- -
- 100%
- +
Казань, июль 1913 года. Центральная улица города Проломная была полна народу. Несмотря на раннее утро, в городе было жарко и душно. Где-то далеко грохотал гром и его раскаты, похожие на артиллерийскую канонаду, заставляли людей вздрагивать и вжимать головы в плечи. По улице Георгиевской быстрым шагом шла молодая симпатичная девушка. На вид ей было не более семнадцати – восемнадцати лет. Одетая в дорогое красивое платье, она заметно выделялась из проходящих мимо нее женщин. Ее черные, словно смоль волосы, были аккуратно уложены в замысловатую прическу. На ее голове была небольшая шляпка, которая делала ее лицо по-детски наивным и привлекательным. Проходящие мимо нее мужчины останавливались и провожали ее восхищенными и завистливыми взглядами. Девушка иногда останавливалась около витрин дорогих магазинов, и со стороны можно было подумать, что ее интересуют товары, аккуратно разложенные на полках. Однако ее мало интересовали товары, так как она не заходила ни в один из магазинов. То, что она находится под наружным наблюдением жандармерии, девушка хорошо знала. Она почувствовала слежку через квартал от дома, в котором проживали ее знакомые. Ее неотступно сопровождали двое молодых мужчин, которые постоянно менялись между собой местами. То один шел за ней, довольно близко за ее спиной, то другой.
«Сколько их: двое трое? – размышляла она, стараясь отыскать филеров среди шагающих по улице людей. – Если их только двое, то можно попытаться оторваться от сотрудников наблюдения. Если больше, то практически уйти от них не удастся….».
Девушка старалась не думать о том, что ее могут арестовать, однако, эта навязчивая мысль о возможном аресте, словно гвоздь застряла в ее голове, не давая ей возможности принять единственно верное решение. Она снова остановилась около магазина и, делая вид, что поправляет шляпку, посмотрела в витринное стекло магазина. Мимо нее проходили люди, не обращая никакого внимания на стоявшую у витрины девушку.
«Неужели отстали? – радостно подумала она. – Не может быть, эти люди, вцепившись в нее, едва ли способны вот так просто оставить ее без должного внимания. Просто я их не вижу или они подключили к наблюдению новых незнакомых ей сотрудников».
Она отошла от витрины и, приподняв подол своего платья, перешла на другую сторону улицы.
«Чему я обрадовалась? Вот один, что стоит напротив магазина, делая вид, что читает афишу. А вот и второй».
Сотрудник наружного наблюдения был небольшого роста и, судя по военной выправке, был, похоже, из отставных унтер-офицеров, из которых в основном и формировалась служба наружного наблюдения 3 – его охранного отделения жандармерии.
Он достал из портсигара папиросу и стал прикуривать. В этот момент, к нему подошел мужчина в котелке и стал прикуривать от его папиросы. Судя потому, что ему говорил тот, что «вел» ее от дома, она догадалась, что ее «передают» с рук на руки.
«Господи, помоги мне, – прошептала она, заметив в отражении витрины еще одного филера, молодого мужчину в соломенной шляпе. – Как они вышли на меня, ведь я всего лишь сутки в Казани. Неужели, провокатор?».
Она свернула на Георгиевскую и, заметив свободную пролетку, подняла руку. Девушка моментально заметила, как засуетились филеры. Вот один из них снял шляпу и, достав из кармана брюк носовой платок, вытер им лоб. Второй, что тащился за ней от самого дома, остановился в метрах сорока позади ее и, нагнувшись, стал поправлять шнурок на ботинке, изображая на своем лице полное безразличие ко всему, что творилось вокруг него.
«Нужно срочно оторваться от филеров. До встречи с Михаилом Соколовым осталось всего около часа», – подумала девушка, садясь в пролетку.
Извозчик стеганул по крупу лошади кнутом и та, словно проснувшись от сна, резво побежала по улице, громко цокая своими подковами по булыжной мостовой. Незнакомка обернулась и заметила пролетку, которая держалась в метрах пятидесяти позади их. Опыт подсказывал ей, что оторваться от преследователей пока ей не удалось. По всей вероятности руководством 3-его охранного отделения принято решение о ее аресте. Готова ли она была сейчас к этому, скорей всего нет. Она расстегнула ридикюль и, достав из него небольшой листочек бумаги, на котором были записаны адреса явок, разорвала его на мелкие кусочки.
«Кажется все, – решила она, наблюдая, как эти мелкие кусочки бумаги разносит ветер, – больше ничего опасного для подполья у меня нет».
– Извозчик! Остановите экипаж, – попросила она мужчину, который управлял пролеткой.
Извозчик – мужчина лет пятидесяти, молча, остановил экипаж. Сунув в его потную ладонь деньги, она ловко спрыгнула со ступеньки пролетки и быстрым шагом направилась в магазин купца Стахеева.
***
Преследователи, словно разгадав маневр девушки, тоже ускорили свое движение. Катерина – именно так звали нашу юную героиню, оглянулась назад. Мужчина, тот, кто завязывал шнурок, исчез, словно растаял в воздухе. Его место занял другой. Филер был в косоворотке, на голове его была одета черный картуз, какие обычно носят извозчики. Он то и дело останавливался и делал вид, что его ничего не интересует, что он просто прогуливается по улице.
Заметив солидного и импозантного вида мужчину, Катерина, улыбаясь, направилась в его сторону. Сильный порыв ветра сорвал с ее головы шляпку, которая покатилась по мостовой и оказалась у ног мужчины.
– Мадмуазель! – произнес мужчина и протянул ей шляпку. – Что делает с женщинами ветер.
Девушка улыбнулась. Лицо у нее было немного растерянным и поэтому было столь привлекательным, что заставило еще раз улыбнуться мужчину.
– Благодарю. Вы очень любезны. Чтобы я делала, если бы не вы? Наверняка, осталась бы без шляпки, – произнесла она, заметив, как напряглись лица у филеров.
«Сейчас кто-то из них потащится за мужчиной и их станет меньше», – подумала она.
– Всегда рад услужить такой красивой девушки. Вас не проводить до дома, а то знаете ветер….
– Еще раз благодарю, – произнесла Катерина и улыбнулась мужчине.
Он приподнял шляпу и направился дальше по улице. Один из филеров, тот, что был одет в студенческую тужурку, направился вслед за ним. Взмахом руки девушка остановила пролетку и, коснувшись плеча извозчика, назвала ему адрес. Извозчик стеганул кнутом по крупу лошади и та, сорвалась с места. Розалия оглянулась назад и увидела шпиков, которые метались по улице, стараясь остановить, проезжающие мимо них экипажи. Сунув в руки извозчика пятак, девушка выскочила на ходу из пролетки и моментально исчезла в одном из проходных дворов.
Михаил Соколов, мужчина в возрасте тридцати пяти лет, одетый в светлый костюм и шляпу стоял около афишной тумбы и нервно курил. Он явно волновался, и чем ближе подходило время встречи со связной, волнение его усиливалось с каждой минутой. Сотрудникам 3-его отделения жандармерии удалось выйти на участников подпольной группы большевиков, и аресты товарищей стали практически ежедневным явление. В том, что среди них появился агент охранки уже ни у кого не вызывало никакого сомнения. Кто-то осторожно тронул мужчину за локоть и он, вздрогнув всем телом, резко обернулся.
– Катерина? Слава Богу! Я думал, что вы не придете, – произнес Соколов и, взяв ее за локоть, завел внутрь магазин.
Она покорно последовала за ним.
– Вы ничему не удивляйтесь. Приказчик в магазине наш хорошо проверенный товарищ и там есть небольшое помещение, где и поговорим.
Мягко звякнул колокольчик, подвешенный над входной дверью магазина, и они оказались в небольшом торговом зале. Посетителей в магазине было мало, и вряд ли кто-то из них обратил свое внимание на вошедшую в зал пару.
– Нам сюда, – наклонившись к ее уху, тихо произнес Соколов, и галантно придерживая девушку за локоть, направился к двери, которую трудно было заметить среди торговых прилавков.
Михаил толкнул дверь рукой и, пропуская вперед себя Катерину, оглянулся назад. Покупатели были заняты своими делами, и никто из них не обратил никакого внимание, на исчезнувшую за массивной дубовой дверью молодую пару. Помещение было не очень большим, пять метров в ширину и три метра в длину. Посреди комнаты стоял стол, два кресла и небольшой диванчик. Мужчина посмотрел на Катерину и рукой указал ей на кресло.
– Присаживайтесь, Катенька, – предложил ей Соколов. – Насколько я знаю, вы сегодня по приказу центра, должны выехать в Петербург. Я хотел, чтобы вы передали нашим товарищам из Питера, что мы временно прекращаем свою активную деятельность. Нужно срочно помочь семьям наших арестованных товарищей, а, как вам известно, денег у нас нет и где их взять, мы не знаем. Это первое. Второе, в организации действует провокатор, и пока мы его не выявим, какую-либо активную работу осуществлять опасно.
Девушка пристально посмотрела на Михаила.
– Расписаться в беспомощности проще, чем провести экс. Получается, что его должны делать для вас другие люди, чтобы каким-то образом обеспечить вас необходимыми деньгами. Вам не кажется, товарищ Соколов, что это несправедливо рисковать чужими жизнями?
По лицу мужчины пробежала едва заметная тень гнева. Еще никто из его окружения не мог обвинить его в трусости. Михаил достал из портсигара папиросу и закурил. Выпустив струю голубоватого дыма в потолок, он посмотрел на девушку.
– Вы сами видите, товарищ, что творится в городе. Скоро от нашей ячейки никого не останется. Среди нас явно находится провокатор, но кто он, мы пока не знаем.
– И как долго вы собираетесь выявлять его?
Михаил промолчал. Было хорошо слышно, как кто-то из покупателей торговался с продавцом.
– Все понятно, товарищ Соколов, – тихо произнесла Катерина. – Я непременно передам членам ЦК вашу просьбу. Думаю, что сейчас для нас всех очень важно сохранить ядро казанской организации. Однако вам придется самостоятельно вычислить провокатора охранки, и чем быстрее вы это сделаете, тем больше товарищей вы сохраните. Когда я направлялась на эту встречу, то попала под плотное наружное наблюдение. Скажите, кто знал о моем приезде в ваш город. Я не верю в случайности, провокатор, похоже, среди ядра вашей организации.
Соколов усмехнулся. Он тоже не верил в случайности.
– Простите меня, Катерина, но я не знаю, что вам ответить. О вашем приезде знали только несколько человек, в том числе и я. Надеюсь, вы не подозреваете меня? Все они старые партийцы и я не могу поверить, что кто-то из них стал на путь предательства.
Катерина открыла свою сумочку и достала из него платочек, которым она смахнула со лба бисеринки пота.
– Товарищ Соколов, несмотря на мой возраст, я не новичок в нашей подпольной работе. Не имеет смысла направлять деньги из Петербурга, если нет гарантии, что они попадут по назначению. А, сейчас, мне нужно идти. Здесь есть запасной выход?
– Да. Я провожу вас.
– Спасибо не нужно. Я достаточно хорошо знаю Казань, чтобы уйти от филеров.
– Бог с вами, Катенька. Передавайте привет нашим товарищам из Питера.
Соколов подвел ее к стеновой панели и, нажав на полку, открыл потайную дверь.
– Прощайте. Даст Бог, встретимся.
Она быстро вышла из помещения и оказалась в небольшом грязном дворе. Заметив покосившие от времени ворота, она направилась к выходу.
***
Порыв ветра мощно ударил Катерину в спину. Девушка, придерживая рукой шляпку, быстрым шагом направилась по узкому переулку. Заметив свободную пролетку, она махнула извозчику рукой.
– Куда поедим, барышня? – поинтересовался он у нее.
– Пока прямо, – неуверенно произнесла она, – а там я вам скажу.
– Прямо, так прямо, – ответил мужчина и, улыбаясь, дернул поводья. – Ну, пошла!
«Какой назвать адрес? Дома? Нет нельзя, там наверняка засада, – подумала она. – На явочную квартиру? А вдруг и там, жандармы? Тогда куда? Соколов прав, кто-то уверено ведет охранку по цепочке, сдавая одного подпольщика за другим. Тогда, что делать, куда ехать? Наверное, нужно срочно покинуть город!».
– Дяденька! Отвезите меня на вокзал, – обратилась Катерина к извозчику. – Я хочу успеть на поезд в Петербург.
– Хорошо, барышня. На вокзал, так на вокзал. Вы не беспокойтесь, успеем…
Он хлестнул лошадь кнутом и та, заржав и вздрогнув крупом от боли, помчалась по улице, высекая искры из булыжной мостовой. Не доезжая до вокзала квартала два, Катерина остановила пролетку и, расплатившись с извозчиком, направилась к вокзалу пешком. Найдя глазами железнодорожную кассу, она быстрым шагом направилась к ней.
– Мне билет до Петербурга, – произнесла Катерина и протянула кассиру купюру.
– Барыня! Билеты остались лишь в жестком вагоне, – предупредил ее кассир. – Брать, будете, барыня или нет?
Девушка оглянулась по сторонам и, не заметив опасности, облегченно вздохнула.
– Да, да. Будьте так добры….
Сунув билет в сумочку, Катерина посмотрела за привокзальные часы. До отправления поезда оставалось около двух часов. Она взглянула через окно вокзала на перрон и моментально признала в одном из мужчин филера, которого таскала за собой с самого утра.
«Боже, мой! Что делать? – лихорадочно подумала девушка. – Откуда им известно, что я на вокзале? Выходит извозчик оказался агентом охранки. Если я сейчас выйду на перрон, он сразу меня «срисует». Тогда оторваться от них вряд ли удастся».
Филер по-прежнему двигался по перрону туда и обратно. Он явно ждал, надеясь увидеть Катерину. Она посмотрела на часы, до отправления состава оставалось еще около часа. Наконец подали состав. Посмотрев на нумерацию вагонов, она вздохнула с облегчением. Ее вагон стоял как раз на выходе из здания железнодорожного вокзала.
«Хоть в этом повезло, – подумала она. – Сейчас, когда филер отойдет от дверей, я постараюсь незаметно проникнуть в вагон».
Сотрудник охранки прошел мимо окна, вглядываясь в лица пассажиров, которые устремились к вагонам. Выждав минуту, она вышла из здания. Ей удалось пройти в вагон, прежде чем филер двинулся в обратную сторону. Почувствовав на себе чей-то взгляд, девушка оглянулась назад. В дверях тамбура стоял мужчина средних лет в черном котелке. Его аккуратно постриженная бородка, не совсем новый костюм, выдавали в нем какого-то конторского клерка. Однако, Катерина, была достаточно опытной подпольщицей, чтобы поддаться внешнему впечатлению.
«Срисовал, гад! – первое, о чем подумала девушка, – видишь, ухмыляется, скалит свои зубы. Похоже, не уйти».
Теперь стало бесполезно пытаться укрыться от глаз филеров. Куда бы она ни направлялась, за ней шли люди из охранки. Она вышла из вагона и пошла вдоль состава.
«Как им стало известно, что, я уезжаю в Петербург? Кто об этом знал? Странно, но я никому об этом не говорила. Постой! Как никому не говорила, а Соколову, извозчику? Только не паникуй, Катерина, не паникуй. Извозчик? Едва ли? Выходит, Соколов провокатор! Но о нем всегда хорошо отзывались товарищи из ЦК. А, может, быть я виновата сама, и попала под наблюдение при выходе из магазина? Но, я не заметила слежки или они сделали все, чтобы я не заметила? Что теперь делать? Судя по тому, как нагло они ведут себя, значит, они все же решили меня арестовать… », – решила она.
Катерина мило улыбнулась мужчине и направилась прямо к филеру. Сотрудник наружного наблюдения явно не ожидал подобного, он растерялся и не знал, что ему предпринять.
– Скажите, милейший человек! – громко обратилась она к мужчине. – И долго вы будете ходить за мной по пятам? Вы, что думаете, я вас не заметила?
Взоры провожавших людей невольно обернулись к ней.
– Чего вы молчите? Кто вы такие? Бандиты? Почему вы меня преследуете?! Господа! Может кто-то из вас их знает?
В какой-то момент, она заметила, как в ее сторону направился полицейский.
– В чем дело, мадмуазель? – спросил он ее. – Что здесь происходит, что за скандал?
– Не знаю, господин урядник. Просто вот эти двое с утра преследуют меня. Я не знаю, кто они и прошу вас разобраться с ними. Думаю, что это бандиты, господин полицейский!
Лицо мужчины с бородкой стало бледным, он явно был растерян. Полицейский громко засвистел в свисток. Два полицейских стоявших не так далеко от него, быстро направились в его сторону, расталкивая пассажиров локтями.
– Пройдемтесь со мной, господа! – обратился к филерам полицейский. – Не нужно упрямиться. Не силой же мне вас….
Пока полицейский приглашал их в участок, Катерина оказалась одна на перроне. На первый путь подали состав на Москву. Не останавливаясь, она быстро направилась к вагону.
***
Шум вокзала разорвал на мелкие клочки трели полицейских свистков. Катерина посмотрела из окна вагона на перрон, по которому туда и сюда сновались шпики из охранки в сопровождении дюжих полицейских. Они, то сбивались в какую-то непонятную отъезжавшим людям, толпу, то снова разбегались в разные стороны, надрывно свистя в свои свистки.
«Сейчас они начнут проверять вагоны и тогда шансов уйти от ареста, у меня просто нет», – подумала она.
Кровь ударила ей в голову. Боль прострелила ее тело, вызвав непонятную ей слабость, которая моментально сковала ее молодое и сильное тело. Катерина сразу представила себя в темной и сырой камере, с маленьким окном и поржавевшей от времени решеткой на нем. От этой мысли ей стало еще хуже. Она открыла сумочку и нащупала ребристую рукоятку женского «Браунинга». Холод металла на какую-то секунду вернул ей уверенность. Она снова взглянула в окно вагона, а затем, выйдя из купе, направилась вдоль вагона. Внезапно дверь одного из купе открылась, и в коридор вышел молодой красивый подпоручик. Его красивое с легким румянцем лицо, заставило девушку остановиться.
– Господи! Помогите мне, – обратилась она к офицеру. – Меня пытаются арестовать…
Подпоручик с удивлением посмотрел на Катерину. Ее взволнованное лицо, ее необычное обращение к нему было столь неожиданным, что он какой-то миг растерялся.
– Катя! Неужели это ты? – произнес офицер. – Проходи в мое купе. Залезайте на верхнюю полку и замрите на время.
В вагон неторопливым шагом вошел мужчина в черном костюме и котелке, сзади него маячила фигура крупная городового. Мужчина стал бесцеремонно открывать одну дверь купе за другой. Он явно кого-то искал. Наконец, он остановился напротив купе, около которого стоял подпоручик и курил папиросу. Филер уже взялся за ручку купе, чтобы открыть дверь, но ладонь офицера неожиданно легла на его кисть.
– Вы, что вы себе позволяете, милейший? – произнес подпоручик. – Какое вы имеете право врываться в мое купе, не спросив у меня разрешения? Кто вы такой?
Суровый вид офицера остановил сотрудника охранки. Он словно налетел на невидимую стенку и растеряно смотрел на подпоручика. Это продолжалось какую-то секунду, другую…
– Господин подпоручик! Мы разыскиваем девушку. Она опасный государственный преступник, – стал, как бы оправдываться филер. – Поймите меня правильно, это очень опасный государственный преступник.
Офицер усмехнулся.
– Что вы говорите? Мне плевать на вас, господин филер. Я гвардейский офицер и верный слуга нашего государя и это позволяет мне выкинуть вас из вагона поезда. Смешно, господа. Вы устроили здесь целый тарарам из-за какой-то девчонки. Стыдно, господа…
Мужчина промолчал и прошел дальше, продолжая открывать и заглядывать в купе. Убедившись, что в вагоне разыскиваемой девушки нет, они направились в соседний вагон. Офицер открыл дверь купе и улыбнулся девушке.
– Катя! Они ушли. Скажите мне, чем же вы так напугали нашего царя-батюшку, если за вами устроили такую охоту? – произнес подпоручик. – Вы, похоже, были в таком состоянии, что не узнали меня. Я же бывший ваш сосед. Наш дом был напротив вашего дома. Посмотрите на меня внимательней, неужели и теперь вы меня не узнаете?
Теперь пришлось удивиться девушки.
– Боже, мой! Неужели это вы? Как же я вас не узнала, Евгений? Боже мой, Евгений Варшавский…. Вы подпоручик….
– Да, Катерина, я уже подпоручик. Вот направляюсь в свою часть. Гостил в имении у родителей…
– А я вот так и не увидела своих родителей. Не знаю, как они, – произнесла девушка. – А вы их видели?
– Видел, Катя, видел. Даже бывал у вас дома, хотел поинтересоваться у них, где вы сейчас и вдруг такая встреча. Я вашего папеньку видел позавчера, выглядит неплохо: бодр, здоров.
Евгений Варшавский, пристально посмотрел на девушку, словно стараясь уловить в ней ту маленькую девочку, которую помнил. Когда-то она часто приходила к ним в дом, ведь она была очень дружна с его младшей сестрой Марией.
– Скажите мне, Катя, зачем вам все это нужно? Неужели вы думаете, что вам удастся сделать счастливыми всех людей? Согласитесь, ведь это настоящая утопия. Что вам не хватает в этой жизни? У вас и вашей семье все есть: большой дом, свое дело? Вы никогда ни в чем не нуждались. Отец ваш ярый сторонник самодержавия и православия, кто вас заразил этим нигилизмом-марксизмом.
По лицу девушки расплылся румянец. В ее больших синих глазах вспыхнули огоньки ярости и в этот момент, она была готова броситься на Варшавского с кулаками, доказывая правоту своих убеждений.
– Вам не понять меня, Евгений, – произнесла она, сдерживая себя. – Личного счастья мне ненужно, если не счастлив мой народ. Вы видели, как живут рабочие, которые приносят богатства маленькой кучке богатеев? Молчите, значит, не видели, а я вот видела! Вы никогда не задавали себе вопрос, а почему это так? А вы спросите себя и тогда найдете ответ, почему есть такие люди, как я, которые хотят принести этим людям счастье… и если для этого потребуется отдать свою жизнь, я ее отдам.
Варшавский улыбнулся. Слова Кати были столь пылки и убедительны, что он невольно подумал, не больна ли она. Он достал папиросу и закурил.
– Вот этим вы и пугаете просвещенное общество, – произнес Евгений. – Вот смотрю я на вас Катенька и невольно думаю, вы ведь ни перед чем не остановитесь и если вам будет нужно, вы зальете кровью весь белый свет. Вам не страшно? А мне, страшно. Но, давайте, вернемся в настоящее время. Как я понял, вы направляетесь в Москву, а оттуда в Петербург. Как вы рассчитываете доехать до Москвы? Ведь вас, наверняка, продолжают разыскивать, и стоит вам лишь показаться на перроне в Москве, вас моментально схватят. Ведь это правда?
– Вы правы, Евгений, – немного подумав, произнесла Катерина, – и мне остается лишь рассчитывать только на вас. Вы же меня не сдадите в полицию или я ошибаюсь?
– Боже упаси меня, Катенька! Я офицер императорской армии, а не жандарм. Мое предназначение защищать родину от врага, а не ловить политических. Оставайтесь в моем купе, другого выхода у вас просто нет….
Она впервые за все это время, улыбнулась.
– Спасибо, Евгений. Может, придет время, и мы вновь встретимся с вами. Я никогда не забуду об этой услуги, которую вы оказали мне.
– Не стоит об этом говорить, Катенька. Я хочу, чтобы вы просто вспоминали хоть иногда подпоручика Варшавского, который когда-то любил вас, наслаждался этими глазами, вашим голосом. Кстати, вы не замужем?
Лицо девушки вспыхнуло. Это мимолетное признание в любви было столь неожиданным, что сердце Катерины готово было выскочить из груди. Она вспомнила, как смотрел на нее юнкер Варшавский, когда они вечерами собирались в их доме, пили чай и играли в лото.
– Надеюсь это шутка, Евгений? У вас, наверняка, есть дама, которая завладела вашим сердцем.
– Нет, Катенька, это не шутка. Вот увидел вас, и снова что-то защемило в груди…
Поезд резко дернулся и, издав надрывный гудок, медленно тронулся с места. За окном поплыл перрон, станционные постройки, окрашенные в белый цвет, которые через определенный момент времени сменились зеленью леса. Поезд набирал скорость …..
***
Кабинет начальника охранного отделения жандармерии был довольно большим и светлым. Два больших окна были широко раскрыты. Легкий ветерок плавно покачивал шторы. За спиной полковника жандармерии висел большой портрет императора. На большом столе, застеленным зеленым сукном стоял серебряный подстаканник со стаканом из тонкого стекла, в котором был остывший от времени чай. Полковник иногда преподносил его ко рту и отпивал маленькими глотками терпкий вкусный чай.
– Что скажите, милейший? Как прошла ваша встреча с представителем центра? – произнес полковник своим низким бархатным голосом. – Напугали мы ее или нет?
Михаил Соколов улыбнулся.
– Думаю, вы правы, Пантелей Семенович, напугали. Она помчалась на вокзал без оглядки, забыв о задании, по выявлению агента, то есть меня.
Полковник громко засмеялся.
– Это хорошо. Там ее встретят наши люди…
Где там и кто эти люди, жандарм не стал уточнять. Полковник усмехнулся и отпил глоток остывшего чая. Сейчас он внимательно наблюдал за сидящим перед ним человеком. Перед ним сидел лучший его агент, которому удалось глубоко проникнуть в большевицкое подполье и сейчас, Пантелей Семенович, не только владел информацией о деятельности подполья, но временами и сам принимал непосредственное участие в планировании тех или иных акций городской подпольной организации.