Попавший в некроманта 2. Сэр студент

4. Гильдия

После обеда наша группа отправилась в кабинет магистра Бонифакса. Углублять и закреплять знания, полученные прошлой ночью на кладбище.

Занятие началось неожиданно:

– Мне сообщили, что сэр Тимос вчера совершил омерзительный поступок, избил своего товарища. Это совершенно недопустимо. Тебе следует умерить свою спесь, сэр студент. Твой титул мало что значит в среде некромантов, запомни это.

– Ссора произошла не из-за моей спеси или титула. Мой сосед, пользуясь моим отсутствием, испортил мои вещи.

– Вещные споры должны решаться другими методами. А если есть сложности в личных отношениях – они могут быть решены на дуэли.

При этих словах магистр усмехнулся. Вот уверен – он уже знает, что я плохо владею мечом, хуже большинства студентов.

– Дуэль невозможна. Я не могу приять вызов от человека без титула. Так же, как преподаватель не может принять вызов студента.

– На самом деле принять вызов ты можешь, как и сделать его. И преподаватели в исключительных обстоятельствах выходили на дуэль со студентами, бывало такое. На кладбище специальная аллейка для таких студентов есть. Надеюсь, до такого не дойдет, и ты научишься находить общий язык с достойными людьми. А парень, которого ты избил, – человек достойный, сын мага, занимающего важное место в Гильдии, и сам в будущем пойдет по стопам своего отца.

***

Дальше занятие покатилось по обычной колее.

Магистр по два-три раза повторял важных вещи, рисовал на доске схемы мыслеформ. Я конспектировал, остальные студенты просто слушали и запоминали.

Потом мы по очереди тренировались копировать формы на доске и напитывать их энергией. Благодаря тому, что наша группа оказалась маленькой, времени хватало, чтобы без спешки успели попробовать все.

Обычно маги, используя мыслеформы, не рисуют их, а просто представляют себе, наполняя силой этот образ. Но до такого владения магическим зрением и символами нам было далеко. Поэтому еще несколько месяцев все операции с формами, вообще все, отрабатывались «на доске». И все новые формы изучались сначала «на доске», только после их закрепления в памяти можно было пробовать работать с воображаемыми образами.

У меня начертание получалось неплохо, сильно помогали занятия с магистром Петором в те часы, которые освободилось от практики в подвале Бунда. Благодаря этому я научился работать с воображаемыми формами раньше других.

***

Слова Бонифакса о моей ссоре и дуэлях не выглядели брюзжанием из-за нарушения порядка. Больше это было похоже на предупреждение. У меня сложилось впечатление, что я влез во что-то серьезное, но куда – не понимал.

Кто мог мне дать информацию? Тот, кто много знает, и кто расположен ко мне. Магистр Петор, при всем моем уважении, не выглядел знатоком интриг и подковерной борьбы. С другими преподавателями отношения были недостаточно близкими, чтобы задавать вопросы об их коллеге. К счастью, секретарь декана могла мне помочь. Она, по роду работы, многое знала, и, как молодая симпатичная ведьма, – неравнодушна к сильным молодым некромантам. Если бы не Миша, я бы даже задумался о сближении с ней. Вот к ней я и направился.

Приняла меня она приветливо. Чаем напоила.

– Я уточнить хочу. Вот есть Гильдия, я знаю. А чем она занимается, чем сильна – не представляю, никогда дела с ней не имел.

Лицо ведьмы стало серьезным.

– Гильдия – это очень важно. Формально она занимается организацией обучения, представляет магов в спорах с властями, и прочим всяким. Но в списке ее прав есть одна очень важная строка – через Гильдию распределяются на работы выпускники магических академий, которые отрабатывают свое обучение. Понимаешь? Все выпускники десять лет работают в тех местах и на таких условиях, которые им укажут в Гильдии. И все аристократы, которые хотят нанять мага, вынуждены обращаться в Гильдию.

– Погоди-ка. Пусть даже маг десять лет после выпуска из академии устраивается на работу через Гильдию. Но потом отработка кончается, и в следующие лет пятьдесят, а то и сто, маг выбирает работу самостоятельно. Значит, влияние Гильдии на распределение рабочих мест не так уж велико?

– Не все так просто, – ведьма помахала у меня перед носом пальчиком. – Во-первых, некроманты часто гибнут. Особенно часто – молодые некроманты, которых Гильдия отправила в какие-нибудь военные отряды. Так что до конца отработки хорошо, если половина доживает. У других магов попроще, они меньше воюют, а у некромантов – вот так вот. Так что от того, как к выпускнику расположены люди из Гильдии, зависит его шанс дожить до конца отработки. Можно ведь послать его бумаги перекладывать в гильдейской канцелярии, а можно – в боевой отряд к командиру с плохой репутацией.

Ведьма вздохнула, гибель молодых некромантов ее печалила.

– Во-вторых, под конец срока отработки Гильдия предоставляет большинству магов вполне приличный долгосрочный контракт с учетом его пожеланий. Большинство магов после окончания отработки надолго остаются на своих местах, только отчисление налога в пользу Гильдии прекращается. Вот и получается, что если аристократ хочет нанять некроманта, ему приходится идти в Гильдию, потому что свободные маги уже имеют места работы и меняют их редко.

– Как интересно… – я в голове начал прокручивать эту информацию. Получается, бюрократы из Гильдии плотно сели на ресурс – магическую рабочую силу. И монетизируют этот ресурс вовсю.

– А магистр Бонифакс как с Гильдией связан?

– Магистр один из представителей Гильдии в нашей академии. Они не просто распределяют магов, они еще в школах отбирают тех, кого потом будут продвигать на хорошие места. А самые хорошие – служба в самой Гильдии.

– И на такую службу попадают дети тех, кто служит там сейчас?

– Да. Попадают, им в первую очередь дают шанс продвигаться. Это общая политика Гильдии, вполне официальная.

Картина складывалась неприятная. Меня от таких потомственных «элит» еще на Земле тошнило. Понятно, что человеку свойственно заботиться о своих детях, но без сильной конкуренции ни к чему хорошему такой способ передачи власти от поколения к поколению не приводит. Уже во втором поколении уровень падает, а потом и вовсе мерзкие люди приходят во власть. Впрочем, во время революций тоже не ягнята на вершине оказываются. Так что, наверное, это просто общее свойство людей – быть мерзкими, если есть возможность делать это безнаказанно.

– Последний вопрос: а как герцог и бароны относятся к Гильдии?

– А что им? Им даже удобно. Есть место, куда можно прийти и оставить заказ на новых магов. И магам удобно – в Гильдии есть хороший выбор мест работы, там собираются запросы по всей стране.

– А то, что предложенные им маги могут оказаться не самыми лучшими, это аристократы понимают?

Ведьма усмехнулась

– Ты же сам с ними общался. Вот скажи, много они понимают? Пиры, война и новые земли, вот что их интересует.

Я задумался.

Вообще, горные бароны были не так просты. Они воспитывали своих отпрысков так, что те с молодости разбирались в войне, политике и хозяйстве. Причем в политике и хозяйстве в большей степени разбирались женщины, роль которых в обществе аристократов не выпячивалась, вряд ли ее понимали люди других сословий.

Дворяне, которые на посылках у аристократов, – те да, в большинстве туповаты. Хотя и среди них всякие люди есть, вот тот же господин Фрекко, который личные поручения герцогской семьи исполняет, тот еще жук. С виду – старый развратник, пьяница и рубаха-парень, а на самом деле – рыцарь плаща и кинжала. Надо с ним поговорить, а то я задней точкой чувствую – большой блудняк какой-то с Гильдией связан.

***

Дома я был встречен Мишей. При фрейлине и слугах она не могла показывать свои чувства ко мне, но в глазах ее и улыбке таились сладкие обещания. Соскучилась. И я соскучился.

– Что интересного было в Академии? – поинтересовалась Миша за ужином.

Я рассказал. И о драке, и о предупреждении магистра, и о разговоре с секретаршей декана. И о своих мыслях, что не всё так просто с этой Гильдией.

Баронесса задумалась.

– Мы давно не нанимали магов. Помню, пару лет назад зашел об этом разговор, нам в баронстве не помешал бы маг-водник. Отец тогда был сильно зол, говорил, что Гильдия в последние годы втрое подняла цены на наём магов. Говорил, что денег у Гильдии больше, чем у герцога, и намного больше, чем у горных баронов. Ругался сильно.

Миша помолчала недолго, потом продолжила:

– В твоем рассказе меня смутило, что и студент, и магистр вслух оспаривали важность титула. Это опасная мысль. От такой мысли недолго до бунта. Если они не боятся говорить такое вслух незнакомцу, значит среди своих они открыто рассуждают о том, что аристократия не имеет значения. А раз не имеет значения, то и власти не достойна. Они заблуждаются, считая себя равными аристократам, но такие заблуждения могут привести к большой крови.

Теперь уже я задумался. В истории Земли бывали случаи, когда какая-то корпорация набирала силу, способную соперничать с государственной властью. Ничем хорошим это никогда не кончалось.

Вот, скажем, история с орденом Тамплиеров. Ребята награбили свой начальный капитал в Палестине. Не просто награбили – они создали монополию, через которую весь этот грабеж проходил. Тогда в Европе золота было мало, основным его источником были остатки роскоши Римской империи. Но для Рима Франция, Англия и куски Германии были далеко не самыми богатыми провинциями, так что и золота там оставалось мало. А вот в Палестине и Египте – много. После грабежа появился у Тамплиеров огромный запас роскоши и золота. А заодно – монополия на безопасность перевозок всего ценного с востока на запад. Кроме материальных ценностей, имелись у них крепости, резиденции и прочие активы, и были они подкреплены военной силой. Капитал должен работать, так они ростовщичеством активно занялись. И что? И в один прекрасный момент король Франции, заручившись поддержкой церкви и своих коллег-королей, решил, что кредиторов проще убить, а их имущество отобрать. И отобрал.

В том случае победила власть. А позже бывали и другие примеры. Скажем, рост капиталов и влияния купцов и промышленников к чему привел? К буржуазным революциям, резне, террору.

Положение Гильдии очень напоминало положение ордена Тамплиеров. Почему?

У Гильдии – фактическая монополия на услуги магов. Это раз.

Гильдия имеет влияние на важную боевую силу – некромантов. Это два.

Гильдия сидит на мощном финансовом потоке, и у нее скопилось огромное богатство. Это три.

Картина складывалась опасная. Вдруг руководству Гильдии придет мысль, что тот, кто охраняет герцога, может его и убить? И поставить нового, более послушного? Или вовсе отстранить от власти аристократов и ввести правление какой-нибудь Магической Директории? Чтобы понять, до какой жестокости могут дойти те, кто свергает аристократию, достаточно почитать о событиях Французской революции. Обычно вспоминают о терроре в Париже и гильотинах, а ведь была еще и Вандея, где резня приобрела в десять раз большие масштабы, причем топили, расстреливали и резали всех, включая женщин и детей.

Не хотелось бы мне оказаться между жерновами какой-нибудь Великой Магической Революции.

– Жаль, Фрекко нет в Ботенне, – вздохнул я. – Он мог бы что-то посоветовать.

Старый развратник уехал в Ому, где и было его основное место жительства.

– На зимние праздники старшая герцогиня и граф Омы с Гаммой приедут в столицу. И Фрекко приедет с ними.

– Два месяца, долго.

– Ты, мой господин, всегда торопишься. Два месяца – короткий срок. Если вести себя осторожно.

– Считаешь, надо вести себя скромнее?

– Ты не можешь уронить свое достоинство, это непозволительно. Но и на рожон лезть – ни к чему.

Мне оставалось только согласиться с рассудительными словами Миши. Целый месяц я ни с кем не дрался и даже не ссорился.

5. Ритуал посвящения

Постепенно я втянулся в учебу.

Пять дней в неделю мы занимались, шестой, беззаботный день, был выходным. С утра я скакал в академию, коня и седельные сумки с кольчугой и шлемом оставлял в конюшне, под ответственность местного конюха. Потом до обеда были лекции, на которых магистры с повторами и длинными отступлениями рассказывали нам всякое важное по своей теме. После обеда начинались групповые занятия. После учебы, если не было ночного занятия на кладбище, я напяливал на себя кольчугу и шлем и возвращался по темным улицам домой.

Раз в неделю, пока магистр Бунд, преподаватель практики, в мрачном подземелье академии учил студентов нашей группы видеть энергию и убивать людей, я приходил к магистру Петору и у него отрабатывал начертание. У меня получалось. К концу первого месяца магистр разрешил мне создавать самые простые мыслеформы в воображении, не рисуя их на доске.

Работа с воображаемыми образами у меня пошла легко, почти без ошибок. Старый преподаватель удивлялся, что я сразу сумел удерживать образы стабильными, избежал обычной для новичков ошибки, когда они не успевают наполнить форму, потому что им не хватает концентрации удержать ее достаточно долго. Думаю, мои способности объясняются той тренировкой, которую проходит зрение современного человека на Земле. Компьютеры, смартфоны, телевизор… да даже и обычное чтение или вождение – всё это с детства создает нагрузку, намного превышающую ту, которая предусмотрена природой.

Конечно, простенькие начальные формы еще не давали какой-то практической пользы. Разве что форма «Уничтожение жизни» – ею, например, можно было стерилизовать что-то. Бинт, ланцет, банку варенья, снятую с животного шкуру, рыцаря в латах (если у рыцаря нет амулета, защищающего от мыслеформ). Еще для формы «Разложение» можно было найти применение – она быстро уничтожала всю органику, правда вонь при этом процессе стояла безбожная и органика превращалась в мутную жижу, которая оставляла липкие пятна на всем, к чему прикасалась.

***

Магистр Бонифакс больше не заговаривал со мной на темы, связанные с моим титулом и Гильдией. Он продолжал раз в неделю гонять нас на кладбище, где мы половину ночи ковырялись в холодной грязи, раскапывая очередную могилу, потом быстро по очереди поднимали призрака, вычерчивая необходимые формы «на доске». Только вместо школьной доски на кладбище мы использовали каменную плиту. Всё это можно было бы сделать и без раскопок могил, где-нибудь в уютном сухом подвале или кабинете с завешенными окнами, но магистру нравилось издеваться над студентами, оправдывая это тем, что он готовит нас к тяжелой работе за пределами академии, в реальной жизни.

***

Наконец, последние парни из моей группы на практике в подвале магистра Бунда совладали с убийством подопытного. Студенты радовались – начальный шаг пройден, теперь они настоящие некроманты. Я мог их понять – сам чувствовал что-то похожее, когда впервые убил взглядом.

***

Я сидел в столовой, когда ко мне подошли незнакомые старшекурсники. Трое. Они потребовали, чтобы Рудо и Боно отсели. Я остановил парней. Не по статусу кому-то распоряжаться за моим столом.

– Да ты понимаешь, с кем говоришь! – дернулся один из старшекурсников.

Второй, тот который стоял посередине этой троицы, жестом остановил своего вспыльчивого товарища.

– Сэр Тимос, нам нужно поговорить без посторонних ушей.

Эта просьба звучала вполне приемлемо. Я предложил присесть за свободный стол.

– Итак, удивите меня, с кем же я говорю?

– Меня зовут Ситтон, я глава студенческого братства «Улыбки Смерти». Это мои лейтенанты.

Я о таком братстве не слышал, впрочем, я и не интересовался. По названию можно было предположить, что это братство некромантов.

– И чем вас заинтересовал скромный первокурсник?

– Все ваши прошли первую практику, убили своего первого подопытного. Стали на путь некромантии. Пора проводить посвящение.

– Что за посвящение?

– Посвящение в члены Братства.

– А я тут причем?

Старшекурсники замялись.

– В общем, мы долго спорили. Для каждого курса от Братства назначается курс-лидер. Обычно это человек, которого поддерживает кто-то из Гильдии. Но у тебя уже есть титул, и если мы назначим не тебя, получится, что мы пренебрегли самым важным кандидатом.

– А, ну с этим не беспокойтесь, – я не претендую на место курс-лидера, – легкомысленно отмахнулся я.

– Ты не можешь отказаться.

– Еще как могу. И вообще, лидер должен быть поближе к народу, а я даже не живу в общежитии.

– Но тогда тебе придется подчиняться лидеру, который будет ниже тебя по статусу.

– Не придется. Я же не собираюсь становиться членом вашего Братства.

– КАК??? – хором вскрикнули братки.

От такой крамольной мысли, что кто-то не собирается присоединяться к ним, они оторопели.

– Это совершенно невозможно! – сообщил Ситтон. – Все студенты-некроманты должны стать членами «Улыбок Смерти».

– Кто сказал? Кому должны?

Задумались…

– Я прошу тебя принять участие в посвящении, – сделал Ситтон вторую попытку. – Мы проследим, чтобы там с тобой ничего неприятного не случилось. И потом не будем докучать поручениями.

Мой слух зацепился за фразу о том, что что-то там неприятное может случиться. Я захотел уточнить, как же проходит это посвящение. В подробностях. Чем дальше я слушал, тем больше округлялись мои глаза.

– В полночь второкурсники выгоняют новичков на улицу, в одних нижних рубашках. Там, вдоль дорожки к тренировочному залу, стоят третьекурсники с палками и прутьями. Они гонят новичков в зал.

– А палки зачем?

– Палками подгоняют тех, кто плохо бежит.

Я представил себе эту картину. Ночь, холод, темнота. Замерзшие полуголые испуганные парни бегут куда-то, их стегают прутьями по мускулистым задам и голым ляжкам…

– В зале третий курс выстраивает новичков у стены и по одному подводит к пятикурсникам. Те каждому загадывают желание.

– И какие желания?

– Ну, всякие бывают… – замялся Ситтон.

– Вот конкретно, какие желания загадывали на прошлом посвящении?

– Кому-то просто говорят попрыгать на одной ноге, или песню спеть, или кукарекать. Кому-то – подползти и сапоги облизать… Или помочиться на кого-то могут… Или по голому заду ремнем стегнуть или розгами… Соскам обычно загадывают отсосать у желающих.

Мои глаза поднялись на лоб и там застряли.

– Вот… а потом все пьют пиво, а новички прислуживают за столом.

– И вы хотите, чтобы я там ползал и сапоги кому-то лизал? А потом прислуживал? – возмутился я. – Никак невозможно!

– Мы тебе что-то простое загадаем. Подпрыгнуть на месте десять раз, например. Чтобы достоинство не пострадало.

– Никак невозможно. Предлагаю другой сценарий: новички моются, надевают чистые одежды, выстраиваются в коридоре общежития в стройную колонну, с песней идут к тренировочному залу. Вдоль дороги выстраиваются третьекурсники с факелами, чтобы новички не споткнулись в темноте. Внутри ты выступаешь с пафосной речью, новички приносят пафосную клятву, потом все дружно бухают. При таком варианте я даже готов стать курс-лидером и пройти впереди колонны в праздничных доспехах.

– Невозможно. Ритуал посвящения не меняется уже много лет.

– Всё когда-то случается впервые. Сами-то вы, я думаю, сапоги никому не лизали. Вам ведь тоже что-то попроще загадали, как уважаемым членам общества?

– Не в нас дело – члены Братства не поймут.

Ну да, ну да… Действительно, тех членов Братства, которых заставляли лизать сапоги, очень расстроит, что кому-то этого делать не придется. А больше всех расстроятся те, кто сейчас на пятом курсе и рассчитывает развлечься за счет новичков.

– В общем, я не буду участвовать в таком посвящении. И мои друзья не будут. Отнеситесь к этому с пониманием.

Переговоры зашли в тупик. Братки повозмущались, но найти компромисс нам не удалось.

Напоследок один из лейтенантов пробурчал, что Братство – не само по себе, оно подчиняется Гильдии. И если я не хочу вести себя по установленным правилам, буду иметь дело не только с Братством, но и с Гильдией.

***

Вернувшись за свой стол, я рассказал Рудо и Боно, о чем был разговор. И подробности процедуры посвящения тоже не забыл рассказать.

– В общем, сам я туда не пойду, и вам идти не советую, – закончил я. – А чтобы не возникало лишних проблем, приглашаю вас на следующий беззаботный день к себе в гости. После занятий в пятницу уйдем, в понедельник утром вернемся.

Боно тут же согласился.

А Рудо задумался, а потом отказался.

– Тут не так всё просто, объяснил он. – Братство тесно связано с Гильдией. А преподаватель нашей группы, Бонифакс, представитель Гильдии. Если я на посвящение не пойду, он меня потом со свету сживет, так или иначе. А если не получится – после окончания учебы припомнит, устроит невыгодное распределение. Так что пойду я, не стану сориться.

– Уверен?

– Да, – пожал плечами Рудо. – Схожу. Все ходят, и я перетерплю.

***