывали.
— В три ночи?
Эн посмотрела на меня, и я поняла, что вопрос бессмысленный. Диана ушла задолго до трёх. И если мы не знаем, где она сейчас, от наших предположений ничего не изменится.
Я решила, что утром найду способ выяснить. Сейчас надо было хотя бы понять, что происходит в нашем собственном отряде.
04:02.
Мы поделились на два лагеря. Никто, конечно, не проводил голосование и не вешал таблички. Просто одни сидели возле главного выхода, собираясь при первой возможности идти на фабрику, а вторые двигали к запасной двери тумбы.
— Нельзя её совсем заставлять! — возмущалась Эн. — Если придёт инспектор, как мы откроем?
— Инспектору мы сами откроем, если он назовётся, — сказала Мая. — А пока не будем делать вид, что там всё нормально.
— И вообще мебель казенная, — вставила Стеф по привычке.
На неё посмотрели сразу несколько человек.
— Да знаю я! — всплеснула она руками. — Двигайте уже.
Тумбы скребли по полу, женщины ругались, кому куда ставить ноги. Я держала свечу, пока Мая с Еленой разворачивали тяжёлый стол. К ножке прилип кусочек вчерашней каши. Меня вдруг так передёрнуло от этой каши, будто из-за неё всё и происходило.
В обычный день в отряде нельзя просто взять и переставить мебель. Перед проверкой мы по двадцать минут расставляли кружки на полках, чтобы всё было «по образцу». Сейчас стол стоял поперёк прохода, перекрывая подход к запасной двери. И никто даже не вспомнил про образец.
Стеф велела не запирать выходы окончательно. Если придёт подтверждённый приказ на эвакуацию, нам надо будет выбраться самим. Это была первая разумная мысль за последний час.
В чаепитке Кристина организовала сбор воды. У нас были кружки, чайники, пара пустых пятилитровых бутылок из-под покупной воды и ещё несколько ёмкостей, которые лучше было сначала хорошо отмыть. Напор из крана стал слабым, но вода пока шла.
— Набирайте сейчас, — сказала Крис. — Потом будете друг у друга последние глотки выпрашивать.
— А ты с чего взяла, что её отключат? — спросила Нэнси.
— Ни с чего. Поэтому и набираем.
Я сходила за своей бутылкой. Попутно нашла второй тапочек под шконкой, куда его, видимо, отшвырнула, когда вскочила. Хоть одна проблема решилась.
Лиза с ещё тремя женщинами продолжала стоять у главного входа. Они требовали, чтобы Стеф хотя бы выпустила их в локалку. Не на фабрику, так посмотреть, что снаружи.
— А если там наши девочки? — кричала Лиза. — Они будут знать, что мы здесь!
— Они и так знают, где наш отряд, — ответила Стеф.
— Значит, ты решила за нас всех?
— Я выполняю распоряжение!
— А мы здесь люди или мебель?
На последнем слове кто-то невольно посмотрел на передвинутые тумбы, и Нэнси прыснула. Никто больше не засмеялся.
04:24.
У запасной двери опять раздался звук. Не удары. Скорее кто-то задел металл с той стороны и медленно провёл по нему чем-то твёрдым.
Мы замолчали.
— Кто там? — выкрикнула Стеф.
Тишина.
— Сотрудник? Назовитесь!
В ответ — короткий стук, затем ещё один, чуть ниже первого. Я даже задержала дыхание. Не знаю, чего ждала. Что незнакомка снова попросит помощи? Что кто-нибудь крикнет фамилию и начнёт возмущаться, почему мы закрылись?
Вместо этого с лестницы донеслись шаги. Они удалились и стихли.
— Может, кто-то ранен, — сказала Эн.
— Мы же не знаем, кто это, — ответила я.
— Ты всегда так будешь говорить?
Я повернулась к ней.
— А что мне сказать? Давай откроем и посмотрим? Если там сотрудник, он только что приказал нам не открывать без подтверждения. Если не сотрудник — тем более.
— То есть вообще никому не поможем?
— Я не это сказала.
— А получилось именно это.
Кристина положила руку Эн на плечо.
— Я понимаю тебя. Но крик уже давно прекратился. Мы не знаем, что с этой женщиной. Не надо сейчас лезть туда по одной.
Эн отошла. Я осталась стоять возле стола, прислушиваясь к собственному сердцу. Меня разозлило, что Эн увидела во мне какого-то бессердечного человека. Ещё больше разозлило, что я сама не была уверена, не права ли она.
Я правда оставила эту дверь незапертой перед сном. Для ночного обхода. Потом задвинула засов у неё перед носом — перед носом у женщины, которой нужна была помощь. И сейчас не могла придумать для себя оправдание получше, чем «неизвестно, что там». Может, она стояла в двух шагах и успела бы проскочить. Может, её уже кто-то держал за руку. А может, за дверью вообще было совсем не то, что я представляла.
В тюрьме очень быстро учишься делать вид, что чужие проблемы тебя не касаются. Не потому, что тебе плевать. Просто каждый раз, когда пытаешься помочь, можно получить неприятности вместе с тем, кому помогала. Но эта женщина даже не была нашей. Я не знала, кто она. И всё равно теперь слышала её крик, хотя за дверью уже стало тихо.
04:47.
Первый хлопок раздался где-то далеко, за административными зданиями. Я бы не обратила на него внимания, если бы за ним почти сразу не прозвучал второй.
— Выстрелы, — сказала Мая.
— Ты уверена? — спросила Елена.
— Нет. Но похоже.
Мы потянулись к окнам, хотя смотреть было не на что. Свет на территории по-прежнему не горел. Из нашего окна был виден кусок плаца, часть административного корпуса и проход между зданиями. Дальше всё тонуло в темноте.
Раздался крик. Женский или мужской — не разобрала. Потом кто-то громко выругался. Звякнул металл. Вдалеке забарабанили, будто чем-то били по железным воротам.
— Бунт, — уверенно сказала Лиза. — Я сразу говорила.
— У кого бунт? — спросила я.
— У карантина. У кого ещё?
Я вспомнила вчерашние разговоры о больных новеньких. Большой этап, восемнадцать человек. Кто-то лежал с температурой, приезжала скорая. Потом нас неожиданно заперли в отрядах и отменили работу. При желании из этого можно было сложить любую историю. Но ни одна не объясняла, почему нас оставили без света и связи.
— А если это побег? — спросила Мэди.
— Куда они побегут? — Нэнси махнула рукой на окна. — Тут и днём заборы не перепрыгнешь.
— Ну, значит, кто-то пытается.
— Пусть пытается. Лишь бы к нам не ломился.
05:03.
Издалека послышался двигатель. Кто-то выкрикнул: «Машина!» Мы прижались к стёклам, толкая друг друга локтями. По стене административного корпуса скользнули фары. Самой машины видно не было — только свет на белой штукатурке и кусок крыши, когда она проехала мимо прохода.
— Сейчас приедут, — сказала Стеф. — Значит, транспорт есть.
Я очень хотела спросить, откуда ей известно, что машина едет к нам. Но промолчала.
Фары остановились. Несколько секунд мы слышали работающий двигатель. Потом он заглох. Свет погас, и двор снова стал тёмным.
— Может, скорая? — спросила Нора.
— На скорой маяки были бы, — ответила Мая.
— Не обязательно включать их всю дорогу.
Лиза снова подняла вопрос о фабрике.
— Мы до утра так просидим, а там люди. Я не понимаю, чего вы ждёте.
— А я не понимаю, чего ты добиваешься, — устало сказала Мая. — Дверь есть. За ней локалка. Потом ещё ворота, потом проход до промки. По пути ни одного сотрудника ты не видела. Куда побежишь?
— Ты меня не учи. Я там каждый день хожу.
— Со строем и сопровождением. Не сама.
— Вот именно! Вечно нам не дают никуда выйти. Даже когда свои там остались.
— Девочки, хватит, — сказала Кристина. — Давайте договоримся, что до рассвета никто не выходит. Тогда хотя бы видно будет, куда идти.
— И что нам даст рассвет? — спросила Лиза.
— Хоть ямы под ногами увидишь, — ответила Нэнси.
Это был, пожалуй, единственный аргумент, с которым никто не стал спорить.
Я попробовала представить себе это место. Вчера Ди показывала руки, изрезанные колючкой. Говорила, что они целый день что-то укрепляли, хотя этим должны заниматься не заключённые. И вот их опять послали. Может, обнаружили дырку в ограждении? Может, ждали побега? Тогда почему никто не объяснил нам даже этого?