- -
- 100%
- +
«Они не стали меня брать в санатории лишь по одной причине, окажи я им там вооруженное сопротивление, не обошлось бы без жертв, среди отдыхающих, – подумал он. – Здесь же дом стоит в самом конце улицы, его проще блокировать и можно обойтись без жертв».
Бежать к машине было бесполезно, они сразу же срежут его очередью из автомата. Ведь для них он не боец организации « Белая Стрела», а убийца и церемониться они с ним не будут. Лавров схватил сумку и выскочил во двор дома. Перебросив сумку через забор, он последовал вслед за ней.
«Похоже, они еще не успели полностью заблокировать дом, – подумал он. – А, может, они специально хотят меня выманить из дома, чтобы вот здесь взять и просто расстрелять».
Павел снова повторил свой прием и оказался в соседнем дворе. Здесь ему повезло меньше. Во дворе оказался крупный пес, который с лаем бросился на него. Прикрываясь от его могучих клыков спортивной сумкой, Лаврову удалось пересечь двор и выйти через калитку. Почувствовав свободу, он бросился бежать вдоль ночной улицы, вызывая у местных собак приступы злобного лая.
Почувствовав, что больше не могу бежать, он остановился и прислонился спиной к каменному забору. Передохнув, он направился к себе домой. Открыв дверь, Лавров плюхнулся в кресло и закрыл глаза. Проснулся он под утро. Встав с кресла, он закрыл дверь на крючок и, раздевшись, снова повалился в кровать.
***
Лавров снова проснулся от охватившего его страха. Ему опять снился сон с руками мертвецов, торчавшими из земли. Во рту было сухо, как в пустыне, а голова трещала, словно, он накануне выпил много водки. Встав с постели, Павел посмотрел на свою ногу, которая опухла и сильно болела.
«Этого еще не хватало, – подумал он, вспоминая ночной рейд по частным участкам и большие желтые клыки собаки. – Выходит, все-таки схватила меня за ногу».
Павел дошел до комода и, открыв один из ящиков, достал из него аптечку. Обработав рану раствором перекиси водорода и вколов себе в бедро, укол от столбняка, он перебинтовал ногу широким стерильным бинтом.
Хромая, он направился в сарай. Из сарая Лавров вынес баул с деньгами и металлическую банку с драгоценностями. Делать было нечего, и он приступил к пересчету денек и описи драгоценностей. Денег оказалось так много, что он невольно усомнился в их подлинности. В этом большом кожаном бауле было более одного миллиона долларов США. Из драгоценностей ему понравился большой мужской перстень с большим красиво ограненным изумрудом.
«Да, предыдущий хозяин этих ценностей знал толк в камнях», – подумал он, рассматривая, этот перстень.
В какой-то миг у него в душе возник соблазн утаить этот найденный им клад, но он моментально отбросил это и подавил в своей душе возникшее искушение.
«Сдам в КГБ. Если мне что-то причитается за него, то я получу, ну а если нет, то на нет и суда нет», – решил он и все стал складывать все обратно в тайник.
Спрятав ценности, Лавров вернулся обратно в дом и включил телевизор. Показывали какой-то глупый военный фильм, в котором один боец сдерживал продвижение целого немецкого полка. Он посмотрел на часы, они показывали девять часов утра. Именно в это время по телевизору показывали городские новости. Переключив телевизор на местный канал вещания, он стал с интересом слушать новости. В конце новостей диктор зачитал ориентировку о розыске особо опасного преступника. Этим преступником был он.
«Интересно, как они вышли на связного полковника Машина, – подумал он. – Откуда в доме Наташи были эти копии сообщений? И для чего она держала в доме эти секретные записи? Что, я гадаю. Все было сделано так, чтобы убедить меня в том, что она действительно мой связник и контролер».
Лавров прошелся по дому. Ходить было больно, но не ходить, было еще больней.
«Может обратиться в больницу? Пусть сделают угол от бешенства? А, вдруг, собака бешенная?», – от этой мысли ему стало, как-то не по себе.
Павел представил себя умирающим в полном одиночестве в этом небольшом, никому неизвестным доме Пятигорска. Он снова подошел к окну и открыл штору. В комнату ворвался солнечный свет. Он моментально вспомнил синдромы бешенства: светобоязнь, жажду. Как не странно, света он не боялся. Это его успокоило, хотя он отлично понимал, что это не может произойти моментально, светобоязнь наступает лишь спустя, несколько дней, после заражения. Он сел за стол и достав коробку с гримом, стал наносить его себе на лицо.
Весь остаток дня Павел просидел в кафе недалеко от городского отдела КГБ. Он ждал Наталью. В начале восьмого вечера она вышла из дверей отдела и, осмотревшись по сторонам, направилась по улице. Лавров быстро расплатился с официантом, и хромая двинулся вслед за ней. Она зашла в два продуктовых магазина и, купив продукты, направилась дальше.
«Интересно, куда она пойдет? Домой или на ту конспиративную квартиру, которую тогда предложила мне?», – думал он, шагая за ней по улице.
Наконец она свернула в переулок. Перед ним, сверкая электрическими огнями, светился отель «Регина». Не обращая внимания на метрдотеля, он проследовал вслед за ней. Она остановилась около двери и, пошарив рукой в сумке, достала ключи. Открыв дверь, она вошла в номер. Павел устремился к двери и ворвался в него буквально на ее плечах.
***
Она оглянулась, пакет выскользнул из ее рук, и продукты высыпались из него. По номеру покатились яблоки.
– Не вздумай кричать! Не заставляй меня делать тебе больно. Я пришел к тебе, чтобы во все разобраться, кто ты и зачем ты здесь. Будет лучше, если ты сама мне об этом расскажешь, – тихо произнес он, доставая из-за пояса пистолет.
Она опустилась на стул. Правая ее рука потянулась к сумке.
– Вот этого делать не нужно. Ты же знаешь, как я стреляю. У тебя нет ни одного шанса остаться в живых. Мне все равно, одним трупом больше, одним, меньше.
Лавров взял ее сумку и вытряхнул все ее содержимое на кровать. В сумке помимо женских вещей находился пистолет Макарова и удостоверение личности. Он взял в руки удостоверение и открыл его.
– И так, ты вовсе не Наташа, а Валентина Понамарева, капитан КГБ центрального аппарата. Интересно, Валентина Тимофеевна, как у вас оказалась моя фотография и все сообщения моего связного? Может, вы мне приоткроете свою женскую тайну добровольно? Скажите, с какой целью вы оказались в этом городе?
– Слушайте, Сорокин! Вам не кажется, что вы задаете мне какие-то идиотские вопросы? Вы же сами хорошо знаете, почему я здесь?
– Валентина Тимофеевна, не надо на меня повышать голос. Я вам не муж, а тем более не подчиненный. Оставьте эту манеру разговора. Здесь я задаю вопросы, а вы отвечаете? Может, вы чего-то не понимаете?
– Это уже перебор, Сорокин. Вы же великолепно знаете и все понимаете, что мы вас загнали в угол. Выхода у вас просто нет! Я вам предлагаю добровольно сдаться, и пусть военный трибунал сам определит вам меру наказания.
Павел невольно улыбнулся и посмотрел на нее. Нужно отдать ей должное, но держалась она великолепно. Лицо ее покрыл легкий румянец, от чего оно стало еще привлекательней.
– Сорокин! За тобой кровавый шлейф из трупов. Ты стал маньяком и не замечаешь, что по колено стоишь в крови. Может, тебе напомнить об Уфе, Перми и Севастополе? Кто тебе дал право вершить правосудие? Полковник Машин или генерал Антипов? Я тебе предлагаю лишь одно, что может тебе спасти жизнь. Ты должен дать показания в отношении этих лиц. Мы все равно найдем людей, которые это сделают и без тебя! Я больше не хочу с тобой говорить, от тебя дурно пахнет трупом.
– Вот, что Валентина Тимофеевна. Ты меня за Советскую власть не агитируй. Я не знаю этих людей, и никогда с ними не встречался. Так, что ищите других людей, кто был с ними знаком. Ты, вот меня обвиняешь в убийствах, тогда скажи мне, кого я убивал? Рабочих или крестьян? Я убивал «воров в законе», продажных чиновников, ссученных милиционеров. Может, ты мне скажешь, что вы там, в конторе не знали об этих людях? Знали, но тихо сидели, боясь за свое будущее. А, я скажу тебе, почему вы молчали, потому что не верили, что этих людей можно привлечь к ответственности законным путем. У них, все схвачено и все куплено. Их не посадишь, их можно только убить, что я и делал. Скажи мне, как вы вышли на меня? Через связного?
Теперь усмехнулась она.
– Неужели ты думаешь, что я тебе расскажу об этом?
– Я знаю, что ты мне об этом добровольно не расскажешь. Ты надеюсь, слышала о сыворотки правды? Сейчас, я введу ее тебе и посмотрю, как она работает на практике.
Она побледнела и со страхом посмотрела на Лаврова. По всей вероятно это терминология была ей хорошо знакома.
– Ты не сделаешь этого, – не совсем уверено произнесла она.
– Почему же? Ты же не хочешь мне добровольно сообщить сведения, представляющие для меня оперативный интерес. Или ты говоришь мне все это добровольно, или я все это получаю, после одного укола. Дело в том, выйдешь ли ты из этого состояния или нет. Ведь этот укол может убить тебя.
Лицо ее побелело. Было хорошо видно, что она ужасно боялась этого укола, а вернее его последствий. Будучи неплохим специалистом, она хорошо знала действие этого препарата на психику человека. Дело в том, что этот препарат быстро выводится из организма человека и установить его применение практически не возможно.
Лавров достал из пакета металлическую коробочку и положил ее на стол. Он блефовал и блефовал по-черному, но она об этом не знала. Она сидела, вжавшись всем телом в кресло, и не сводила своих глаз с этой блестящей металлической коробочки, словно в ней находилась ядовитая змея. Павел поднял шпиц и выпустил тонкую струйку препарата вверх. Он протянул к ней руку, и вдруг Валентина вскочив с кресла, упала на пол. Он ее подхватил под руки и усадил обратно в кресло. Задрав рукав кофты, он проколол ей иглой вену.
***
Прошло минут двадцать. Она открыла глаза и испуганно посмотрела на Павла.
– Как самочувствие? – поинтересовался он у нее. – Вы, были без сознания всего двадцать минут, а так много рассказали. Вот никогда бы не подумал, что такая женщина как вы, так много знает? Все, что вы рассказали мне, я записал вот на этот магнитофон и теперь ваша дальнейшая судьба у меня вот в этом аппарате.
– И как вы хотите использовать полученные таким образом сведения?
– Я хочу, чтобы ты письменно написала о том, как у тебя оказалась моя фотография и как вы вышли на меня. Тогда при тебе я уничтожу все эти записи, все остальное, что ты мне рассказала, это мало меня интересует. Я не твой начальник и не могу судить, как далеко ты шагнула в своих рассказах о своей работе и сотрудниках, с которыми ты работаешь. Тебя это устраивает? В случае твоего отказа, я перешлю эту запись на Лубянку.
Она молчала. Судя по ее выражению лица, она не верила ему. Она задрала рукав и посмотрела на сгиб руки. Там была маленькая ранка от сделанной ей инъекции. Увиденная на руке отметина, явно не понравилось ей, но она промолчала.
– Хорошо, Валентина. Настаивать на том, чтобы вы мне все это написали, я не буду. Не желаете, не надо, – тихо произнес Павел.
Лавров разрядил ее пистолет, бросил его на кровать вместе со служебным удостоверением и направился к двери. Когда он открыл дверь, чтобы выйти из номера, она вернула его обратно в номер, схватив за рукав куртки.
– Хорошо, Сорокин, я напишу то, что ты меня просишь. Я тебе передам эту записку, а ты мне кассету. Только без обмана.
Павел на миг задумался, словно взвешивая на чашах весов эти две разные вещи, а затем махнул рукой и произнес:
– Хорошо. Записку на кассету. Записку можете не подписывать. Это не столь уж важно для меня, от кого я ее получил.
Она села за стол и достав из тумбы стола лист бумаги, стала писать. Писала она недолго и, исписав половинку листа, протянула его Лаврова. Он прочитал, отметив про себя, что так кратко и емко писать, могут лишь хорошо подготовленные люди. Свернув записку, он положил ее в карман куртки. Достав из пакета портативный магнитофон, он достал из нее кассету и передал ее ей.
– Кажется все. Наша сделка состоялась. Удачи вам Валентина Тимофеевна, – попрощался он с ней и вышел из номера.
Лавров не спеша, вышел из гостиницы и под покровом темноты направился к себе.
«Интересно доложит она об этом контакте со мной своему руководству или нет? – подумал он. – Вряд ли. Будет молчать, словно рыба, говорить, что либо, в этом случае опасно для жизни. Система не терпит предателей»
По дороге проехала милицейская машина, заставив его вдавиться в окутанный виноградной лозой забор. У меня снова разболелась нога.
«Стоит только расслабиться, и человек сразу же чувствует боль, – подумал он. – Не дай Бог, чтобы я еще и побежал в этот вечер».
Он благополучно добрался до дома и закрыв за собой входную дверь, повалился в кресло.
«Да, Лавров, ты похоже не ходок. Лечить ногу надо, а то и убежать не сможешь», – подумал он, разматывая бинт на ноге.
Рана не вызвала у него особого беспокойства, разве, что немного припухла, как ему показалось. Он смазал рану, купленной в аптеке мазью и снова наложил повязку. Закончив возиться с раной, Павел достал из кармана куртки листочек бумаги. Это была записка Валентины. Разложив ее на столе, он стал внимательно ее изучать. Из этой записки следовало, что контрразведка КГБ уже длительное время внимательно отслеживала всю переписку полковника Машина. Однако, выйти на его людей, а именно на бойцов «Белой Стрелы» у них никак не получалось. Радиоразведки удалось перехватить его разговор со связным из города Пятигорска. Вскоре им удалось установить и задержать этого человека. Он держался не так долго и сдал его. Тогда Лавров еще не знал, что полковник Машин вел двойную игру, сдавая по одному, бывших своих подчиненных из организации «Белая Стрела».
***
Утром Лавров поменял повязку на ноге, отмечая про себя, что отек на ране стал меньше, и пропала нездоровая краснота. Сев за стол, он нанес на лицо грим и отправился в ближайший магазин за продуктами. Купив все необходимое, он в дверях магазина случайно столкнулся лицом к лицу с охранником Кузмина – Валентином. Он внимательно посмотрел на Павла и вежливо пропустил его из магазина на улицу. Лавров вышел и опустив голову, не торопясь направился по улице в сторону дома. Словно что-то толкнуло его в спину, он оглянуться. Около дверей магазина стоял Валентин и что-то говорил работнику милиции, показывая на него пальцем.
«Неужели узнал?» – первое, о чем подумал Павел.
Он ускорил свой шаг и свернул в первый, попавший по дороге переулок. Войдя в магазин, он сделал вид, что выбираю товар. Около входа в магазин мялся на месте сотрудник милиции, по всей вероятности поджидая помощь.
– Девушка! Вы уж меня извините, – обратился он к молоденькой продавщице. – Вы не подскажите, где у вас можно сходить в туалет? – поинтересовался он у продавщицы.
Она посмотрела на него и улыбнулась.
– Вы не улыбайтесь. Я вполне серьезно.
– Пройдите вон в ту дверь, – тихо произнесла она и указала ему рукой на дверь. – Слева вторая дверь.
Лавров открыл дверь и направился по узкому коридору, заставленного различными коробками и ящиками. Коридор уперся в запасную дверь, на которой висел большой амбарный замок. На косяке, рядом с дверью висел ключ. Павел быстро открыл ключом замок и вышел из здания. Оглядевшись по сторонам, он чуть ли не бегом, устремился по улице в сторону дома. Где-то сзади него тревожной трелью зазвенел милицейский звонок. Заметив машину, он замахал водителю рукой.
– Шеф! На улицу Лермонтова. Любые деньги! – чуть ли не закричал он, садясь в машину.
Машина с визгом тронулась и помчалась по улице. Пятигорск, город не большой и здесь особо не разгонишься. Лавров быстро расплатился с водителем и когда тот отъехал к дому. Выйдя из машины, он, прихрамывая, направился домой. Павел тогда не предполагал, что машину, на которой он только что приехал, объявили вперехват. Ему в этот тоже, почему-то повезло. Он только успел войти в дом, как несколько милицейских автомашин перекрыли всю улицу. Началась, если говорить военным языком, зачистка. Сотрудники милиции в форме и штатском шли вдоль улицы, останавливая и проверяя документы у всех попадающих им навстречу мужчин. Лавров смотрел в окно, радуясь, что успел укрыться в доме до начала облавы.
Неожиданно для себя, среди задержанных милицией прохожих, он заметил знакомое ему лицо. Лавров моментально вспомнил этого молодого парня. Это был тот самый вор, который пытался проникнуть в его дом и похитить из него металлическую коробочку с ценностями. Его остановил сержант и молодой оперативник в штатском. Парень сделал вид, что полез в карман за документами и когда один из работников милиции обернулся, парень оттолкнул сотрудника милиции и бросился бежать, расталкивая руками прохожих. За ним бросилось человек пять сотрудников, оглашая улицу трелями милицейских свистков. Парень бежал словно лось, не разбирая дороги, и Павлу казалось, что его не мог остановить никто из преследователей. Он поравнялся с его домом, и легко преодолев забор, оказался во дворе. Не раздумывая, он бросился к входной двери и попытался ее открыть. В какой-то миг, Лавров хотел открыть ему дверь, но чувство самосохранения остановило его от этого не совсем обдуманного решения. Сотрудник милиции в штатском, повалил его прямо у входной двери. Милиционер дважды ударил «вора» в лицо, а затем полез в карман за наручниками. Парень резким движением сбросил его с себя, а затем, перескочив через забор, бросился бежать дальше. Похоже, ему удалось уйти от милиции, так как те быстро покинули мой двор и побежали дальше по улице.
«Это хорошо, что ему удалось скрыться от сотрудников милиции. Теперь я знаю, как мне выйти на Гиви», – подумал он, отходя от окна.
Павел сел в кресло и задумался.
«Лавров! Хватит играть с судьбой в рулетку? Сегодня тебе повезло, а завтра тебя могут подстрелить, и жизнь ты закончишь в камере или морге, – застучало, где-то у него в голове. – А, может действительно, все бросить и рвануть из города в Москву?»
Он встал с кресла и направился в ванную комнату, чтобы смыть с лица театральный грим.
***
Всю ночь Лавров не спал. В голове у него, уже в который раз крутились фрагменты его стычки с вором, которого он видел днем у себя во дворе дома. Он старательно перебирал в своей памяти все моменты, словно странички книги, ища в ней слова о месте его проживания. Однако, ничего вразумительного и нужного ему, он вспомнить не мог. Заснул он часов в шесть утра, когда утренние солнце осторожно проникло в комнату. Ему снился сон, в котором он общался с этим вором. Проснулся Павел оттого, что этот парень сообщил ему, что он живет недалеко от рынка. Лавров сел, стараясь понять, был ли это сон или он действительно, вспомнил этот фрагмент разговора его с ним разговора. Он привел себя в порядок, позавтракал и стал наносить на лицо грим. Изменив свою внешность, он надел на голову соломенную шляпу и направился в район рынка. Павел сел за столик знакомого мне кафе и заказал две кружки пива. Он просидел в этом кафе целый день, иногда покидая его, чтобы обойти прилегающие к рынку улицы в надежде увидеть этого молодого человека. Однако, встретить его ему так и не удалось. Два следующих дня так же не принесли положительных результатов. Заканчивался четвертый день его поисков. Солнце уже исчезло за горами и он, допив свой последний в этот вечер бокал пива, собирался идти домой. Лавров расплатился с официантом и медленно шагая, направился в сторону своего дома. Свернув в знакомый переулок, он остановился и закурил. Неожиданно его внимание привлек разговор двух мужчин. Они разговаривали, употребляя не нормативную лексику и жаргонные выражения. Это заставило его сначала остановиться, а затем развернуться и направиться в сторону голосов, которые доносились из-за ворот дома.
– Эй! Мужики! Закурить не найдется? – спросил он их.
– Мужики, в тайге лес валят! Вали, отсюда! Нищим не подаем, – произнес незнакомец.
Эта фраза показалась Павлу очень знакомой. Ее он слышал от кого-то из окружения то ли «Крота», то ли Эдика.
– Значит, пожалели? – в ответ громко произнес он. – Суки, вы оба!»
Лавров хорошо знал, что говорил. Как я и предполагал эти двое, сидевшие на корточках, поднялись и направились к нему.
– Ты за свои слова отвечаешь? – спросил его незнакомец.
– А, почему нет? Конечно, отвечаю, – ответил Павел ему.
Наконец из темноты показалось лицо знакомого ему парня. В руках его угрожающе сверкала финка.
– «Хрящ»! Не суйся, я сам с ним разберусь, – произнес незнакомец, отстраняя рукой в сторону своего товарища.
Нанесенный грим и темнота, похоже, сделали лицо Лаврова неузнаваемым, так как парень его не узнал. Он отошел метра на два и прижался к кирпичной стене и стал с интересом наблюдать за действиями своего товарища. Судя по стойке незнакомца, он был знаком с правилами бокса. Он поднял правую руку к подбородку, а левую выставил вперед. Эта стойка заставила Лаврова улыбнуться.
«Ну, что? Посмотрим, насколько ты хорош, спортсмен», – подумал Павел.
Незнакомец первый нанес удар, но не попал. Похоже, это его только завело сильнее. Он снова несколько раз пытался попасть Лаврову по лицу, но у него снова ничего не получилось. Он усмехнулся над своими усилиями и сплюнул сквозь зубы.
–А, ты мне нравишься, нахаленок, – процедил он. – Не каждый может сделать то, что ты делаешь сейчас здесь.
Он снова выкинул левую руку вперед и сразу же нарвался на кулак Лаврова. По-видимому, он не ожидал этого и упал на землю. Из его разбитой губы показалась кровь. Он сплюнул ее на землю и достал из кармана нож. Раздался еле слышный щелчок, и лезвие вылетело из рукоятки, сверкнув на свету. Он занес руку, чтобы ударить Павла в грудь. Лавров моментально вспомнил слова инструктора и плюнул ему в лицо. Сработал инстинкт. Незнакомец моментально потянулся к лицу, чтобы стереть его плевок. Этого оказалось вполне достаточно, чтобы первым ударом выбить у него нож, а вторым ударом отправить его в нокаут.
Второй, нужный Лаврову человек, который еще минуту назад с интересом наблюдавший этот конфликт, бросился бежать. Он успел пробежать метров пятнадцать, когда Лавров ему посек ногу. Парень упал на землю и со страхом посмотрел на него.
– Кажется, мы с тобой знакомы? – тихо произнес он. – Я же тебя, предупреждал, что, если я еще раз тебя увижу, убью.
Теперь он, похоже, тоже узнал Павла и тихо по-собачьи, заскулил. Он поднял его за шиворот.
– Жить, хочешь?
Он, молча, кивнул.
– Значит, хочешь. Тогда расскажи, где сейчас находится Гиви. Расскажешь, отпущу и никому не скажу, что ты мне об этом рассказал. Не расскажешь, просто зарежу.
В подтверждении своей угрозы он ткнул его же ножом, ему в бок. Он вздрогнул и начал рассказывать.
***
Расставшись с вором, Лавров зашагал к себе домой, насвистывая какой-то простенький мотивчик. Он был, как не когда счастлив, от внезапно свалившейся на него удачи. Слова из песни о том, кто ищет, тот обязательно найдет, были, как никогда оправданы в этот вечер. Как он и предполагал, вор не стал долго отпираться и все рассказал ему о Гиви. Из его рассказа Павел понял, что, несмотря на полученное им ранение, «воры на сходке» три дня назад, назначили Гиви «смотрящим» над Пятигорском. Насколько он знал, это была одна из последних ступенек перед коронацией в «вора». В настоящее время он находился в одном из загородных коттеджей, где залечивал полученное ранение. От него Лавров также узнал, что его охраняют шесть человек, все его охранники бывшие спортсмены и физически сильные люди. Гиви был последним человеком в этом городе, кто видел Павла и мог опознать в случае задержания. Поэтому его устранение было напрямую связано с его личной безопасностью.
Уже дома, он достал из сумки пистолет и, расстелив на столе газету, принялся его чистить. Вычистив и смазав его, он быстро собрал его и снова положил в сумку. Прежде чем навестить будущего «вора в законе», он решил внимательно разведать местность, определить пути подхода к дому и изучить систему охраны. Рассчитывать на авось, больше не хотелось, время шло, а он до сих пор не мог отчитаться перед генералом Антиповым, о выполнении приказа.
Рассвет застал Лаврова в пути. Он ехал на пригородном автобусе и внимательно рассматривал своих попутчиков. Их было не так много и сейчас многие из них дремали, мерно покачиваясь в мягких креслах автобуса. Автобус остановился. Водитель выглянул из своей кабинки и махнул ему рукой. Павел вышел из автобуса и, достав из кармана сигареты, закурил. Лишь дождавшись, когда автобус скроется за поворотом, он взял в руки спортивную сумку и направился в сторону поселка, который находился в двух километрах от трассы.
Лавров шел по дороге, чувствуя, как солнце начинает потихоньку припекать его спину. Достав из сумки бутылку с минеральной водой, он сделал несколько глотков. Моментально вся его спина стала влажной от выступившего пота. Мимо него пронесся мотоциклист, подняв облако серой пыли. Треск двигателя его мотоцикла быль столь оглушительным, что Павлу показалось, что он способен разбудить даже мертвого. Он зашел в попавший по дороге магазин, где купил себе пачку сигарет. Его появление в поселке вызвало определенный интерес у местных жителей.