- -
- 100%
- +
– Ну, если запретили, тогда молчи, – ответил Абрамов.
***
Самолет мягко коснулся большими колесами взлетной полосы военного аэродрома, подпрыгнул и, слегка подергивая дюралевым корпусом, покатил по ней. Когда транспортник остановился, один из пилотов открыл дверцу и выдвинул съемную лестницу.
– Давай ребята, выходи, прилетели, – сказал он, помогая им выйти из самолета.
В лучах мощных прожекторов Виктор увидел самолеты, которые, словно солдаты, стояли, выстроившись в ряд вдоль взлетной полосы. Абрамов вышел из самолета и остановился, щурясь от ослепительного света прожекторов. Он, не знал, куда двигаться дальше, так как, кроме этого освещенного прожекторами пятачка, Виктор больше ничего не видел – кругом стояла такая темень, что в трех метрах невозможно было увидеть человека.
– Кто из вас Абрамов? – услышал он голос, обращенный к ним из темноты.
– Я, – громко ответил Виктор.
– Раз ты, тогда шагай за мной, – произнес все тот же хрипловатый мужской голос.
Через несколько секунд его глаза привыкли к темноте, и он увидел армейский ГАЗ–66, около которого стояли двое военных и небольшая группа молодых ребят в штатском.
– Давайте, забирайтесь в машину и поехали, – сказал один из военных. – Теперь все в сборе.
– Кто знает, где мы находимся? – поинтересовался Абрамов у одного из парней.
Тот, молча, пожал плечами.
– Ребята, давайте знакомиться. Меня зовут Виктор, фамилия Абрамов, я из Казани.
– Павлов Вадим, я из Ленинграда, – произнес кто-то из темноты.
– Я – Лавров Роман, живу в Москве, – представился сосед слева.
– Петровский Алексей из Вологды….
– Вот и познакомились. Будет здорово, если мы все попадем в одно подразделение.
Все согласились с Абрамовым. Ехали они долго, но вскоре машина сбросила скорость и съехала с трассы. Автомобиль стало сильно трясти и бросать из стороны в сторону.
– Держись, мужики, а то вылетим из машины, – произнес Виктор.
Машину бросало из стороны в сторону, и они вынуждены были крепко уцепиться за борта кузова. Абрамов отбросил полог тента и выглянул наружу. В свете автомобильных фар мелькали какие-то редкие деревца и кустарники. Неожиданно машина резко дернулась и остановилась. От этого неожиданного толчка Виктор чуть не вылетел из кузова. Впереди, в свете автомобильных фар он увидел металлические ворота, на которых были крупные красные звезды.
– Выходи, ребята. Приехали! – последовала команда.
Все выпрыгнули из кузова и по приказу выстроились в шеренгу.
– Вот что, бойцы, – обратился к ним мужчина, одетый в камуфлированную куртку. – Вы прибыли на базу поготовки специального подразделения КГБ. С этого момента все ваши гражданские привычки должны быть забыты. У вас здесь не будет ни мам, ни жен, которые ухаживали бы за вами. Все, что необходимо по уставу, вы будете делать сами. На базе действует строгий армейский режим. Обращение к старшему по должности должно быть в рамках действующего устава. Вы должны обращаться к своему непосредственному начальнику не иначе как «товарищ командир», «товарищ инструктор» и так далее. На территории базы запрещена любая кино и фотосъемка бойцов и объектов. Это вам для начала. Завтра вас раскидают по подразделениям, где вам все объяснят ваши отцы-командиры. А сейчас пройдем в казарму, чтобы разместиться на ночь.
Все стояли, молча, ошарашенные услышанной новостью.
– Что, бойцы, приуныли? Думали, что будете служить в городе, будете бегать в самоволку? Отсюда не убежишь. До ближайшего населенного пункта, небольшого аула, шестьдесят километров, если не больше. Женщин в подразделении нет.
Он обошел строй, вглядываясь в их лица, словно пытаясь догадаться, о чем могли думать, стоявшие перед ним молодые ребята.
– Если все понятно, тогда слушай команду. Всем взять личные вещи и строем за мной в расположение казармы.
Оказалось, что казарма – это несколько щитовых домиков, в которых можно было разместить не более тридцати человек. Их завели в помещение, в котором стояли два десятка пустых коек.
– Отдыхайте! – скомандовал сопровождавший их военный.
– Товарищ командир, как же отдыхать? А где матрасы? – спросил его кто-то из прибывших с Виктором ребят.
– Матрасы и все остальное получите завтра утром. Вопросы есть? Раз нет, тогда отдыхайте. Подъем в шесть ноль-ноль.
Он вышел, оставив ребят в полном недоумении. Абрамов выбрал койку рядом с окном и, бросив спортивную сумку под голову, лег на жесткую панцирную сетку. Он лежал на кровати и думал о том, как круто изменилась его жизнь за последние двадцать четыре часа. Боялся ли он этих изменений, сказать однозначно он не мог, но, тем не менее, ощущение легкой тревоги не покидало его всю ночь.
***
Утром Виктор проснулся от острой боли в боку. Незнакомый военнослужащий в камуфлированном комбинезоне десантника нанес ему довольно болезненный удар ногой в бок.
– Чего валяешься? Что, не слышал команду подъем! – громко заорал он. – Я научу вас быстро подниматься!
Сон мгновенно улетучился. Абрамов вскочил на ноги и вопросительно посмотрел на него.
– Что уставился? Снять верхнюю одежду и на улицу, бегом! – скомандовал «десантник».
Виктор выскочил на улицу, сумев в этой сумятице сунуть ноги в стоявшие рядом с койкой полуботинки, и быстро встал в строй. Вслед за ним из дверей пулей выскочили еще трое новеньких и поспешно встали рядом с ним. Абрамов посмотрел на их заспанные лица и невольно улыбнулся. Они стояли в строю в разномастных по размеру и расцветке трусах.
– Налево, бегом, марш! – последовала команда и группа, общей численностью в тридцать человек, легкой трусцой побежала вдоль высокого каменного забора, отделявшего гражданский мир от повседневных военных будней.
– Не отставать! Зачет по последнему! – выкрикнул командир и, обогнав группу, возглавил забег.
Абрамов только сейчас обратил внимание на голубоватые вершины гор, которые кольцом обступали учебную базу – они были покрыты белыми шапками снега. Виктор впервые в жизни видел горы, и их необычная красота буквально заворожила его. Он бежал довольно ровно, стараясь не наступать на пятки бежавшего впереди него военного. Время от времени Абрамов поднимал голову и любовался горами.
Они пробежали километра два, прежде чем он почувствовал, что начинает задыхаться. Оглянувшись назад, Виктор заметил, что группа окончательно распалась. Кто-то еще силился угнаться за ними, но основная масса ребят уже стояла на месте и с интересом наблюдала за ним и этим военным. Наконец, военный сбросил скорость и перешел на быстрый шаг. Он тоже последовал его примеру.
– Что, боец, трудно бегать в условиях высокогорья? Воздуха не хватает? – спросил он Абрамова. – Ничего, думаю, что все вы быстро привыкнете к этому.
Командир поднял руку вверх, привлекая этим жестом внимание к себе.
– Слушай мою команду! Стройся! Сомкнуть строй!
Через несколько секунд наша ранее рассыпавшаяся группа вновь стала напоминать что-то целое.
– Равняйся, смирно! – скомандовал инструктор.
Они, как могли, выполнили его команду. Это была первая попытка принять что-то похожее на строй. Абрамов стоял и краем глаза наблюдал за пробегавшими мимо их молодыми военнослужащими, которые, глядя на разнообразие их трусов, маек и обуви, еле сдерживали себя от накатывающего на них смеха.
– Иван, ты откуда взял этих «пиджаков»? – неслись выкрики в адрес нашего командира. – Если их выставить в таком виде, как сейчас, то все наши враги разом разбегутся в разные стороны или просто сдадутся в плен от испуга.
«Выходит, нашего командира зовут Иван», – подумал Абрамов, продолжая внимательно рассматривать его крепко сложенную фигуру.
Лицо и тело Ивана было словно отлито из бронзы. Своей атлетической фигурой он чем-то напоминал античного героя.
– Итак, бойцы, моя фамилия Марченко. Зовут меня Иван Тимофеевич. Звание – капитан. Однако на нашей учебной базе не принято обращаться к своим офицерам по званию, поэтому обращайтесь ко мне коротко – товарищ командир.
Марченко достал из кармана комбинезона список и громко стал зачитывать фамилии.
– Абрамов!
– Я! – коротко выкрикнул Виктор из строя, вспоминая устав, который он изучал на военной кафедре института.
Остальные ребята из группы отвечали, как попало.
– Подведем первый итог нашего знакомства, – громко произнес Марченко, обходя строй. – Могу сказать одно – плохо, бойцы. Лишь один Абрамов смог удержаться за мной на нашей тропе здоровья, а остальные, словно сосиски, повалились по дороге. Придется все начинать сначала, товарищи офицеры запаса: изучать устав, повышать свою физическую составляющую, а если коротко, начинать служить Родине, которая дала вам образование в институтах.
Марченко сделал паузу и, окинув строй взглядом, продолжил:
– Не буду скрывать, что некоторые из вас не смогут пройти эти курсы по различным причинам. Думаю, удивляться этому не стоит. Это не простая служба в каком-то общевойсковом соединении, тут готовят и оттачивают свое мастерство бойцы групп специального назначения КГБ, то есть те, кто готов в любую минуту встать наперерез волне террора и вооруженного бандитизма. Поэтому, здесь на сто, а может быть, и на двести процентов выше требования к каждому человеку, чем в рядах Советской Армии. Думаю, теперь вам понятно, куда вас забросила судьба?
Строй молчал, не зная, как реагировать на слова командира.
– По выражению ваших лиц я понял, что вы это хорошо усвоили. Сейчас быстро привести себя в порядок. Через полчаса построение на плацу, а затем все строем на завтрак. После завтрака на склад, за обмундированием. Старшим группы назначаю Абрамова, он пока будет моим заместителем. Ясно?
Все повернулись в сторону Виктора и стали рассматривать его, словно он был какой-то местной достопримечательностью. Кровь прилилась к лицу Абрамова. Он почувствовал, как покраснел. Марченко, заметив это, громко скомандовал:
– Раз ясно, всем вольно! Бегом в казарму, марш!
Ребята, опережая друг друга, метнулись приводить себя в порядок.
***
Прошла первая неделя сборов. Постепенно Виктор стал привыкать к постоянным «тревогам», ночным марш-броскам. Сказать, что все это давалась ему нелегко, значит, не сказать ничего. Абрамов всегда считал себя неплохим спортсменом, достаточно сильным и выносливым, однако то, что происходило здесь, на этой забытой Богом базе спецназа, во время занятий по физической и боевой подготовке было просто страшным кошмаром. Чего только стоили эти изнуряющие марш-броски на пять и десять километров, в полной боевой выкладке, когда у тебя за спиной в вещевом мешке лежит груз под пятьдесят килограммов весом. Нещадно палящее солнце Средней Азии мгновенно превращало их из бойцов элитной, как привык высказываться наш командир группы, в еле волочивших ноги доходяг. Глядя на мокрые спины ребят, с трудом несших груз на своих хилых спинах, Абрамов невольно представлял себя в роли раба, а хозяином – Марченко, который двигался налегке впереди группы, задавая темп движению по пересеченной местности.
Первым, кто не выдержал это испытание, оказался Сергей Мокшин из Саратова. Пройдя километров шесть, он упал на пыльную землю и потерял сознание. Виктор бросился к нему на помощь и постарался поднять его с горячей земли. Абрамову раньше приходилось сталкиваться с подобными случаями теплового удара. Виктор приподнял Сергею голову и, подложив под нее рюкзак, поднес ко рту флягу с водой. Сергей сделал несколько жадных глотков и снова потерял сознание. Абрамов сделал глоток, а остатки воды из фляги вылил на его лицо, отчего Сергей снова пришел в себя. К ним подошел Марченко. Взглянув на побелевшее лицо Мокшина, он повернулся к Виктору.
– Ваши последующие действия, Абрамов? – обратился к Виктору Марченко. – Запомните – спецназ своих бойцов не бросает.
Виктор огляделся по сторонам и увидел метрах в двадцати два небольших дерева.
– Яруллин и Павлов, изготовьте жерди для носилок! – приказал он. – Вавилов, разбери мешок Мокшина. Разделите его груз на всех оставшихся бойцов. Об исполнении доложить.
Абрамов посмотрел на Марченко, стараясь угадать, насколько его приказы и действия эффективны в этой непростой ситуации. Однако, лицо командира было непроницаемым. Он стоял и продолжал смотреть на Мокшина.
Груз из мешка Сергея они быстро разбросали среди других бойцов. Через минуту-другую вернулись Яруллин и Павлов. Соорудив из жердей своеобразные носилки, они перенесли Мокшина на них.
– Группа, слушай мою команду, – произнес Виктор и поднял руку вверх, как это делал ранее Марченко. – Яруллин, Павлов, Гатин и Володин остаетесь вместе с Мокшиным. Несете его в расположение базы, а остальные за мной, бегом марш!
Теперь Виктор бежал первым и «маленьким язычком» проклинал всех на свете, начиная с сотрудника кадрового аппарата КГБ и кончая собой. Груз за спиной с каждым метром становился все тяжелее и тяжелее. Абрамов почувствовал, что еще немного, и он упадет. Пересилив желание остановиться, Виктор продолжил движение вперед. Постепенно ноги стали заплетаться и его начало мотать из стороны в сторону. Груз, словно магнит, тянул его, то вперед, то назад. Перед глазами поплыли разноцветные круги.
– Господи! – впервые за все это время мысленно взмолился Абрамов. – Помоги мне, дай мне сил дотянуть до контрольной отметки.
Но Бог, похоже, был глух к его просьбе. Радужные круги перед глазами начали постепенно сжиматься и превращаться в одну черную точку, которая все увеличивалась и увеличивалась, принимая очертания большого и темного туннеля. В какой-то момент Абрамов понял, что вот-вот упадет и уже больше никогда не поднимется с этой горячей и пыльной земли.
Он поднял голову и сквозь пот и слезы, застилавшие ему глаза, посмотрел вперед, где должна была находиться контрольная отметка. До нее оставалось метров пятьсот, если не больше.
«Ну, еще немного, и ты у цели, – уговаривал он себя. – Ты не должен упасть, ты должен дойти до этой чертовой отметки».
Сквозь слипшиеся от пота веки он уже видел еле заметный красный флажок, воткнутый в сухую землю.
– Мужики, держитесь, осталось еще немного, метров триста или чуть больше, – прохрипел он.
Собрав последние силы, он сделал отчаянный рывок и упал около флажка, обхватив его руками. Перед его глазами все закружилось. Стоявший недалеко от него Марченко кружился все быстрее и быстрее. Виктор поднялся на «карачки» и, скинув с плеч мешок, шатаясь, как пьяный, направился в его сторону.
– Товарищ командир, разрешите доложить. Шестая учебная группа вышла на исходный рубеж. Потерь нет, один трехсотый, похоже, получил тепловой удар. Доклад закончен. Заместитель командира группы Абрамов.
– Молодцы! – громко произнес Марченко и протянул Виктору свою флягу с водой. – Много не пей, Абрамов, а то будет плохо.
Виктор приложился к фляге и, пропустив «мимо ушей» совет командира, стал с жадностью поглощать эту теплую и противную на вкус воду. Он оторвался от фляги лишь тогда, когда понял, что в ней уже нет воды. Вдруг он почувствовал себя плохо и бросился в кусты. Заметив приближающуюся к ним группу с носилками, он встал на ноги и приказал своим подчиненным заменить уставших товарищей. Через двадцать минут подъехал «ГАЗ–66» и они осторожно погрузили в кузов носилки с Мокшиным.
Последовала команда Марченко, и они с нескрываемой радостью полезли в кузов машины.
– Абрамов, задержитесь на минуту, я хочу переговорить с тобой, – обратился к нему Марченко.
Виктор выпрыгнул из машины и подошел к командиру на своих ватных от усталости ногах. Он вскинул руку, но Марченко остановил его жестом.
– Давай, Абрамов, без этого. У меня к тебе вот какой вопрос. Скажи мне, почему ты оставил часть людей с Мокшиным, а сам с остальными бойцами направился вперед? Мне просто интересно твое решение?
Виктор посмотрел на Марченко, стараясь угадать, какого ответа от него ждет командир.
– Вы знаете, товарищ командир, я решил, что главной задачей группы по-прежнему оставался ее выход на исходный рубеж в установленное заданием время. Если бы наши действия осуществлялись в военное время, то я бы оставил с Мокшиным только двух бойцов, а не четырех, так как срыв выхода группы в нужное время мог бы привести к более серьезным потерям, чем потеря одного бойца.
– Молодец, Абрамов! Не скрою, я вполне удовлетворен твоим ответом и твоей решительностью. Из тебя может выйти хороший офицер спецназа.
– Служу Советскому Союзу! – произнес Виктор и приложил руку к пилотке.
– Свободен, – произнес Марченко и улыбнулся Виктору.
***
«Дорогая мама, здравствуй!
У меня все хорошо, я жив и здоров. Прошу тебя, не беспокойся. Кормят нас в части хорошо, даже отлично. Живем в казармах со всеми удобствами. Занятий много и поэтому редко тебе пишу, так как сильно устаю. По вечерам смотрим телевизор, иногда нас вывозят в город на экскурсии. Времени для отдыха и сна вполне достаточно. В нашем учебном подразделении, где я нахожусь, готовят настоящих офицеров. На той неделе впервые прыгнул с парашютом. Впечатлений от прыжка – море, но ты не беспокойся, больше прыгать не будем, так что не переживай. Посылок мне не направляй, побереги лучше деньги и потрать их на себя. Напиши, как дома, как сестры, ребята. Отдельно напиши, как там Ольга, видишь ли ты ее, приходит ли к тебе.
Целую, твой сын Виктор».
Написав письмо, Абрамов свернул его и спрятал в карман армейской куртки. Преподаватель, проводивший занятие, подозрительно посмотрел в его сторону. Виктор состроил серьезное лицо и сделал вид, что усердно записывает в свою общую тетрадь слова преподавателя.
– Абрамов! – обратился он к Виктору, – если вы такой умный и хотите мне что-то доказать, скажите, о чем я сейчас вам рассказывал?
Виктор встал с места и, окинув взглядом сослуживцев, бодро доложил:
– В настоящее время пост председателя партии «Хальк» в Афганистане занимает Хафизулла Амин, который сменил на этом посту Тараки.
Лицо преподавателя тронула едва заметная улыбка. Абрамову показалось, что он остался доволен его, пусть и неполным, но ответом.
– Садитесь, Абрамов. Вы, как люди образованные, должны хорошо разбираться в событиях, происходящих не только на территории Советского Союза, но и за рубежом.
Преподаватель долго рассказывал им об истории Афганистана, о пуштунах и их образе жизни. Когда занятия закончились, к Виктору подошел Павлов.
– Скажи, Виктор, почему нас почти каждый день пичкают этим Афганистаном? Ты случайно не в курсе?
– Спроси что-нибудь полегче, Вадик. Откуда я могу знать? Между прочим, я тоже обратил на это внимание.
– Может нас хотят направить туда?
– С чего ты это взял! Вот закончатся сборы и нас всех отправят по домам, – ответил ему Виктор и громко засмеялся, так как вопрос показался ему довольно смешным и неуместным. – Что, Павлов, по заграничной жизни соскучился? Сам-то подумай, что говоришь? В Красной Армии штыки чай найдутся, без тебя большевики обойдутся…
Они вышли на улицу и закурили. Солнце стояло в зените и нещадно палило.
«Сейчас бы искупаться», – неожиданно для себя подумал Абрамов и на секунду закрыл глаза, представив себе, что сидит на берегу Волги, а волны тихо омывают ему ноги.
– Абрамов! Не спи, замерзнешь! – произнес Павлов. – Пошли на занятия, перекур закончился.
Три часа подряд им читали лекции по минно-подрывному делу. Виктору нравилось заниматься этим опасным, но интересным делом. Их учили ставить минные заграждения, разминировать минные поля, короче, учили тому, чему обычно учили солдат-саперов в армейских подразделениях. Единственное отличие заключалось в том, что их обучали изготавливать взрывные устройства из подручных средств, используемых в бытовых условиях. Незаметно прошел еще один армейский день. Зайдя в казарму, Абрамов сделал очередную отметку на календаре, который висел над его койкой.
Солнце коснулось синеющих вдали горных вершин.
«Надо же, вот они, горы, а нас даже ни разу к ним не вывезли, – подумал он, рассматривая золотистый закат. – Как только нас отпустят со сборов, непременно махну туда и посмотрю, что такое горы».
***
Их подняли глубокой ночью. Абрамов вскочил с койки и стал быстро одеваться. Забежав в оружейную комнату, он схватил свой АКС (автомат Калашникова специальный), на ходу надевая на себя «лифчик» (специальный жилет). Он одним из первых выскочил на плац и стал ожидать своих товарищей. Через несколько секунд группа была в сборе: все двадцать пять человек стояли на темном плацу и ждали появления Марченко. Заметив направляющегося к ним командира группы, Виктор подал команду и, чеканя шаг, пошел к нему навстречу.
– Товарищ командир! Шестая группа специального назначения построена. Больных и отсутствующих нет. Доклад окончен. Заместитель командира группы Абрамов.
– Здравствуйте, товарищи! – поздоровался с ними командир.
– Здравия желаем, товарищ командир! – хором ответил строй.
– Бойцы! Сегодня нам предстоит десантироваться в тылу условного противника. Задача такова, сейчас вы все сдаете свое оружие, оставляете при себе только штык-нож. Каждому прапорщик выдаст сухой паек на сутки, компас, карту, коробок спичек, в котором будет всего одна спичка. Ваша задача выйти в условное место в глубоком тылу вероятного противника. Время выхода – 10 часов утра 6 июля. Не забывайте, что вы находитесь в глубоком тылу противника, поэтому каждый контакт с местным населением равносилен провалу. За трое суток, что будете в «тылу», вы должны преодолеть расстояние в сто семьдесят километров, много это или мало, покажет ваша физическая и морально-волевая подготовка. Будете работать, двигаться, используя карту местности. Карту вам выдаст старшина. На ваш поиск и задержание будут ориентированы местные жители, органы милиции и внутренние войска, которые параллельно с нами проводят свои учения по ликвидации преступных групп и возможных диверсантов. Так что постарайтесь действовать грамотно, дерзко, как действует спецназ в подобных ситуациях. Десантироваться будем с борта вертолета. Задача ясна? – Марченко сделал паузу и посмотрел на подчиненных. – Не слышу вопросов! Тогда вперед, время пошло. Абрамов, проследите, чтобы все бойцы вашей группы получили необходимые продукты и оснащение.
Марченко развернулся и направился к ожидавшей его машине. Виктор построил группу на плацу и по его команде все побежали в сторону контрольно-пропускного пункта, где их ожидал ГАЗ–66. Погрузившись в машину, они поехали на аэродром. В машине было темно, но по внутреннему напряжению ребят нетрудно было догадаться, что для многих из них это был не только первый выход в «зеленку», но и чуть ли, не главный экзамен на смекалку и везение.
До аэродрома никто из ребят не проронил ни слова, все были предельно сосредоточены. Около ворот группу ожидала машина с Марченко. Увидев ГАЗ-66, он зашел в здание аэродрома. Машина свернули вправо, и направилась в западную часть взлетного поля, где рядами стояли винтокрылые машины. Заметив их, один из вертолетов запустил двигатель. Группа быстро выгрузилась и, придерживая кожаные шлемы, стремительным броском добежала до вертолета и взобралась в его металлическое нутро.
Вскоре появился Марченко. Он соскочил с подножки машины и побежал к вертолету. Разместившись вдоль бортов вертолета, бойцы стали ждать, когда он взлетит. Ждать пришлось минут пятнадцать-двадцать. Наконец, вертолет вздрогнул и оторвался от земли. Абрамов прильнул к иллюминатору, надеясь что-то разглядеть на земле, но, сколько Виктор не всматривался в эту бархатную мглу, он ничего не увидел. Небо и земля утонули в чернильной темноте.
Вертолет болтало из стороны в сторону и иногда Виктору казалось, что машина не выдержит этой нагрузки и рухнет на землю. Дверь пилотов открылась, из нее вышел Марченко. Он знаками предупредил их, чтобы они готовились к десантированию. Он открыл дверь и знаком приказал им прыгать по одному. Это было не первое их десантирование, но все предыдущие осуществлялись днем, и они видели землю.
Абрамов прыгал последним из группы. Виктор подошел к двери вертолета и посмотрел вниз: кроме темноты и шума работающих двигателей, ничего не видно. Как высоко держался вертолет над землей, он не знал и замешкался буквально на долю секунды.
– Давай, Абрамов! – подтолкнул его в спину Марченко. – Не бойся, до земли метра три, не больше.
Сгруппировавшись, Абрамов шагнул в проем. Приземлился он вполне удачно, лишь ободрал колено о торчавший из земли камень. Вертолет, мигнув на прощание разноцветными огнями, скрылся в ночи. Через минуту вдали стих и шум двигателя.
Виктор поднялся с земли и попытался сделать несколько шагов. Несмотря на боль в колене, он решил не отсиживаться на месте до утра, а, воспользоваться темнотой, уйти от места высадки, как можно дальше. Положив карту на колени и подсвечивая себе фонариком, он склонился над ней.
Абрамов выключил фонарик и поднялся на ноги. Выбрав направление движения по компасу, Виктор побежал. С каждым шагом боль в разбитом колене все усиливалась и усиливалась. Он отлично понимал, что стоит ему лишь остановиться на минуту, то больше он не сможет бежать. Закусив губу от боли, он все ускорял свой бег.