Будем жить по-новому! Победитель. Книга 4

Глава 1. Военными дорогами Румынии

В советские войска была передана радиограмма о прекращении военных действий против румынской армии. Мы передали ее группе Лаврикова. К румынским укреплениям в сопровождении трех штурмовиков подошла Дана Ионеску, выступившая в роли парламентера. После переговоров, с последующими запросами начальством гарнизона указаний из Бухареста, нас свободно пропустили дальше, и бригада двинулась на Бухарест. К вечеру мы были в Галаце, где встретили Лабанда с Саней Лавриковым.

Разгромленные немецкие войска отступали по расходящимся от Кишинева направлениям: часть немецких войск с боями пыталась уйти через Бухарест в Болгарию и Югославию, часть – в румынские и венгерские Карпаты.

Новое правительство объявило о выходе Румынии из войны на стороне Германии, принятии условий мира, предлагаемых союзниками, и потребовало от немецких войск в кратчайшие сроки покинуть территорию страны. Немецкое командование, выслушав все требования румын, с чувством глубокого удовлетворения отказалось выполнять это требование и предприняло попытку подавить восстание.

В Ставке Гитлера: «Гудериан, передайте срочно командующему группой армий «Южная Украина» Фриснеру арестовать короля и его камарилью. Сколько у нас войск в Румынии?»

– Мой фюрер, даже не считая остатков разгромленной 6-й армии, мы располагаем в Румынии 45-тысячным контингентом, правда, состоящим в основном из частей ПВО, из них около 25 тысяч человек расквартированы в нефтеносном районе Плоешти, то есть в непосредственной близости от Бухареста.

– Очень хорошо, Гейнц, приказываю генерал-лейтенанту Райнеру Штаэлю с полком парашютистов высадиться в Плоешти и, собрав местные силы, двинуться на Бухарест! Штаэль только что отличился решительностью в подавлении восстания Армии Крайовы в Варшаве, он справится и здесь. Ему в помощь начинайте перебрасывать с Балкан в Румынию 4-ю полицейскую дивизию СС. Мы должны удержать нефтепромыслы!

– Слушаюсь, мой фюрер!

– Да, что еще нужно сделать, Гейнц! Привлеките к устранению этих продажных политиков диверсантов Скорцени. Он показал, что умеет эффективно противодействовать переворотам, как это было в Италии и Венгрии. Надеюсь, он и здесь покажет себя с лучшей стороны.

«Все сделаем, мой фюрер!» – ответил Гейнц Гудериан, ставший недавно четвертым с начала войны начальником генерального штаба.

Утром 24 августа немецкая авиация подвергла бомбардировке Бухарест. В этот же день в Плоешти десантировался воздушно-десантный полк во главе со Штаэлем. Уяснив обстановку, связанную с тем, что румынский король и румынская армия перешли на сторону СССР 25 августа 1944 года Штаэль, тем не менее, двинул немецкие войска в наступление на Бухарест. Румынская оборона затрещала под ударами немцев.

– Все это бесполезно, Курт, румыны перешли на сторону Советов, которые сейчас подтянут свою армию и наши 20 тысяч солдат будут разбиты. Кстати, наша разведка донесла, что в Урзичени стоит русская дивизия, что это такое?

«Господин генерал, это механизированная бригада полковника Кольцова. Они первыми вошли в Румынию и захватили Галац. В общем, это небольшая группировка тысяч примерно в 7 тысяч всего, но у нее больше сотни танков и почти 5000 штурмовиков. Несмотря на то, что мы наступаем на Бухарест правее их километров на 30–40, но что такое 30 километров для танкового удара, который они могут нанести нам во фланг в любой момент, лишь поступит команда «фас», – ответил Курт Майер, командующий войсками ПВО в Плоешти.

«Будем наступать, а дальше посмотрим по обстоятельствам», – подытожил Штаэль.

Дивизия встала в Галаце, а я со своей бригадой получил приказ выдвигаться к Бухаресту. Длинная колонна танков, грузовиков из «Студебеккеров», «МАНов», «Круппов» и «ЗИСов», «Ганомагов» и легковых автомобилей под прикрытием зенитчиков с крупнокалиберными пулеметами на БТРах и разведки из мотоциклетной роты, двигалась к столице Румынии. В принципе, было проще сбросить десантную дивизию и ввести ее в город, а может и не проще, раз направили нас пешим порядком. В любом случае, я был рад повидать новый для себя город Бухарест, который не надо было штурмовать. Мы встали в узловом городке Урзичени, через который шли дороги на Плоешти, где были нефтедобывающие вышки и румынские нефтеперерабатывающие предприятия и Бухарест. Входить в Бухарест нам было запрещено по политическим соображениям. Однако, на нескольких легковых авто командиры и Дана съездили в столицу страны кукурузы. Повсюду были поля, на которых росла эта самая кукуруза. Там мы встретились с нашей немецкой группой, являющейся связной для Заводы. Увидели и самого Заводу, где я передал ему еще пять тысяч американских долларов.

Дана переводила: «Ион, ты хорошо поработал – это деньги на твое обустройство. Наше с тобой сотрудничество закончилось и мне придется передать твои контакты другим кураторам. В любом случае, когда надо, ты знаешь наши позывные, а это наш военный почтовый адрес, запомни его и уничтожь бумагу. Если прижмет, то пиши или выходи в эфир в наше время – поможем решить возникшие у тебя проблемы».

– Наконец-то увидел командира «псов войны» лично, не любили ваш батальон и полк готы и сам Думитреску. Так что не удивительно, что в мою страну именно вы вошли первыми. Как будет выглядеть мое сотрудничество с Советами?

– Ты и дальше будешь тайным агентом Советов, только уже в новой Румынии. Пусть ваша страна и взяла новый правительственный курс, но, как говорится, «доверяй, но проверяй», поэтому советские медали ты сможешь носить, когда будешь уже на пенсии, пусть и в советской Румынии.

После чего мы разошлись, немецкие связные пока еще оставались с Ионом в городе, но все понимали, что скоро их заменят. Лабанд поздравил четверку связников с боевыми наградами, которые им будут вручены позже.

Плакала Дана: «Товарищ командир, наконец-то я в родном Бухаресте, четыре года не была дома».

– Если ничего не изменится, то твой дом теперь будет в другом месте.

– Очень может быть, Александр Павлович.

Вначале она сама побывала дома, а потом увела от нас и Михаила, чтобы познакомить со своими родными.

25 августа, взяв Боголюбова, Ледкова и Филиппова, я отправился на джипе с имеющимися у нас парой миллионов рейхсмарок, а также английской, французской и американской валютами на десяток миллионов долларов, выкопанных из схрона, в сторону Болгарии. Границу пересекали в форме офицеров войск СС. Румыны нас пропустили спокойно, потому что вся южная Румыния была еще под немцами. Также прошло дело и с болгарскими пограничниками, ведь Болгария была еще в блоке «оси», а румынам уже все было «по барабану». Прибыв в Руссе, я стал искать немецкие банки, но не нашел, поэтому нам пришлось проехать еще 70 километров в крупный город Велико-Тырново, где я смог положить деньги в Рейхсбанк в валюте швейцарских франков на предъявителя. Правда два миллиона нам пересчитали всего лишь в 300 тысяч франков – рейхсмарка быстро обесценивалась. Остальные деньги пересчитали в швейцарские франки и положили на шесть счетов на предъявителя, примерно по 1,7 миллиона.

– Командир, ты уверен, что надо класть в немецкий банк?

– Ты видишь тут швейцарские или американские? А немцы после войны реорганизуют свой рейхсбанк в нацбанк, и все будет норма.

– А что ты думаешь делать с деньгами, как их взять назад?

– Об этом поговорим позже, главное, чтобы нас сейчас не ограбили.

Отмотав назад те же 160 километров, после обеда мы прибыли в Бухарест. Сберкнижки на предъявителя я раздал всей нашей шестерке.

Прибыв назад, мы узнали о том, что утром был достаточно серьезный бой в районе Бухареста, в ходе которого немцы силами до 2000 солдат дошли до триумфальной арки в северной части Бухареста, а еще порядка 10 тысяч растянулись фронтом шириной 5–7 километров с запада столицы. На румынскую столицу впервые падали бомбы – 4-й воздушный флот Люфтваффе получил приказ бомбить бывшего союзника. Несмотря на бомбардировки их позиций, кадровые войска румын держали оборону города. Немцы все же переоценивали боеспособность летчиков Люфтваффе даже против румын. Наступлению немцев пытались противодействовать американские бомбардировщики, прибывающие из Греции.

Михай еле сдерживая себя, разговаривал с новым руководителем страны Константином Сэнэтеску: «Господин Санэтэску, вы видите, к чему привела помощь американцев! Первое, что они сделали, это все перепутали и разбомбили наши окопы. Под их бомбы попали лояльные мне румыны, проще говоря, наши военные части за Бухарестом. И к чему это привело? К тому, что немцы уже ведут бои в западной части столицы. Хорошо, что амеры не перепутали мой дворец с немецкими блиндажами. А вы так упорно настаиваете на помощи этих союзников!»

Советские армии уверенно подходили к Галацу с расположенным в нем крупным мостом через Дунай. 57-я армия форсировала Дунай в низовье по наведенным саперами понтонам, после чего двинулась вдоль побережья к Болгарии. На международной арене вступление советских войск в город Бухарест приобрело политический характер. Речь шла о правильной политической интерпретации ввода частей Красной армии, в том числе со стороны союзников – США и Англии, которые этому вводу сопротивлялись всеми доступными им дипломатическими силами и методами.

Мы окопались вокруг городка, а разведчики Киричева и радисты Орлова постоянно находились рядом с местами ведения боевых действий, выкрадывая «языков» и снабжая нас свежими оперативными данными. Поэтому общее представление о положении дел и численности в стане немецкой группировки, атакующей город, мы имели.

Однако немцы довольно успешно наступали на Бухарест, поэтому вечером 27 августа наша бригада получила приказ выдвинуться ближе к столице и выдавить фрицев из захваченной части города. Штаб проработал план операции и три батальона: десантный, разведывательный и 2-й штурмовой на грузовиках, танках и БТРах выдвинулись в район немецких позиций. Все согласовывалось с нашими разведчиками на местах по рации и штабом фронта, куда ж без согласования. За десяток километров до позиций техника была остановлена и моторы заглушены, дальше вперед «волчьим шагом», когда, то небыстро бежишь, то идешь, выдвинулись солдаты разведбата и десантники Гавриленко. В их задачу входил «тихий» захват выявленных разведчиками опорных точек противника: командных пунктов и штаба всей группировки. Впереди шли группы разведчиков по 10–15 человек, снимая часовых и расчищая проход для основного состава батальона. Их путь лежал в городок Буфту, что был в десяти километрах от пригородов Румынской столицы.

Генералу Райнеру Штаэлю не спалось. Он вышел покурить в сад при доме какого-то местного богатого румына, где остановился на ночлег. Гуляя между фруктовыми деревьями, мысли его витали далеко от реальности: «Сейчас в Буфту прибыло десять бойцов Отто Скорцени, завтра они будут переброшены в Бухарест, выйдут на верных людей и проникнут во дворец, а там уж, как карта ляжет. Ну, что же, возможно, проведя операцию по изоляции короля и, выпустив на свободу Антонеску, они смогут что-то изменить в раскладе сил в Румынии».

Вдруг его рот и нос зажали тряпкой, он почувствовал специфический запах и в голове померкло.

«Евгений, судя по кителю, похоже, что самого генерала Штаэля упаковали», – доложил командир 1-й роты капитан Штаков Дмитрий.

– Отлично, работаем дальше, бери в доме всех остальных: адъютанта и прислугу хозяев, одним словом, всех, кто попадется.

Через некоторое время к Киричеву подвели адъютанта и хозяев дома, которые дали показания о генерале и общем количестве немцев в городе – порядка батальона, остальные были на позициях у окраин Бухареста.

В городке начались перестрелки, значит, не везде удалось бескровно захватить спящих солдат противника, где-то нарвались на бдительных часовых. В некоторых домах начались ожесточенные перестрелки.

«Командир, в доме засели сильно грамотные вояки, не получается даже подойти к дому, уже трое раненых у нас, – доложил комвзвода Грицай комбату Гавриленко, – надо расстрелять дом из крупнокалиберного пулемета или гранатами закидать, чего возиться».

– Погоди, Сереж, видать там непростые птицы сидят, какие-то профи. Перекрой им отходы и жди команды.

«Слушаюсь», – ответил Сергей и убежал к дому.

Из города побежали выбравшиеся из домов немцы, которые, используя темноту, старались уйти, кто в Плоешти, кто к позициям у столицы.

Начал просыпаться Райнер Штаэль. Он открыл глаза и увидел рядом в помещении советского бойца, который позвал начальство. В комнату зашел русский майор в камуфляже и жилете с кучей кармашков, куда были рассованы автоматные рожки, гранаты и нож.

«Чем это меня приложили, господин майор, голова, как в тумане?» – поинтересовался генерал.

«Хлороформ, герр генерал-лейтенант, – ответил Евгений Киричев, – а что это за дом такой интересный, кто там так хорошо защищается? Вы не в курсе случайно, советую не играть в партизана?»

«Там десяток бойцов спецподразделения Отто Скорцени, если вам что-то говорит это имя», – ответил генерал.

– Известный диверсант, наслышаны о проведенных им операциях, но здесь ему не повезло.

– Возможно, что вы правы, герр майор.

Евгений распорядился дежурному радисту связаться с Кольцовым и выяснить, нужно ли брать диверсантов живыми или просто взорвать дом и дело с концом.

Радист передал по открытому каналу об окруженных диверсантах, и мы с Клепченко и Недогаровым кумекали, нужны ли нам эти спецы или нет.

«В общем, решено, пусть пробуют взять живыми или легкоранеными, сдадим их в разведку армии, а те уже сами пусть с ними разбираются. Поручи Василию, чтобы направил своих химиков с дымовыми шашками и выкуривают их из дома», – отдал я поручение Клепченко.

Через полчаса отделение химроты было на месте. Пользуясь ночной темнотой, под прикрытием плотного автоматного огня по окнам дома, не дающем даже высунуться из них засевшим в доме гитлеровцам, ребята химики закидывали в дом через разбитые окна дымовые гранаты, а через несколько минут в противогазах в комнаты через окна врывалась наша «десантура». Разбив в щепки из пулемета входную дверь в дом и хорошо «полив» очередями вдоль коридора, через дверной проем ворвались новые бойцы. Шестеро из десяти оглушенных и наглотавшихся раздражающего дыма немецких диверсантов было взято в плен, остальные погибли. Пленных военнослужащих знаменитого диверсионного подразделения 3-го рейха мы передали в особый отдел 46-й армии. К этому времени танковая группа из 60-ти танков подходила к городку, и, не входя в занятые пригороды, начинала утюжить снарядами позиции немцев.

Король Михай обратился к Сталину о помощи. Советское Правительство перебросило в Румынию для оказания помощи в отражении немецкого наступления и очистки страны от немцев несколько армий: 46-я, 53-я общевойсковые и 6-я танковая армии шли на Бухарест, а 57-я вдоль побережья Черного моря двигалась на Констанцу, отрезая пути отхода разбитым под Кишиневом и Яссами немецким войскам. Давление на немецкую оборону возрастало. Войска 2-го и 3-го Украинского фронта развивали успех в сторону Северной Трансильвании к Карпатским перевалам, а также вышли на подступы к Плоешти и Бухаресту.

31 августа по приказу Ставки советские пехотные и механизированные части промаршировали через Бухарест, направляясь в юго-западную Румынию к Болгарии. Наша бригада тоже была включена в состав проходящих по Бухаресту, как на параде, частей. Солдаты ехали на танках, в кузовах грузовиков, шли пешком в колоннах, а нам от радующихся людей летели букетики цветов, празднично одетые горожане махали руками с букетами или румынскими флажками. Хотя в этот момент мне больше вспоминались наши освобожденные города, по которым удалось также пройти в колоннах и, где нас радостно встречали местные жители, пережившие оккупацию. Появление в районе Бухареста крупных сил советской пехоты, танков и противотанковой артиллерии радикально изменили обстановку. Попытки немцев свергнуть короля теперь были обречены на неудачу.

Вечером 31 августа в Москве был дан салют в честь советских армий, освободивших Бухарест.

Вопреки ожиданиям ряда советских руководителей, в самой Румынии наблюдался мощный антифашистский патриотический подъём, а румынская армия в целом положительно восприняла выход из войны на стороне Германии и переход на сторону советских войск. Румынские военнослужащие в массовом порядке и по собственной инициативе оказывали помощь советским войскам, кто-то думал о новой жизни, кто-то припоминал унижения от немецких «коллег».

Наступила осень. На общем заседании штаба и командиров частей 3-го Украинского фронта, проводимом в одном из административных зданий в Бухаресте, Толбухин поздравил всех командиров с победными действиями вверенных им армий. Были положительно отмечены и действия нашей бригады.

«А теперь, товарищи, наш путь лежит на юг к границам Болгарии. Выполняя указание товарища Сталина и наших союзников – румын, вам необходимо приложить все силы и очистить Румынию от германских захватчиков и, если будет дана команда, то дальше мы двинемся на Софию», – подвел итог совещания, а если быть более точным, то торжественного заседания, командующий фронтом.

Выйдя из зала, я направился к выходу из здания, чтобы уехать в бригаду, которая также стояла в захваченном нами городке Буфтя.

– Товарищ Кольцов, подождите!

Я обернулся, узнав начальницу фронтовой канцелярии майора Виталину Викторовну Ростовцеву.

– Здравствуйте, Виталина Викторовна!

– Александр Палыч, зайдите в канцелярию штаба фронта, для вас много корреспонденции.

Расписываясь в кипе бумаг и учетных журналов, я с тоской посмотрел в окно.

– Какие нынче погоды стоят, да и 1 сентября, дети в школу пошли.

– Это точно, Александр!

– С этими совещаниями чувствую, что кушать очень хочется. Виталина, если вы не еще обедали и есть время, то, может быть, пройдемся по столице румынской, когда еще такая возможность будет.

– А давайте прогуляемся, часик у меня есть точно.

Бумаги забрал водитель и сопровождающие меня штурмовики-охранники, погрузив все это в джип. Мы же с Виталиной вышли и пошли гулять по центру города. Прогуливаясь, непринужденно болтали о жизни, она рассказывала о своей работе, смешных эпизодах и казусах, а я о своих. Потом разговор перекинулся на румын и страну в целом.

– Что касается этой страны, то самая знаменитая тут легенда о графе Дракуле. Мы находимся в предгорьях Карпат, а знаете Вита, что немного северно-западнее в Трансильвании находится замок самого графа Дракулы – ужасного вампира этого мира?

– Нет, но я не верю в сказки, хотя слушаю или читаю об этом с интересом. А он, правда, жил в Румынии или это легенды?

– Знаешь, Вита, иногда не поймешь, где заканчивается легенда и начинается правда. Ведь все легенды в мире основаны на реальных событиях, просто обрастают мифической составляющей за годы своей жизни, так сказать. Вообще, жил такой правитель, господарь Валахии Влад III Цепеш, известный как Дракул, или со старорумынского – «Дракон», после его вступления в венгерский рыцарский Орден Дракона, а персонаж вампира «Дракула» появился из романа Брэма Стокера «Дракула» еще в 1897 году. Скажем так, воевал он с турками и прославился своей неимоверной жестокостью по отношению к пленным, получив другое прозвище «Влад колосажатель», за то, что пленных турок сажал на кол.

– За что же это он их так? Это же ужасная смерть!

– Дело в том, что он с детских лет был заложником лояльности Валахского господаря, живя при дворе султана. А что такое быть заложником какого-то княжества при всесильном султане? Это значит, что его личные интересы никого не интересовали. Возможно, что именно в это время турки баловались с ним в сексуальном плане, раз он, когда вырос, отдавал им долг детства таким образом. Хотя это мои догадки, в попавшихся мне книгах этого не уточняли.

– А вы заграницей бывали раньше или это первая иностранная страна?

– Первая, можно сказать. Это, как в анекдоте: «Спросили у француза на каком автомобиле он обычно отправляется в магазин? Француз ответил, что на «Рено». А если заграницу, то на каком? – Заграницу на «Пежо». Немцу задали тот же вопрос, на который он ответил, что на «Мерседесе» и «БМВ». У русского спрашивают: «А вы на какой машине ездите в магазин? – На трамвае. А заграницу? – А я не езжу заграницу. – Ну, а если надо? – А мне не надо! – Ну а если очень, очень надо? – Ну, если очень, очень надо, то тогда на танке!» Так что ваш собеседник тоже первый раз за границей и приехал сюда на танке.

Мы нашли симпатичный работающий ресторанчик и довольно вкусно подкрепились блюдами национальной румынской кухни с бокалом вина, даже заказали на пробу мамалыгу, приготовленную по их рецепту, поболтав о разных бытовых делах и службе. Потом я проводил Виту к штабу и убыл в бригаду. Бойцы понимающе ухмылялись. Повернувшись к своим товарищам и заметив их ухмылки, я выдал: «Товарищи красноармейцы, грешно подсмеиваться над командиром, он может расстроиться, а это чревато внеочередными пистонами».

Все дружно засмеялись.

Бригада жила своей жизнью. Обезглавив руководство атакующей группировки, мы лишили немцев направляющего органа, и многие немцы побежали, лишь пара батальонов еще сопротивлялась, пытаясь выполнить поставленную перед ними задачу. Мы уступили место на передовой подразделениям 46-й армии, которая широким фронтом обрушилась и на Бухарест и на Плоешти, вытеснив немцев из этих районов на юг. Мы были переведены в резерв.

За эти четыре дня снова был развернут полевой госпиталь, где наши врачи лечили раненых. Ожидая поставок антибиотиков и обезболивающих, лечили по проверенным рецептам народной медицины. Вообще, в медчасти после моего разъяснения, как я вижу организацию работы медиков, врачи ко мне прислушивались и не боялись что-то выяснять или, наоборот, разъяснять мне. Я был полностью за народную медицину, согласен с целебной пользой от использования натуральных ингредиентов: выжимок, заварок из трав, прополиса, меда, который больные солдаты, просто кушая по полчайной ложки несколько раз в день, ничем не запивая, даже на себе проверял, очень хорошо снимали себе боль в воспаленном горле. В вечерних обсуждениях, точнее сказать, раз это посиделки врачей, то консилиумах, приводил примеры того, что во многих таблетках больше обезболивающих компонентов, чем лечебных, а те, что имеются, зачастую, и есть те самые вытяжки из натуральных трав. А что может быть сильнее самой природы, развивающейся миллионы лет? Даже взять тот же антибиотик – это, в общем-то, не разрушающая организм химия, а природные ингредиенты – плесень. Используя сверхчеловеческие способности двух наших врачей, удалось немного по-другому наладить лечебный процесс. Он больше стал напоминать восточный подход к исцелению человека, то есть обследование всего человека в целом, а не одной болячки. Если уж брались лечить насморк каплями, то давали противовоспалительные и укрепляющие иммунитет настои трав для всего организма, с обязательными массажами нервных точек. Проводили энергетическую коррекцию организма. А далее, под руководством Тяпова, быстро уловившего суть дела, при основной работе Анны Суреновой и Миши Боголюбова отшлифовывалась общая совместная работа всех врачей. Тем более, что нас обеспечивали по остаточному принципу – медикаментов все равно был дефицит и основная их масса забиралась ведущими фронтовыми госпиталями. Поэтому тут волей-неволей нашим врачам приходилось обращаться к народной медицине. Главное, что был результат – люди выздоравливали.

Вначале к нам пришла мама с мальчиком с тяжелой формой воспаления легких. Но синий йод и чесночно-содовые ингаляции удивительно быстро поставили его на ноги. После этого по городку и окрестным селам разнеслась весть, что русские лечат все болезни, и к нам стали приходить другие румыны. Также мы оперировали и обрабатывали солдат румынской армии. Хотя я отдал приказ, чтобы в первую очередь уделяли внимание русским и нашим немецким бойцам, остальных осматривать по остаточному принципу.

Но, в любом случае, румыны были благодарны, неся нам свои небогатые деревенские подношения: яйца, мамалыгу или кукурузную кашу в разных варено-жареных вариациях, даже воздушную кукурузу типа современного попкорна, приготовленную в печи. Обычно наши врачи не брали подношения, возвращая их жителям, или же направляли подателей к раненым, чтобы они подкармливали тех, кому это было можно кушать.

Вскоре, проходя мимо лазарета, я стал наблюдать резко увеличенное количество молодых румынок в наших белых халатах. На мой вопрос, что это за цыганское нашествие в лазарете, девушки врачи, смеясь, отвечали, что эти молодые и не совсем румыночки, ухаживают за ранеными, присматривая себе женихов. К тому же Тяпов дал на это разрешение.