Лабиринты судьбы. Книга четвертая. Бесконечная жизнь или зачем такая жизнь нужна.

Не раздумывая ни секунды, я дал импульс такой мощности, на какую был вообще способен… Все, вокруг на несколько километров, легли. Где-то далеко упал самолёт и взорвался! Шестеро озабоченных чикатил тоже рухнули на толстые вонючие брёвна.

— Вот теперь можно убить этого гада!

— Вова, извини, но я никого убивать не буду!

— Ты не понимаешь, он зло, абсолютное, он тебя не пожалеет!

— Я всё понимаю. Ты скажи, он может покинуть их тела, пока они в бессознанке?

— Нет, это ещё одна наша слабость: мы не можем покинуть живое тело, пока оно не в сознании. Я не знаю, почему, но когда сознание нашего носителя спит или в отключке, мы становимся малоподвижными…

— Вот тогда судьбу твоего врага решит случай! Если это место разбомбят, значит, судьба такая. А если нет, извини, ты мои принципы знаешь!

— Эх, глупый ты! Но, может, потому тебя и люблю! Кстати, я боролся бы за твою жизнь до конца и умер бы вместе с тобой, хоть и не так, как ты…

Мой импульс срубил, конечно же, и Натана. Но для его будущего было важно, чтобы он тоже участвовал в освобождении! Потому я вернул ему все воспоминания, которые были в несостоявшемся будущем, немного откорректировав сюжет. А принеся в комнату Машу, также дал ей воспоминания. Бомба в итоге действительно оказалась в том же помещении, где держали Машу. И мне стоило немалых усилий без своих возможностей дотащить тяжёлую болванку в нашу землянку, но во всех внушённых воспоминаниях мы, конечно, тащили её вместе.

До открытия окна мне удалось привести в чувство Машу с Натаном, которые всё то время, что оставалось, совершенно не стесняясь, обнимались как два голубка.

Оба по отдельности, только Маша с бомбой, были перекинуты на базу. А следом вернулся и я. И практически, как только я покинул базу, американцы, не дождавшись никаких известий, взорвали супермощную бомбу над лагерем. Все погибли, вместе с главным врагом Вовы, но теперь наше правительство уже точно поняло, что доверять американцам никак нельзя! А о чудесном спасении наших людей никто так и не узнал. Всех списали, а у меня появилась небольшая домашняя атомная бомба с кодами доступа для взрыва и четверо не погибших вояк.

Я вернулся домой только на следующий день. Но Насте я позвонил сразу и с большим трудом успокоил, что всё хорошо и все живы. Настя просидела в гостиной целый день, заснув на диване, и момент моего появления не увидела, но, почувствовав моё появление, сразу проснулась и кинулась обниматься.

— Как ты мог вот так рисковать? Я тут чуть с ума не сошла…

— Ну что ты, малыш, всё хорошо, риск был минимальный!

— Обманываешь, я чувствовала, как вы чуть не погибли, потом ты как будто отмотал время назад…

— Всё хорошо, что хорошо заканчивается! Пока бог на нашей стороне, поверь, будет как надо!

— Да, похоже, он всё-таки есть… На меня прямо свет откуда-то сверху в ту ночь во сне опустился! Пожалуйста, не пугай меня так, я без тебя не смогу…

— Обещаю, буду с тобой до конца. Ну не плачь уж так…

Всех раненых бойцов, включая брата Насти, перевезли в закрытую больницу Минобороны. В результате гибели отряда лично президентом был снят начальник генштаба и назначен мой человек. Причём президент знал о спасении наших бойцов, а про бомбу не знал никто, кроме Натана и Маши. Информацию о спасении наших бойцов было решено засекретить, дабы не раскрывать противнику наши возможности. Всем бойцам дали хорошие армейские пенсии и предложили купить любое жильё в любом городе страны. И со словами «живите теперь для себя» всех отпустили на гражданку.

Ранения у всех были серьёзные, но современная медицина научилась творить настоящие чудеса, и все вышли из больницы как новенькие.

Всё время нахождения в больнице информацию о сестре Натан не получал; я решил, что так он скорее поправится. Я предложил ему с Машей выбрать для жизни мой город или пригород. Натан сразу ответил, что согласен на любые мои условия, он готов отработать сколько надо за спасение Маши. Маша была так счастлива, что была на всё согласна. Они поженились ещё в больнице и покинули её как муж и жена. Я очень попросил их приехать ко мне домой отметить это событие. Счастливые молодожёны сразу из больницы приехали ко мне домой.

Настя ожидала приезда брата уже неделю, холодильник был забит вкусностями, дом блестел. Мне казалось, ещё немного, и Настя не выдержит и поедет к брату, но она стойко держалась, особенно последнюю неделю.

Когда счастливые Натан с Машей вышли из такси возле моего дома со всеми своими вещами, уместившимися в небольшой пакет из супермаркета, я встречал их на улице. Увидев меня, они сразу стали меня благодарить, а Маша полезла обниматься.

— Милые мои молодожёны, очень рад вас видеть. Но сейчас тебе, Натан, придётся немного взять себя в руки.

— Вы нам жизнь спасли, ради вас и помереть не жалко! Чем таким меня сможете растрогать?

— Да не слушайте вы его, он же мягкий, невозможно, он же мимо любой брошенной животины пройти не может…

— Хорошо, идёмте. Только ещё раз прошу, соберись, Натан. Думал сюрприз сделать, а теперь понимаю, как тебя такое может стукнуть…

Натан почувствовал давно забытое ощущение, которого ему так не хватало всю его жизнь. Уже вполне здоровые ноги не слушались, но, пересилив себя, ничего больше не слушая, он забежал в дом, ожидая увидеть то, во что не мог никак поверить!

В гостиной на диване сидела уже довольно пузатенькая Настя и, обливаясь слезами, смотрела на вбежавшего брата. Несколько минут, показавшиеся мне вечностью, оба молча смотрели друг на друга, и слёзы текли по их застывшим лицам. Я с Машей стоял чуть в стороне, молча смотря. Маша была в полном недоумении: она видела, что её муж очень похож на эту плачущую на диване беременную женщину, но кто она ей — было непонятно.

Наконец брат с сестрой упали в объятия друг друга и продолжили молча обниматься и рыдать.

Немного придя в себя, я объяснил Маше, что они близнецы и им надо побыть наедине. Увлёк Машу наверх, показать ей комнату, в которой они, пока не будут улажены все формальности с их новым жильём, будут жить.

Спустившись через полчаса вниз, мы застали сидящих брата с сестрой за столом, как будто и не было расставания длиной в целую жизнь. Маша даже приревновала мужа, ибо она видела его таким счастливым лишь, когда он вытащил её тогда из ада. Увидев нас, они сразу застеснялись! Настя застеснялась жены брата! А брат — меня, ему казалось, мало того, что вот этот человек спас его и всё, что ему было дорого до сих пор, так ещё он муж сестры!