- -
- 100%
- +
От автора
Наверное, я счастливый человек. Мне дважды приходилось бывать на Донбассе, а вернее, в городе Донецке. Первый раз это было в 90-е годы прошлого столетия. Тогда я еще работал в системе МВД, и поездка была связана со служебной деятельностью. Второй раз – в 2016 году, когда по приглашению своего товарища из Екатеринбурга я поехал в те края в составе добровольческого отряда, который принял участие в защите населения Донбасса от украинской агрессии. Тогда мне здорово повезло, меня познакомили с легендарными личностями, которые командовали добровольческими соединениями «Спарта» и «Сомали». Командиром «Спарты» был Арсений Павлов, известный жителям России под позывным «Моторола». Батальоном «Сомали»командовал легендарный командир Михаил Толстых. Его позывной был «Гиви».
Еще тогда я решил для себя, что непременно напишу об этих людях, расскажу об их судьбе, об их героизме. Но, как говорится в народе, если хочешь насмешить Бога, расскажи ему о своих планах. «Моторола» погиб 16 октября 2016 года. Он погиб в результате террористического акта, совершенного украинскими диверсантами по заданию Службы безопасности Украины. В феврале 2017 года выстрелом из огнемета «Шмель» по кабинету был убит «Гиви». Это был удар по людям Донбасса, которые связали свою жизнь с этими героическими личностями.
Но жизнь еще раз поменяла мои планы, когда в конце октября 2024 года я снова оказался на Донбассе в составе творческой бригады. Было много встреч, знакомств, выступлений перед ранеными военнослужащими. Вернувшись из командировки, я занялся поиском бойцов, которые были комиссованы по ранению. Кто-то из них воевал в составе ЧВК «Вагнер», кто-то – в рядах Российской армии. Все они были добровольцы. Слушая их скупые рассказы о товарищах, погибших и выживших в этой войне, я решил описать их воинские подвиги и дружбу, их веру в победу русского оружия.
Александр Аввакумов
УАЗ неимоверно трясло и швыряло из стороны в сторону. Двигатель машины натружено гудел, и иногда казалось, что еще немного, и он разлетится на куски. Датчик-детектор непрерывно трещал, предупреждая старшего лейтенанта Новикова о том, что в черном бархатном небе висит беспилотник. Узкий луч света метался среди поваленных и опаленных взрывами деревьев. Машина, взревев, словно хищный зверь, мотором, неожиданно резко свернула в сторону и замерла под кроной разбитой взрывом сосны.
– Расслабься, лейтенант!– произнес водитель и громко засмеялся. – Считай, нам с тобой сегодня здорово повезло. Ты знаешь, не всем везет в этой жизни. Вчера мой товарищ здесь погиб, попал под «Бабу-ягу».
Где-то впереди, где темное небо сливалось с темнотой леса, полыхнуло, а затем прогремел взрыв. Эхо подхватило звук взрыва и понесло его по лесополосе, разделявшей два поля, засеянных подсолнухами.
– Вы к нам надолго? – поинтересовался у него водитель.
Шофер хотел рассмотреть лицо офицера, но из-за темноты ничего не увидел.
– Не знаю, как получится. Мы полагаем, а Бог располагает, – ответил Павел. – А что тебя это так волнует, надолго я или нет?
– Просто я вас раньше не встречал в нашей бригаде. Вы наверняка новенький?
– Ты прав, я из штаба армии, поэтому и не видел.
– Давно воюете?
– С самого начала.
– Везучий вы, видно.
– В каком смысле? Впрочем, ты прав. В ЧВК «Вагнер» таких практически не осталось, всех выбили.
– Простите меня, товарищ старший лейтенант. Я подумал, что вы штабист…
Новиков усмехнулся и похлопал водителя по плечу. Тот выжал сцепление, и машина снова помчалась вперед, объезжая воронки и ямы.
«Говорит, везучий!– подумал Павел.– Дважды был ранен, чуть не потерял ногу. Но все равно вот живу, а многие, с кем воевал рядом, уже давно лежат в земле».
– Главное в этой темноте – не нарваться на «укропов», – произнес водитель.– Их диверсионные группы часто здесь шалят. На той неделе наши пацаны положили их ДРГ здесь.
– Далеко еще? – поинтересовался у него Новиков.
– Не переживай, лейтенант. Долетим. Бог не выдаст, свинья не съест…
– Я не об этом.
Они еще проехали в темноте, как показалось Новикову, около километра, и машина вдруг остановилась.
– Все, лейтенант, прибыли. Здесь до наших позиций с полкилометра. Ты только иди по дороге, ее еще вчера зачистили саперы. С дороги не сходи, там много «лепестков»1.
– Спасибо, Рябой, – поблагодарил он водителя.– Удачи тебе и везения, как ты говоришь.
–Спасибо, лейтенант. Ты там скажи пацанам, пусть тащат трехсотых. Я их здесь ждать буду. Скоро рассвет, надо успеть вернуться обратно.
Новиков пожал ему руку и направился по дороге. Где-то недалеко ударил по врагу «Град». Десятки огненных комет с шумом устремились в сторону запада. Эти огненные хвосты ракет на какое-то, совсем короткое, время осветили его путь. Павел прислушался. Ему послышались мужские голоса. Он перекинул «Ксиху»2из-за плеча и ловким движением передернул затвор.
«Неужели ДРГ укропов?– подумал он. – А почему бы им не использовать такую темноту в своих целях? Наши взяли эти укрепления всего несколько дней назад и еще не успели толком обжить эти места».
Голоса стихли. Напряжение росло. В какой-то момент Павел почувствовал, как вспотели его ладони, державшие автомат.
– Стой! Кто идет?!
– Свои, – с неким облегчением ответил он. – Старший лейтенант Новиков из штаба армии. Позови офицера.
– Стой, не двигайся.
Павел услышал шум веток и чьи-то тяжелые шаги. Ждать пришлось недолго.
– Фамилия? – донеслось из темноты.– Назовите вашу фамилию!
Судя по голосу, в котором прослеживались командные нотки, это был офицер.
– Старший лейтенант Новиков.
Вспыхнул огонек фонарика. Луч света сначала уперся в землю под ногами Павла, а затем скользнул по его телу и ударил в лицо. Он прикрыл глаза рукой.
– Здравствуй, лейтенант. Мы вас ждали завтра к вечеру, а вы прибыли сегодня,– произнес мужчина средних лет. – Следуйте за мной.
Свет погас, и снова темнота, словно черный бархат, окутала кусты и деревья. Вокруг тишина, и ни одного огонька.
– Комбрига, к сожалению, на месте нет. Он уехал к соседям, так что придется его ждать, – проинформировал его мужчина. – Кстати, меня зовут Валерий Васильевич. Я начальник штаба бригады.
– Мне о вас рассказывали в штабе армии. Так что с вами я заочно знаком.
– Вот и хорошо. Нам сюда.
Они спустились в землянку.
– Располагайтесь, – произнес Валерий Васильевич и рукой указал на широкую лавку, что стояла в углу землянки.– Мышей не боитесь? Их здесь много.
– Спасибо, к мышам привык. Не тигры, не загрызут,– ответил Новиков, снимая с себя автомат и бронежилет.
Он лег на жесткую лавку и закрыл глаза. Где-то совсем рядом короткими очередями бил «Федор»3. Однако эти выстрелы не помешали ему быстро и крепко заснуть.
***
Новиков проснулся от какого-то внутреннего толчка. Он открыл глаза и посмотрел на часы, они показывали начало второго ночи. По-прежнему темноту ночи вспарывали короткие пулеметные очереди, но он не обращал на них никакого внимания. Иногда совсем недалеко бухал 120-миллиметровый миномет. Куда он палил ночью, наверное, знал только наводчик. Новиков повернулся на другой бок и закрыл глаза. Однако потревоженный сон не возвращался. Он ворочался с одного бока на другой, но заснуть не мог. За деревянной стенкой шуршали и пищали мыши. Павел почему-то вдруг вспомнил, как он оказался на этой войне, называемой политиками специальной военной операцией.
Впервые мысль записаться добровольцем пришла ему в голову весной 2022 года, после окончания института, однако серьезно подумать об этом все время как-то не получалось. Павел был единственным мужчиной в семье. Его отец оставил их с матерью, когда ему исполнилось всего четыре года. Павел даже не помнил, как выглядел его отец, но, со слов матери и соседей, он был мужчиной видным, красивым, с непредсказуемыми поступками. При наличии у него семьи и ребенка он завербовался и уехал в Сибирь добывать для Родины нефть, где встретил свою очередную любовь, с которой связал свою дальнейшую судьбу. За все эти годы он ни разу не поинтересовался, как живут оставленные им жена с ребенком. Чем это было вызвано, можно лишь догадываться. Когда человеку хорошо, он редко думает, что кому-то может быть плохо, что кто-то нуждается в его любви и ласке.
После окончания института Новиков решил попробовать себя в бизнесе. Он устроился в одну компанию, каких в Казани было достаточно, и стал усиленно продвигать товары, изготовляемые этой компанией, в торговых сетях республики. Он очень хотел разбогатеть. По всей вероятности, это желание жило в нем с детства, так как они с матерью всегда испытывали нужду. Павел не брезговал никакой работой, которая приносила бы ему хороший доход: он оставался после работы, старался всегда быть на виду у руководства компании, был безотказным даже тогда, когда от работы отказывались практически все сотрудники компании. Его хвалило руководство, ставили в пример другим сотрудникам. Однако все эти усилия не принесли желаемого результата.
– Павел! – однажды обратился к нему один из сотрудников. – Куда ты все время рвешься? Хочешь стать начальником? Пойми, как бы ты хорошо ни работал, ты никогда не станешь директором этой компании.
– Почему? – спросил он. – Хозяином, конечно, я не стану, но директором компании стать могу. Ты думаешь, что хозяин не знает обо мне? Знает, я уверен. Однажды он обратит свое внимание на работу нашего директора, на то, что тот приходит к обеду и уезжает после трех часов дня, когда самая работа.
Приятель улыбнулся. Ему было смешно слышать все это от новенького сотрудника.
– Если директор поймет, что ты начинаешь наступать ему на пятки, он просто сольет тебя. Ты здесь не первый такой, кто оказался впоследствии за дверью. Так что тебе мой совет: не пытайся поднять то, что тебе не по силам, можешь надорваться.
Тогда Новиков не придал особого значения этому разговору, но вскоре все, о чем говорил коллега, стало обретать реальные черты. Его стали грузить сверхурочной работой. Приходилось не только работать в офисе, но и брать работу на дом. При этом его оклад по-прежнему оставался без изменения. Однажды, когда он в очередной раз задержался в офисе, к нему подошел директор.
– Почему вы, Новиков, задерживаетесь на работе? – спросил он Павла.
– Работы много, Валерий Михайлович. Мне кажется, что за последнее время объем моей работы вырос раза в два, если не больше. Я работаю весь день, остаюсь после окончания рабочего дня, а ее меньше не становится.
– Это вам не Советский Союз. У нас нет профсоюза, который бы следил за нагрузкой сотрудников. Если вас лично что-то не устраивает, если вам тяжело, то руководство компании непременно пересмотрит условия трудового договора. Нам не нужны сотрудники, которые не могут осуществлять свою деятельность в отведенное законом время.
– Как же так, Валерий Михайлович? Вы же хорошо знаете, что я качественно выполняю свою работу, и у заказчиков никогда не было претензий.
– Это ничего не меняет, Новиков. Мне тут подсказали, что вы недовольны работой руководства. Мне это все не нравится. Сотрудники не должны обсуждать работу руководства, давать ей оценку.
– Я никогда ничего подобного не говорил. Вас кто-то ввел в заблуждение, Валерий Михайлович…
– А сейчас идите домой. Мне не нужно, чтобы вы демонстративно показывали свое усердие. Идите.
Новиков проводил взглядом директора и, сложив бумаги в металлический ящик, направился с работы домой. Это был первый и последний разговор с работодателем. Через неделю ему вручили конверт с уведомлением о расторжении с ним трудового договора.
…Где-то совсем рядом с шумом разорвался украинский снаряд. С потолка блиндажа посыпался песок. Новиков повернулся на другой бок и с головой укрылся курткой. За дверью блиндажапрошли несколько бойцов, переговариваясь вполголоса. Снова раздалась очередная короткая очередь «Утеса», и стало на какой-то миг тихо, словно эта очередь напугала войну.
***
Павел шел по улице, прокручивая в голове все обстоятельства своего увольнения.
«Что делать дальше? Как жить дальше? Почему директор компании посоветовал мне искать новую работу вне города?»– размышлял Новиков, пытаясь найти решение внезапно возникшей проблемы.
Неожиданно взгляд его упал на плакат, который ярким пятном выделялся на пестрой от объявлений тумбе. На плакате был изображен красивый молодой человек, призывающий записываться на контрактную воинскую службу.
«А почему бы и нет? – промелькнуло у него в голове. – Военная кафедра института за спиной, как-никак офицер запаса».
Он свернул в сторону и направился в военкомат, который находился в двух кварталах от его дома
– Вам кого? – поинтересовался у Павла, дежурный офицер. – По какому вопросу хотите обратиться?
Новиков немного смутился.
– Хотел бы заключить контракт на службу в армии. Мне к кому обращаться? Где это все оформляется?
Майор с интересом посмотрел на него. Во взгляде военного читалось неподдельное любопытство.
– А ты вообще-то хорошо подумал над своим решением? – поинтересовался он. – Там ведь не будет мамочки и сопли некому будет вытирать. А я ведь тебя знаю, парень! Ты с моим сыном Олегом в одном классе учился, в тридцать второй школе.
Павел с удивлением посмотрел на майора. Он был на сто процентов уверен, что никогда не встречался с этим человеком.
–Дело в том, что я офицер запаса. В этом году я окончил институт, – словно оправдываясь перед ним, ответил Павел.
– Вот что я скажу тебе, парень. Сегодня все члены комиссии выехали в Нижнекамский район. Если не изменишь решение, приходи завтра к девяти часам. Только ты подумай хорошенько над своим решением. Это война, а там стреляют. Если честно, то мне тебя жалко. Видно, что-то случилось с тобой, что ты решил прийти сюда?
– Почему вы так решили, товарищ майор? А вдруг я из тех, кто готов отдать свою жизнь за интересы родины?
– Дурачок ты, а не патриот. Они об этом не кричат, а молча, погибают в траншеях. Еще раз: если не передумаешь, то приходи завтра.
Поблагодарив дежурного офицера, Новиков вышел из военкомата и направился домой. Дома никого не было. Мать еще с утра уехала к дальней родственнице, которая тяжело заболела, и хотела заночевать у нее.
«Интересно, что скажет мать, когда я ей сообщу о своем решении заключить контракт с армией? Одобрит это решение или нет? Наверняка нет, – рассуждал Павел. – Сейчас идет война, а это прямая дорога на фронт».
Взгляд Павла машинально упал на портрет деда, что висел на стене. Он родился после его смерти и поэтому знал о нем лишь со слов матери. Из ее рассказов он знал, что дед ушел на войну в семнадцать лет, приписав себе лишних два года. Был участником тяжелых сражений на Курской дуге, освобождал Минск и штурмовал Кенигсберг. Он был одним из полных кавалеров Ордена Славы.
«Вот дед наверняка не спрашивал свою мать о том, идти ему на войну или нет. Пошел и записался добровольцем. Почему же я должен спрашивать у нее разрешения? Там, на Донбассе, идет война, гибнут сотни мирных людей, среди которых много женщин и детей. Я, здоровый, сильный молодой человек, почему должен спокойно наблюдать за этими событиями? Если мы не встанем стеной, как вставали наши деды в годы войны, война может докатиться и до нашего порога», – решил он.
Он открыл свой ноутбук и быстро набрал «ЧВК“Вагнер”». Первый, к кому он обратился, был человек с позывным «Баварец».Как ни странно, Баварец ответил довольно быстро, наверное, просто сидел у компьютера. Насколько Павел понял, он в компании занимался набором добровольцев. Баварец предложил Новикову приехать на сборный пункт и пройти медкомиссию. Это было столь неожиданно, что Павел даже растерялся, услышав приглашение.
– Приезжай в Молькино, это Краснодарский край, на месте и определимся. Насколько я могу судить, ты молодой и в армии не служил. Это так?
– Вы угадали. Я недавно окончил институт. У нас там была военная кафедра.
Баварец быстро напечатал:
– Наверняка ракетчик?
– Как вы угадали?
– Вот видишь, угадал, – печатал он. – Другим воинским профессиям в институте, я знаю, не учат. Ты не переживай, мы тебя здесь научим многому, так что станешь настоящим мужиком.
– Хорошо. Тогда я буду увольняться с работы.
– Валяй, – появилась на экране запись.
На самом деле Новиков просто использовал это как предлог для отсрочки вступления в этот самый «Вагнер», так как в глубине души, он, конечно, боялся. Среди народа ходило много слухов, что контингент там не особо приятный – наемники, уголовники, убийцы, мародеры и так далее.
Павел все откладывал и откладывал свой разговор с матерью. Наконец, выпив для храбрости полстакана водки, он сообщил матери, что решил поехать на войну. Он говорил долго, страстно, объясняя ей, что он не может сидеть дома, когда где-то совсем рядом идет война. Он немного сбавил тон, заметив в глазах матери слезы.
– Ты, главное, мама, не переживай. Пойми меня правильно, я не могу дома сидеть, когда враг убивает стариков, детей и женщин. Я хочу пройти тот путь, что прошел мой дед. Если ты не дашь мне добро, я все равно уеду, я решил так…
Мать поднялась из-за стола и подошла к Павлу.
– Езжай, если ты так решил. Будь настоящим мужчиной…
Она снова заплакала и прижалась к его плечу.
– Ты, мама, главное, не переживай за меня. Если останусь в живых, я обязательно вернусь.
Он не договорил. Какой-то непонятный комок подкатил к его горлу. Ему стало тяжело дышать. В этот миг он почувствовал, как дорог ему этот человек, чьи руки так нежно обнимали его плечи.
– Когда едешь? – спросила она его.
– Завтра вечером.
***
Дорога до Молькино заняла около трех суток. Доехав до Москвы, он пересел на поезд, идущий в Краснодар. Все это время Новиков старался не думать о доме, о матери, гнал от себя мысли о возможной гибели на войне. В дороге его тревожили лишь звонки его товарищей. Все они хорошо понимали, что он поехал в «Вагнер» из-за денег.
– Павел! Ты хоть сам-то понимаешь, под чем подписался? Это же«Вагнер»! Ты знаешь, кто там воюет? Там же все отбросы нашего общества, грабители и убийцы. Они всегда на «передке»! Они же сродни штрафбату, что воевали в Великую Отечественную войну!
Товарищ на какой-то миг замолчал и, словно снова набравшись сил, продолжил:
– Я вот тут с ребятами поговорил, они готовы тебе помочь. Собрали для тебя немного денег. Я думаю, что их бы тебе хватило на первое время, пока ты не нашел бы работу по душе.
–Слушай, Олег! Пойми меня правильно, деньги – это, конечно, хорошо, но я еду не из-за них. Я мужик, и мое главное дело – это защищать родину, свой дом.
Олег громко засмеялся. Новиков моментально представил его покрасневшее от смеха лицо.
– Какая родина, Павел?! Какой дом?! Ты хоть понимаешь, о чем ты говоришь? Есть армия, это государственная структура, предназначенная для защиты государства. Там генералы, офицеры, они за это деньги получают, чтобы защищать нас! Тоже мне патриот нашелся.
– Олег! Придет время, и ты поймешь, что был неправ. Впрочем, я все решил, и все твои попытки отговорить меня от «Вагнера» бесполезны.
– Дурак ты, Новиков! Ты хоть мать свою пожалей! Там же война, там стреляют, а значит, могут и убить!
– Прекращай, Олег, я больше не хочу разговаривать на эту тему. Передавай привет ребятам!
Новиков отключил телефон и посмотрел на соседа по купе. Тот был из Якутии и тоже, как и он, ехал в «Вагнер».
– Я смотрю, ты крепкий мужик, хотя и смешной. Кому ты рассказываешь о родине? Он наверняка и не знает, что такое родина. Для них там, где хорошо, где есть деньги, там и родина. Ты сам решил записаться в «Вагнер» или тебе кто-то подсказал?
– Как тебе сказать? Хотел подписать контракт с Министерством обороны, но как-то не получилось. Вот и подался в «оркестр».
Локомотив протяжно засвистел. Якут поднялся с лавки и стал собирать свои вещи, укладывая их в большой рюкзак.
– Чего расселся? – спросил он Павла. – Или, может, передумал?
– С чего ты взял, что я передумал? Я свои решения так быстро не меняю.
– Вы все такие, городские. Сначала согласитесь, а затем на тормоза. Вот мы – люди с Севера, у нас все по-настоящему, сказал – ответь за сказанное…
– Не переживай, Якут, я не такой, назад пятками не хожу.
Якут улыбнулся. Его и так узкие, словно щель, глаза, превратились в амбразуры, в глубине которых сверкали огоньки. Взглянув на него, Павел невольно улыбнулся и начал быстро собирать свои вещи. Состав лязгнул стальными буферами и стал тормозить. Наконец, поезд резко дернулся и остановился. Мимо окон вагона замелькали люди, которые кого-то встречали, другие, наоборот, провожали.
– Ну что, пошли, – тихо произнес Новиков, взглянув на соседа. – Ты прости меня, друг, трое суток в одном купе, а я даже не знаю, как тебя зовут. Все якут и якут…
–Меня зовут Иван, – коротко ответил он.– Впрочем, можешь называть меня, как и прежде, Якут. Я не обижаюсь.
Они вышли из вагона и остановились нерешительно на перроне.
–Привет, пацаны! Куда путь держите? У меня тачка за углом, могу подбросить до адреса.
–Нам в Молькино, – ответил Павел.– Это далеко отсюда?
–Не близко. Две пятьсот с носа и поехали,– ответил водитель.
– За пятерку тысяч? Дорого будет, – ответил Иван. – Не на себе же повезешь.
– Разве это дорого? Дешевле едва ли найдете…Обратно ведь порожняком, клиентов нет.
– Мы подумаем, – ответил Павел и посмотрел на товарища.
– Думайте, пацаны, думайте. Надумаете – позовете.
Водитель сплюнул на асфальт и направился дальше по перрону, предлагая свои услуги. Новиков достал из кармана телефон и стал быстро набирать номер «Яндекс такси». Машина прибыла минут через пятнадцать. Взглянув на неказистое «Рено» с побитым правым крылом, Иван скептически посмотрел на Павла.
–Мог бы и лучше выбрать автомобиль. Жадность – характерная черта городских пацанов, – произнес Иван.– Нет у вас широты души…
– Да пошел ты, с широтой души.
Они сели в машину, и та стрелой совалась с места и понеслась к выезду из города. Вскоре они доехали до первого шлагбаума, около которого стояли несколько мужчин, одетых в камуфляжную форму. Один из них подошел к их машине.
– Новенькие?
– Угадал.
– Телефон есть? Звони куратору, пусть встречает.
Якут вышел из машины и, достав из кармана телефон, стал звонить. Закончив говорить, он посмотрел на Новикова.
– Ты, Павел, куда хочешь записаться?– поинтересовался у него Иван.
– Пока не решил. Я же не служил, и у меня военной специальности как таковой нет. Во-вторых, нужно еще медкомиссию пройти. Больных, насколько я знаю, они не берут…
Якут усмехнулся.
– А я вот хочу в штурмовики, там жизнь яркая. Давай со мной, вдвоем проще будет.
– Можно и в штурмовики. Какая разница, как погибать…
– Это ты брось. Жить нужно, Павел, жить.
Ждать пришлось недолго, вскоре к КПМ подкатил УАЗ. Из машины выбрался мужчина средних лет и, улыбаясь, направился в их сторону.
***
Машина подкатила к шлагбауму, около которого стояли несколько мужчин, одетых в камуфлированную форму с шевронами на рукавах ЧВК «Вагнер». Один из них, с автоматом на груди, подошел к автомобилю. Увидев знакомых ему людей, лениво махнул рукой. Медленно поднялся шлагбаум, и машина въехала в летний лагерь «Вагнера». Судя по стоявшим в ряд палаткам, лагерь был довольно большим и, по всей вероятности, был рассчитан на тысячу или более человек. Когда машина остановилась, сопровождавший их мужчина обернулся к ним.
– Вот ваша палатка, можете располагаться в ней. Медосмотр и все остальное, связанное с зачислением в компанию, завтра с утра. Прошу соблюдать дисциплину, хождениепо лагерю запрещено. Туалет, умывальник – за палаткой. Усвоили?
Они кивнули.
Утро началось с построения. Инструктор прошел вдоль строя вновь прибывших мужчин, вглядываясь в каждое лицо, словно пытаясь понять, кто перед ним стоит. Павел выдержал его взгляд, хотя тот был таким тяжелым, что многие курсанты, как их назвал инструктор, отводили глаза в сторону. После сытного завтрака их строем повели на тестирование. Каждый курсант должен был десять раз подтянуться на перекладине и отжаться от пола не менее сорока раз. Тот, кто не мог выполнить этот норматив, отходил в сторону. Якут и Павел выполнили норматив.
– Те, кто выполнил норматив по физической подготовке, – построиться, – приказал инструктор.
Новиков невольно удивился тому, как поредел их строй. Тест по физической подготовке прошла лишь одна треть.
– Проредили, – тихо произнес Якут, обращаясь к Павлу.– Это лишь начало.