Контракт с коротышкой

2

Гарри Зимм полагал, что, если он будет держать глаза закрытыми и перестанет вслушиваться, звук прекратится сам собой и скоро они снова заснут.

Однако Карен так не считала. Она дважды окликнула его шепотом – видимо, сама не была уверена, слышит она что-нибудь на самом деле или ей просто мерещится. А потом: «Гарри…» – все тем же шепотом, но уже значительно громче. Когда же он снова промолчал, она толкнула его в спину локтем. И сильно.

– Гарри, черт тебя подери, там внизу кто-то есть.

Они вот уже больше десяти лет не спали в одной постели – с тех самых пор как перестали жить вместе, но Карен по-прежнему безошибочно определяла, притворяется он или нет. Впрочем, один раз за эти десять лет они все же переспали – в этой постели, сразу после того как она развелась с Майклом. Именно Майкл, ставший к тому времени настоящей звездой, и подарил Карен этот дом. Нет, ее не обмануть. Гарри перекатился на другой бок – Карен, одетая лишь в футболку «Лейкерс», сидела на краю широченной кровати. Мягкий белый силуэт в темноте – маленькая фарфоровая куколка.

– В чем дело?

– Заткнись и послушай.

Крутая фарфоровая куколка в просторной футболке.

– Ничего не слышу. – И он не соврал: в тот момент он действительно ничего не слышал.

– Сначала я подумала, что это Мигуэль, мой слуга, но он сейчас в Чула-Виста, у матери.

– У тебя есть слуга?

– Мигуэль убирает в доме, во дворе… Вот! Гарри, если ты и этого не услышал, значит, ты совсем оглох.

Он хотел спросить ее, сколько лет Мигуэлю и как он выглядит. Мигуэль… А сам подумал о Майкле, ее бывшем муже, теперь суперзвезде. Майкл жил здесь и спал в этой постели. Интересно, а Мигуэль здесь тоже спал? Карен было уже к сорока, но выглядела она по-прежнему сногсшибательно. Держала себя в форме, бросила наркотики, перешла на здоровую пищу, обычные сигареты сменила на ментоловые с низким содержанием смол.

– Гарри, не вздумай заснуть.

– Разве я когда-нибудь так поступал с тобой? – Он немного помолчал. – Ну и что это может быть?

– Это голоса, Гарри. Люди разговаривают.

– Правда?

– Телевизор… Кто-то вошел в дом и включил телевизор.

– Ты уверена?

– Да сам послушай!

Гарри решил не спорить. Он оторвал голову от подушки и вслушался в монотонный звук, который постепенно превратился в голоса. Карен была права – разговаривали двое. Он весь обратился в слух и через мгновение сказал:

– Знаешь, а ведь один из голосов очень смахивает на голос Шеки Грина…

Карен медленно повернула голову и посмотрела на него через плечо:

– Что, все еще пьян, да? – оценила она его состояние немного печальным, без малейшего признака издевки, голосом.

– Наоборот, прекрасно себя чувствую.

Пусть он немножко пьян, зато с приятным пока еще ощущением кайфа. Головная боль придет позже, если, конечно, он не примет что-нибудь. Там внизу, в кабинете, где сейчас работает телевизор, он выпил, наверное, полбутылки виски, рассказывая Карен о своем положении, о том, что его тридцатилетняя карьера в кинобизнесе висит на волоске. Либо он станет основным игроком, либо уйдет в небытие. А она сидела и слушала его, прямо как этот твой долбаный агент профсоюза водителей-дальнобойщиков – никакой реакции, не говоря уже о сочувствии. Вдруг ему на ум пришла одна мысль, и он тут же поделился ею с Карен:

– Знаешь, это бывает. Спускаешься утром вниз и видишь, что все картины висят криво. «Ничего себе похмелье», – думаешь ты, а потом смотришь новости и узнаешь, что ночью, скажем рядом с Пасаденой, произошло землетрясение. Не сильное, балла четыре. Понимаешь? Может, и здесь что-нибудь такое? Возмущения в атмосфере включили телевизор.

Карен слушала, но только не его. Напряженно вглядывалась в черный прямоугольник двери, изящно выгнув стройную спину.

– А может, это просто ветер? – предположил Гарри.

Она снова посмотрела на него, потому что знала эту фразу, как никто другой. Реплика из «Гротеска-2», самого кассового фильма Гарри. Маньяк на крыше срывает черепицу голыми руками, главный герой в доме, задрав кудрявую голову, смотрит на потолок, а Карен, играющая девушку, говорит ему: «А может, это просто ветер?» Она возненавидела эту фразу до глубины души и отказывалась произносить ее, пока он не убедил, что так надо. И все сработало.

– Мне нравится твое отношение, – возмутилась Карен. – Подумаешь, кто-то вломился, это же не мой дом.

– Если ты думаешь, что кто-то вломился, почему не звонишь в полицию?

– А потому, что с определенной поры пытаюсь не выставлять себя дурой, если могу, конечно.

Неплохой кадр: она смотрит на него через плечо. Темные волосы на фоне бледной кожи. И освещение – лунный свет, падающий из окна, – выгодно подчеркивает силуэт Карен, так что она выглядит моложе лет на десять. Крутая телка, просто милашка в белой футболке.

– Когда я поднялась наверх, ты остался внизу допивать виски, – произнесла она задумчиво.

– Я не включал телевизор.

– Но ты сказал, что хочешь немного посмотреть Карсона.

Она была права.

– Но потом я его выключил.

– Гарри, ты уверен?

– Абсолютно.

Верно, он выключил его, как только подумал, что предпочел бы спать в постели с Карен, а не в гостевой комнате, можно еще раз попытаться поговорить с ней, вызвать сочувствие…

– Я выключил его пультом, который положил потом на пол. Знаешь, что могло произойти? В комнату вошла собака, наступила на пульт и включила телевизор.

– У меня нет собаки.

– Нет? А что случилось с Маффом?

– Гарри, ты наконец спустишься или предпочитаешь, чтобы это сделала я?

Он предпочитал последнее, но вынужден был поступить тактично, если, конечно, не хотел рассориться вдрызг.

Он встал с кровати и одернул трусы, так чтобы резинка оказалась под животом. Карен считала его толстым.

Чуть раньше, в кабинете, Гарри рассказал ей о сценарии, на который получил опцион и который мог изменить его жизнь. Оригинальный сценарий, никаких тебе дьяволов или монстров, нормальная высокохудожественная драма. Он сказал, что предложил его одной из крупных студий, но Карен отреагировала довольно спокойно: «О?» После чего он как бы невзначай заметил: «Догадайся, кто прочитал сценарий? Майкл. Да, да, он чуть с ума не сошел. Просто влюбился в этот фильм». Несмотря на то что Майкл некогда был ее мужем, она не промолвила ни слова, даже обычного «О?», вообще не издала ни звука. Просто смотрела на него и дымила сигаретой. Тут Гарри, конечно, признал, что есть кое-какие проблемы. Во-первых, обойти агента Майкла, этого козла, который мешает встрече. Потом следует решить пару неприятных вопросов с финансами, не говоря о том, что необходимо выйти из-под колпака инвесторов – пары темных личностей, которые обычно его финансируют. Это он объяснил весьма подробно. Его карьера на стартовой площадке – она либо взлетит в заоблачные дали, либо ее поглотит пламя. А Карен просто сидела, позвякивая тающими кусочками льда в бокале, и окуривала его ментоловым дымом. Никаких замечаний, кроме одного-единственного «О?», ни одного вопроса, даже о Майкле, пока он не закончил. «Гарри, – произнесла она, когда он замолчал, – ты умрешь, если не сбросишь фунтов тридцать». Спасибо большое. Он ответил, что рад был повидаться и узнать, что все его проблемы будут решены, если он запишется в секцию аэробики.

– Гарри, что ты делаешь?

– Надеваю рубашку.

Он отошел к окну – лишь бы двигаться, лишь бы что-то делать, а чертовы пуговицы все никак не застегивались…

– Ничего, что я оденусь? Ты не возражаешь? По крайней мере, не простужусь. Но одеваться полностью ради твоего неудачно пошутившего дружка не буду.

– Друзья не вламываются в дом, они звонят в дверь.

– Да? А если обкурились?

Карен ничего не ответила, в этом смысле она была чиста, она теперь была выше какой-то там наркоты. Гарри посмотрел в окно, на сплетение кустов и старых деревьев вокруг лужайки, на бледный овал бассейна, усыпанного листьями.

– Мигуэль что, бассейн не чистил? Давно пора.

– Гарри…

– Иду, иду. – Он подошел к двери. – Слушай, если кто-то вломился в дом, почему не сработала сигнализация?

– У меня нет сигнализации.

– Отключила?

– У меня ее никогда не было.

И верно, сигнализация была в доме в Вествуде, где они с Карен жили. Она обычно приходила и забывала ввести код для отключения… Теперь сигнализация есть у Марлен – вместе с домом, где она установлена. Он женился на Марлен – она отвечала у него за развитие проектов – после того как Карен вышла замуж за Майкла. Потом, когда оба брака практически одновременно закончились разводами, он сказал Карен, что это знамение и они снова должны соединиться. Но Карен ответила, что не верит в приметы – это полная пурга, потому что она читает свой гороскоп каждый день. Марлен вышла замуж за парня, который в свое время возглавлял производственный отдел «Парамаунта», а сейчас ставил комедии положений на телевидении – одна из них о семье с говорящей чихуахуа. Крошечная собачка, говорящая с липовым пуэрториканским акцентиком: «И чо ето ты на меня уставиться?» Этой собачке постоянно не везло. Он подумал: что было бы, если бы Карен жила сейчас не в этом доме, а в том, что в Вествуде, своем псевдофранцузском шато, высоко в Беверли-Хиллз, над огнями Лос-Анджелеса, построенном в конце двадцатых для одной кинозвезды и переходящем с той поры из рук в руки?

– Чо ето всегда я? – спросил он с пуэрториканским акцентом, застыв в дверях.

– Потому что я девушка, – ответила бледная фигура с кровати. – И ты крупнее меня. Намного.

Гарри в рубашке и трусах начал спускаться по спиральной лестнице, а голоса становились все отчетливее, он уже различал отдельные слова, реакцию аудитории. Громкость специально была выбрана такой, чтобы звук услышали на втором этаже.

Похоже, транслировали шоу Леттермана. Плитка в зале неприятно холодила его босые ноги. Мексиканская плитка и примитивистское искусство – и везде полы из твердой древесины, за исключением кабинета. Вся удобная мягкая мебель в чехлах времен Майкла исчезла. А в кабинете среди множества фотографий других деятелей кино и плакатов на отделанных деревянными панелями стенах по-прежнему висели его портреты.

Он прошлепал к кабинету. Дверь полуоткрыта, внутри темно, лишь огромный тридцатидвухдюймовый «Сони» светится. Дэвид Леттерман с кем-то разговаривал, но уже не с Шеки, это был совсем другой голос.

Стола, за которым они с Карен сидели и трепались, попивая виски, видно не было. Карен говорила, что читала сценарий и, возможно, согласится на роль. «О, правда? Значит, хочешь вернуться в кино? Замечательно». А он все ждал подходящего момента, чтобы рассказать ей о своей ситуации. Великолепная возможность, но есть проблемы. Пауза. Вдруг она предложит: «Может, я могу помочь?» Так нет, она сказала лишь, что ему следовало бы похудеть.

Впрочем, надежда еще есть. Предложение остаться было неплохим знаком. Она заботится о нем: «Тебе нельзя садиться за руль в таком состоянии». Заботится, но не настолько, чтобы разрешить ему переспать с ней, так сказать, в память о днях былых. Раздраженная Карен заявила: «Если думаешь, что ностальгия заставит меня переспать с тобой, – забудь». Он мог пойти в комнату для гостей или вызвать такси. А, плевать, переспать с ней не столь уж важно, главное, они вновь стали друзьями. А когда он скользнул в постель, она промолвила: «Я говорила серьезно, Гарри, мы будем просто спать».

Но не вытолкала же она его из постели пинком.

Так что, открывая дверь кабинета, он чувствовал себя вполне уверенно и практически не сомневался, что в комнате никого нет. А если и есть, то какой-нибудь обкурившийся друг Карен, актеришка, решивший пошутить. О'кей, он лишь небрежно кивнет этому шутнику, выключит телевизор и отправится спать.

Большая часть комнаты скрывалась в полутьме, на экране Дэвид Леттерман и его собеседник, музыкант Пол Шаффер, изо всех сил старались выглядеть стильно. Босые ноги Гарри ступили на теплый ковер.

– Вот черт! – Он аж подпрыгнул, вскрикнув от неожиданности.

Леттерман и Пол Шаффер исчезли, экран погас, и зажглась настольная лампа.

За столом, чуть сгорбившись и положив перед собой руки, сидел парень, которого Гарри раньше никогда не видел. Худой и крепкий, весь в черном, темные волосы, темные глаза. Парень лет сорока.

– Гарри Зимм? – тихо поинтересовался он. – Очень приятно. Меня зовут Чили Палмер.

3

Гарри схватился за грудь.

– Господи, надеюсь, вы знаете, что делать, если у меня вдруг случится сердечный приступ, – пробормотал он, все еще думая, что это – друг Карен.

Непринужденное поведение, пристальный взгляд, который, правда, почти ничего не выражает, темные, глубоко посаженные глаза…

– Ты куда пропал, Гарри? – спросил его парень.

Гарри медленно опустил руку по животу, всем своим видом стараясь показать, что контролирует ситуацию и ничуть не смущается своего бесштанного вида.

– Мы знакомы? Что-то не припоминаю.

– Только что познакомились. Я же сказал, меня зовут Чили Палмер.

Парень говорил с акцентом жителя восточного побережья, возможно Нью-Йорка или штата Нью-Джерси.

– Ну, что поделывал?

Гарри был все еще слегка пьян, что придавало ему некоторую уверенность. Он, конечно, не дерзил, но и не робел.

– Вы имеете в виду, что я делаю здесь?

– Если хочешь, начни с этого.

Расстроенным он не выглядел, да и на скандал тоже не нарывался. Но если у него есть ключ, здраво рассудил Гарри, значит, его отношения с Карен ближе, чем просто дружеские. Возможно, Карен затеяла достаточно грубую игру.

– Зашел в гости, вот и все, – начал объяснять Гарри. – Спал в комнате для гостей, услышал телевизор… Это вы его включили?

Чили ничего не ответил. Он просто сидел и смотрел на него. По сценарию он мог бы быть главным злодеем – или его помощником, в зависимости от бюджета. Испанец или итальянец. Не маньяк, но достаточно дерзкий злодей, затеявший какую-то аферу. Несколько небрежно одет в черную поплиновую куртку на молнии.

– Вы работаете в кино, да? – Гарри нашел наконец ответ на мучивший его вопрос.

Парень улыбнулся – не слишком широко, но так, чтобы были видны его ровные белые зубы. Наверняка коронки, Гарри был просто уверен в этом. Парень – актер, друг Карен; она все знала – не зря же так настаивала, чтобы именно Гарри спустился вниз, – и устроила эту дерьмовую пробу. Парень испугает тебя до смерти, тем самым докажет, что может играть, и получит роль в новой картине.

– А если бы у меня случился сердечный приступ?

Парень не пошевелился, продолжая играть свою роль. Выражение лица его не изменилось, оставалось по-прежнему холодным.

– По-моему, ты не выглядишь больным. Подойди-ка сюда. Присаживайся и расскажи, чем занимался.

А парень совсем неплохо играет. Гарри расположился в складном парусиновом кресле. Незваный гость не сводил с него глаз. И делал он это неплохо – умел смотреть пристально и в то же время незаметно. Хороший кадр: худой темноволосый парень, на переднем плане – бутылка виски, ведерко со льдом и бокалы, оставленные на столе. Гарри провел рукой по редеющим волосам. Почувствовал, что пора сделать очередной перманент, подправить волосы, добавить им пышности, избавиться от мышино-серой седины, завоевывающей все большее пространство. У парня были густые темные волосы – как и у всех людей подобного типа, – только постриженные очень коротко, чтобы подчеркнуть форму черепа. Весьма эффектно.

– Гарри, ты смотришь на меня? – спросил парень.

Гарри опустил руку:

– Смотрю.

– Я хочу, чтобы ты смотрел только на меня, о'кей?

– А я что делаю? – включился в игру Гарри.

Почему бы нет? Парень был либо из Бруклина, либо из Бронкса. Если он притворяется, то выходит это очень достоверно.

– Ладно, тогда расскажи, как твои дела?

Неплохой актер, но надоедливый.

– У меня нет сценария, – пожал плечами Гарри, – поэтому я не понимаю, о чем ты говоришь.

– Сценария у тебя нет, – согласился Чили, – а как насчет долга в полторы сотни штук?

Гарри ничего не ответил.

– Молчишь? Помнишь, как двадцать шестого ноября ездил в Лас-Вегас, останавливался в «Лас-Месас»?

Разговор начинал приобретать связь с реальностью.

– Приезжая в Лас-Вегас, я всегда останавливаюсь в «Лас-Месас». И всегда там останавливался. Много лет подряд.

– Ты знаешь Дика Аллена?

– Дик Аллен – мой очень хороший старый друг.

Может, все-таки сценарий? Откуда Карен обо всем узнала?

– И как далеко ты намерен зайти?

– Уже зашел, Гарри. Но не я, а ты. Ты подписал маркеров на полторы сотни, просрочил платеж на шестьдесят дней и никому не объяснил, в чем проблема.

Нет, все-таки не сценарий.

– Черт возьми! Ты что, сборщик долгов? Пришел сюда, вломился в дом посреди ночи! Я думал, ты – актер, явился пробоваться на роль.

– Правда? – удивленно поднял брови парень. Казалось, он вот-вот улыбнется. – Интересно. Ты думал, я играю, да?

– Обалдеть можно, – разъярился Гарри. – Ты вламываешься в дом посреди ночи, чтобы сказать, что я задолжал по маркерам? Знаю, что задолжал. Ну и что? В «Месас» у меня все схвачено. У меня же кредитная линия там открыта на сумму, которую я задолжал, но они все равно прислали тебя выбивать долги?

Гарри вдруг захотелось подвигаться, сделать что-нибудь. Он вскочил с кресла, чтобы смотреть на парня сверху вниз.

– Сейчас все выясним. – Гарри схватил телефонную трубку и набрал «О». – Мне нужен номер справочной Лас-Вегаса.

Он выслушал ответ и повесил трубку.

– Позволь дать тебе совет, – встрял Чили.

Гарри снова схватил трубку и собрался уже набрать номер.

– Даже не пытайся выглядеть крутым, если на тебе нет штанов. Понимаешь, о чем я говорю? У тебя и так достаточно проблем. Неоплаченные маркеры, еще один просроченный долг, если я не ошибаюсь. Тебе нужно подумать головой, сесть и спокойно поговорить со мной.

– Какой такой долг? – замер Гарри.

– Положи трубку.

– Я хочу понять, на что ты намекаешь. – Гарри пытался говорить раздраженно и негодующе. – Я ничего никому не должен, кроме «Месас», а они знают, что я всегда держу слово.

– Держал. До последней поездки. А после нее, как они сами сказали, появились кое-какие сомнения.

Гарри повесил трубку, нащупал голыми ногами стул и сел.

– Маркер – это тот же самый чек, Гарри…

– Я знаю, что такое маркер.

– Им не хотелось бы предъявить твои и узнать, что у тебя недостаточно средств или что счет твой закрыт. Так можно попасть в неловкое положение. Поэтому представитель заказчика – твой старый друг Дик Аллен – принялся названивать тебе, оставлять сообщения на автоответчике. Но ты ему не перезвонил. Хочешь знать, почему я здесь? Я не работаю на «Месас», но Дик Аллен попросил меня об услуге, попросил найти тебя. О'кей. Я приехал в Лос-Анджелес. Зашел к тебе домой, в контору – нигде тебя нет. Связался с нужными людьми, и они дали мне наколку…

– С какими людьми?

– У тебя высокое давление, Гарри. Худеть тебе нужно.

– С какими людьми?!

– Ты их не знаешь, с теми, с которыми меня свели. В общем, я начал всех обзванивать, позвонил сюда, и Карен сказала, что давно тебя не видела. Мы разговорились, и я спросил, не та ли это Карен Флорс, что снималась в кино. Да, та. Почему же вас совсем не видно?.. Я помню ее в «Гротеске», у нее еще такие длинные светлые волосы были. И я подумал, что если бы я был Гарри Зиммом и мне потребовалось скрыться на время, то я пришел бы именно сюда.

– Думаешь, я прячусь?

– Что тебя так взволновало?

– Намек на то, что я прячусь.

– Сам решай, что тебе нравится, а что – нет. Я позвонил твоей бывшей жене, той, что живет в Вествуде, и услышал: «Надеюсь, что вы сборщик долгов и найдете этого крохобора».

– Что, хорошо повеселились, перемалывая мне кости? Черт возьми! Эта баба когда-то работала на меня. Предполагалось, что она знает дела, а она даже не догадывалась, через что мне тогда пришлось пройти.

Взгляд Гарри скользнул на бутылку. Он вспомнил Марлен, как она любила выпить, подумал, что и сам бы сейчас с удовольствием пропустил стаканчик…

– Ты не смотришь на меня, Гарри.

– Я? Почему я должен все время смотреть на тебя?

– Потому что я этого хочу.

– Вежливый разговор закончился, да? Сейчас начнешь грубить, угрожать. Не отдашь деньги завтра, ноги переломаю, а?

– Перестань, Гарри. Самое крутое, на что способны ребята из «Месаса», – это подать на тебя в суд за выписку неподкрепленного средствами чека. Правда, вряд ли ты будешь этому рад – учитывая твое положение.

– Я там как выигрывал, так и проигрывал, – продолжал Гарри все тем же раздраженным тоном. – Они оказывали мне поддержку, я всегда расплачивался по счетам. А сейчас ни с того ни с сего вдруг решили, что я их кину. Почему? Зачем они мне тогда открывали кредитную линию на полторы сотни, если не были уверены, что я рассчитаюсь?

– Все так и было, Гарри?

– Ты меня слышал.

– Нет, я слышал другое. Слышал, что у тебя был открыт кредит только на сотню, а дополнительные пятьдесят штук предоставили тебе только потому, что у тебя якобы было покрытие – банковский чек на двести тонн, верно? Но прошло каких-то четыре часа, ночь только началась, а у тебя не осталось ни двухсот штук, с которыми ты приехал, ни полутора сотен, которые тебе ссудили. С каждым может случиться. Но прошло уже два месяца, и Дик Аллен недоумевает, нет ли здесь проблемы. Вдруг Гарри Зимм играл на то, на что не имел права играть? Он говорит, что раньше ты никогда не ставил на баскетбольную игру больше десятки, а в этот раз поставил все, как будто играл не для удовольствия.

– Я никому рук не выкручивал, сказал, сколько хочу поставить, и мне дали добро.

– Почему бы и нет? Это же твои деньги.

– А они сказали тебе, что это была за игра? Рассказали о разрыве по очкам? Играли «Лейкерс» и «Пистоне», и дело было в Детройте. А я там вырос. Но сейчас я живу здесь, а все равно болею за «Лейкерс», даже купил билеты на игру в прошлом году. Конечно, не такие шикарные, как у Джека Николсона, но весьма неплохие. Помнишь эту игру?

– Наверняка читал о ней. И какой же был разрыв?

Парень заинтересовался, и Гарри немножко воспрянул духом:

– Я прогнозировал разрыв в три с половиной в пользу «Пистоне». Плохие парни из Мотортауна против шикарных парней из Шоутауна.

– Ты живешь здесь, но нравятся тебе «Пистоне». Это я могу понять. Я уже давно не живу в Нью-Йорке, переехал в Майами, но болею за «Кникс», иногда ставлю на них несколько баксов. А ведь уехал из города сто лет назад.

– В моей игре эмоции ни при чем. Я поставил на «Пистоне», потому что они играли дома, их поддерживали двадцать тысяч орущих фанов. Плюс в прошлом году в финале они разгромили «Лейкерс» с убойным счетом.