СМЕРШ – 44

– Это ты куда? – поинтересовался у водителя Костин.

– А так короче дорога, товарищ капитан.

Срезав километров десять, полуторка остановилась у КПП. К машине не торопясь подошел сержант. Заметив в кабине Костина, он моментально вытянулся в струнку и, козырнув, приказал поднять шлагбаум. Уже в кабинете, Александр приказал дежурному офицеру собрать всех сотрудников СМЕРШ на совещание.

– Пригласи на совещание начальника НКВД и коменданта города, – произнес Костин и, взглянув на дежурного, добавил, – пригласи и Мухина.

– А кто такой Мухин? – спросил его офицер.

– Первый секретарь горкома партии.

***

Феоктистов лежал на топчане и смотрел в потолок. Он внимательно наблюдал за маленьким паучком, который плел сеть.

«Вот и я, сейчас подобный маленькой мухи оказался в сети советской контрразведки. Можно биться в сети или просто статься, результат один – смерть. Нужно срочно выходить из зоны оцепления и переходить линию фронта. А что меня ожидает там? Концлагерь? Там никого не будет интересовать, почему группа не выполнила задание. А за невыполнение приказа в военное время, спросят с него, а не с резидента».

Хлопнула входная дверь и в комнату вошел старик. Его большая окладистая борода была седой. Солнечный свет, проникающий в комнату через небольшое окно, делали бороду старика какой-то сказочно серебряной.

– Вставай, лейтенант. Так можно всю войну проваляться на топчане, – произнес старик, обращаясь к квартиранту.

– Я бы с удовольствием вот так бы и лежал, – тихо ответил Феоктистов. – Да и война, похоже, продлится уж не так и долго.

Он быстро поднялся и, умывшись, сел за стол. Старик поставил перед ним миску с картошкой, порезанное тонкими ломтиками сало. Взглянув на Лесника и тяжело вздохнув, достал два стакана и четверть с самогоном.

– Ну что, давай выпьем, – предложил старик, разливая мутную жидкость по стаканам. – За здоровье….

Они, молча, выпили и стали закусывать.

– Вот я смотрю на тебя, Лукич и все стараюсь понять, что тебя толкнуло в объятия немцев. Ты же русский, православный….

Старик ухмыльнулся.

– Глупый ты, Лесник. Я же не против народа, я против большевиков. Они у меня забрали все: жену, сына, имущество…. Главное за что? За то, что вот этими руками обрабатывал землю, наживал добро. Как-то в один день приехал комиссар с солдатиками и все отобрали. Жинку мою, он сука, шашкой полоснул, а сынишку красноармеец – штыком.

Старик снова разлил самогон по стаканам и, подняв емкость, опрокинул его содержимое в широко раскрытый рот.

– И что? – спросил его Лесник, заедая выпитое холодной картофелиной.

– Меня связали и в город. Думал, расстреляют. Сидел около недели в подвале, а затем пришли двое, зачитали бумагу и повезли меня на другой конец России. Строил в Сибири железную дорогу, мыл золото на приисках, валил лес.

Старик достал из кармана кисет и стал сворачивать цигарку.

– Может, папиросу возьмешь?

– Не, слабый табак там, кислые они какие-то.

Они закурили. Рука старика снова потянулась к бутыли с самогоном, но Лесник остановил его жестом.

– Не стоит так много с утра. Да и собираться мне нужно…

– Я тебя не гоню, живи, сколько хочешь….

– Нет, Лукич, нужно уходить….

– Да куда ты пойдешь? На дорогах посты, а все леса забиты войсками….

Феоктистов встал из-за стола и направился к топчану. Сев на него, он быстро разобрал сначала автомат, а затем «ТТ». Старик, молча, наблюдал за его руками, которые так же быстро собрали оружие.

– Ловко ты.

– Жизнь научила, Лукич.

– Ну, ну…

Старик встал из-за стола и, шаркая подошвами стоптанных старых ботинок, направился во двор.

***

Сотрудники комендатуры, НКВД и СМЕРШ покидали зал заседания, в котором проходило совещание. Решением совещания было создано более двадцати мобильных групп, в задачу которых входила отработка населенных пунктов и территории, на предмет обнаружения немецкого диверсанта – Лесника.

– Товарищ Мухин! – обратился к Первому секретарю горкома партии Костин. – Органы контрразведки фронта рассчитывают на поддержку этой операции со стороны коммунистов города и района. Необходимо довести до населения важность этой операции, ведь мы без поддержки партийных органов едва ли сможем зачистить столь большой массив территории.

– Я вас хорошо понял, товарищ Костин. Конечно, мы мобилизуем всех коммунистов и комсомольцев, создадим несколько истребительных отрядов. На нас вы можете полностью положиться.

Оставшись один, он направился к себе в кабинет. Подойдя к разложенной на столе карте, он начал ее тщательно рассматривать, стараясь угадать, куда мог двинуться Лесник. В этот момент в кабинет вошел лейтенант Дроздов.

– Вот гадаю, куда мог податься из поселка Лесник. Вот ты бы куда направился? – обратился Костин к Дроздову.

– Я бы двинулся подольше от поселка, приблизительно сюда. Здесь лес, в котором можно укрыться. А вы?

Александр улыбнулся его вопросу.

– Я бы наоборот, залег бы рядом с поселком. Ведь все мы думаем, что противник обязательно двинется как можно дальше от места, где его засекли. Однако, как мне кажется, Лесник калач тертый, этот не побежит. Если бы он решил уйти за линию фронта, то он бы давно ушел, а не хоронился в поселке. Где-то здесь не далеко они и складировали взрывчатку. Здесь рядом с поселком легче перехватить и машину…. Вот возьми карту и посмотри, где у нас живут люди, которые могли бы его приютить. Я имею в виду, ранее судимые по ст. 58 УК, те, кто сотрудничал с немцами…. Полистай наши журналы учетов. Жду через полтора часа…

Дроздов свернул карту и вышел из кабинета. Костин присел на диван и закрыл глаза. Он не заметил, как провалился в сон. Ему снилась мать, а вернее ее нежные и теплые руки, испещренные множеством мелких морщинок. Она нежно гладила его по голове и что-то тихо шептала. Александр чисто физически ощутил чей-то взгляд. Он с трудом открыл глаза. Перед ним стоял лейтенант Дроздов.

– Товарищ капитан, можно доложить?

Костин поднялся с дивана и, застегнув ворот гимнастерки, сел за стол.

– Что ты нанюхал?

– В район поселка, а вернее в пяти километрах от него, в деревне Вознесенья живет старик по имени Лукич. Он ранее был осужден по статье 58 УК. Отбывал срок в Бамлаге.

– Ты хочешь сказать, что Лесник мог залечь у него?

– Я думаю, что его нужно проверить…

– Откуда Лесник может знать этого Лукича?

– Я не знаю, но проверить нужно.

Костин посмотрел на Дроздова. Ему нравился этот молодой оперативник своей настырностью, способностью грамотно анализировать ситуацию.

– Возьмешь отделение и в путь. Проверь…

Дроздов козырнул и вышел из кабинета.

***

Лесник шел по лесной дороге, не подозревая, что в этот момент в доме который он покинул сорок минут назад, начался обыск. Старик сидел на лавке и молча, наблюдал за сотрудниками НКВД, которые перетряхивали все его не хитрые пожитки. К нему подошел молодой офицер и присел на табурет напротив него.

– Старик! Куда направился твой постоялец? – спросил его офицер, положив на стол свою фуражку на стол.

– Я не понимаю, о чем вы меня спрашиваете, гражданин начальник?

– Не крути, старик. Все соседи видели твоего квартиранта, а ты утверждаешь, что ты меня не понимаешь. Что опять захотел в Сибирь?

– А вы, начальник, меня Сибирью не пугайте, там тоже люди живут…. Да, гостил у меня военный, но ушел. Куда пошел, я не спрашивал. Вот расплатился за постой и ушел.

– Кто он такой? Как себя называл?

– Человек он, попросился переночевать, я его и пустил. Как не как, офицер, а это значит – начальник. В чем моя вина?

Офицер усмехнулся.

– Это немецкий диверсант, а не офицер…. Ряженый он!

– Старый я стал, многое не понимаю…. Вот ты может тоже немецкий диверсант, откуда мне знать.

Сильный удар в челюсть буквально снес с лавки старика. Он отлетел в сторону и растянулся на полу.

– Ну что, усвоил, кто есть кто?

– Я быстро учусь, начальник, – произнес старик, с трудом поднимаясь с пола. – Ты мне в сыновья годишься, не стыдно?

– Нет, старик, не стыдно. Ты враг народа, а с врагами у нас разговор короткий.

Старик промолчал. Он вытер кровь с разбитого лица, бороды и посмотрел на офицера СМЕРШ.

– Собирайся, поедешь с нами, – произнес, вставая с табурета офицер. – Филимонов, отведи старика к машине!

Боец толкнул старика в спину и вывел его во двор. К офицеру подбежал сержант и, приложив руку у пилотке доложил:

– Обыск закончен, товарищ лейтенант, ничего запрещенного не обнаружено.

– Грузитесь в машину, поехали, – произнес лейтенант и направился к полуторке, которая стояла у дома.

….. Лесник вышел на дорогу и поднял руку. Машина, проехав метров тридцать по дороге, остановилась, подняв облако пыли.

– До города не подбросишь? – обратился он к водителю.

Шофер, смерив взглядом ладную фигуру старшего лейтенанта, улыбнулся.

– До города, нет. Там постов много, да и запрещено нам подбирать попутчиков на дорогах. Километра за три до города высажу. Устраивает?

Лесник улыбнулся.

– Конечно. Это же не сорок километров шагать пешком. Дойду…

Он лихо забрался в кузов машины и хлопнул рукой по крыше кабины. Машина, взревев мотором, рванула вперед. Машину бросало из стороны в сторону и Леснику ничего не оставалось, как крепко вцепиться руками в борта кузова. Вскоре машина затормозила. Из кабины выбрался водитель и, встав на подножку, весело произнес:

– Все приехали, товарищ старший лейтенант. Дальше вы уж сами добирайтесь.

Лесник достал из кармана деньги и, отсчитав несколько купюр, сунул их в руку водителя.

– Спасибо, браток. Здесь не так далеко, доберусь самостоятельно.

Машина, обдав его запахом бензина, тронулась. Лесник сошел с дороги и оглядевшись по сторонам, направился лесом в сторону города.

***

Лесник вовремя заметил цепь красноармейцев, которая бесшумно двигалась по лесу навстречу ему. Рука диверсанта автоматически передернула затвор автомата.

«Принять бой, – первое, о чем подумал он, – но их слишком много. Нужно спасаться! Где укрыться?»

Он метнулся через кусты в сторону от цепи бойцов. Протискиваясь сквозь заросли орешника, Феоктистов разодрал о сучок лицо. Кровь залила его лицо, но он не обращал на это никакого внимания, понимая лишь одно, что нужно срочно выйти из опасной зоны. Заметив пустую берлогу, он быстро протиснулся в нее и затаив дыхание, стал прислушиваться к голосам и шагам красноармейцев, которые уже были совсем рядом. Он вытащил из вещевого мешка гранату и положил ее рядом с собой.

– Семен! Смотри медвежья берлога, – донеслось до Лесника чей-то голос. – Давай, посмотрим!

– Откуда ты знаешь, что это берлога?

– Так я же из Сибири. Мы с отцом не раз поднимали медведя по весне.

– Если хочешь, можешь посмотреть, а мне не интересно.

Лесник отчетливо услышал приближающие к укрытию шаги. Он поднял автомат и приготовился сразу же открыть огонь, если будет обнаружен красноармейцем.

– Климов! Не отставать! – донеслась до Лесника чья-то команда. – Давай в цепь!

Шаги замерли в метрах трех от диверсанта, а затем ускорились и вскоре шум их утонул в шуме листвы.

«Пронесло, – с облегчением подумал Феоктистов. – Значит, еще поживем немного».

Он выбрался из берлоги и, отряхнувшись от сосновых иголок, прилипших к форме, направился в противоположную сторону от движения цепи. Заметив КПП, он свернул в сторону и лесом обошел его. Вскоре он оказался в городе. Он уверено направился в сторону госпиталя.

– Сестричка! – остановил он молоденькую девушку в коридоре лечебного корпуса. – Вы не скажите, где я могу найти Веру. Она у вас старшей медсестрой служит. Мой товарищ попросил передать ей письмо.

– Вера сейчас занята, товарищ старший лейтенант. Вы посидите в коридоре, а я ее сейчас поищу.

Феоктистов присел на лавочку, а девушка вошла в кабинет. Она подняла трубку и стала звонить в отдел СМЕРШ.

– Здесь пришел старший лейтенант и интересуется Верой, которую вы арестовали на днях. Я его на время задержала, он сейчас сидит в коридоре….

Она хотела еще что-то сказать дежурному по отделу, но в дверях кабинета выросла фигура старшего лейтенанта, в руках которого была финка.

– Зачем же так, сестричка, зачем ты позвонила в СМЕРШ, – произнес он и сильным, хорошо поставленным ударом, нанес ей ножевое ранение в горло.

Вытерев нож о белый халат медсестры, он вышел из кабинета и, словно ничего не произошло, направился к выходу из лечебного корпуса.

Когда опергруппа СМЕРШ прибыла в госпиталь, Лесник уже трясся в кузове полуторки, которая следовала в областной центр.

«Нужно найти резидента, – размышлял он. – Лишь только этот человек может решить его дальнейшую судьбу. Прикажет переходить линию фронта, значит, возьмет на себя всю ответственность за срыв операции. Если не будет приказа, значит, он возьмет все в свои руки и снова ответственность ляжет на резидента».

Он выпрыгнул из машины при въезде в город. Поправив форму, он уверенным шагом направился в центр.

***

Костин закрыл кабинет и, кивнув головой дежурному, направился домой. Полученный на днях орден, почему-то не очень радовал его. Выйти на резидента немецкой разведки московским сотрудникам СМЕРШ так и не удалось. Арестованная им Корнилова Вера свела счеты с жизнью в камере, ничего не сообщив оперативникам о резиденте и «кроте», что окопался в штабе фронта и Управлении СМЕРШ. Сегодня утром он был у полковника Носова, который впервые вызвал его после отбытия в Москву полковника Журова и его оперативной группы.

– Вот что, капитан, – словно ничего не произошло, произнес Носов, – не нужно надувать от обиды щеки. Москвичи уехали, а проблемы у нас с тобой остались. Кто у нас остался еще на воле: «крот», резидент и твоя блондинка. Подготовь мне план оперативно-розыскных мероприятий по установлению личности этих людей, по их розыску и нейтрализации.

– Есть, товарищ полковник, – без особого энтузиазма ответил Костин.

– Вот возьми, ознакомься, – произнес Носов и протянул Александру тонкую папочку. – Это расшифрованные радиограммы. Подпись на всех «Ловчий».

Это новая радиостанция или позывной? – задал вопрос Костин.

– Новый позывной, а по подчерку радиста – он старичок. Просто поменяли позывной.

– Пробовали пеленговать, товарищ полковник?

– Пробовали, но рация работает из разных районов. По всей вероятности радист очень мобильный. Ты опытный контрразведчик, давай, ищи. Сейчас тебе никто мешать не будет, единственно, что ограничивает тебя, это время. Москва установила нам срок – десять суток.

Носов замолчал и выжидающе посмотрел на Костина. Его, похоже, интересовало, как тот воспримет столь сжатый срок поиска. Однако, Александр, хорошо знал полковника и воспринял всю эту информацию со спокойным лицом.

– Задача ясна, товарищ полковник. У меня только одна просьба, прошу вас усилить мою группу. Территория большая, а группа у меня маленькая, могу не успеть.

– Нет у меня людей, Костин, – услышал Александр заведомо знакомую ему фразу. – Решай свои проблемы самостоятельно.

– Тогда я поеду, товарищ полковник. Буду думать, может мне Бог поможет, если родное начальство отказывает в помощи.

– Ты это брось, капитан. Были бы возможности – помог бы, а на нет и суда нет.

Костин развернулся и направился к двери.

– Капитан! Держи меня в курсе событий и еще, береги себя.

Вся прошедшая неделя была похожа на какой-то непрерывный кошмар. Одно происшествие следовало за другим. В понедельник неизвестный офицер зарезал в госпитале медсестру, которая сообщила дежурному по отделу о том, что кто-то интересуется арестованной медсестрой. Проведенные мероприятия результатов не дали. Отработка местности не дала положительного эффекта. Лесник, которого он так разыскивал, словно призрак исчез в этом прифронтовом районе.

Александр сел за стол и раскрыл тонкую папочку, которую ему вручил полковник Носов. Немецкий радист, по-прежнему, слал за линию фронта сведения о передислокации войск, о прибывающих танковых частях, что даже неискушенному человеку было ясно, что готовится большая фронтовая операция.

Костин закурил и отложил в сторону папку. Ему было ясно одно, что «крот» окопался в штабе фронта, но там служат несколько десятков офицеров имеющих доступ к подобной информации и неимоверно сложно вычислить «крота» не задев честь многих достойных офицеров.

Он снова пододвинул к себе папку. Там находились еще два документа, с которыми он хотел ознакомиться, это были два протокола допроса старика, арестованного по подозрению в содействии диверсантам. Однако, в протоколах не было ничего, что могло бы навести на след диверсанта.

«С чего же начать? – размышлял Костин. – Нужно поговорить со стариком самому, может, удастся разговорить человека. Как не говори, старик имеет два георгиевских креста, выходит, воевал за отчизну».

Сон куда-то ушел. Он быстро оделся и направился в комендатуру.

***

Лукич тихо вошел в кабинет и остановился у порога.

– Проходи, старик, – произнес Костин, внимательно рассматривая внешность арестованного. – Присаживайся.

Лукич провел рукой по бороде и явно с опаской присел на краешек табурета.

– Основательно помяли тебя мои люди, – словно подводя итог своего наблюдения, произнес Александр.

Он взглянул в изъятые при обыске документы и покачал головой. Трудно было понять этот жест капитана, то ли он осуждал своих сотрудников за столь грубые приемы допроса, то ли жалел сидящего перед ним старика.

– Судя по документам, ты Лукич, герой Империалистической войны, имеешь два Георгиевских креста. За что ты их получил, старик?

Лукич усмехнулся. Похоже, он не ждал подобного вопроса от начальника отдела СМЕРШ.

– А сам, как думаешь? – с вызовом спросил его старик.

– Думаю, за то, что бил германца или я ошибаюсь?

– Вот и ответил сам на свой же вопрос.

Костин достал папиросу и закурил. Заметив взгляд Лукича, он, молча, подвинул ему папиросы.

– Закуривай, – предложил он ему.

Старик осторожно взял в руки папиросы и посмотрел на Александра.

– Бери, не стесняйся. Вот и спички, прикуривай.

Они сидели и молча, наблюдали друг за другом, стараясь предугадать действия каждого из них.

– Вот ты скажи мне, Лукич? Ты воевал с немцами, имеешь награды, а сам теперь им помогаешь. Я тебя хорошо бы понял, если бы ты воевал против Сталина. Он тебя обидел, а вот Родина? Неужели ты ее променял, ту, за которую дрался?

Лукич задумался. Складка пролегла на его лбу, как бы разделив его на две половины.

– Хитрые ты задаешь вопросы, начальник, сразу же не ответишь. Конечно, я против нынешней власти, но одновременно, я против и германца.

– Вот ты пригрел этого человека у себя дома, но он немецкий шпион. Он прибыл сюда убивать наших с тобой людей, то есть русских. И для него не столь важно довольны ли они властью или нет. Вот ты же не стал помогать немцам в годы оккупации, а что теперь? Прежде чем ответить мне, подумай…

Александр снова щелчком выбил из пачки папиросу и закурил от недокуренной папиросы. Он продолжал внимательно смотреть на лицо Лукича, ожидая от него любого ответа, но тот продолжал хранить молчание.

– Выходит, ошибся я в тебе старик, – тихо произнес Костин. – Выходит, продался ты немцам, если не хочешь помочь нам свалить их.

Лукич вздрогнул, словно очнулся от летаргического сна.

– Погоди, начальник, записывать меня в немецкие прихлебатели. Ты прав, обидела меня твоя власть, но Родина – нет. Слушай меня внимательно, я дважды повторять не стану. Пришел он ко мне от Селезнева Дмитрия. Я с этим человеком отбывал срок в 1938 году под Омском. Передал мне привет от него и попросил схоронить его дня на три не более. Я его и принял. О том, что он немецкий шпион, я не знал, а если честно, то и не спрашивал. Зачем мне знать многое, знал лишь одно, что он против Советской власти. Как раз, перед тем как вам приехать, он собрался и ушел. Говорил, что хочет найти какую-то медсестру, а через нее найти какого-то командира в советском штабе. Говорил еще, что этот офицер очень важная птица. А еще он просил, чтобы я нашел подводу, говорил, что спрятал кое-какой груз в развалинах разрушенной фабрики, нужно будет его перевести сюда, то есть ко мне. Но тут понаехали ваши ребятки и привезли меня сюда.

– Спасибо, тебе старик. А как найти нам это место?

– Это место в разрушенной котельной.

Костин посмотрел на часы и велел отвести арестованного в камеру.

***

Машины остановились в метрах ста от развалин фабрики. Костин выбрался из кабины полуторки и махнул рукой, указывая на виднейшие сквозь кусты развалины. Из кузова второй машины не торопясь выбрались четыре бойца и медленно шагая, направились к развалинам.

– Товарищ капитан! Мы сами, а вы посидите, покурите.

Вскоре саперы исчезли среди развалин. Их не было минут сорок или чуть больше. Наконец, среди битого кирпича и остатков стен, показался один из саперов.

– Товарищ капитан! – крикнул боец и махнул ему рукой.

– Пойдем, Захаров, посмотрим, что там нашли наши доблестные саперы.

Они осторожно пробрались по груде разбитого кирпича и оказались на небольшой площадке.

– Вот, товарищ капитан, – произнес один из бойцов и рукой оказал на нишу в стене в которой виднелись зеленые ящики со взрывчаткой. – Ну, что начнем извлекать.

Они стали потихоньку вытаскивать ящики и осмотре их складывать в штабеля. Неожиданно для всех, один из бойцов поднял вверх руку. Все замерли на месте.

– Товарищ, капитан! Отойдите подольше, – произнес один из саперов. – Похоже, там мина.

Костин и Захаров отошли к машинам.

– Смелые люди, эти саперы, – тихо произнес Захаров.

– Сапер ошибается лишь раз, – в ответ ему ответил Александр.

Вскоре около машины оказалось еще трое саперов, которые по приказу сержанта покинули развалины. Напряжение росло с каждой минутой.

– Ну, что он там долго копается, – произнес молоденький боец. – Нужно было всю эту взрывчатку загрузить в грузовик, а оставшийся ящик, просто, подорвать.

– Много ты понимаешь, – тихо ответил ему пожилой боец. – Кто знает, что там заложено…..

Наконец из-за разрушенной стены показался сержант. Он медленно направился к Костину.

– Вот, гад, какой, – произнес он. – Мина под последним ящиком была. Стоило его поднять и всех бы накрыло. Хитрый, гад. Думал, что подгоним машину, начнем грузить, возьмем, поднимем последний ящик и все окажемся на небесах. Мне уже приходилось сталкиваться с подобными сюрпризами.

Ящики быстро погрузили в машины, и они направились в город. Костин сидел в кабине и почему-то совсем не радовался своей очередной победе. Для полной победы ему нужен был Лесник, который по-прежнему для него был недосягаем.

«Выходит и убийство медсестры совершил Лесник, – рассуждал Александр. – Если старик говорит правду, то он сейчас находится в областном центре. Однако, оставленная им взрывчатка, оставляла определенную надежду, что тот рано или поздно вернется сюда за ней. Вот только, когда это произойдет, никто не знает».

Прибыв в отдел, Костин снова приказал доставить к нему Лукича.

– Старик! Спасибо тебе, мы нашли эту взрывчатку.

Арестованный посмотрел на возбужденное лицо Костина.

– Ты зачем меня вызвал, начальник? Думаю, не для того, чтобы сообщить мне эту новость и объявить благодарность.

– Ты прав, старик. Скажи, где залег Лесник. Вот ты сказал, что он отправился в областной центр, но он там никого не знает. Ему нужна там лежка.

Судя по выражению лица старика, в нем явно боролись два чувства и сейчас, Александр не торопил его с ответом.

– Я бы тебе сказал, начальник, но не хочу подставлять под топор власти человека, который даже не подозревает, кто этот человек. Грех на душу не хочу брать, пойми меня правильно.

– А если я дам тебе честное слово, ты поверишь мне? – спросил его Костин.

Лукич промолчал. Было ясно одно, что он просто не доверял этому офицеру, который сидел напротив него.

– Старик, мы все равно найдем его, найдем и место, где он скрывался. Ты все равно не спасешь своего знакомого. Единственный вариант – ты называешь адрес этого человека, а я в свою очередь обещаю тебе, что этот человек останется на свободе. Как тебе подобный расклад.

Лукич продолжал молчать. Костин достал папиросы и закурил.

– Кури, старик.

Арестованный взял в рот папиросу и закурил. Он сделал глубокую затяжку и выпустив струю дыма в потолок, произнес:

– Пиши начальник, улица 10 лет Октябрьской революции, дом шесть. Там проживает моя знакомая, зовут ее Павлова Арина Семеновна. Считай, что я тебе поверил. Посмотрим, кое твое честное слово.

Смяв папиросу в пепельнице, Лукич поднялся с табурета и молча, направился к двери.