СМЕРШ – 44

– Вот где-то здесь я встретил их, – произнес Иволги и рукой указал на небольшую поляну. – Они затем направились вот в эту сторону.

Александр посмотрел на старшего лейтенанта.

– Давай, разворачивай цепь и вперед в сторону станции. Старайтесь не пропустить ничего существенного. И еще, предупреди своих бойцов, они нужны нам живые, а то я знаю вас.

Костин повернулся к Иволгину.

– Есть здесь в лесу заброшенные строения или что-то подобное?

– Есть товарищ командир. В пятнадцати километрах отсюда.

– Ты понял, старший лейтенант. Будьте внимательны, они люди опытные, как бы, не постреляли твоих людей.

Старший лейтенант козырнул Костину и побежал к красноармейцам, которые стояли около машин. Он дал команду и солдаты, образовав цепь, медленно двинулись вперед. Александр посмотрел по сторонам и направился вслед за цепью. Он шел по тропинке, внимательно вглядываясь в густые заросли орешника, отметив про себя, большое количество орехов на ветках. Он сорвал один и сунул его в рот. Скорлупа была мягкой и легко проминалась под его зубами. Выплюнув орех, он усмехнулся, вспомнив, как он со своими сверстниками мешками собирали орехи и продавали их на железнодорожном вокзале. Заметив небольшой бугорок, он носком сапога ковырнул его.

«Похоже, они здесь принимали пищу, – решил он, заметив закопанные в земле, две металлические банки из-под тушенки. – Вот и две ветки сломаны. Неаккуратно, для столь опытных людей».

Они прошли еще несколько километров лесом. По-прежнему было тихо, лес словно затаился, боясь ее нарушить пением птиц. Неожиданно, тишину разорвала стрекот сороки. Ее треск был таким неожиданным, что Костин вздрогнул. Он передернул затвор автомата и внутренне приготовился к бою. Цепь замерла на месте. Сквозь сетку зелени, Александр заметил разрушенное строение. Это была старая заброшенная постройка, ранее в ней гнали деготь.

– Старший лейтенант, пусть твои разведчики посмотрят, что там. Остальным залечь, а то стоят, словно фонарные столбы.

Костин приложил к глазам бинокль и стал рассматривать развалины.

***

Александр переводил свой взгляд с одного оконного проема на другой, стараясь разглядеть среди разросшейся зелени затаившихся диверсантов. Его редко подводило предчувствие, вот и сейчас он чувствовал, что там, среди развалин находятся люди. Наконец, он заметил силуэт человека. Он хотел подозвать к себе старшего лейтенанта, чтобы тот отозвал разведчиков обратно, но было уже поздно. Разведчики уже вплотную приблизились к развалинам.

Глухо забил ручной пулемет. Один из разведчиков вскинув в руки, повалился в высокую траву. А пулемет все бил и бил, прижимая разведчиков к земле.

«Что же они молчат? – подумал Костин. – Нужно срочно подавить эту огневую точку».

Пулемет зло огрызался на выстрелы бойцов, продолжая держать их на расстоянии шестидесяти метров. Пулеметчик понимал, что жить ему остается не так долго. Стоит только обойти строение с флангов и ему конец.

– Сдавайся! Ты окружен! – выкрикнул в рупор Костин. – Сопротивление бесполезно.

– А ты, не агитируй! Ты возьми меня, – раздалось в ответ. – Выходи, посмотрим на тебя, что из себя представляешь.

Короткая пулеметная очередь вспорола воздух. Несколько пуль угодили в ствол дерева, за которым укрылся Александр.

«Неплохо стреляет», – словно подводя итог, подумал Костин.

Около Александра лег боец. Он быстро снял чехол с оптического прицела и стал целиться. Раздался выстрел, и пулемет затих, словно захлебнулся в грохоте выстрелов.

– Молодец! – похвалил снайпера Костин. – Хорошо стреляешь.

Бойцы продолжали лежать. Александр вышел из-за дерева и, держа в руках автомат, уверено направился к развалинам. Пулеметчик лежал, уткнувшись лицом в битый кирпич. Выстрел снайпера был удачным. Пуля попала диверсанту в глаз и вышла из затылка.

– Обыщите здесь все! – приказал он старшему лейтенанту. – Их было двое…

Кто-то из красноармейцев перевернул труп диверсанта. Костин взглянул на лицо трупа.

« Кто это? Лесник? Нет, судя по описанию, это не он. Где второй? – подумал он. – Неужели Лесник смог уйти?»

Александр рукой подозвал к себе старшего лейтенанта.

– Командуй, продолжим зачистку, – приказал Костин.

Бойцы снова вытянулись в цепь и, молча, двинулись в сторону железнодорожных путей. Птицы, напуганные стрельбой, успокоились и, вновь лес огласился пением. К Костину подвели мужчину, который был замечен в лесу.

– Кто такой? – спросил его Александр.

– Мухин моя фамилия, – произнес он, с опаской озираясь на автоматчиков. – Местный я, со станции.

– Что делал в лесу? – задал ему вопрос Костин. – Только не ври, что собирал грибы. Сейчас не сезон для грибов.

– Чернику собирал. Жить то как-то надо…

– Чернику говоришь, собирал? Странно, пошел в лес за ягодой, а корзину оставил дома. Дважды повторять не стану, что делал в лесу?

Костин заметил, как задрожали руки Мухина, державшие кепку.

– Молчишь. У меня еще никто не молчал. В машину его, я с ним потом поговорю.

– Товарищ капитан! За что?

– Было бы за что, я тебя прямо здесь расстрелял. Раз говорить не хочешь, поступим, как нам советовал пролетарский писатель Максим Горький. Он говорил так, Мухин, если враг не сдается, его уничтожают. Ты понял меня?

Александр махнул рукой, и автоматчики повели Мухина в сторону оставленных бойцами машин.

***

Мухин сдался быстро. Он явно хотел сделать из себя жертву обстоятельств.

– Товарищ командир! Поверьте мне, я ничего не знал, да и сейчас ничего не знаю. Я должен был встретить в лесу двоих мужчин и отвести их к соседу в дом.

– Каких мужчин? – спросил его Костин. – Кто они такие?

– Не знаю, товарищ командир. У меня был долг перед соседом, вот он и говорит, сходи в лес, там меня ждут два моих знакомых, они военные. Приведи их ко мне, спишу долг да еще бутылку самогона дам. Ну, я и пошел…

– Встретил?

– Да, но он был один. Он офицер… Все как положено, проводил его до дома соседа. Вскоре он снова зашел ко мне и попросил меня привести второго приятеля. Он, мол, ждет меня в развалинах. Вот я и направился туда, а там стрельба. Я испугался и назад, а здесь ваши солдатики…

Костин поднялся из-за стола и подошел к Мухину.

– Мухин! Ты знаешь, кого привел в дом соседа? – спросил его Александр.

– Откуда мне знать. Я с ним даже полусловом не обмолвился. Не разговорчивый попался офицер.

– Это был немецкий диверсант, который хочет взорвать железнодорожную станцию…

Костин не договорил, так как сидевший на табурете Мухин повалился на пол и обхватил сапоги капитана руками.

– Не знал я, товарищ командир, ей Богу не знал, – испугано залепетал он. – Да разве, если бы я знал, повел бы его к соседу…. Да я его прямо бы там, в лесу чикнул…

– Отпустите мои ноги, Мухин, – произнес Костин. – Что вы здесь спектакль разыгрываете! Не знал, да я бы его в лесу… Здесь детей нет, да и зрителей тоже. Вы поняли меня, Мухин? У вас есть возможность спасти свою жизнь…

– Что нужно сделать, товарищ командир? – не дав договорить Александру, произнес Мухин. – Я на все готов, только прикажите!

– Вы должны показать дом соседа, – ответил Костин. – А сейчас, расскажите, все, что знаете о своем соседе.

Мужчина замялся.

– Товарищ командир, я не знаю, что мне рассказывать. Могу лишь сказать, что его родной брат ушел вместе с немцами.

– Брат говоришь?

– Да, брат…

Костин посмотрел на часы и надел фуражку.

– Сейчас поедим в поселок. Твоя задача показать дом…

– Я готов, товарищ командир, только прикажите.

Оперативки, усиленные комендантским отделением, заняли свои места в кузове полуторки. Александр, убедившись, что все уместились в кузове, дал команду Захарову. Грузовик дернулся и бодро покатил по дороге в сторону рабочего поселка.

***

Участковый инспектор встретил машину перед въездом в поселок. Он махнул рукой, приветствуя прибывших оперативников.

– Как дорога, товарищ капитан? – спросил он Костина. – Я здесь немного подежурил.

– Все хорошо. Вы выставили у дома людей? – поинтересовался у него Александр.

– Да, товарищ капитан. Пока тихо, движения в доме нет.

Участковый запрыгнул на подножку грузовика и машина тронулась. Полуторка осторожно въехала в большой рабочий поселок. Раньше здесь существовала большая ткацкая фабрика, работавшая на местном льне. Сейчас предприятие было разрушено и основная масса, оставшихся после освобождения жителей перебивалась случайными заработками. Прошедший накануне дождь превратил дороги поселка в сплошное месиво. Несколько раз грузовик буквально утонул в огромных лужах, и лишь мастерство Захарова позволило им успешно преодолевать подобные дорожные неудобства. Машина свернула с дороги и, выбрав место посуше, остановилась под деревом.

– Который дом? – спросил Костин участкового инспектора. – Показывай!

– Вон тот, второй с того конца переулка, – произнес лейтенант.

– Оцепить улицу, чтобы ни одна сволочь не смогла выйти.

– Может, ребят позвать, – предложил участковый уполномоченный милиции. – Комсомольцы ребята отчаянные…

– Не стоит, – ответил Костин. – Что мы втроем бабу с мужиком не задержим? Задержим! Тем более, как ты докладывал, хозяина дома нет.

Уже по дороге к дому Александр спросил участкового:

– А вам, Сергей Александрович, стрелять из своего нагана хоть раз приходилось?

Участковый остановился и с укором посмотрел на Костина.

– Мне? – тихо переспросил он капитана. – Мне приходилось. На Халкин-Голе, я там командиром взвода был, а еще я два года здесь партизанил, в местных лесах. Там меня и ранило.

– Это замечательно…

– Что замечательно, товарищ капитан. То, что ранило?

– Да нет, я в другом смысле слова. Мы с вами Сергей Александрович, в дом зайдем, так что вы наган переложите из кобуры в карман, а ее застегните: вроде он там.

– А зачем? Там же баба и мужик, как вы сказали…

Костин усмехнулся и посмотрел на участкового.

– Как у вас в СМЕРШ все странно. Женщину с мужиком задержать – и столько приготовлений.

– Работа, то есть служба, у нас такая, Сергей Александрович, что ничего заранее предусмотреть нельзя. Идешь вроде к женщине, а попадешь на диверсантов. Так-то особенно здесь, в прифронтовой зоне. А мужик тот, матерый диверсант будет. Так что по внимательней.

Участковый, молча, кивнул, и этого кивка было вполне достаточно для Костина.

***

Они подошли к дому, который показался им вымершим. Александр прошелся вдоль забора и толкнул калитку. Она оказалась запертой.

– Собака у нее есть? – спросил Костин участкового.

– Нет.

– Дроздов! Ты у нас моложе всех, давай через забор, – приказал он лейтенанту. – Открой нам калитку.

Лейтенант подошел к забору, поднял руку, измеряя высоту, потом ловко подскочил, уцепился руками за край и стал подтягиваться. Капитан подтолкнул его, и Дроздов легко перебрался вовнутрь двора. Он несколько минут повозился с замком. Наконец щеколда тихо звякнула, и калитка открылась.

– Стойте здесь, я обойду дом. Посмотрим, велико ли хозяйство, – тихо произнес участковый инспектор.

Сергей Александрович вернулся через несколько минут.

– Дроздов! Стань к этой стене, – приказал Костин офицеру. – Там два окна. Если что…

– Есть, – также тихо ответил оперативник и осторожно ступая, скрылся за углом дома.

– Ну что, Сергей Александрович, – Костин наклонился к участковому оперуполномоченному. – Пошли, разворошим это гнездо предателей и шпионов.

– Я понял, – ответил тот и, достав из кармана галифе «Наган», крутанул барабан.

– Стучи, – тихо произнес Александр.

Дверь снаружи была обита дерматином, и стук получался глухой. Они постояли, послушали. В глубине дома все было тихо. Тогда Сергей Александрович спустился с крыльца и сильно ударил в ставню. Потом еще и еще.

– Кто там? – спросил испуганный женский голос. – Кого нужно?

– Это я. Семенова, Сидоров, участковый ваш. Открывай дверь!

– Сергей Александрович?

– Он самый. Ты что, глухая? Голос мой не узнаешь?

– Да что же такое? Что вам у меня нужно?

– Ты открой, что я из-за двери кричать буду. С проверкой паспортного режима я.

– А вы один?

– Да один. С кем мне еще быть. Давай, открывай!

– Я сейчас, минутку подождите. Оденусь только…

– Давай, быстрее!

Сергей Александрович, припал к двери, настороженно слушая, что творится внутри дома. До него доносились голоса, но трудно было установить, кому они принадлежат мужчине или женщине.

– Ты что, умерла? Открывай!

– Подождите минутку…

Участковый снова замолотил в дверь. Наконец раздался щелчок, и дверь стала открываться. Костин с силой дернул дверь на себя. Вслед за дверью на крыльце оказалась и женщина.

***

– Ой, – тихо произнесла женщина. – Вы же не один, Сергей Александрович. Кто это с вами?

– Ничего, ничего, это человек из СМЕРШ, – ответил участковый, продолжая ее теснить в комнату. – Ты знаешь, что это означает?

– Зачем из СМЕРШ, зачем? – голос ее сорвался.

Прихожая была маленькой, заставленная старыми вещами. Все это Костин уловил краем глаза.

– Капитан! – позвал его Сергей Александрович. – Давай, ищи….

Только сейчас Александр рассмотрел женщину. Это была Корнилова Вера, которую так долго разыскивала контрразведка.

– А старая знакомая, а я уж не надеялся с тобой встретиться, – тихо произнес Костин. – Вспомнила или забыла? Я тебе напомню, если чего. Тебя весь фронт ищет, а ты здесь залегла. Все, Корнилова, приплыли….

Костин посмотрел на стол. На нем стояла бутылка вина, остатки ужина или завтрака, недопитая бутылка с водкой. Но главное, что увидел Александр – три стакана.

– Ты одна в доме? – спросил женщину капитан. – Говори, сука немецкая!

Под взглядом Костина, женщина опустила свои глаза.

– Конечно, – Корнилова пожала плечами.

– А вы оказывается знакомы. Вот так встреча. Она у нас по документам числится как Семенова, а у вас выходит – Корнилова.

– Она не только Корнилова, она еще Володина, служила у немцев в смоленском гестапо. Лично принимала участие в убийствах мирного населения, – ответил Костин. – А это что?

Александр указал пальцем на стаканы. Женщина хотела закричать, но Костин уперся стволом пистолета в ее лоб.

– Садись и не дергайся. Если что, убью на месте, – произнес капитан.

Сергей Александр тем временем стал быстро осматривать дом. Вот дверь закрытая, стол с закуской, этажерка с патефоном, буфет тяжелый, резной, плюшевые собачки, фарфоровые статуэтки. Вот тут участковый совершил одну грубую ошибку. Он подошел к буфету и на какой-то миг оказался спиной к двери, ведущей в другую комнату.

Он развернулся лицом к Корниловой и сразу увидел открытую дверь. Он попытался вытащить из кармана наган, но не успел. Его сначала обожгло и отбросило к стене. Он упал, потянув за собой стул. Падая, он все же поднял наган, но выстрелить не успел: вторая пуля, словно гвоздь припечатала его к полу. Умирая, он услышал крик Костина, но слов не разобрал.

– Ложись, сука! – закричал Александр Корниловой. – Убью.

Из комнаты ударил выстрел. Пуля рубанула по косяку так, что полетели в разные стороны щепки. Костин присел и нажал на курок пистолета. Одним броском он пересек комнату и опрокинул стол, надежно загородившись его своим дубовым телом. Александр прислушался. Тихо. Только, забившись в угол, тихо всхлипывала Корнилова. С улицы раздалось несколько пистолетных выстрелов и стало тихо.

Костин встал и, направив пистолет на женщину, подошел вплотную к ней.

– Говори, сука, где третий!

Костин приставил к ее голове пистолет и повторил свой вопрос.

– Я не знаю. Они пришли вчера вдвоем с мужем. Один – старший лейтенант, другой – рядовой. Утром один ушел в лес, а офицер остался.

– Нет, ты, сука мне все расскажешь! Ты поняла меня! Теперь ты под вышкой ходишь!

В комнату вошел Дроздов и молча сел на стул.

– Я там завалил этого… – произнес он.

– Вызывай опергруппу! – приказал он офицеру. – Пусть проверят дом.

На крыльце послышался топот. Крылов поднял пистолет и направил его на дверь. В комнату ворвался сержант в милицейской форме и два милиционера.

– Кто? Кто стрелял? Кто вы такие? Документы!

И вдруг сержант увидел Сергея Александровича, лежащего на полу. Он сделал шаг к нему и оглянулся.

– Сидоров! Сергей Александрович! – сержант бросился к убитому.

– Извини, сержант. У него есть семья?

– Да.

– Сообщи ей о героической гибели этого человека.

– Есть….

***

Костин наклонился над трупом Сергей Александровича. Александр стоял, молча, изо всех сил пытался справиться с тяжелой волной ненависти, которая буквально захлестывала его. За годы войны он так и не мог привыкнуть к смерти. Ненависть, словно, алкоголь, парализовала сдерживающие центры, мутила разум. И уже кто-то другой, а не он стоял в этой комнате и тяжелым взглядом смотрел на забившуюся в угол Корнилову Веру. Кто-то другой, тихо скреб пальцами по крышке кобуры, еще не решаясь расстегнуть ее и вынуть оружие. Потому что, если ты достаешь пистолет, то должен, просто обязан выстрелить.

– Не надо, товарищ капитан, не надо, – тихо произнес Дроздов и стал рядом с ним. – Не зачем вам из-за этой суки в трибунал идти.

– Это ты прав, лейтенант. Не наступило время трибунала, – тихо произнес Костин почти автоматически, продолжая сверлить своим взглядом Корнилову.

Дом заполнялся народом. Приехали люди из районного отдела НКВД и сотрудники СМЕРШ с железнодорожной станции. Костин наклонился над убитым участковым, провел рукой по лицу, закрывая глаза.

В доме шла работа. Оперативная группа районного отдела НКВД внимательно осматривала каждый уголок дома, подвал, чердак. На стол перед Костиным ложились пачки писем, обрывки бумажек с надписями, деньги, ценности, печати. Александр бегло осматривал все это, но пока ничего интересного не было. В подвале дома нашли несколько ящиков водки, муку, сахар, консервы. Костин поглядел на задержанную Корнилову, она по-прежнему сидела в углу комнаты, крепко сцепив на коленях руки, и остановившемся взглядом смотрела в тот угол, где еще десять минут назад лежало тело Сергей Александровича.

– Гражданка Корнилова! – громко позвал ее Костин. – Я к вам обращаюсь!

Женщина не шелохнулась, даже глазам не повела в его сторону. Стоявший рядом с ней Дроздов потряс ее за плечо.

– Да…. Да… Что? Это не я…. Это все он…., – прошептала Мезенцева.

– Кто он? – Костин поднялся из-за стола и шагнул к ней. – Кто он?

– Я скажу, я все скажу, – произнесла она, со страхом глядя на Костина.

– Дроздов! Дай ей воды, пусть успокоится…

Пока Корнилова пила воду, стуча зубами о край кружки, он уже для себя решил твердо, что начнет допрос немедленно, пока Вера находится в состоянии нервного шока. Главное – не дать ей успокоиться.

– Я предлагаю вам, – наклонился он к Корниловой, – добровольно указать место, где ваши сообщники прячут взрывчатку, оружие и боеприпасы.

– Я не знаю…. В сарае он что-то прятал за дровами. Только запишите, что это я добровольно выдала вам все это.

Женщина зарыдала. Трудно понять, что у нее выдавило эти слезы, смерть участкового или страх перед расплатой. Раньше она сама сочетала в себе все функции: судьи и палача. Теперь все это было в руках этого молодого капитана, который, судя по всему, был настроен вполне решительно.

– Тихо! Без истерики. Все запишем…. Теперь тебе уже не сорваться с крючка справедливости.

– Я жить хочу…. Я все сделаю, лишь бы жить.

– Сержант! – окликнул он сотрудника НКВД. – Посмотрите, что там, в сарае за дровами…

Вскоре дверь сарая распахнулась, и во двор вышел сержант милиции.

– Что там? Нашли?

– Да, товарищ капитан. Патроны в цинках, два автомата, пулемет РПД и несколько ящиков взрывчатки.

– Товарищ капитан! – обратился к Костину Дроздов. – Надо оформить как добровольную выдачу. Давайте, я отберу у нее явку с повинной.

Александр усмехнулся.

– Какая разница, лейтенант. Это ей уже не поможешь. По нынешним временам ей все равно стенка. Пусть лучше скажет, кто у нее был тот, кто скрылся. Убитый у нас ее муж, а тот….

Корнилова молчала. Она снова сидела в полном оцепенении, сказанные Костиным слова буквально парализовали ее волю.

– Ты что, тварь, глухая? Что, уснула? Кто тот, что скрылся?

– Молчишь. Давай, забирай ее Дроздов. Поехали, пусть ребята поработают, мешать им не будем.

Они вышли из дома и направились к ожидавшей их машине.

***

Костин стоял, не отрывая своего взгляда от разгневанного лица полковника Журова, который, не останавливаясь, шагал по кабинету. За столом сидел полковник Носов и что-то писал в своем небольшом блокноте. В отличие от Костина, Носов был вполне спокоен и его, похоже, не трогали все эти нелестные выражения, адресованные в адрес Александра.

– Товарищ полковник! – попытался возразить Журову Костин, но тот резким движением руки, оборвал Александра. – Дайте мне сказать хоть одно слово.

– Ты хоть понял, что сорвал тщательно разработанную операцию центрального аппарата СМЕРШ? Ты знаешь, что бывает за невыполнение приказа во время войны?

– Я был в не курсе этой операции, товарищ полковник, – тихо произнес Костин. – Я тянул свою нитку и вышел на этот адрес.

– Какую такую нитку! – взорвался Журов. – Ты приказ получал не влезать в эту разработку? Получал или нет? Не слышу ответа!

Костин посмотрел на полковника Носова, который продолжал сидеть и молчать, словно не зная о причине негодования полковника Журова.

– Товарищ полковник! Это я вышел на эту сеть! Почему реализация передается сотрудникам из Москвы? – словно оправдываясь, произнес Костин.

Лицо Журова стало пунцовым. Его открытый рот хватал воздух, словно он на какой-то момент оказался в безвоздушном пространстве. Полковник махнул рукой и встал из-за стола. Он долго молчал, и Костину показалось, что ему удалось убедить этого уже немолодого полковника. Журов налил в стакан воды и залпом опрокинул его себе в рот. Правая рука полковника автоматически скользнула по пуговицам кителя и замерла у воротничка.

– Я не буду тебе рассказывать, что подобное решение принято не мной, да и зачем тебе все это знать. Твое дело, капитан, выполнить приказ и больше ничего. То, что ты ликвидировал диверсионную цепь – спасибо. Я тебя представил к Ордену Красная Звезда, так что иди, отдыхай. Но не забывай, что ты упустил одного из самых опасных диверсантов – Лесника. Это первое. Во-вторых, это лишь одна ниточка, которая вела нас к резиденту. Тот по-прежнему сидит где-то в нашем штабе фронта и передает немцам секретные сведения. Сейчас главная задача СМЕРШ выйти на резидента. Как мы это сделаем, я пока не знаю. Если сорвется наше наступление, нас всех отдадут под трибунал.

Найди этого Лесника….

– Я все понял, товарищ полковник. Разрешите идти?

Журов махнул рукой. Костин развернулся и вышел из кабинета. Выйдя на улицу, Александр направился к полуторке.

– Ну как? – робко спросил его Захаров.

– Думал, что арестуют, но обошлось, повезло мне здорово. Поехали, пока светло.

– Ты прав, капитан. Подальше от начальства, поближе к кухне.

Машина резко сорвалась с места и, подняв клубы пыли, помчалась по улице.

***

«Надо искать Лесника, – размышлял Костин. – Но где он залег? Где его лежка?

Завтра необходимо организовать поисковые мероприятия, проверить все заброшенные дома, землянки….».

– Скажи мне, Захаров? – обратился Костин к водителю. – Где бы ты укрылся здесь?

– Я бы не стал переходить линию фронта накануне наступления. А что? Перешел и вдруг снова в тылу у врага. Вот вы говорили, что вы так и не нашли взрывчатку, которую они успели вывезти из карьера. Я бы на месте Лесника этого, взорвал бы что-нибудь существенное здесь, а уж затем бы попытался уйти на ту сторону.

«Логично рассуждает, – подумал о водителе Александр. – Значит я прав. Лесника нужно искать здесь. Пока он не совершил диверсию, его необходимо найти».

Навстречу полуторки двигалась пешая колонна пехоты. Бойцы двигались не торопясь, и по скорости их движения можно было понять, что они были достаточно измучены этим непростым маршем.

– Сила пехоты в ногах, – произнес Захаров и посмотрел на Костина. – Сколько их…

– Наверное, батальона два, – ответил Александр. – Подтягиваются силы, скоро, похоже, наступление. Сколько их поляжет, один Бог знает. Наступающие всегда несут потери один к трем или четырем по сравнению с обороняющейся стороной.

– Что же мы тогда в 1941 году не перебили всех немцев?

– Это ты брось, Захаров. Тогда мы не оборонялись, а просто отступали.

Оставив за собой хвост колонны, автомобиль свернул с дороги и помчался по полю.