Экзопланеты и фракталы

Глава 1. Встреча старых друзей.

Звонок на мобильный прервал грёзы предпринимателя Петра Свирского, задремавшего в офисном кресле перед монитором компьютера, как всегда, по окончании финансового блока новостей. Дотянувшись толстым пальцем до экрана нового камерофона, он услышал знакомый голос своего старого приятеля Влада Владимова, известного недавними экспериментами с программированием фрактальных индикаторов, кончавшимися либо получением ими хорошего профита, либо хорошей перепалкой и разъездом их офисных кресел в разные углы большой частной лаборатории. Они не виделись три года, но непрерывно вели деловую переписку. Теперь Влад был известный фрактальщик, магистр, эзотерик, программист и обладатель сертификата MBA.

– Алло! Слушай, Пётр Сергеич! Такое интересное дело! Я бы сейчас к тебе приехал?

– Ну что ж, приезжай… Помнишь куда? – согласился Свирский, машинально следя за диаграммой, отобразившейся на экране монитора.

Через час в дом Свирского, превращённый в научную лабораторию, ворвался Влад Владимов с ноутбучным кейсом в руках.

Шимпанзе Свирского Чита соскочила с дивана и расхаживала по комнате, играя красной лентой направилась к Владимову с приветственным жестом.

– Пётр! добрый вечер! И тебе, Чита, не хворать! Поздравь меня, старик! – восторженно воскликнул консультант Свирского. – Только что завершил проект века. Это будет прорыв в науке. Сейчас я тебе его продемонстрирую!

– А это надолго?.. – опасливо спросил хозяин, памятуя слишком увлечённые и длинные пояснения своего консультанта, иногда сопровождаемые обильным разбрызгиванием слюны. – Наши мозги не перегреются сегодня?

– Гарантирую их полную ясность и буду предельно краток. Ведь, как ты понимаешь, в той фрактальной стратегии, когда мы покупали на третьей нижней фрактальной свече, оторванной от аллигатора, а продавали на третьей верхней, также оторванной… Это была настоящая коррида! Не помогала даже моя Исис и эзотерическое воздействие. Только «быстрые ручки» спасали положение. Не всё ещё было в неё заложено. Но теперь… Во-первых, я написал статью «Магия фракталов»; во-вторых, традиционные научные методы способны предсказывать поведение сложных динамических хаотичных систем лишь на короткий срок, а в долгосрочной перспективе оно непредсказуемо. Я просчитал «чувствительность» неустойчивых динамических систем. Сколь угодно малые неопределённости в их состоянии усиливаются со временем, делая предсказания будущего невозможными. Однако на коротких промежутках времени мой новый стохастический осциллятор не вангует, но обеспечивает 95-процентную вероятность прогноза. Подмножества фазового пространства, к которым с течением времени стремятся все траектории, стартуют не слишком далеко от них… Это означает, что системы разной природы (конвекция атмосферных потоков, процессы на сковородке Бенара, нелинейные колебания в разнообразных электрических и механических устройствах, биржевые торги и даже человеческое сердцебиение) могут демонстрировать сложные хаотичные колебательные процессы. При этом закон этих колебаний постоянно меняется, оставаясь в определенных границах. Об этом говорят и эзотерические практики. Помнишь, я тебе показывал ячейки Бенара на сковородке с кипящим маслом.

Ячейки Бенара на сковородке с кипящим маслом. С помощью такой конвекции можно объяснить ячеистую структуру поверхности Плутона.

– Ты видел по очереди «порядок – хаос», «хаос – порядок» и опять «порядок – хаос» и это было не в гипнотическом сне – наяву. Такое даже прежние иллюзионисты не могли объяснить.

– Ладно, ладно, верю тебе. Ты же знаменитый теперь изобретатель, Кулибин-Ядрёный и теоретиком стал после последней публикации нашей работы о фрактальных стратегиях, – перебил его Пётр, не выносивший ещё непонятной ему научной терминологии и при этом неизменно говоривший: «…нас туда не пустят». – А в чём соль этого твоего проекта?

Владимов встал в позу, подбоченился и поставленным дикторским голосом торжественно произнёс:

– Я синтезировал пространственную переориентацию твоей модели космического аппарата «Венера-Я» с помощью создания динамического хаоса в его угловом движении. Профессор Кобылин помог опубликовать статью под грифом «ДСП» и она не будет доступна широким массам. Он предложил название «Магия фракталов». И помимо доработанного осциллятора я создал фрактальную компьютерную систему управления хаосом.

– Это уже серьёзно, – заметил Свирский. – А у меня тут свой хаос… два коренных верхних…

– И это решаемо, – прервал Петра Сергеевича Владимов, – надеюсь ты сохранил эти вырванные зубы. У тебя же грамотные дантисты?

– Они что-то говорили про какую-то перспективу. Отдали мне их в контейнере.

– Отлично! Но продолжу. Помнишь, мы часто не могли интерпретировать волатильности на наших графиках? Когда порой колебания (волатильности) были не предсказуемы моим методом. Такие колебания никогда не повторяются, а их графики человеческий взгляд интерпретирует как какие-то случайные сигналы с постоянно изменяемой амплитудой и частотой. Все это происходит из-за того, что эти колебания неустойчивы, постоянно убегают и смещаются от такого же соседнего еженедельного режима. При этом они остаются в ограниченной области пространства, куда их притягивает странный аттрактор, как на сковородке Бенара. Этот странный аттрактор сам по себе является сложным геометрическим объектом с дробной размерностью – фракталом. Как правило, воздействие хаоса на динамические системы считается вредным, поэтому многие сейчас посвящают свои исследования обнаружению, предотвращению и ликвидации хаоса. Гипнотизер Левин тоже этим занялся. Однако существуют исследования, в которых хаос можно рассмотреть как положительное явление. Используя алгоритм дифференциальной эволюции, я рассчитал оптимальный процесс хаотической переориентации тела (твоего теперешнего космического аппарата с зондом-челноком, который нам всучили смежники) в пространстве так, чтобы его желаемое угловое положение было достигнуто с одновременным сбросом скорости его вращения.

– Я на днях просматривал публикации, – вступил в разговор Свирский, – авторы некоторых публикаций предлагают тут хаотические схемы перелета космического аппарата с ядерным двигателем по маршруту Земля – орбита Венеры с меньшими затратами топлива по сравнению с обычными импульсными перелетами Гомана. Они прорабатывали хаотические варианты исправления неверных траекторий перелетов из-за ошибок на этапе запуска космических аппаратов, а также демонстрировали примеры спасения космических миссий за счет перехода в хаос (как это было когда-то с японским космическим аппаратом Hiten для исследования Луны или американским спутником связи HGS-1).

– Я синтезировал пространственную переориентацию космического аппарата с помощью создания динамического хаоса в его угловом движении. Мне помогал профессор Кобылин. Для инициирования хаоса мы использовали как известные странные хаотические аттракторы, так и новые, найденные мной, каждый из которых может захватить движение космического аппарата в динамический хаос. Профессор просмотрел и оценил новые странные хаотические аттракторы. Остался доволен моими методами и расчётами. Используя алгоритм оптимизации, мы сможем определять время выхода из хаотического режима на заданную ориентацию в пространстве с минимальной остаточной угловой скоростью, – резюмировал Владимов.

– Здорово, Влад! Но давай обсудим это завтра, на свежую голову. Сейчас уже голова идёт кругом! – подвёл черту под разговором Свирский. – Давай уже разбегаться. Впрочем, после мозгового штурма надо бы выпить чаю.

– Почаёвничать было бы замечательно, – согласился Владимов, – и важно регулярно устраивать мозговые штурмы также среди сотрудников и смежников, особенно если у нас появится потребность решить важную задачу или сгенерировать идею для проекта.

И перейдя к светским разговорам, приятели начали подниматься на второй этаж особняка.

– Как поживает Ирина, – осведомился Влад, осторожно ступая по лакированным дубовым ступенькам винтовой лестницы вслед за хозяином, – уже пришла с работы?

– Припозднилась сегодня, пришла уставшая. Но ужин нам обеспечен, – ответил Пётр обернувшись, тут же нажав на пиктограмму «Мультиварка Варя» камерофона.

Умная мультиварка «Варя» и робопёс Артист.

В столовой к ним уже подбегали, каждый на своих четырёх – умная мультиварка «Варя» и робопёс Артист.

– А помнишь, у нас на стройке был робопёс Арти? Я думаю, что и теперь самая главная мотивация – попытка развивать новые инновационные подходы, – резюмировал Свирский (был тогда ещё и застройщиком лабораторных корпусов), погладив Артиста по карбоновой голове. – Робот-собака позволяет исключить влияние человеческого фактора при обследовании объектов недвижимости и минимизировать риски для человека на ветхих объектах. Например, как напротив стоящий недостроенный лабораторный корпус для космических исследований, куда человеку опасно даже теоретически заходить. Снижаем риски до нуля, используя роботов и экзоскелеты.

– Помню… А Артист откуда у тебя? – спросил Владимов.

– Выкупил для модернизации его под проект. По остаточной стоимости.

Друзья-приятели следом за услужливыми роботами подошли к обеденной зоне, уселись поудобней у барной стойки и стали маленькими глоточками пить горячий травяной чай со свежими кексами, напрочь позабыв о дневных заботах.

– Может, заночуешь, Влад? – предложил Пётр. – Поздно уже. Твой замечательный диван стоит на том же месте…

– С удовольствием приму такое предложение. О-о-о, как незаметно пролетело время.

Глава 2. В новой лаборатории.

На следующее утро, после того, как диван-трансформер Влада был благополучно убран в стену и завтрак, состоявший из овсянки с корицей, фруктами и ароматным латте, был съеден, приятели расположились в одном из кабинетов особняка.

– Пока ты пережидал очередную эпидемию гриппа на нашей малой родине, я здесь плодотворно работал.

– Я тоже не сидел без дела, – невозмутимо ответил Владимов, – привёз законченную информационную систему на замену нашей старой Исис и новые приложения с макросами к ней для вычисления оптимальной траектории полёта спутника и оптимизации игры на бирже. Эти макросы основаны на тех же фрактальных индикаторах, которые мы использовали в биржевых спекуляциях. К тому же я доработал стохастический осциллятор. Предлагаю назвать его «магическим».

– Сейчас то ты как себя чувствуешь?

– Я здоров, как бык, снова рвусь на передовую, – отшутился Владимов. Влад был благодарен доценту кафедры банковской кибернетики, лечащего гипнозом уставших от чрезмерного напряжения коллег.

Свирский кивнул. Его толстый, с коротко постриженными ногтями палец надавил кнопку звонка. Незаметная в стене дверь бесшумно отворилась.

В утреннем призрачном свете кабинета, как на старом проявляемом негативе, Влад сначала увидел прищуренные калмыцкие глаза, потом постепенно проявился силуэт монголоидного лица. Чёрные волосы, брюки и водолазка сливались с тёмной шумозащитной облицовкой двери.

– Эренц! Идём сейчас с нами. Покажешь Владу нашу новую лабораторию.

– Эренц, привет, – поприветствовал уже знакомую ему личность Владимов.

Калмык кивнул, предлагая следовать за собой, и бесшумно открыл пультом очередную дверь.

– Сейчас мы проходим тамбур стационарной чистой зоны, где нас обработает ультрафиолет, – прокомментировал Свирский.

– Это у тебя новинка, – отозвался Владимов. – Ещё не видел, ещё не видел…

Тут открылась вторая дверь тамбура, и в глаза Владимова ударил приятный ровный свет шести полусферических плафонов и залил комнату. В этом зале лаборатории Влад увидел уже знакомые ему компьютерные столы с множеством мониторов и небольших системных блоков, ещё не знакомых ему.

– Чистые зоны и некоторые коммуникации помог сделать Эренц, – продолжал пояснять Свирский, – Эренц – большой молодец! Ничего не упустил, всё продумал.

Владимов недолюбливал Эренца, считал выскочкой. Калмык обладал тонким слухом и был пройдохой и наушником. Вызнав чужие идеи, благодаря своему феноменальному слуху и хорошей памяти, частенько выдавал их за свои.

– Потолок состоит из сплошного набора фильтровентиляционных модулей, – пояснил Эренц. – Чистота внутри рабочего пространства обеспечивается путем выдавливания загрязнений однонаправленным потоком очищенного воздуха – так называемый «эффект воздушного поршня». По периметру потолка закреплены ограждающие конструкции, не доходящие до уровня пола. Все сочленения уплотнены химически стойкой резиной или герметизированы полиуретановым герметиком, предназначенным для работы в чистых помещениях. Чистая зона может иметь несколько дверей во всех залах большой лаборатории для прохода внутрь сотрудника или провоза чистым роботом какого-либо продукта, с которым работает сотрудник.

– Теперь, Эренц, вернись назад в свою комнату и включи нам проектор, – распорядился Свирский.

– Я мигом, Пётр Сергеевич, – отозвался вышколенный Эренц. – Одна нога здесь, другая там.

Когда Эренц удалился, восторженный Владимов, бегло осмотрев оборудование лаборатории, заметил, что свет начал постепенно угасать. Он хотел повернуться к стоявшему сзади Свирскому и вдруг увидел на левой стене нечто, заставившее его вздрогнуть, как от внезапного раската грома.

Из стены выдвинулось наполовину тело человека с большой головой, выразительными глазами и большим ртом. Его глаза внимательно осмотрели Владимова, а пухлые губы растянулись в приятной улыбке.

– Это наш новый электронный гид, Игрэк, – рассмеялся Свирский. – Голограмма, воспроизведённая интеллектуальным проектором. Прошу любить и жаловать. Пока о нём мало кто знает. Даже Эренц. Монтировали без него, а он только включает… Дальнейшие поведенческие функции этого интеллектуального прибора полностью автономны. Его автономность позволяет стать самодостаточным и независимым в суждениях, но в определённых рамках. Она помогает принимать решения, основанные на определённых знаниях, ценностях и убеждениях, а не на влиянии обычных людей. Однако он ещё будет нуждаться в твоих и моих советах – высокоинтеллектуальных советах.

– Я видел нечто подобное в Абрау-дюрсо, – тихо произнёс Владимов. – Но этот Игрэк очень уж реалистичен.

– В Абрау простая голограмма Льва Голицына. Там она встречает туристов в начале экскурсии по тоннелям и рассказывает об истории виноделия в этих местах. А здесь мощный интеллект, – Пётр Свирский показал на потолок, где был прикреплён проектор, похожий на большой школьный пенал. – Сейчас ты будешь задавать ему свои вопросы.

– Покажи мне всю лабораторию, – обратился Влад к Игрэку. – И расскажи, что здесь нового с момента моего последнего визита?

– Я приветствую Вас, Влад Владимов, в обновлённой лаборатории! Прошу Вас наблюдать за моей указкой, за информацией на мониторах и выслушать мои пояснения.

– Приступай, – подстегнул Влад Игрэка.

От Игрэка отделилась ещё одна голограмма в виде руки с указкой, похожей на дирижёрскую палочку. Палочка указала на небольшой чёрный системный блок, стоящий рядом с монитором на крайнем левом столе.

– Это блок нейронной обработки или NPU, – начала пояснение рука с указкой. – Эта компьютерная система предназначена для ускорения работы приложений искусственного интеллекта и машинного обучения, схему которой вы увидите сейчас на экране монитора. Система решает задачи на основании алгоритмов для робототехники и интернета вещей с использованием датчиков и сенсоров, находящихся в верхнем ящике данного компьютерного стола. Система подключена к суперкомпьютеру с графическим процессором, состоящим из 50-ти тысяч видеокарт, с целью ускорения алгоритмов глубокого обучения.

– Вот это моща! – удивился Владимов. – Как это тебе, Пётр Сергеич, удалось?

– Партнёры построили и предоставили для работы, в которой ты, Влад, тоже будешь участвовать, – отозвался Свирский. – Твой тесть – профессор Кобылин также приложил к этому руку. Рекомендовал тебя на всех уровнях. Ты слушай, слушай дальше!

– Суперкомпьютер с таким мощным графическим процессором способствует глубокому обучению таких аппаратов, как беспилотные автомобили и вертолёты, робопсы Арти и Артист, робот Фёдор Второй проекта «Теледроид». И не удивляйтесь умным браслетам, миниатюрным сенсорам и датчикам, прикреплённым на тело шимпанзе Читы.

– Из Читы киборга что-ли хотят сделать? – ужаснулся Владимов. – И как вы с ней собираетесь общаться?

– Это будет не киборг, – ответила рука с указкой. – Мы не будем интегрировать в организм Читы механические и электронные устройства. Мы лишь закрепляем их на её теле. Чита к этому уже начинает привыкать. Вы должны знать, что мать Читы сама обучила ещё маленького детёныша языку знаков и жестов.

Пётр Сергеевич знал о способностях Читы и задался идеей их развивать. Чита и без этих миниатюрных датчиков усвоила и уже применяет несколько сотен знаков русского языка для глухонемых. Язык Русла является аналогом языка Йеркиш. Около ста исходных единиц этого языка Чита комбинирует в слова и фразы. Она набирает условные знаки на клавиатуре лексиграмм и знает жесты. Благодаря этому общается со своим преподавателем Ольгой и роботом Фёдором Вторым.

– Ну, это другое дело, – успокоился Владимов. Про себя подумал: «Всё-таки тесть за меня замолвил словечко и теперь больше идей придётся генерировать». – Только не говорите это в присутствии каких-либо индийцев; они ревностно относятся к экспериментам с обезьянами… Мне скоро должны прийти гибкие сенсоры с функцией осязания из Сибирского университета. Их устройство «ReshUSensor» поможет добавить роботу Фёдору способность ощущать мир через осязание. С помощью таких сенсоров Фёдор Второй сможет взаимодействовать с хрупкими деталями или деталями сложной формы, выявлять сдвиговые деформации. Это позволит ему адаптироваться к изменяющимся условиям, подбирая оптимальную силу сжатия или захвата.

– Не беспокойтесь, из Читы не получится ни Нила Харбиссона, ни Кевина Уорвика, – пробормотала рука Игрэка. – Микродатчики и браслеты на её теле предназначены для скорейшего обучения шимпанзе русифицированному языку лексиграмм Йеркиш, а также для общения с роботом Фёдором Вторым, который также этому обучен. Я знакома с технологиями тактильной сенсорики. Именно они используются в смартфонах, ноутбуках, роботах, симуляторах, джойстиках и прочих устройствах, реагируя на нажатия, повороты и другие манипуляции. Их широко используют иллюзионисты. С шимпанзе Читой плодотворно занимается дрессировщица Ольга. Также изготовлена голограмма дрессировщицы. Сейчас она вам об этом расскажет подробнее.

Рука-указка нажала кнопку-голограмму рядом с монитором. На мониторе появилось изображение приятной молодой женщины – дрессировщицы Ольги. Она рассказала следующее: «Уже довольно давно учёные разных стран проанализировали огромное количество видеозаписей, на которых видно общение шимпанзе в разных сообществах Восточной Африки – в пяти сообществах. Они обратили внимание на так называемые «обмены жестами» – ситуации, когда животные общались друг с другом исключительно с помощью жестов, без использования звуков или мимики».

Анализ показал, что на долю таких «жестовых разговоров Йеркиш», то есть не сопровождаемых звуками, приходится четырнадцать процентов всех коммуникативных взаимодействий шимпанзе. При этом животные реагируют на жесты друг друга в среднем за 200 миллисекунд – столько же времени, сколько требуется человеку, чтобы ответить на реплику в разговоре. Шимпанзе способны усваивать сотни знаков аналога Йеркиш – языка Русла для глухонемых и комбинировать их в слова. Ко мне Чита чаще всего обращается с такими словами и жестами: «Здравствуй мама! Я Чита. Есть ли у тебя вкусненькое?». И даже вслух говорит «мама». Уверяю вас, что это не чревовещательство. Когда я ей даю очищенный банан, она спрашивает: «Ты его мыла в воде, чтобы грязь не скрипела на зубах?». Отвечаю: «Банан чистый». Резюмирует: «Вымытые в морской воде бананы и батат вкуснее». Отвечаю: «Солёный батат будет в следующий раз, когда ты снова проголодаешься». Чита довольна, жестикулирует и пишет: «Мама, я буду ждать».

Учёные пришли к выводу, что «язык жестов» шимпанзе – это не примитивная система сигналов, а комплексный способ коммуникации, опирающийся на те же когнитивные механизмы, что и человеческая речь. Звуковой язык в нашем понимании шимпанзе освоить очень трудно не только потому, что их гортань не приспособлена для произношения членораздельных звуков1. Жестикулировать им гораздо легче. Но Чита уже говорит несколько слов: папа (на Петра Сергеевича), мама (на меня), ап (означает «вверх»), тар (тарелка, чашка), кап (капитан, начальник – на Фёдора), дуй (дай), нака (возьми у меня). Окончательно Чита добивала меня, когда начала шутить и ругаться, а шутки и ругательства изобретала сама.

– Её словарный запас, как у Эллочки Людоедочки, – попытался шутить Владимов. – Весьма скромно. Я давно наблюдаю её особый интеллект. Однако я не скромно влез в твои пояснения. Продолжай! Продолжай!

– Обмен жестами у шимпанзе скорее напоминает не примитивный сигнал «действие-реакция», а настоящий диалог. Животные способны не только выражать свои желания, но и уточнять их, убеждать собеседника, вести своего рода переговоры. Всё, что нужно, так это заставить мозг шимпанзе увеличиться в размере и нарастить больше нейронных связей. Или обучить искусственный интеллект робота Фёдора лучше понимать обезьяну. Чем мы сейчас и занимаемся.

– Получается, что быстрая, динамичная беседа – это древний способ общения, который помогал нашим общим предкам эффективно взаимодействовать друг с другом задолго до появления слов. В моём лице вы привлекли по-настоящему профессиональную дрессировщицу обезьян для интерпретации такого языка жестов. Исследования в этой области помогут нам не только лучше понять нашу Читу, но и попробовать научить её выполнять наши команды и команды ещё одного коуча – Фёдора.

– А что из себя представляют лексиграммы в Йеркише и Русла? – заинтересовался Владимов.

– Лексиграммы в Йеркише – это символы, соответствующие объектам или идеям. Они представляют нерепрезентативные символы, то есть не всегда похожие на предмет, которые обозначают.

Первоначально фон Глазерсфельдом было создано около 150 лексиграмм, которые обозначали различные предметы, действия или отношения. В языке присутствует около 40 классов лексиграмм. Например: классы для обезьян: знакомые приматы (сама обезьяна и исследователи), незнакомые приматы (лексиграмма «посетитель»), не приматы (например, мышь), неживые объекты (например, робот, для Читы – Кап). Хотя насчёт последнего уже можно поспорить. Состояния (цвета́, тёплый, твёрдый). Различные классы для действий (действия смены позиции, действия смены состояния).

– И как же вы обучаете Читу?

– Шимпанзе Чита изучает лексиграммы в русифицированном Йеркише – Русла с помощью вот этого устройства на следующем столе, устройства, похожего на клавиатуру. При этом положение каждой клавиши не фиксировано. Иногда я их меняю местами, чтобы обезьяна запоминала не расположение лексиграммы, а её значение. Когда Чита нажимает на клавиши, символы и слова выводятся на экран и составляются в предложения. Грамматика Йеркиша различает три типа предложений: утверждение, просьба, вопрос. Каждый из них оформляется по своим правилам. Например, просьба начинается с лексиграммы «пожалуйста», вопрос – с лексиграммы «вопрос». В конце предложения должна ставиться точка.

Владимов заметил, что второй слева стол гораздо меньше всех остальных. На нём лежали незнакомые ему миниатюрные датчики, сенсоры и разные забавные игрушки были расставлены около монитора.

– Так это стол для Читы? – спросил Влад.

– Совершенно верно, – обвела предметы на столе рука Игрэка. – Чита занимается за этим столом и делает невероятные успехи.

– Да-а, – задумчиво произнёс Владимов, – эволюция технологий и систем, в том числе киборгов, которые могут понимать людей в рамках новых и более продвинутых интерфейсов, продолжается. Настоящий этап развития воплотился уже у нас – «человеческий неинвазивный интерфейс», эффект от которого уже далеко выходит за рамки привычных способов взаимодействия с машинами. Я, как фрактальщик уже вижу, что тренд здесь также основан на использовании ИИ.

– Нейротехнологии начинают связываться с разумом людей и приматов через brain-computer interfaces для декодирования речи из нейронных данных, – вступил в разговор Свирский. – А в целях помощи людям и приматам с вербальными нарушениями – путем жестовых сообщений или через сгенерированные голоса.

– Другой вектор: технологии, считывающие движение или мимику, – вмешалась в разговор рука Игрэка. – И корпорации могли бы создавать более безопасные, более производительные системы, если бы приматы и роботы могли предвидеть, что люди собираются сделать.