Казанский треугольник

– Не убивайте меня! Я все отдам, только не убивайте меня! – молил Ермишкин высокого налетчика.

– Показывай, где ты прячешь свои ценности! – прохрипел высокий.

Второй, бросив рыться в вещах, схватил его за шиворот, и потащил его из прихожей в зал.

От боли в паху Сергей Иванович был почти без сознания и лишь тихо стонал. Бандит, не обращая внимания на его стоны, пнул его в грудь. Высокий налетчик нагнулся и развязал ему ноги.

– Еще раз спрашиваю, где ценности? – повторил он и увидев кивок полуживого Ермишкина, потащил того в спальню.

– Вот здесь, но необходимо нажать на эту дощечку, а затем поднять эти две, – прохрипел возбужденный хозяин.

Высокий достал из кармана нож. Такого оружия Сергей Иванович никогда не видел. Глядя на свастику и надпись на лезвии, он догадался, что нож был трофейный немецкий. Ловким движением ножа он поддел дощечки и сунув руку в образовавшееся отверстие. Улыбаясь, он достал оттуда небольшой сверток.

– Посмотрим, на что живут слуги народа! Не бедствуют ли они, – произнес высокий, обращаясь к напарнику.

Он, молча, показал ему два перстня и сберегательную книжку.

– А теперь, вот что, – он потащил Ермишкина за волосы обратно в зал и, не обращая внимания на крик несчастного, силой усадил его на край стула. – Сейчас будем писать.

Высокий налетчик пододвинул к нему лист бумаги и ручку.

– О чем писать? О ком?

– Прокурору республики. Все, что ты напишешь, мы назовем «явкой с повинной, – пояснил главарь.

– Простите меня, но я не понял, о чем мне писать? – взмолился Сергей Иванович.

Безжалостный удар по почкам опрокинул его на пол. Резкая боль в пояснице не давала ему думать уже ни о чем другом. Он завизжал, как свинья и стал кататься от боли по полу. Высокий налетчик поднял его и вновь посадил за стол.

– Пиши сука, как воровал деньги! С кем делился? Кто тебе помогал в продаже машин? Я говорю понятно или нет? Не вздумай крутить, если что, я тебя просто убью.

Ермишкин в ответ попросил развязать руки и стал старательно выводить буквы.

***

Сергей Иванович сидел за столом и впервые за последние годы, так много писал. Он в подробностях описывал схемы, которые он использовал в своей работе по «добровольному» изъятию у населения денег. Он старательно выводил фамилии руководителей, с кем ему приходилось делиться. Его профессиональная память крепко удерживала в голове суммы, даты передачи этих денег. Он иногда останавливался и немного подумав, продолжал писать. Вскоре лоб его покрылся потом, который скатывался по его покатому лбу и капал на бумагу. Он представлял последствия того, что он сейчас творит, для себя и всех, указанных в этой явке с повинной, но остановиться не мог. Страх перед смертью, заставлял его излагать все новые факты. Закончив писать, он тяжело вздохнул и отодвинул от себя исписанные листы.

Высокий налетчик внимательно прочитал и, взглянув на измученное лицо Ермишкина, сложил листы и положил их в карман куртки.

– А, теперь, иди и помойся. Сделай это очень быстро. Сейчас мы с тобой поедем в Сбербанк, где ты снимешь все деньги, которые лежат у тебя на книжке. Предупреждаю сразу, если дернешься, убьем на месте.

Над головой несчастного щелкнул затвор пистолета. Он с опаской посмотрел на высокого налетчика и понятливо закивал головой. Ермишкин готов был отдать все, лишь бы они его не убили.

Они втроем вышли из дома и не оглядываясь, сели в машину без номеров. Чиновник сел рядом с водителем и почувствовал, как ему в бок уперся ствол пистолета. Он повернулся к водителю, пытаясь запомнить его лицо. Однако поднятый воротник пальто и опущенная на глаза норковая шапка не давали ему возможность нормально рассмотреть лицо водителя.

– Если еще раз посмотришь на меня, я тебя убью прямо в салоне машины, – произнес водитель. – Лучше меня не выводи из себя.

Водитель достал из-за пазухи пистолет, передернул затвор и положил его в боковой карман. Пока они ехали, Сергей Иванович все думал, кто навел этих налетчиков на его квартиру. О том, что это заказной налет, он уже не сомневался. Его мучил лишь один вопрос, кто и за что с ним так поступил? Он перебирал в уме всех своих друзей и врагов, но, ни один из них по его соображениям не мог пойти на такое. О наличии у него тайника знал лишь ограниченный круг его очень близких друзей, в которые в последнее время вошла и его новая любовница Татьяна.

Его размышления прервал визг тормозов. Ермишкин резко уперся рукой в лобовое стекло. Машина остановилась на углу улицы Чернышевского-Баумана у Сберегательного банка. Он и высокий налетчик прошли в банк. Народу в банке было немного. Ермишкин занял очередь и стал ждать. За его спиной стоял высокий налетчик и дышал ему в затылок.

В какой-то момент, он хотел обернуться, но в дверях банка увидел второго налетчика, который держал руки в кармане пальто и внимательно следил за ним.

«Что делать? – думал Ермишкин. – Закричать, бежать, но они его тут же убьют, не дав ему добежать до выхода из банка. Лучше не рисковать. Ведь намерений убить у них пока, нет! А все, что забрали, он еще заработает!»

От страха у него тряслись руки, и он никак не мог расписаться на заявлении.

– Не шути! – прошептал налетчик, и ствол его пистолета больно уперся в его бок.

Кассирша, взяв подписанное заявление, отсчитала деньги и по просьбе Ермишкина сложила их в его спортивную сумку. Они вышли из банка и опять поехали к нему домой. Там они сложили в сумку с деньгами все драгоценности, которые нашли в его квартире и направились на выход.

– Слушай, меня! – произнес высокий налетчик. – Сейчас мы уйдем, но я не советую тебе бежать в милицию с заявлением. Ты наворуешь еще, это у тебя на морде написано. То, что ты написал, ты сам понимаешь, твой смертный приговор. Я думаю, что ты это хорошо понимаешь?

Они быстро вытерли за собой все следы и, закрыв дверь в спальню, вышли из квартиры.

***

Сергей Иванович сидел за столом, не в силах ни пошевелить рукой, ни подняться. Пережитые им события уже в который раз прокручивались у него в голове. Он, жизнерадостный человек, пышущий здоровьем, впервые в жизни ощутил холодное дыхание смерти.

«Повезло, мне очень повезло, – думал он. – Что ни говори, но я легко отделался от налетчиков. Ведь могли сделать калекой или вообще убить. Что им человек, нажал на курок, и нет проблемы»

Второй вопрос. Правильно ли он сделал, что написал явку с повинной, а может, не стоило этого делать? Но, кто мог дать хоть какие-то гарантии, что они не убьют его за это. Он понимал, что его явка – это скорей всего гарантия того, что он не побежит в милицию. Сейчас, когда ему предложили место в обкоме, этот скандал был абсолютно ему ни к чему. То, что он наворует еще, сказанное одним из налетчиков, по всей вероятности, соответствовало его внутреннему убеждению.

«Да, придется вкалывать, чтобы скопить то, что потерял. Тем не менее, это значительно лучше, чем валить лес в колонии», – решил Ермишкин.

Он посмотрел на часы, они показывали начало третьего дня. Он вновь принял душ, переоделся и поехал на работу. У него сильно болели бока, ныла печень и почки, однако на его холеном лице не было никаких следов побоев и это вполне устраивало его. Приехав на работу, он направился к председателю исполкома. По дороге его остановила Татьяна Владимировна – начальник отдела кадров.

– Слушайте, Сергей Иванович, – произнесла она своим бархатным голосом. – Ваши документы затребовал Обком партии и, по всей вероятности, вы после отпуска уже выйдете на новое место работы. От всей души поздравляю вас с этим назначением! Мы все гордимся вами!

Поблагодарив ее, он стал расспрашивать ее о мелочах, связанных с его переводом. От нее он узнал, что его переход уже согласован с председателем исполкома, и что последний дал ему очень хорошую характеристику. На радостях он даже забыл, что с ним произошло утром. Ради приличия он поинтересовался, что привезти ей из Болгарии. Смутившись, она махнула рукой и поспешила дальше.

Он постоял с минуту в коридоре, а затем, махнув рукой, вернулся к себе в кабинет. В записной книжке он нашел номер Маркова Максима и стал звонить ему. Трубку взяла женщина, представившись его матерью. Она сообщила ему, что Максима дома нет, что он на выезде и вернется не раньше следующего понедельника. Он не стал уточнять, куда выехал Максим, он лишь попросил женщину, чтобы парень связался с ним, когда приедет в Казань.

Сделав все необходимые дежурные звонки, Сергей Иванович отправился в ресторан «Заря». Татьяна встретила его у входа и, взяв под руку, повела его в зал. Женское чутье подсказывало ей, что с Сергеем Ивановичем что-то произошло, хотя он старался не показывать этого. Женщина обняла его и, он, вдруг охнув от прострелившей его тело боли, громко выругался.

– Что с тобой, милый? – забеспокоилась Татьяна. – Ты, что плохо себя чувствуешь?

– Не беспокойся, у меня все хорошо, – пытался отговориться он, но очередной сильный прострел в пояснице, вновь сковал его по рукам и ногам.

Видя его состояние, Татьяна все настойчивее стала расспрашивать его о причине недомогания. Не выдержав ее напора, он начал рассказывать ей о налете на его квартиру. Чем подробнее он рассказывал, тем темнее становилось лицо Татьяны. В первую очередь она, конечно, подумала о себе, так как не исключала, что преступники могут навестить и ее.

«Если они следили за ним, – думала она, – то не пропустили его связь со мной. Что-то нужно делать со своими сбережениями? Хранить их дома нельзя, но и сдать наличность в Сбербанк тоже нельзя, так как такая большая сумма обязательно вызовет подозрения. И потом, если бандиты заметили его, то не исключено, что они хорошо знают и меня. Это опасно. Необходимо каким-то образом, пусть на время, прекратить эти встречи на работе».

Когда он закончил свой рассказ, она поняла, что денег у него не осталось ни копейки. Без денег он ей нравился значительно меньше, чем с деньгами. Однако рвать с ним она не хотела, так как рассчитывала на его будущую карьеру в Обкоме КПСС.

– Ты знаешь Сергей, – задумчиво произнесла она, – я бы не хотела тебя огорчать, но поехать с тобой, сейчас, в Болгарию, я не могу. Мой лечащий врач порекомендовал мне не менять климат. Ты сам знаешь, что жаркое солнце юга может вызвать обострение моей болезни.

О том, что Татьяна страдает какой-то болезнью, он услышал впервые. Она никогда не жаловалась на здоровье и всегда подчеркивала, что она очень здоровая женщина. В какой-то момент он почувствовал, как земля уходит у него из-под ног.

«Вот уж денек, так денек. Правду люди говорят, что беда не приходит одна», – подумал Сергей Иванович.

Татьяна впервые не стала настаивать на том, чтобы он остался у нее и, проводив его до дверей ресторана, сухо попрощалась с ним. Ермишкин вернулся на работу, позвонил в туристическое агентство и отказался от одной из путевок.

Вечером дома он принялся наводить порядок, нарушенный налетчиками. Его внимание привлекла шкатулка, которую он раньше никогда не видел. В том, что шкатулка была очень ценной, он ни секунды не сомневался.

«Интересно, почему ее не забрали налетчики? – задумался он. – По всей вероятности это могло произойти лишь по одной причине, что шкатулка появилась у него дома совсем недавно. Следовательно, налетчиков навел человек, который знал о его тайнике, но не знал об этой шкатулке. Кто же этот человек?»

Он не стал дальше размышлять над этим моментом, его радовало только одно, что шкатулка цела и ему не нужно будет объясняться с женой по поводу ее исчезновения. Он лег спать с тяжелыми мыслями, впервые в своей жизни он почувствовал себя нищем.

***

Максим и Светлана вышли из вагона. Казанский вокзал Москвы поразил их своим шумом и грязью. Артур, расталкивая спешивших пассажиров, пробивался в их сторону. Они обнялись, как обнимаются близкие родственники и долго тискали друг друга. Освободившись от объятий, Марков представил Артуру свою спутницу.

Красота женщины поразила паренька. Он сразу определил, что она знает цену себе и своей внешности. Светлана с первой же секунды сделала замечание, давая понять друзьям, что не позволит при ней отпускать пошлые шуточки. Артур подхватил ее небольшой чемодан и они, обходя стороной пассажиров, направились на привокзальную площадь. Удобно разместившись в машине, они помчались в центр Москвы, в гостиницу. Артур предложил им поехать к нему домой, но Максим и Светлана отказались от его предложения, сославшись на свои планы. Гости разместились в гостинице «Россия», несмотря на то, что свободных номеров в гостинице не было. Вложенные Максимом в паспорт несколько купюр решили эту проблему. Номера у них были на одном этаже, но в разных концах коридора. Номер Маркова был небольшой, единственное окно выходило во двор гостиницы, и поэтому в номере было достаточно сумрачно. Во встроенный небольшой сейф Максим положил деньги и пистолет, с которым он почти не расставался в последнее время. Закрыв сейф, он направился в номер Светланы.

Ее номер был значительно больше его. Окна номера выходили на Красную площадь, что давало возможность любоваться Кремлем. Света быстренько привела себя в порядок, и они вышли в фойе, где их ожидал Артур.

Втроем они поехали в небольшой ресторан армянской кухни, который предложил Артур. Ресторан был небольшим, но очень уютным. Сделав заказ, парни перешли к обсуждению деловых вопросов. Артур сообщил, что его родственник Борис Константинович готов встретиться с ним завтра вечером в одном из ресторанов города. Но в каком конкретно, он сообщит только завтра вечером. Максим уже знал, что Борис Константинович представляет интересы большой группы армянских «цеховиков» в Москве и поэтому проявляет большую осторожность при подобных встречах.

Пока друзья вели не интересные для Светланы разговоры, она вышла в холл и оттуда по телефону-автомату позвонила подруге по институту.

– Ты где? – кричала ей в трубку подруга и, узнав, что Светлана в Москве, пригласила ее к себе в гости.

После сытного обеда Светлана предложила Максиму погулять по Москве. Он тепло попрощался с Артуром и с удовольствием принял ее предложение. Улицы Москвы были чистыми от снега и поэтому, в этом городе особенно чувствовалось приближение весны.

Светлана рассказывала Максиму о своих студенческих годах, проведенных в столице, о том, куда они всей группой ходили на концерты и в кино. Максиму было интересно ее слушать и он, впервые увидел в ней хорошего рассказчика. Марков отлично понимал, что Светлана в этот момент живет своими воспоминаниями о друзьях, о прошедшей юности. Когда она закончила свой рассказ, Максим поинтересовался у нее.

– Скажи Свет, а молодой человек был у тебя в Москве?

Она взглянула на него и загадочно улыбнулась.

– Ты, что думаешь, что я монашка и все человеческое мне чуждо? Конечно, у меня был парень, он был из Москвы. Он оказался не таким, каким я его считала. В общем, ничего у нас с ним не получилось. Может это и к лучшему.

Неожиданно для него, она вдруг стала рассказывать ему о своей первой школьной любви. Максим слушал ее очень внимательно и по интонации ее голоса сразу догадался, что ее первая любовь закончилась, как и у всех, разлукой. Она рассказала ему, что ее любовь началась в Казани, а закончилась вот здесь, в этом самом городе Москве.

– Ты знаешь Максим, прошло много лет. Этот человек уже женат, растит дочь, работает в уголовном розыске, но я часто ловлю себя на том, что по-прежнему думаю о нем. Прикидываю про себя, чтобы было со мной, если бы мы остались вместе. Он чем-то похож на тебя, вернее, ты похож на него. Он был человеком, с которым было не страшно. Он всегда мог защитить. Ты знаешь, он служил в спецподразделении в Афганистане, принимал участие в боевых действиях. Я давно его не видела, хотя и живем в одном городе, – закончила свой рассказ Светлана.

– Ты, наверно, по-прежнему его любишь? – спросил ее Максим. – Ты просто боишься признаться в этом?

– Теперь уже нет, потому что в моей жизни появился другой человек. И этим человеком являешься ты.

Он удивленно посмотрел на нее, не веря в ее слова. Марков был польщен, что эта красивая женщина выбрала именно его, а никого другого. Так незаметно, за разговорами они дошли до станции метро. Светлана предложила составить ей компанию и поехать в гости к ее подруге. Максим моментально представил себе эту встречу и понял, что он там будет лишним.

– Света. Я буду ждать тебя в гостинице, зайди ко мне, когда вернешься из гостей.

Они спустились в метро и разъехались в разные стороны.

***

Было около двадцати трех часов, когда к нему в номер позвонила Светлана. Максим надел спортивный костюм и направился к ней в номер. Женщина рассказала о встрече с подругой, поделилась новостями об однокашниках, которые за это время успели выбиться в большие люди. Маркову было интересно наблюдать за лицом Светланы. Говорят, что лицо человека – зеркало души, и он видел, что ее лицо становилось то хмурым, то неожиданно в ее глазах вспыхивали искорки. Лицо женщины моментально преображалось, становилось веселым и задорным. Она была слегка пьяна и многие ее движения вызывали у Максима чуть заметную улыбку. Заметив это, Светлана повалила его на кровать и стала непрерывно целовать. Максим не стал сопротивляться, когда она стала стаскивать с него одежду. Он остался ночевать у нее, а вернее в ее объятиях и непрерывных ласках.

Утром он потихоньку оделся и вышел из номера. В восемь утра он ждал звонка от Артура. Звонок застал Максима, когда он брился в туалетной комнате.

– Максим, это я, Артур! Родственник готов встретиться сегодня вечером в ресторане. Жди нас в семь часов в фойе гостиницы, я отвезу вас на эту встречу.

Максим был доволен, что встреча состоится сегодня. Он не любил столицу из-за большого количества людей на улицах и огромных очередей. Ему больше нравилась Казань, особенно ее старая часть, где в тени старых особняков можно было спокойно посидеть, подумать и отдохнуть от суеты.

Прошло только двое суток, как он приехал в Москву, но его уже потянуло на родину, в Казань. Ему очень захотелось к себе домой, к маме. Взглянув на часы, он позвонил Светлане и был приятно удивлен, что она уже готова к завтраку. Они встретились в коридоре и стали определяться, где позавтракать. Она предпочитала кафе, а его больше привлекал ресторан.

– Слушай, Максим! Хватит сорить деньгами, – строго сказала Светлана. – У меня, прости, создается впечатление, что ты изображаешь из себя какого-то мафиози. Ведь я тебя люблю не за твои деньги, а, как человека.

«Мафиози» не стал с ней спорить, а последовал за ней. После завтрака она повела его в Третьяковскую галерею. Картины, которые он видел лишь в школьных учебниках, оказались совершенно другими, непомерно большими и красивыми. Репродукции не могли передать настоящих красок, души картины и ее характера. Только здесь в галерее он по-настоящему осознал, что такое искусство живописи. Они переходили из зала в зал и были так увлечены картинами, что потеряли счет времени.

Довольная проведенным временем, пара вышла из музея. Часы на руке Светланы показывали начало пятого. Они совсем забыли про обед и сейчас, почувствовали, как проголодались. Они заскочили в ближайшую блинную, в которой на скорую руку перекусили блинами.

***

Было около семи часов вечера, когда они вдвоем спустились в холл гостиницы. Артур уже ждал их у выхода из гостиницы. Машина резко затормозила и остановилась около ресторана «Прага». Он уверенно повел их вглубь зала, где за одним из столиков одиноко сидел Борис Константинович. Увидев подходящего к столику Максима с красивой спутницей, он улыбнулся, встал из-за стола и направился в их сторону. Марков представил ему свою спутницу, и они все сели за стол. Стол был отменный и ломился от обилия всевозможных яств.

«Надо же, такое изобилие», – подумал Максим, вспомнив про талоны на продукты в их родном городе.

Налив вино даме в бокал и, наполнив рюмки коньяком, Борис Константинович предложил выпить за встречу. Они выпили и стали разговаривать на общие темы. Когда в ресторане заиграла музыка, Артур с разрешения Максима пригласил Светлану танцевать. Максим и Борис Константинович остались одни и сразу же приступили к деловым переговорам.

Марков сообщил, что готов поставить большую партию мехов, но для этого необходима непосредственная помощь Бориса Константиновича. Он должен направить в Казань большую грузовую машину, желательно рефрижератор, в которую они и загрузят меха. Откуда меха, Максим уточнять не стал, да и собеседнику это было, похоже, безразлично. Единственной сложностью в плане Максима были очень жесткие сроки для прибытия машины из Москвы в Казань. Расчет за товар должен был произойти в Москве. Основное условие этой сделки, она должна осуществляться лишь за наличные деньги. Борис Константинович не хотел рисковать и поэтому не соглашался на участие своих людей в этой акции. Максиму ничего не оставалось, как предложить ему лично десять процентов от стоимости всей партии. Этот аргумент пал от предложенной им доли. Сроки и время прибытия машины решили обговорить непосредственно перед началом операции по телефону через Артура. Закончив беседу, Борис Константинович встал из-за стола и направился на выход. Максим отправился его провожать. На выходе Борис Константинович похвалил его.

– У тебя хороший вкус Максим. Светлана очень красивая женщина! За такой нужно уметь ухаживать. Ты иди и отдыхай, за стол я уже заплатил.

Максим вернулся в зал, налил себе коньяка и залпом выпил.

«Все! Теперь назад дороги нет, – подумал он. – Куда приведет эта дорожка в тюрьму или к богатству, будет видно».

Ему не хотелось думать о плохом, однако предчувствие большой беды кольнуло его сердце. Максим налил еще коньяка и выпил, пытаясь спиртным заглушить внезапно возникшее чувство. Поднявшись из-за стола, Марков направился к танцующей паре и больше не давал возможности Артуру танцевать со Светланой. Разошлись они в первом часу ночи, сытые, усталые, но довольные проведенным вечером.

***

В эту ночь Максим вновь остался ночевать у Светланы. Утром он сообщил ей, что дела в столице успешно завершены, что он готов хоть сегодня отправиться обратно в Казань. Светлана не стала капризничать и согласилась с датой отъезда. Правда, ей хотелось встретиться с еще одной подругой, и она стала звонить ей и договариваться о встрече.

До назначенного Ирой времени было еще далеко. Светлана с Максимом отправились гулять по весенней Москве. Они с большим удовольствием бродили по старым улицам, города, наслаждаясь теплым солнцем. Они незаметно добрели до набережной Москвы реки. Река уже очистилась ото льда, и по ее поверхности уже бороздили небольшие туристические пароходики. Они долго стояли на набережной, наблюдая за суетой этих пароходиков. Недалеко от них женщина, открыв большую сумку, стала торговать цветами. Максим купил большой букет желтых тюльпанов и преподнес их Светлане. Это было так неожиданно и мило с его стороны, что на ее глазах выступили слезы. Это были слезы счастья и она, не скрывая их, крепко поцеловала Максима в губы, не обращая внимания на прохожих.

Максим остановил такси, и они поехали на запланированную встречу с подругой. Ира оказалась миловидной женщиной, довольно высокого роста, с приятным голосом. У нее были большие василькового цвета глаза, в омуте которых, наверняка, утонул не один мужчина. Светлана представила Максима, как хорошего друга и они втроем пошли в кафе. Света и Ира засыпали друг друга именами и фамилиями своих общих знакомых, рассказывая, как они устроились в этой жизни. Максиму было скучно, но он с улыбкой слушал непринужденную женскую болтовню. Ира отпросилась с работы и никуда не спешила. Максим заказал для женщин вина, а себе кока-колу. Вскоре они разошлись. Марков остановил такси, и они поехали в гостиницу, где разошлись по номерам.

Максим впервые серьезно задумался о своих отношениях со Светланой. Он слегка запутался в своих чувствах и не совсем понимал, что с ним сейчас происходит. Он всегда отрицал наличие любви и считал это чувство временным психическим расстройством и вдруг, почувствовал, что сам потерял голову от этой женщины. Он понимал, что Светлана старше его на шесть лет, что они совершенно разные люди, но желание видеть ее, слышать ее голос стало ежеминутной его потребностью.

Вот и сейчас, прошло всего чуть более часа с момента их расставания, но ему уже не хватало ее. Светлана незаметно вытеснила из его сознания друзей и если бы сейчас, пришлось выбирать между ними и ей, то он, не задумываясь ни на секунду, выбрал бы ее.

Светлана была у себя в номере и разговаривала по телефону с мужем. Она предупредила, что будет в Казани на следующий день и попросила его встретить ее на вокзале. Однако, Сергей Иванович, сославшись на работу, предупредил ее, что встретить не сможет и пришлет за ней лишь машину. Он сообщил ей, что подписан приказ о его переводе на работу в Обком партии. Светлана сухо поздравила его и как бы в шутку обронила: