За горизонтом правды

– Мы тоже двигаемся на восток. Насколько я знаю, немцы уже где-то под Смоленском, а это очень далеко. Присоединяйтесь, пойдем вместе.

– Мы не против, товарищ старший лейтенант.

– Вот и хорошо. Располагайтесь! Яшин, верни бойцам оружие.

Боец нехотя вернул оружие и, словно обидевшись, отошел в сторону и сел под деревом. Рябов посмотрел на него и, отвернувшись в сторону, невольно улыбнулся. Он понял, почему Яшин повел себя так, он своеобразно выразил свое недоверие к новым бойцам, один из которых мог стать помощником старшего лейтенанта. На тропинке показались бойцы, которых Евгений отправлял в разведку. Когда они подошли к нему, Рябов поинтересовался результатами.

– Товарищ старший лейтенант! Недалеко от нас стоит немецкая машина, в кузове какие-то ящики. Похоже, у них что-то с мотором…

– Я что-то тебя не совсем понимаю. Ты нормально можешь доложить или нет?

Отодвинув товарища в сторону, Евгению стал докладывать другой разведчик:

– Товарищ старший лейтенант! В двух километрах отсюда нами были замечены немецкая автомашина и два гитлеровца, которые копались в моторе. Как я понял, у машины «полетел» двигатель. В кузове автомобиля зеленые армейские ящики. Что в них, мы не знаем.

Рябов посмотрел на Яшина.

– Возьми наших ребят и тихо снимите немцев. Приказ ясен?

Он молча кивнул и, развернувшись, направился в сторону бойцов.

***

Евгения закончила заполнять квитанцию на отпуск продуктов и посмотрела на сидевшего напротив нее сержанта.

– Вот возьмите, – произнесла она и протянула квитанцию бойцу. – Езжайте на третий склад, там и загрузитесь.

– Спасибо, – ответил снабженец и, сунув бумагу в полевую сумку, вышел. На столе у Евгении зазвонил телефон. Звонок был таким громким и неожиданным, что она невольно вздрогнула. Она сняла трубку.

– Женечка! Это майор Прохоров. Ты одна?

– Да, Анатолий Семенович.

– Тогда слушай меня внимательно. Сейчас к тебе прибудет машина с грузом. Машину разгрузи подальше от ворот. Документы на машину и груз не оформляй. Ты меня поняла?

– Как же так, Анатолий Сергеевич? Как не оформлять? А если проверка?

– Проверки никакой не будет, поэтому не переживай. Завтра мои люди его заберут. Ты меня поняла?

– Да, – еле слышно ответила девушка.– А что это за груз?

– Меньше будешь знать, крепче будешь спать, – ответил Прохоров и засмеялся.

Она положила трубку. Во дворе склада стоял грузовик, в кузове которого находились ящики, прикрытые зеленым брезентом.

– Куда выгружать, хозяйка? – спросил ее мужчина, одетый в старый и грязный пиджак.

– Несите вон в тот угол, – ответила Евгения и рукой указала на дальний угол склада. – Вы только не путайте свой груз с моими ящиками.

– Все ясно, хозяйка.

Они быстро разгрузили машину. Прощаясь с ней, мужчина помахал ей рукой и улыбнулся.

«Странный какой мужчина, – подумала она. – Ведет себя так, как будто мы с ним знакомы сто лет».

На столе снова зазвенел телефон.

– Это Прохоров, – произнес Анатолий Семенович. – Разгрузились?

– Да. Уже уехали.

– Вечером я к тебе зайду, будь дома.

– Хорошо, Анатолий Семенович.

Она положила трубку и посмотрела на часы. До окончания рабочего дня оставалось чуть меньше часа. Девушка посмотрела в окно. В сторону склада шел молоденький лейтенант. Его начищенные до блеска сапоги сверкали в лучах заходящего солнца. Заметив ее, он помахал ей рукой.

«Вот одни там, на фронте, другие здесь. Почему так несправедлива судьба? – подумала она. – Почему молчит Рябов? Убит? Угодил в плен?»

Достав из ящика стола документы, она стала тщательно переписывать их номера в амбарную книгу. Закончив писать, она снова взглянула на часы и, убрав документы в стол, начала собираться домой. Дорога заняла не так много времени. Пройдя на кухню, она поставила чайник на керосинку и стала переодеваться.

«Интересно, почему Прохоров предупредил меня, чтобы я была дома? – подумала она. – Что случилось? Насколько я его знаю, он никогда ничего просто так не делает».

Евгения вздрогнула и резко обернулась. В проеме двери стоял Прохоров и как-то таинственно улыбался ей.

– Анатолий Семенович, вы напугали меня, – произнесла девушка. – Что у вас за манера неслышно проникать в квартиру!

Майор громко засмеялся и обнял ее за плечи.

– Не бойся, девочка. Здесь тебя никто не обидит. Это я тебе обещаю. Чем будешь угощать?

– Чай будете?

– Конечно.

Она быстро поставила на стол чайный прибор и, разлив ароматный чай по чашкам, присела напротив Прохорова.

– Что-то стол у тебя бедный, – с неким укором произнес майор.

– Чай мне один боец подарил…

– Я не о чае. Где коньяк, водка, колбаса, сыр? На складе у тебя этого добра завались.

– Это же все казенное, Анатолий Семенович! Как можно?

Он снова улыбнулся.

– Женечка! Брать много, правильно, нельзя. А немного – сам Бог велел. Кто будет проверять, сколько палок сухой колбасы в ящике? Сколько килограммов сыра в коробке? Пока отгруженный тобой товар прибудет по месту назначения, кто только не приложит к нему свою руку. Все хотят вкусно есть и сытно жить.

Прохоров, не договорив, пристально посмотрел на девушку. Заметив в ее глазах страх, громко засмеялся.

– Пошутил я, Женечка, пошутил. Вот возьми от меня небольшой подарочек. Не подумай ничего плохого, от сердца. Считай, что это мой свадебный подарок тебе.

Он открыл портфель и вынул из него небольшую, покрытую бархатом коробочку.

Она открыла коробочку и невольно отпрянула. В ней лежал ювелирный гарнитур: золотая цепочка с кулоном, кольцо с большим красным камнем и сережки с такими же красивыми камнями.

– Что это?– удивленно произнесла она.– Я не возьму. Это слишком дорогой подарок.

– Это правда. Он стоит немалых денег. Однако я же с вас не прошу денег. Это просто подарок от меня.

– Я все равно принять это не могу.

– Ты подумай над моими словами. Я тебе плохогоне посоветую.

Он отодвинул в сторону чашку и, поднявшись из-за стола, направился в прихожую. Через минуту Евгения услышала стук закрываемой двери.

***

Рябов раздвинул кусты. На дороге стоял грузовик с поднятым капотом. Около машины стояли два немца с грязными от машинного масла руками. Евгений посмотрел в сторону, где должна была находиться группа Яшина. Один из немцев что-то произнес и направился к открытому кузову автомобиля. Из кустов выскочил боец ис силой вогнал нож в грудь опешившего от неожиданности гитлеровца. Второй, словно почувствовав опасность, потянулся к винтовке, которая лежала в траве, в двух шагах от него. Рука солдата повисла в воздухе, так как штык Яшина пронзил его тело.

Боец махнул рукой, давая им понять, что все чисто, немцы уничтожены. Рябов вышел из кустов и направился к машине.

– Семчук! Проверьте, что в ящиках! – приказал он сержанту.

Тот ловко забрался в кузов грузовика и открыл первый попавшийся под руку, ящик

– Товарищ старший лейтенант! Здесь пулемет и коробки с патронами, – громко выкрикнул сержант, вынимая пулемет из ящика. – Здесь еще один пулемет, патроны и автоматы.

«Вот и боеприпасы, а то осталось по одной обойме на бойца», – радостно подумал Евгений.

– Все, что можно, возьмем с собой, а остальное – уничтожить!

Сержант стал раздавать бойцам автоматы и пулеметы. Где-то совсем недалеко послышался шум автомобильного мотора

– В укрытие! В бой не вступать! – выкрикнул Рябов.

На поляну, умело лавируя между деревьев, въехала грузовая машина. Похоже, это был автомобиль технической помощи. Из кабины выбрался фельдфебель с большим «пивным» животом и направился к грузовику.

– Курт! Гельмут! – выкрикнул он.

Подойдя к автомашине, он замер от неожиданности, заметив трупы своих подчиненных. Рука его потянулась к кобуре. Фельдфебеля затрясло от страха, рука его дрожала, и он никак не мог расстегнуть кобуру. Неожиданно раздался выстрел и гитлеровец, взмахнув руками, повалился в высокую траву. Водитель техпомощи выскочил из кабины и бросился бежать в сторону кустов, в которых скрывались бойцы старшего лейтенанта. Семчук ударил немца, угодив тому в челюсть. Ноги немца безжизненно подкосились, и он, словно сдутый шарик, повалился на землю. Через секунду-другую на поляну вышла группа красноармейцев. Четверо из них несли носилки с раненым военным.

Из кустов вышел Рябов. Это оказалось столь неожиданным для солдат, что они остановились.

– Я старший лейтенант Рябов! Кто у вас старший?

Раненый, лежавший на носилках, попытался подняться, но у него ничего не получилось.

– Я здесь старший. Старший лейтенант НКВД Гатин. Кто вы такие? – спросил он, обращаясь к Евгению.

– Пытаемся соединиться с нашими войсками. Идем от Бобруйска.

– А мы – из-под Минска. Как далеко до линии фронта?

– Не знаю. Судя по отсутствию канонады, думаю, далеко.

– Какие будут предложения, Рябов?

– Предлагаю двигаться вместе, товарищ старший лейтенант НКВД. В машине, – он указал рукой на грузовик, – оружие и боеприпасы. У вас есть люди, которые могут управлять автомобилем?

– Спросите их сами. Я не знаю.

Евгений отошел от Гатина и посмотрел на бойцов, которые рассматривали немецкое оружие.

– Среди вас есть хоть один человек, который может управлять грузовиком?

– У меня был сосед водитель, вот с ним я и пробовал,– неуверенно ответил один из бойцов с черными петлицами на гимнастерке.

– Тогда тебе и карты в руки. Забирайся в кабину и заводи.

– А с этим что будем делать? —спросил Яшин, толкая в спину трясущегося от страха водителя.

Немец что-то лопотал по-своему, стараясь, видимо, убедить красноармейцев, чтобы его оставили в живых.

– В расход его, – сухо ответил Рябов и направился в сторону грузовика. – Всем в кузов, прокатимся.

***

Дверь склада широко раскрылась, и в помещение, улыбаясь, вошел лейтенант Закиров. Он подошел к столу и положил перед Евгенией большой букет ярко-желтых хризантем.

– Это вам, Женечка, от преданного поклонника вашей неземной красоты. Насколько я знаю, у вас сегодня день рождения.

– Спасибо, —обескураженно ответила девушка. – Я даже забыла, что у меня сегодня день рождения.

– Выходит, я первый, кто вас поздравил сегодня?

– Да…

Он снова улыбнулся и, сняв с головы фуражку, провел рукой по черным, как смоль, волосам.

– Знаете, Женечка, вы не будете против, если я кое-что оставлю для Анатолия Семеновича? Это ненадолго, вечером он заберет.

– Хорошо, оставляйте.

Закиров улыбнулся и направился к двери. Два бойца занесли в помещениедва больших ящика и, заметив жест девушки, понесли их в дальний конец склада.

– Это все?

– Да, – ответил один из бойцов.

Когда Евгения подошла к столу, то увидела на столе большую плитку шоколада. Она сунула ее в ящик стола и присела на стул. Дверь снова открылась, и в помещение ворвался запах увядающей зелени.

– Гражданка Рябова? – спросил ее военный.

– Да. В чем дело, товарищ командир? – спросила она, стараясь рассмотреть на его петлицах знаки различия.

– Лейтенант Максимов, – представился он.– Я из Особого отдела.

Евгения растерялась. Она часто слышала из разговоров красноармейцев, помогавших ей на складе, об этом человеке, о его принципиальности и жестокости, и вдруг этот самый человек оказался здесь. Он бесцеремонно сел на стул и, взглянув на девушку, отодвинул в сторону ее амбарные книги, лежавшие на столе.

– Чем обязана, товарищ лейтенант? Какие проблемы привели вас сюда?

– А сами что думаете? – спросил он ее и, достав папиросы, закурил.

Выпустив ей в лицо струю табачного дыма, он усмехнулся.

– Разве у вас нет грехов, и вы не хотите покаяться?

– Я не понимаю, о каких грехах вы говорите.

– Идет война, Рябова. Всем тяжело. У страны не хватает продуктов, чтобы всех накормить. Но, есть маленькая группа людей, кто хорошо ест и пьет. Разве я не прав? Молчите?

Он открыл ящик стола и, увидев там шоколад, достал его и положил перед Евгенией.

– Откуда у вас этот шоколад? – спросил ее Максимов. – Отвечай, сука!

–Меня угостили, – еле шевеля губами, ответила девушка.

Сотрудник Особого отдела улыбнулся.

– Вчера ночью неизвестными преступниками была совершена кража со склада номер семь. Было похищено несколько ящиков с этим продуктом. И вдруг я вижу подобную плитку в вашем столе. Как вы это можете объяснить?

На лице Евгении появилась какая-то нездоровая краснота. Она просто не знала, что ответить этому человеку.

«Если я скажу, что ее мне оставил лейтенант Закиров, что будет? Ведь я не видела конкретно, кто оставил на столе этот шоколад. А вдруг это не он? Оболгать человека, спасаясебя,– могу ли я это сделать? Как быть?»

– Собирайтесь, – как-то обыденно произнес Максимов. – Похоже, эта дорога для вас может оказаться безвозвратной.

Девушка набросила на плечи платок и молча направилась к выходу.

***

Они лежали на земле, тесно прижавшись друг к другу. Где-то совсем рядом, метрах в ста, находились немецкие позиции. Иногда до них доносились гортанные выкрики часовых, которых было трудно заметить в этой кромешной темноте. Слева над оврагом взлетела ракета, и вся прилегающая к нему местность осветилась бледным мерцающим огнем. Яркий горящий огонь ракеты взметнулся вверх и повис, замер на какое-то время, словно зацепившись за высокие макушки сосен. Но вот он снова дрогнул, стремительно понесся вниз, рассыпаясь на тысячи мелких огоньков. Искры кружились в каком-то замысловатом танце, оставляя после себя белую полосу дыма. Отблески этого неживого света стремительно побежали по земле, коверкая тени деревьев. Мерцающий свет ракеты выхватил из темноты рваные края оврага, отдельные кусты и небольшую группу людей, вжавшихся в землю. Наконец, свет ракеты погас, оставив за собой непроглядную темноту. После яркого света в трех шагах не видно было ничего. Где-то в темноте застучал пулемет, и горбатая линия трассирующих пуль промчалась над их головами, куда-то в сторону, где должна была находиться линия обороны советских войск.

Старший лейтенант Рябов оглянулся, пытаясь в этой темноте, разглядеть сосредоточенные лица красноармейцев. Эту группунапуганных бойцов он вел от самого Бобруйска, стараясь вывести их из окружения. Группа росла по мере ее движения на восток и сейчас насчитывала чуть меньше сотни. Вскоре в группе оказалось несколько старших офицеров, среди которых был старший лейтенант НКВД Гатин. Сейчас он лежал рядом с ним, уткнувшись лицом в сырую землю.

– Чего ждем, старший лейтенант?– повернувшись к нему, прошептал он. – Командуйте!

– Не спешите, Гатин. Здесь не кабинет, и перед вами не «враг народа», а немцы.Будем ждать сигнала от майора.

Гатин сплюнул и, сверкнув белками глаз, отвернулся в сторону. Но это продолжалось всего лишь секунду.

–Слушай, Рябов. Почему вы все ненавидите нас? Ты думаешь, я не чувствую, как ты относишься ко мне? Да, я не щадил врагов народа, но эта была не моя прихоть, а приказ партии. Кстати, ты член партии?

– Нет, Гатин. Я беспартийный.

– Оно и видно, мыслишь ты по-другому.

Они замолчали. Рябов проверил свой автомат. Недалеко от них лежали два бойца, которые несли носилки с Гатиным. Из-за туч показалась луна. Теперь в ее бледном свете было легко разглядеть немецкие позиции: два ряда траншей и натянутую на столбах колючую проволоку. Где-то справа мелькнуло несколько теней.

– Похоже,группа майора, – тихо произнес Рябов.

Около Николая оказался сержант Семчук.

– Товарищ старший лейтенант, впереди немцы, очень много немцев. Справа от нас болото. Большое оно или маленькое, в темноте не видно. Берег болота минирован.Майор приказал вам начинать движение, когда они ударят немцам в тыл.

– Спасибо, Семчук, – поблагодарил его Рябов. – Выходит, здесь просто не прорваться.

Николай посмотрел на Гатина. Под его взглядом тот отвел свой взгляд в сторону, чувствуя себя не совсем уверенно, так как еще пять минут назад не советовал, а требовал от него начать операцию по прорыву немецкой обороны.

– Передай майору, что немцев слишком много. Все поляжем, а прорваться не сможем.

– Есть, – тихо ответил сержант и скрылся в темноте.

– Отходим! – скомандовал Рябов и, развернувшись, пополз обратно в сторону темнеющего за его спиной леса.

***

В небо снова ушла ракета. В ее белом безжизненном свете отходившая в сторону леса группа майора Свалова оказалась как на ладони перед немецкими траншеями. Снова ударил немецкий крупнокалиберный пулемет. Впереди ползущие красноармейцы на миг замерли. Огненная трасса пролетела в нескольких метрах левее их, как лезвием скашивая молоденькие деревца и кустарник. Около Рябова снова оказался сержант Семчук.

– Товарищ старший лейтенант. Приказ майора – идти на прорыв!

Рябов посмотрел на Гатина, словно ожидая его согласия на выполнение приказа.

– Возвращаемся. Атакуем!

Они поползли обратно в сторону немецких траншей. Снова ударил пулемет, прижав к земле группу майора. Рябов полз, чувствуя, как его локти все глубже и глубже стали погружаться в раскисшую от влаги землю. Немцы, сосредоточив все свое внимание на группе майора, не заметили, как во фланг им заходит группа Рябова. В какой-то миг Евгений ощутил, что время остановилось, лишь только огненное сопло пулемета, продолжало выплевывать из себя огонь и свинец. Наконец, пулемет, словно устав от своей работы, смолк.

«Похоже, заряжает новую ленту», – решил про себя он.

Все замерли, ожидая новой очереди, но ее не последовало. Пока пулеметчик перезаряжал пулемет, они тихо подползли к окопу почти вплотную. Рябов дернул за белый шнурок, торчавший из гранаты и, размахнувшись, швырнул ее в окоп. Яркая вспышка разорвала темноту. Что-то упало к ногам. В свете очередного взрыва он увидел, что это была оторванная взрывом рука немецкого солдата.

Впереди вспыхнул бой, это оставшиеся в живых красноармейцы из группы майора Свалова ворвались в окопы боевого охранения. В какой-то момент всем показалось, что им удалось смять гитлеровцев, но лишь показалось. Через минуту-другую стало ясно, что группа майора обречена, когда за спиной красноармейцев ударили немецкие пулеметы. Оставалась лишь одна возможность выйти из окружения —прорваться по краю поля нескошенной пшеницы.

–За мной! – громко выкрикнул Рябов и стремительно бросился в сторону поля.

Вслед за ним бросились и остальные красноармейцы, рассыпавшись по полю. Рядом с Николаем бежал и сержант Семчук, помогая бойцам нести раненого Гатина. Неожиданно из леса показалась группа немецких гренадеров, которая ударила по ним из пулеметов. Вскоре стрельба прекратилась, лишь иногда до слуха Рябова доносились отдельные выстрелы. Это немецкие солдаты добивали раненых красноармейцев. Метрах в двадцати от старшего лейтенанта медленно прошел гитлеровец, стараясь среди колосящейся пшеницы разглядеть спрятавшихся от них бойцов. Неожиданно он остановился и, передернув затвор автомата, направился в сторону Евгения.

– Хонде хох! – произнес немец.

Рябов уже хотел выстрелить в улыбающуюся физиономию немца, когда перед нимнеожиданно выросла фигура старшего лейтенанта Гатина с поднятыми вверх руками.

– Коммунист? Еврей? Чекист? – стараясь тщательно выговаривать слова, спросил его мотоциклист.

– Чекист, – обреченно ответил тот.

Заметив на рукаве гимнастерки майора нашивку с мечом и щитом, он довольно заулыбался.

– Шнель! – громко скомандовал немец и стволом автомата указал Гатину, чтобы тот двигался вперед.

Тот сделал шаг и повалился на землю. Немец усмехнулся и ударил его сапогом в бок.

Гатин поднялся и, опустив голову, с высоко поднятыми руками, хромая, двинулся впереди немца. Евгений прицелился из «ТТ» и плавно нажал на курок пистолета. Тело немца дернулось, Рябов оглянулся, и неподалекуувиделфигуру красного командира.

– Чего стоишь? – произнес Рябов. – Поползли.

Через минуту-другую они исчезли в тишине леса.

***

Они шли по лесу часа два. Заметив, что Гатин вот-вот упадет от усталости, Рябов остановился. Они сели под деревом.

– Как ты? – поинтересовался у него Евгений.

– Тяжело мне, Рябов. Брось меня здесь. Зачем тебе такая обуза, как я? Я же вижу, как тебе тяжело тащить меня.

– А случись чего, ты меня бы бросил? – спросил он Гатина. – Чего молчишь?

– Как же ты так опростоволосился, лейтенант? Почему ты повел людей к полю?– спросил его чекист. – Сколько людей потеряли.

– Кто же знал, что столкнемся с немцами?– словно оправдываясь, ответил Рябов.

– Кто, да кто? – передразнил его Гатин.

Рябовулыбнулся. Он вспомнил слова сотрудника НКВД об атаке, где наверняка бы полегла вся их группа.

– Вы бы подобные претензии адресовали тем, кто допустил немцев к Минску, а не ко мне.

– Но-но, лейтенант, не забывай, с кем говоришь.

– Я это помню всегда, товарищ старший лейтенант НКВД. Похоже, ты меня специально провоцируешь, чтобы я бросил тебя одного в этом лесу? Не брошу, мне плевать, где ты служил. Ты просто человек, а я людей в беде не бросаю.

–Спасибо, Рябов. Жив буду, не забуду.

По лицу Рябова скользнула саркастическая улыбка. Ему не нравился этот старший лейтенант госбезопасности, который старался переложить ответственность на чьи-то плечи. Евгений был прав. Просто старшему лейтенанту Гатину всегда удавалось иметь свой улов, рыбача в мутной воде. Вот и сейчас он, раненый и неспособный самостоятельно передвигаться, попытался переложить ответственность на этого старшего лейтенанта.

– Почему ты молчишь, Рябов? Как ты собираешься переходить линию фронта?

– Пока не решил, товарищ старший лейтенант госбезопасности. Может, вы мне что-то посоветуете?

Гатин сразу понял, к чему ведет Рябов, и поспешил расставить все точки над i в этом вопросе. Он молча снял с себя гимнастерку и сунул ее в дупло дерева.

– Наверное, так будет лучше, как ты считаешь, старший лейтенант?– словно размышляя сам с собой, тихо произнес он. – Что так смотришь? Носить ее сейчас в тылу немцев все равно что носить с собой партийный билет. Ладно, ты меня спас, а так бы закончил свою жизнь у дороги.

Он снова достал из дупла свою гимнастерку и достал из нагрудного кармана партбилет, который порвал.

– Думаю, что если нам с тобой повезет, то восстановлю, а так все равно, как умирать, с билетом в кармане или без него.

Он посмотрел на Рябова, по всей вероятности, ожидая его осуждения, но тот словно не слышал слов Гатина. Евгений вынул из автомата магазин и, пересчитав патроны, снова набил его.

«Всего двадцать, да в “ТТ”восемь, не так уж и много», – подумал он.

–Попытаемся перейти этой ночью,– тихо произнес Рябов. – А пока отдыхаем. Нам еще понадобятся силы.

***

Кабинет, в который Евгению завел лейтенант Максимов, был небольшим. У узкого окна с фигурной решеткой стоял стол, за который сел сотрудник НКВД. Он снял фуражку и пригладил свои жидкие рыжеватые волосы. Поймав на себе взгляд девушки, он улыбнулся.

– О чем ты мне сейчас расскажешь, Рябова? Думаю, начнешь мне врать, что ты и понятия не имеешь о вчерашней краже шоколада? Я правильно тебя понял?

– Да, – коротко ответила Евгения. – Я действительно не понимаю, за что вы меня задержали.

– Неужели ты такая глупая женщина? Да сдали тебя, твои подельники, сдали со всеми потрохами. Ты это поняла или еще нет? Ты знаешь, что бывает за кражу госимущества в военное время? Не знаешь? Тогда я тебе популярно все объясню.

Евгения молча смотрела на лейтенанта. Ей хотелось закричать, что это не ее шоколад, что кто-то его оставил на ее столе. Сейчас, слушая угрозы в свой адрес, она размышляла лишь об одном: кто и зачем это сделал?

– Ты что «замерзла»? Почему молчишь или хочешь, чтобы я отправил тебя в камеру?

– Я просто не знаю, что мне отвечать. Я вам уже сказала, что это не мой шоколад, но вы мне не верите. Если бы я знала, что он краденый, неужели бы я держала его в своем столе?

На лице Максимова промелькнула едва заметная ухмылка. Она была столь мгновенной, что моментально исчезла на его суровом лице.

– Вот возьми и напиши все как было, – произнес он.

– Я же вам это все рассказала, зачем же писать?

По лицу Максимова пробежала тень недовольства, которую он не пытался скрывать.

– Ты что, Рябова, не понимаешь, где ты находишься? – произнес он и грязно выругался. – Здесь я решаю, кто и что должен делать. Усвой, а то будешь жалеть о пропусках занятий. Поняла?

– Я поняла, но вы на меня не кричите. Я жена командира Красной Армии и не привыкла, когда на меня кричат.

Евгения не договорила. Сильный удар в лицо буквально снес ее с табурета. Девушка медленно поднялась с пола и снова села на табурет. Из разбитой губы тонкой струйкой сочилась кровь.

– Пиши! – снова потребовал Максимов. – Пиши, а иначе сгниешь в камере!