Имперский лекарь 4. Демон-потрошитель

Глава 1. Беседа о гипотетическом

Подвал столичного здания Ковена когда-то был чрезвычайно мрачным местом. Массивные стены делили его на небольшие, метра по три в ширину и по пять в длину, комнаты. Над головой нависали тяжелые своды. Всё – и стены, и потолки, и даже пол – было сделано из темно-красного кирпича, поверхность которого пожирала почти весь упавший на неё свет, так что ни от маленьких окошек, ни от свечей толку почти не было. Света хватало только чтобы не заблудиться. В этом полумраке среди пыльных и закопченных стен можно было обнаружить клетки из кованных прутьев, способные удержать хоть демона, хоть человека, хоть чудовище среднего размера. Или наткнуться на массивное дощатое кресло с кандалами на подлокотниках или стол с инструментами для пыток. В тёмных углах и на грубо сколоченных стеллажах валялся хлам неясного назначения.

Потом у помещения появился другой хозяин и многое изменилось. В подвал пришел прогресс.

Стены и своды потолка оштукатурили и побелили в приятный светло-зеленый цвет. На стенах, на уровне человеческого роста, повесили светильники с лампами накаливания конструкции Лодыгина. Лампы эти соединялись витым электрическим проводом, закрепленным на стене на маленьких фарфоровых изоляторах. При хорошем освещении подвал сразу потерял свою мрачность и превратился в тяжеловесное, но удобное помещение.

В одной из комнат появились многочисленные полки с книгами и журналами, посвященными демонам и всему, что с ними связано. Пожалуй, это была самая полная в Российской империи подборка по данной теме, она включала даже такие сложные для понимания трактаты, как философские размышления физика, математика и богослова Ньютона о соотношении пространств нашего мира и Инферно.

В другой комнате установили прозекторский стол со столешницей из полированного камня. Закрепленные по углам стальные фиксаторы для рук и ног намекали, что на этом столе бывали не только мертвые, но и живые тела, и вряд ли они попадали на него добровольно. Рядом нашлось место для медицинских столиков с набором хирургических инструментов, а также для фотографического оборудования – небольшой камеры с раздвижным объективом, ящичка с фотопластинками, стойки для подвешивания магниевой ленты, сгорание которой давало яркую вспышку.

Также в подвале имелся электрический стул. Вслед за психиатрами, которые исследовали воздействие электричества на мозг психически больных, ученые-демонологи тоже ставили эксперименты в этом направлении. Впрочем, никаких успехов в этом они не достигли, и стул этот давно пылился без дела.

В самой дальней комнате нашлось место для образцов. Там на полках стояли жутковатые стеклянные банки, в которых плавали внутренние органы и части тел чудовищ и демонов.

А в ближайшей ко входу комнате было оборудовано что-то вроде гостиной, обставленной просто, но удобно.

* * *

Хозяин подвала качнул пару раз насос примуса, чтобы поднять давление в бачке с керосином. Затем зажег «шведскую» спичку, открыл вентиль и запалил горелку. Через минуту она прогрелась и пламя весело зашумело. Мужчина чуть прикрутил вентиль и поставил на горелку чайник.

– Ну, рассказывайте, с чем пожаловали-с, – повернулся он к гостю.

– Был тут по делу, вот и воспользовался оказией, к вам заглянул, – ответил тот.

– И что, любезный Данила Григорьевич, неужто сегодня вы не расскажете мне совсем ничего интересного? Быть такого не может!

Гость слегка засмущался.

– Сегодня, Фома Эдуардович, я скорее не рассказывать, а спросить хотел бы…

Фома Эдуардович, советник по науке столичного отделения Ковена, замер в кресле в ожидании, чуть приподняв седые брови. Ему было любопытно. Когда Данила Григорьевич Мышкин, негласный полномочный агент Императорской службы по делам демонов, задавал ему вопросы, эти вопросы частенько бывали неожиданными и приводили к интересным идеям и далеко идущим выводам. Если отбросить ложную скромность, в том, что касалось демонов, Фома Эдуардович был лучшим в стране экспертом-ученым, а вот Данила Григорьевич был, пожалуй, лучшим в стране практиком.

– Вопрос у меня гипотетический. Вот допустим, демоница на Земле перейдет в своё демоническое тело, и в этом теле встретит демона-самца, который тоже в демоническом теле. И, предположим они совокупятся. Получится, что новый демон родится на Земле?

Ученый улыбнулся.

– Вряд ли. Можно считать доказанным, что когда демоны переходят на Земле в демонические тела, тела эти ненастоящие, а всего лишь копии их истинного тела, находящегося в Инферно. Истинное тело в период, пока демон находится на Земле, существует там в некоем стазисе. Судя по сведениям, полученным из допросов носителей демонов, тела эти то ли выпадают за пределы обычного пространства, оставляя только свою видимость, то ли окружаются оболочкой, неподверженной ни воздействиям, ни времени. Факт в том, что они не меняются, остаются такими же, как в тот момент, когда демон перешёл на Землю, в тело носителя. Когда демон на Земле переходит в демоническую форму, он копирует истинное тело. И сколько бы раз он это ни делал, тело будет в одинаковом состоянии. Так что снести яйцо демоница не сможет.

Фома Эдуардович задумался, потом с сомнением добавил:

– Впрочем… Если она всё необходимое для вынашивания время проведёт в демонической форме…

Учёный нахмурил брови, хмыкнул:

– А ведь это не так уж и невозможно. Обычно демоницы так не поступают, но гипотетически – они же могут несколько дней после совокупления, пока яйцо не созреет и не настанет пора его снести, пробыть на Земле в демонической форме. Даже странно, что такого не случалось раньше.

Учёный глубоко задумался. При рождении демона на Земле сразу возникло бы множество вопросов. Будет ли у него тело в Инферно? Сможет ли он переходить в тела носителей на Земле? Сможет ли перейти в Инферно?

– Думаю, я могу подсказать, почему такого не случалось, – заговорил Данила Григорьевич. – Демоницы ведь переходят на Землю не просто так, а в поисках энергии для своего тела и будущего ребенка. Для них эта энергия – как кровь для самки комара. Жить можно и без неё, а вот размножаться – нет. Только получив эту энергию, самки демонов становятся способны к зачатию. Их тело преобразуется, становится пригодно для брачных ритуалов. Но если при переходе в демоническую форму на Земле они копируют то тело, которое оставили в Инферно, это тело ещё не готово для совокупления, ведь в момент перехода энергии ему не хватало.

– Пожалуй, что так. Получается, естественным образом такого случиться не может, но гипотетически можно устроить рождение демона на Земле. Любопытно!..

Фома Эдуардович снял с примуса закипевший чайник, разлил по чашкам чай. Опять занял место в кресле.

– А скажите мне, Данила Григорьевич, ваш гипотетический вопрос не связан ли с той прелестной девицей, которую вы за вызов демона наказали каторжными работами на вашей кухне?

– Что? – не сразу понял Данила. – А, нет. Конечно же нет. Фёкла теперь и без призыва демонов чувствует себя превосходно.

– Прямо-таки превосходно? – ехидно улыбнулся Фома Эдуардович.

Данила смутился.

* * *

Разговор этот Мышкин начал не на пустом месте. Несколько дней назад у него появился повод задуматься.

Он тогда сидел в плетёном из лозы кресле на веранде своего нового имения и любовался природой.

После выполнения очередного задания, будучи в Томске, он по случаю прикупил большой участок земли. Этот участок находится западнее Томска, тянется широкой полосой между реками Обь и Томь. В длину эта полоса имеет около пятидесяти километров, в ширину – десять. И вся эта земля заросла лесом, по большей части – высокими и светлыми березовыми рощами.

Даниле очень понравилось расположение участка.

От Томска он отделен рекой, хоть и небольшой. Мостов в городе нет, пристаней на этой стороне – тоже. Местные могут переплыть Томь на лодках, но большого количества таких гостей ожидать не приходится. Других городов и селений рядом нет. Получается, имение расположено уединённо и случайные люди туда не попадут.

А с другой стороны, участок от населенных мест не так уж и далеко.

От западной его оконечности по Оби можно проплыть до Константинова и обратно. Расстояние до столицы вдоль реки – около двух сотен километров. Мимо, из Константинова в Томск, по реке регулярно ходят пароходы.

От восточной оконечности участка совсем близко до Томска – только речку пересечь.

По южному краю участка проходит почти заброшенная дорога из Томска в Омск. Дорога эта – кусочек Сибирского тракта. После строительства Транссибирской железной дороги трактом почти перестали пользоваться, и он постепенно зарастает. Но проехать на лошадях по нему вполне возможно.

Если хозяин земельного участка пожелает, он легко сможет наладить транспортное сообщение хоть с Константиновым, хоть с Томском. Налегке, на лошадях, можно съездить в Омск, а на пароходе или лодке – прогуляться на север по течению Оби, там сотни километров дикой тайги.

Но самая большая ценность в глазах Мышкина – сам участок. Десятки километров нетронутого леса, речки, озера. Приволье для зверей.

В итоге получается, что участок большой, расположен удобно, но при том – уединенно. Чужие туда не попадут, а свои могут пользоваться близостью к населенным местам. Удивительно подходящее место для родового гнезда.

После покупки земли Мышкин нанял артель плотников, те быстро расчистили площадку, нарубили строительного леса, соорудили пристань на Оби, недалеко от нее поставили избу-пятистенок, сравнительно небольшую, двухэтажную. К жилой избе пристроили крытый двор с хозяйственными помещениями. Все строения белели свежими бревнами, чисто ошкуренными, сочащимися смолой. После завершения основного строительства плотники строгали доски и делали из них мебель для дома.

В тот вечер Мышкин оглядывал свои новые владения, пил чай, отдыхал душой и строил планы.

Кроме него в поместье находились:

– китайская лисица-оборотень Пёрышко, или если по-китайски – Хули Юймао;

– молодой оборотень-леопард Арслан, наполовину индус, наполовину туркмен, крестник Данилы;

– белая с рыжими пятнами сука пастушьей породы, в теле которой обитала демоница Марыська;

– кобель кавказской породы, в теле которого находился демон Примус, присягнувший Марыське, как своему вожаку.

На самом деле у демонов, Марыськи и Примуса, были и настоящие, демонические имена. Но для использования человеком они мало пригодны, поскольку передавались сложным мысленным образом. Например, имя Примуса можно передать словами, как «Ночной Удар Молнии в Одинокое Дерево на Вершине Горы». Для демонов, общающихся между собой телепатией, это всего одна картинка. А для человека в обычном разговоре – длинная словесная бессмыслица.

Мышкин наблюдал за демонами. И вот, в какой-то момент они воспользовались тем, что никто посторонний их не видит, и перешли в демоническую форму.

Они были по-своему красивы. С первого взгляда казалось, что они – птицы вроде страусов, с мощными лапами, длинной шеей, подобием крыльев, перьями на длинном хвосте, хохолком на голове. Но при малейшем движении бросалось в глаза сходство демонов с рептилиями. Их лапы больше походят на задние лапы собак, чем на птичьи. Шеи – короче и мощнее, чем у птиц. Вместо клювов – зубастые пасти. Хвосты – длинные, как у ящериц, при ходьбе они слегка извиваются, а при резких движениях тела – хлестко гнутся в стороны и вверх. На крыльях, на последнем их изгибе, растут три ловких хватательных пальца с когтями. А на ногах есть мощный дугообразный коготь, позволяющий демонам быстро влезать вверх по стволам деревьев. Обычно демоны ходят на задних лапах, и в таком положении они действительно похожи на птиц, хотя походка отличается – тела заметно переваливаются с ноги на ногу. При беге они вытягивают голову вперед и держат тело горизонтально, подруливая на поворотах хвостом и крыльями. А во время схваток – привыкли опираться на пальцы крыльев и ловко скакать на четырех конечностях.

Когда Данила наблюдал за общением демонов, его удивило, как повёл себя Примус. Он начал отбивать поклоны и делать церемониальные шаги, удивительно похожие на брачные игры некоторых птиц, хоть бы и голубей. Дальше поклонов дело не зашло, но вопрос у Мышкина возник: «А вдруг Марыська снесёт яйцо, и на Земле родится новый демон?». Этот вопрос он и решил прояснить в разговоре с Фомой Эдуардовичем…

* * *

Рассказать, откуда у него появился интерес к размножению демонов, Данила не мог. Фома Эдуардович – его давний приятель и партнер по служебным делам, но… одно дело – спасти от пожизненного заключения в монастыре девицу, которая от безысходности призвала в своё тело демона, и совсем другое – постоянно держать у себя дома двух демонов, да ещё и пользоваться их помощью в служебных делах.

Церковники, если узнают, не простят такого даже представителю звериных фамилий, даже такому заслуженному, как Данила. Формально он неподсуден Священному суду или мирской власти, но испытывать терпение Синода было бы крайне неразумно. Как сказал ему как-то один игумен: «У нас есть много богобоязненных людей, готовых действовать решительно. И закон божий для них важнее мирского».

Мышкин ушёл от ответа о причинах своего интереса. Разговор притих. Собеседники сосредоточились на чае с ватрушками.

– Так вы говорите, вы здесь по делам, – скоро не утерпел Фома Эдуардович. – И какое же дело у вас нынче? Что-то интересное?

– Да нет, – отмахнулся Данила. – Самое обычное дело. Новый демон появился в Константинове. Шалит. Уже не первый раз. Охотники Ковена не знают, как справиться. Полиция – тоже. Вот меня и привлекли для его обнаружения и уничтожения.

Фома Эдуардович улыбнулся в предвкушении:

– А не расскажете ли подробности об этом «самом обычном деле»?

Глава 2. Новое дело

Перед беседой с Фомой Эдуардовичем Мышкин ходил к Глебу Никифоровичу Волкову-Мещерскому, главному инспектору Ковена.

Как только Мышкин вернулся из лесного имения в город, его служанка, Фёкла, тут же сообщила, что Глеб Никифорович неоднократно звонил по телефону и просил позвонить ему, как только хозяин вернется. Позвонил. Волков-Мещерский попросил о срочной встрече. Пришлось заводить свой «Мерседес» и ехать.

Разговор получился коротким. После обычных приветствий Волков-Мещерский, со свойственной всем родам Волковых прямотой, предложил заняться новым делом.

– Кто-то убивает людей на улицах. При этом потрошит их. Животы вспарывает, кишки наружу выкладывает, так и оставляет.

– Полиция помощи попросила?

– Нет, – отмахнулся Глеб Никифорович. – Эти не догадались. Судебный следователь начал разбираться, после третьего схожего случая ему коллега посоветовал вызвать наших охотников и проверить на предмет участия демона. Ваш знакомый посоветовал, сыщик Пинский, помните такого?

– Помню, конечно.

– Вот. Охотники проверили, на последнем месте преступления обнаружили след магических эманаций. На предыдущих местах, понятно, эманации уже успели рассосаться, но и там сомнений нет – почерк преступлений совершенно одинаков. Дело тут же передали господину Пинскому. Он у них там, в следственном отделе, после «дела о китайском демоне» считается главным знатоком демонов.

– Хорошо. С ним мне понравилось работать.

– Ну а если понравилось, беритесь за дело. Езжайте к нему, он все подробности вам и расскажет.

* * *

Мышкин вышел из здания Ковена и поморщился. Начинался надоедливый затяжной осенний дождь. Данила раскрыл над своим автомобилем тент. Крутанул ручку стартера, сел за руль и потянул рычаг газа. «Мерседес» мягко заворчал мощным двигателем и покатил по улице.

В открытый проём между боковиной дивана и капотом ветер заносил под тент холодные мелкие капли.

«Пора ставить авто в сарай», – вздохнул Мышкин. Пользоваться пролетками он немного отвык, но что тут поделать. Зима приближается. Скоро извозчики на сани перейдут, какой уж тут автомобиль.

* * *

Следователь Пинский визиту Данилы обрадовался.

– Рассказывайте, Давид Борисович, что у вас случилось, – без лишних экивоков попросил Мышкин.

Сыщик рассказал, показал протоколы осмотра мест преступлений и вскрытий.

Картина складывалась не то, чтобы обычная, но и ничего экстраординарного для Мышкина в ней не было.

Первый случай убийства произошел на одной из тихих улочек недалеко от Императорского проспекта. Не там, где живет сам Мышкин, в полосе между проспектом и берегом Оби, а по другую его сторону. Район там застроен в основном небольшими особняками и многоквартирными домами, где живут вполне обеспеченные люди. Приличный, в общем-то, район. За порядком там следят дворники, а вот городовые свои обходы делают нечасто. И вот, ранним утром дворник обнаружил в подворотне тело.

Как написано было в протоколе, тело принадлежало крупному мужчине лет тридцати. Тело это было одето в рубаху-толстовку, штаны, суконный армяк и лапти с обмотками. Рядом лежала кепка и дубинка. Документов у тела не оказалось.

Тело полулежало, опираясь спиной на стену подворотни. Армяк был распахнут, рубаха разрезана от ворота до низа и тоже распахнута. Живот трупа был вскрыт от грудины до лобка. Разрез, по свидетельству патологоанатома, произведен точно и аккуратно, так что жизненно важные органы задеты не были. Из разреза на животе убийца извлек кишечник и разложил его по бокам и на ногах жертвы. По мнению патологоанатома, жертва при этом была еще жива, но, по неизвестным причинам, не сопротивлялась. Смерть наступила не сразу. Непосредственной причиной смерти в протоколе указан болевой шок. Но теперь, когда известно о причастности демона, можно предположить, что смерть наступила вследствие энергетического истощения.

Второй случай произошел через два дня в районе попроще, на другом берегу Оби, где в доходных домах живут рабочие-железнодорожники, разночинцы и прочий люд. Там, в глухом переулке, обнаружили сразу два тела. Рядом с телами нашлись нож и кистень. Всё остальное совпадало с первым убийством – распахнутая одежда, вскрытые животы, разложенные на коленях трупов их собственные кишки. И опять – отсутствие сопротивления.

Третье убийство случилось ещё через два дня, рядом с мостом через Обь, на промышленной стороне. Утром обнаружен труп, сидящий под мостом с кишками на коленях. В этом случае, кроме протокола осмотра места преступления и заключения патологоанатома, присутствовал ещё и протокол замера эманаций, показавший явное применение колдовства и присутствие демона на месте преступления.

* * *

Мышкин закрыл папку и устало помассировал переносицу.

– Ну что думаете? – заговорил Давид Борисович.

– Да что тут думать? Демон как демон. Людей мучает, питается эманациями боли.

– Демон – это по вашей части. Он следует своей природе. Меня больше носитель-человек интересует. Для меня – именно он преступник, и именно его я должен поймать. А демон – всего лишь орудие преступления. Что-то вроде собаки, которую владелец натравил на прохожего.

Мышкин задумался. Точка зрения сыщика была спорной, но в целях раскрытия преступления – практичной. Вот только сказать о носителе он мог пока мало.

– А сами что думаете? – взял пока паузу Данила Григорьевич.

Пинский пожал плечами, собрался с мыслями.

– Что тут думать? Все жертвы – разбойники, уличные грабители. Одного уже опознали, остальных пока нет, но в том, что грабители – сомнений нет. Похоже, наш носитель демона специально гулял ночами по улицам, а когда его пытались ограбить, – демон с помощью своих способностей брал разбойников под контроль и убивал. Почему он поступал именно так – это вам лучше судить.

Мышкин кивнул головой:

– Да, похоже так и было. Почему именно грабителей? Демону, чтобы получить доступ к энергии жертвы, нужно чтобы эта жертва словом или делом дала разрешение. Если человек нападает на демона или его союзника, этим он начинает поединок, тем самым даёт разрешение пить его боль.

– А если мужчина заинтересовался женщиной-суккубой, он тем самым разрешает выпить его похоть?..

– Именно.

– Значит, грабители выбраны, как доступные жертвы, которых демон легко может спровоцировать и выпить?

– Вероятно.

Пинский вздохнул:

– Жаль. Я уж думал, носитель имеет зуб на грабителей и мстит им за что-то. Это дало бы ниточку для поиска.

– Возможно и так. Он может совмещать приятное с полезным. Но я бы на такое не рассчитывал.

– Что-нибудь о носителе вы можете предположить?

Данила Григорьевич пожал плечами:

– Разве только то, что он, почти наверняка, мужчина. Вообще, с носителем пока много неясного. Почему он призвал демона? Что он с этого имеет?

– Хороший вопрос. Демон мучает жертв и получает энергию. Это его выгода. А что с этого получает человек? Самые частые мотивы убийств – ревность, вышедшая за разумные пределы ссора, корысть, сокрытие другого преступления – почти наверняка отпадают. Месть грабителям?

Мышкин задумчиво потеребил пальцами подбородок.

– Может, и месть. Но если человек ради мести способен вызвать демона, да ещё и не раз, а вызывать регулярно, – с ним должно случиться что-то совершенно ужасное.

Следователь оживился:

– Так ведь тогда можно поискать, с кем в недавнее время что-то ужасное случалось!

– Поищите. Может, что и найдёте. А может, у него совершенно другие мотивы для вызова демона.

Пинский пообещал просмотреть недавние уголовные случаи, в которых фигурировали ночные грабители и те, кто от них сильно пострадал. Возможно жертва грабителей сама мстит. А возможно, кого-то в процессе грабежа убили, и родственник или возлюбленный решил отомстить за эту смерть всем городским преступникам.

Больше ничего путного в головы собеседникам не пришло.

Мышкин вышел от сыщика в задумчивости. Пока он не видел никаких способов поймать носителя демона. Придется ждать от него новых преступлений. Пока он не ошибется, пока не появится какая-то зацепка. Сколько ещё людей погибнет?

Внезапно Данила понял, что не так уж сильно он жалеет этих погибших, и тех, кто уже мертв, и тех, кто умрёт в будущем. Они ведь преступники. У многих из них у самих руки в крови, а если и нет – всё равно они принесли людям много горя. Сколько бывает случаев, когда из-за краж и грабежей семьи голодают.

«А ведь демон разгонит грабителей с улиц города. Кого-то убьёт, кто-то испугается и на промысел выходить перестанет. Как только слухи поползут – по улицам станет безопасно ходить. Так стоит ли торопиться с его поимкой?» – пришла в голову очень спорная мысль.

Глава 3. Вечер

Пёрышко после приезда в город сразу ушла к себе, в квартирку в Китайском квартале. Проверить, всё ли там в порядке, принять пациентов, которые обратятся к ней за лечением, ну и просто отдохнуть ото всех. Лисам нужно иногда побыть в одиночестве, постоянно оставаться в обществе, даже самых близких существ, им тяжело. Была и ещё одна причина, по какой она решила переночевать в своей квартире, – так она тактично оставляла Данилу наедине с Фёклой. Та, за время, пока он сидел в лесном имении, ужасно соскучилась по его обществу и мужской ласке.

Демон Примус ушел в Инферно, там у него много дел. После уничтожения в Томске множества демонов Примус оказался вожаком небольшой стаи. А ещё он стал связным между Марыськой и другими демонами, присягнувшими ей. Таких демонов, кроме Примуса, было трое, каждый из них управлял небольшой стаей, состоящей почти полностью из молодняка и рабынь-самок, проведших всю жизнь в клетках. Надежда, что со временем эти самки научатся быть свободными, пока не оправдывалась. Вожакам приходилось руководить жизнью своих стай даже в простейших ситуациях.

Тело, которым пользовался Примус, крупный кавказский кобель, осталось привязанным на цепь во дворе. Собаку покормили и оставили в покое, она безмятежно дремала рядом с крыльцом.

Марыська абсолютно не волновалась о том, что она стала вожаком над вожаками. Её вообще дела демонов в Инферно интересовали мало. Она лежала на полу столовой, в углу, и грызла кость. Ей очень нравилась способность собак грызть и жевать, у демонов челюсти устроены по-другому, они такого не могут.

Фёкла весь день находилась в состоянии счастливого предвкушения. На радостях от возвращения хозяина и любовника она расстаралась. На ужин подала уху из осетрины, утку по-пекински, кулебяки, ну и всякое прочее – икру севрюжью, малосольные огурцы, свежую кислую капусту, морс клюквенный, а на сладкое – арбуз астраханский. Девушка улыбалась счастливой улыбкой, ходила плавно, говорила мягко, когда оказывалась поблизости от Данилы – невзначай прижималась к нему теплым бедром или ласково касалась рукой.

В начале ужина всё внимание перетянул на себя Арслан. Он после возвращения из леса успел побывать в Политехническом институте, на первом курсе которого учился. Пообщался с товарищами-студентами, взял у них конспекты по пропущенным лекциям, узнал новости. Парень был возбужден и взахлеб рассказывал о том, что услышал. Присутствующим многое из его рассказа было непонятно, слишком уж в нём много было технических и научных названий. Тем не менее, Данила Григорьевич слушал внимательно. Хоть всех подробностей он и не уловил, но главное узнал – с учебой у крестника дела обстоят хорошо, пропущенные занятия он нагонит, в институте ему нравится.