Закаленные бурей 7

После произошедших на Карибах событий в английском парламенте началось настоящее светопредставление. Все патриции из верхней и плебеи из нижней палат парламента жаждали крови: одни хотели выпить кровь Семенова и ЦАШ, другие – только Русских Эмиратов, оппозиция жаждала крови тори, доведших страну до того, что она лишилась части своих колоний. Неслыханное дело – все карибские колонии подписали обращения о добровольном вхождении в ЦАШ, которые были сразу удовлетворены!

В Англии и континентальной Европе информационный шум стоял приличный. Военные, члены палаты общин и палаты лордов высказывались жёстко и конкретно.

– ЦАШ необходимо поставить на место!

– Так никаких колоний не хватит, долой правительство консерваторов! Пресса печатала интервью руководителей нефтяных гигантов, наполненные злобой и агрессией: «Персидский залив – это вотчина Великобритании. Надо выгнать оттуда русских!»

Жители Англии в едином порыве встали на защиту своих владений. На улицах проходили митинги и демонстрации с требованиями вернуть Карибы. Зато в Шотландии и Северной Ирландии было спокойно. На этом фоне терялись голоса умеренных тори, в том числе премьера Болдуина, газетные интервью представителей вигов и лейбористов, ругающих политику правящей партии. Болдуин на свой страх и риск тайно направил в ЦАШ своего товарища Майкла Свифта, графа Дерби. По прибытии в ЦАШ, он был приглашён на встречу со мной и военными министрами.

– Граф Дерби, мы не вернём вам Карибы. Вас надо наказывать, иначе вы не успокоитесь. Я вообще не понимаю вас! Вы только что потеряли Белиз, получив по носу, и вновь лезете к нам с войной.

– Премьер-министр Великобритании сэр Болдуин прислал меня для уточнения наших позиций перед официальными переговорами. Его интересует, какие колонии на Карибах и эмираты в заливе вернутся к Великобритании?

– Даже так? Граф, вы застряли в Персидском заливе, как …

– Мы отобрали у вас заводы и строящиеся вышки.

– Мы отдали их сами. К Дубайской крепости вы подойти даже боитесь, обстреливая её из своих броненосцев и крейсеров.

– Скоро мы разобьём её.

– Вначале отремонтируйте свой броненосец, который получил прямое попадание снаряда в рубку. Что-то его не видно последние пару дней.

– К сожалению, устаревший броненосец, которому итак пора на слом, выведен из строя. Ничего, скоро прибудут новые силы.

Мы переглянулись с Топором, и он понимающе закрыл глаза – к Ормузскому проливу надо подтянуть подводные лодки и боевых пловцов. А я продолжил беседу: «Господин граф, мы считаем, что продолжать переговоры в таком ключе – бесполезная трата времени. Предлагаю сесть за стол переговоров, когда будет большая ясность».

К концу второй неделе в боевых действиях сложилась следующая ситуация. На сухопутном фронте в Шардже было шаткое равновесие. Тяжёлые корабли обстреливали крепость, а орудия крепости обстреливали их, пехота же просто сидела на территории заводов. Все потихоньку стали испытывать дефицит воды. Завод, на котором демонтировали часть управляющего оборудования, воду не давал, поэтому англичанам её привозили кораблями из Ларистана. В крепости были закопанные цистерны с водой, которая уверенно заканчивалась. В Дубае ситуация была похожа, только с водой у Мура было намного хуже. Зато цитадель Дубай не испытывала её отсутствия. Эскадра англичан также вела артиллерийскую перестрелку с крепостными батареями. Два форта Аль Ростов и Аль Таганрог на северном выступе Катарского полуострова не давали возможности кораблям противника подойти близко к берегу, поэтому все сражения велись вокруг Бахрейна. Пушки крепостей Аль Риф и Манамы также держали англичан на расстоянии, а совершить обходной манёвр не давали торпедные катера, прячущиеся в проливах между островов. Как только англичане подходили к сектору торпедной атаки, катера и миноносцы отправляли в их сторону торпеды. Правда, английский броненосец потопил два наших парусно-винтовых крейсера.

В это же время катарский батальон в Эд-Даммане и Эль-Хубаре без боя пленил две роты англичан, оставленные в городках, а бронетанковая бригада Ренка, усиленная двумя батальонами гарнизона Абу-Даби, атаковала тылы дивизии генерала Мура. Когда Мур увидел, как самоходки утюжат его артиллерию, он отдал приказ, и пехотные части, отбиваясь от наседавших цашевцев, начали отступление к Шардже.

Форт Шарджа с моря и берега обстреливался из полевых и корабельных орудий, а бойцов и зазевавшихся жителей убивали стрелки англичан. За месяц осады он испытывал серьёзные трудности. Артиллеристы неплохо отбивались, топя английские суда и давая прикурить сухопутным частям, но уменьшающееся количество снарядов, медикаментов, провизии и воды, а также большое количество раненых, делало положение защищающихся сложным. К тому же англичане также стали применять тактику ночных атак. Русские и никарагуанцы стойко отражали эти нападения, несмотря на то, что стены крепости во многих местах были проломаны тяжёлыми снарядами. После прибытия с отрядом Ренка вертолётов, из Дубая в Шарджу ночами перебрасывали медикаменты и воду, забирая раненых.

Англичанам тоже доставалось, но к ним постоянно шёл подвоз снарядов, воды и продовольствия кораблями, которые приходили к берегу рано утром, разгружались, а уходя, забирали раненых. Действующий канал доставки грузов по суше оказался слишком опасным. В оманском порту Кумзар на берегу Ормузского пролива англичане устроили склады. Они подвергались постоянным ночным нападениям зергов, также уничтожался личный состав английского гарнизона, и обстреливались транспортные корабли, стоящие в порту. Прочёсывание местности результата не давало, спецназовцы уходили в горы, пережидая облавы. Это привело к тому, что англичанам пришлось закрыть сухопутный канал, а обозы отправлять морем.

У берегов Сомали дрейфовал крейсер и два эсминца под командованием вице-адмирала Курносова, ожидая двадцать семь судов конвоя. Неожиданно в Баб-эль-Мандебском проливе они столкнулись с тремя английскими танкерами, заполненными нефтью, и миноносцем сопровождения. Был короткий бой, в результате которого миноносец пошёл на дно, а танкеры отправились в Коринто.

В Джидде началась высадка второй экспедиционной бригады ЦАШ. К сожалению, в точку сбора не прибыло четыре транспортных корабля. Капитаны радировали о том, что у Филиппин они нарвались на британскую эскадру из семи кораблей. Подводная лодка сопровождения утопила два корабля противника, но остальные успели разбить наши транспортники, а лодку отогнать глубинными бомбами.

Высадив четыре тысячи десанта, врачей, техников механиков, лётчиков и ракетчиков, началась выгрузка техники. С палуб и трюмов сгрузили двадцать вертолётов Сикорского, пусковые установки с ракетами земля-воздух, зенитные батареи, дивизион комплексов "Ураган-2», грузовики с полевым госпиталем, боеприпасами, медикаментами и бочками солярки. Командовал отрядом полковник Георгий Репин. Часть пехоты двигалась на автомашинах, а остальные перебрасывались вертолётами. Им навстречу для погрузки пеших бойцов из Русграда, Абу-Даби и Катара дополнительно были направлены грузовики.

Группировка из тысячи прибывших морем бойцов, усиленная катарским батальоном с четырьмя батареями гаубиц и зениток, и полком бедуинов под командованием сына эмира Неджда, перешли границы Хасы и направились к Кувейту. Их поддерживали десять вертолётов.

Не добившись перевеса на суше, англичане активизировали морскую фазу. Дубай и Шарджу обрабатывали броненосцы, линкоры и крейсера. Орудия главных калибров били по крепостям, разваливая их бетонные блоки. В ответ из мортир береговой обороны летели 350-мм гексогеновые подарки. В небе постоянно парили мотопланеры, корректируя стрельбу крепостных орудий. Стороны достаточно точно обрабатывали друг друга снарядами.

К Дубаю подошли «Ураганы». 20 реактивных установок залпового огня выстроились в ряд, провели настройку наклона направляющих и произвели по шестнадцать выстрелов каждая. На дрейфующую эскадру обрушилась ковровая бомбардировка по площади реактивными ракетами. На кораблях первого класса броню палуб они не пробили, но подожгли всё, что можно, осколки посекли матросов на палубе, стекла и стены рубки и надстроек, а на мелких судах нанесли более серьёзные повреждения. Через десять минут на головы эскадры обрушилась вторая волна ракет.

Командир ракетного дивизиона майор Макс Ляпин отдал команду.

– Отбой, нечего ракеты без толку тратить. Познакомили англов с огоньком и буде.

Подойдя к крепости, он переговорил с Седым и Черкасом.

– Мощно, товарищ майор. Первый раз видим, как работают "Ураганы". Скажу вам, зрелище не для слабонервных.

– Вы ещё не видели, во что они землю превращают. Чем больше машин стреляет одновременно, тем выше результат. Я получил приказ перебазироваться к Шардже, там от нас больше пользы будет.

Командующий группировкой адмирал Ллойд был озадачен. К русским подошли резервы, благодаря которым они выбили англичан из Дубая и Русграда. Тут ещё на голову какая-то жутко горючая гадость прилетела, от которой плавится металл, а огонь сразу не потушишь даже морской водой. Пусть она не пробила броню, но беспорядка принесла немало. Ко всему прочему крепостные пушки утопили броненосец и два миноносца его эскадры.

– Н-да, следует признать, что русские хорошо подготовились. Месяц осады явного преимущества нам не принёс, форт разбить мои корабли не смогли. От миноносцев толку мало, только мешаются, но без их прикрытия оставлять тяжёлые корабли опасно – русские катера могут нанести ночной удар.

Размышляя таким образом, Ллойд отдал приказ снять морскую блокаду Дубая и отойти к Шардже.

– Держитесь, парни, помощь идёт! Такую радиограмму получили защитники крепости в Шардже.

Генерал Голиков направился к выходящей на заводы крепостной стене, чтобы провести очередную рекогносцировку. В этот предрассветный час англичане сладко спали после очередного тяжёлого дня. Здорово выматывала жара. Радовало, что пришла осень и ночи стали прохладнее, а пустынный ветерок приносил свежесть, давая отдых перегретому за день телу. Под дуновением ветров песчинки кружились в воздухе, садясь на все предметы, которые находились в пустыне. Ох уж этот песок! Он везде: в одежде, еде, воде, в волосах и на теле, в некоторых местах натирая кожу до крови, так что раны начинали гноиться.

Рано утром город Шарджа был атакован тремя тысячами зергов. Захват происходил быстро и жёстко. Несмотря на вооружённый отпор, сопротивление англов быстро спало. Комнаты кирпичных домов, откуда вёлся огонь, закидывались световыми и осколочными гранатами, после чего ослеплённые или раненные солдаты уничтожались спецназом. То же самое происходило в шатрах арабов. Англичане стали отступать к заводам, попав под огонь крепостных орудий. Из двухтысячного отряда, базирующегося в Шардже, половина была убита или сдалась в плен. Дислоцирующиеся на захваченных заводах англичане проснулись от выстрелов в городе, быстро заняв боевые позиции и прикрывая огнём своих бегущих товарищей. На кораблях также слышали шум начавшегося боя. Командующий отдал команду радистам выяснить обстановку. Получилось, что засевшие на заводах англичане, сами оказались в окружении и планомерно отстреливались снайперами. Танки, БТРы, грузовики и три тысячи пехотинцев были направлены на помощь гарнизону Шарджи. Туда же перебазировались все имеющиеся вертолёты. Чтобы как-то активизировать англичан, было принято решение нанести артиллерийские удары по кирпичному заводу вплоть до его разрушения. Совместный удар нанесли «Ураганы», САУ и пушки крепости. Затем установки Ляпина отработали по кораблям. Потери англичан на заводе оказались огромными. Генерал Адамс радировал Ллойду.

– Адмирал Ллойд, русские разбомбили кирпичный завод. Они перестали беречь своё имущество. Мы потеряли больше двух тысяч солдат убитыми и ранеными.

В ответ эскадра обстреляла город Шарджу и оазис, уничтожив дома и разрушив несколько буровых вышек, смонтированных на прибрежном шельфе. Русские вновь обстреляли кирпичный и опреснительный завод, выведя из строя ещё около тысячи англичан.

Вертолёты РОЭ, не трогая боевые корабли, улетали вдоль берега к Ормузу. По пути они искали плывущие по заливу морские транспорты противника и обстреливая их ракетами. Ллойд снова пребывал в тупике. Так он ещё никогда не воевал. Было тяжело воевать против немцев, но против русских оказалось намного сложнее. Сидя в кают-компании, он обратился к офицерам.

– Господа офицеры, что делать с окружённым на заводах отрядом. Слушаю ваши предложения. Самое неприятное, что к заводам не подведёшь корабли, чтобы забрать сухопутных. Только ночью есть шанс, да и то вероятность успеха невысока – десантные корабли засекут и обстреляют. Чтобы гарантировано забрать их, Адамсу надо покинуть завод и отойти километров на десять. Вот только отпустят ли их русские?

– Господин адмирал, иного выхода нет, или русские их всех методично уничтожат.

– Хорошо, сообщите Адамсу приказ об отходе этой ночью на пять миль севернее. У мыса Шардж мы заберём их.

Адамс выполнил приказ, и ночью оставшиеся целыми установки по опреснению воды и оставленное оборудование остальных заводов взлетело на воздух. Видя зарево взрывов, Голиков ругался: «Вот уроды, столько труда вложили, и всё на ветер. В плен никого не брать!»

Англичане быстро и грамотно отступали, оставляя заслоны. Солдаты резво грузились на подошедшие к берегу катера, а кто-то, не дожидаясь своей очереди, добирался к десантным кораблям вплавь, тем более море было достаточно мелкое.

В крепость от разведчиков поступило радиосообщение о том, что англичане эвакуируются морем. Когда очередной десантный корабль завёл двигатели и стал отходить от берега, окружившие мыс «осы» выстрелили в небо осветительными ракетами. По освещённой цели ударили пушки форта, и корабль пошёл на дно. Затем подтянулись «Ураганы» и залпом накрыли оставшихся на берегу солдат. Всё это привело к ночному бою. В итоге эскадра снялась и ушла в Ормузский пролив, а выжившие пехотинцы сдались.

В бесплодных попытках захватить острова проходили боевые действия в Бахрейне. Раздосадованный неудачами на Дубайском направлении и своими собственными, контр-адмирал Байрон дал приказ разрушить нефтяные вышки. Эскадра смогла уничтожить шесть вышек на острове Бахрейн, но, получив приказ Ллойда, ушла к Ормузу.

Военмор Ерофеев отдал приказ о начале каперской деятельности. Всем кораблям ЦАШ предписывалось при встрече уничтожать английские суда. В Красное море был переброшен весь крейсерский флот и десяток подводных лодок «Барракуда». Эскадра Курносова, разбив слабый флот англичан в Красном море, заперла Суэцкий канал и Баб-эль-Мандебский пролив. Высадив десант, были захвачены йеменский Аден и палестинский порт Элат, в которых начали обустройство сухопутных баз. Все попавшиеся под руку английские торговые суда арестовывались.

В ответ на такие действия русских, из Англии вышла вторая эскадра, направляющаяся в Красное море. Идти ей пришлось в обход Африки. В это время подводные лодки «Барракуды» бороздили просторы Аравийского моря вплоть до Цейлона, топя военные и гражданские суда под английским флагом. Такое положение дел парализовало английскую и голландскую вывозку нефти танкерами из Ирака.

Англичане вспомнили о Сирийском эмирате, и навалились на нашу базу под Мамрой. Четыре корабля, приписанные к эмирату, сбежать не смогли, приняли бой и были потоплены англичанами. На суше только начиналось строительство укрепрайона, поэтому удержать её бойцы Андрейченко не смогли. Гарнизон был окружён и по моему приказу сдался – их мы обменяли на пленных бриттов.

Через месяц после начала боевых действий в сторону Карибских островов выдвинулась четвёртая эскадра королевского флота – мощное соединение, с которым сражаться нам в море было нечем. В Лондоне по этому случаю представители власти находились в некой эйфории. Представитель партии вигов Джон Борсон, стоя перед зданием парламента, давал интервью газете «Таймс».

– Его величество король Георг Пятый занял твёрдую позицию по персидскому вопросу. Мы, патриоты страны, рады этому и полностью его поддерживаем. Мы должны наказать этих выскочек, поставив на полагающееся им место. Сегодня король направил в Карибское море флот, который восстановит нарушенный наглыми эмигрантами статус-кво. Никто не может попирать закон, иначе божья кара настигнет такого индивидуума.

В этот момент голова говорящего лопнула, словно перезрелый арбуз, от попавшей в неё пули "слонобоя".

"А-а-а, убили!" – закричал репортёр, берущий интервью у политика. Набежала толпа людей, в том числе, выходящих из здания парламента. Проходящий мимо гражданин помахал рукой куда-то в сторону Темзы. В парке с другой стороны реки обычный лондонец, собрав в футляр гитары дальнобойную снайперскую винтовку, вышел из густых, красиво постриженных кустов, и отправился по своим музыкальным делам вдоль набережной Ламбет пэлас. За ним неспешно двинулись страхующие его такие же обычные лондонцы. Следующим от пуль наёмных убийц пал адмирал Барроу, который, выйдя из Адмиралтейства, сел в свою машину с шофёром.

– Домой, Мик.

Мик завёл машину и поехал в сторону квартала Челси, где жил адмирал. Стоящий на пути следования человек повернул тумблер на радиопульте, и в салоне автомашины взорвалась заложенная радиомина, убив пассажира.

Виконт Апплит, ярый сторонник войны, был доволен. Сегодня он и его фракция в Парламенте настояли на отправке в Персидский залив ещё двадцати тысяч солдат для участия в операции "Арабика". Он пил чай, сидя с двумя гостями под сенью дерева во дворе своей усадьбы. Профессионально, оттого ненавязчиво, компанию господ обслуживал личный слуга виконта Марк. Гости и хозяин беседовали о политике, потому что о погоде они проговорили первую половину часа.

– Да, господа, нефть – это золотое дно. Я имел разговор с мистером Хильдебрандом. Он говорит, что в случае отправки новых солдат, мы: я, вы, лорд Баркли и вы, лорд Джемисон, получим по одному проценту акций "Бритиш Петролеум" в новой концессии в Эмиратах. Мне кажется, это очень хороший стимул.

– Да-а-а, лорд Апплит, ради этого стоит побеспокоиться. Если я не ошибаюсь, то речь идёт о миллионах фунт стерлингов.

– Да, сэр Баркли, вы не ошибаетесь. Марк, кто там прячется за кустами?

Из-за подстриженного трапецией куста вышел человек в балаклаве и, наведя на беседующих пистолет с длинным утолщением на стволе, произвёл три выстрела. Трое сидящих за столиком мужчин повалились на землю. Гость с лёгким акцентом спросил официанта.

– Марк, вы в порядке?

– Д-д-да, мистер, в порядке.

– Вот и не волнуйтесь. Попейте чаю, расслабьтесь, а минут через десять идите и зовите полицию. Никто не может попирать закон, иначе Божья кара настигнет такого индивидуума.

Произведя ещё три "контрольных", мужчина повернулся к Марку и, направив тому в грудь ствол пистолета, произнёс: "Марк, через десять минут, не раньше", – после чего повернулся и побежал в кусты.

Через двадцать минут Марк давал показания следователю из Скотланд- Ярда.

– Да, сэр, всё так и было.

– Хм, говорите, убийца произнёс именно эти слова?

– Да, сэр следователь, именно эти. Они имеют тайный смысл?

– Это были последние слова депутата Борсона…

Директор Скотланд-Ярда был на приёме у Стенли Болдуина.

– Значит, так действует Семенов. Для него законы не писаны. Кто следующий?

– Не знаю, сэр. Возможно тот, кто слишком активно ратует за войну.

– Благодарю вас, мистер Мейстрид, мне надо обдумать ситуацию.

Сэр Генри Виндзор герцог Марборо сидел в кресле своей домашней библиотеки и беседовал с супругой.

– Твой друг, Семенов, ведёт себя так, как вели себя наши предки.

– Что ты имеешь в виду, Генри?

– Его люди убивают тех, кто ему неугоден. Вчера снова убили трёх парламентёров, ратующих за войну. Я имел приватный разговор с премьером. Ситуация, скажу вам, леди Элизабет, неприятная.

– Отчего, Генри?

– Никто не может чувствовать себя в безопасности. Я и сам сторонник задавить ЦАШ, но мы проигрываем эту войну.

– Неужели вся мощь империи пасует перед человеком, который двадцать лет назад был сиротой?

– Хм, феномен какой-то! Он создал армию, рядом с которой наша напоминает детей в песочнице. Он собрал учёных, которых клевали на родине, и они создали ему технику и оружие, которого нет у нас. Кстати, генерал Монтгомери перестал выходить на связь.

– Сломалась рация.

– Бэтти, не говори глупостей, у него их несколько штук, и что, все сразу сломались? Надо как-то неофициально выйти на Семенова, обозначить наше желание идти компромисс.

– Я могу позвонить ему или заехать в "Зенит Британия", чтобы повидаться с его директором баронессой Натальей.

– Сделай одолжение. Сейчас идёт негласное соперничество, кто первый помирится с Семеновым.

– Не совсем понимаю, как вы собираетесь мириться, если направили эскадру на Карибы?

– Хм, да уж, как-то забыл об этом. ЦАШ имеет флот, но он слабее нашего. Хотя теми темпами, которыми Семенов топит наши корабли, мы скоро сравняемся в численности. Так вот, именно от действий эскадры на Карибах будет зависеть наша позиция на переговорах. Надо подождать первых результатов. Чарльз, распорядись принести мне ещё чашечку чая!

В гостиную сразу вошёл дворецкий.

– Слушаюсь, сэр.

– Чарльз, что с тобой? Голос изменился и выглядишь ты как-то неважно. Ты не заболел, а то ещё заразишь нас?

Голос дворецкого снова изменился.

– Сэр Генри, герцогиня Элизабет, вам привет от императора Алексея Первого. Учитывая вашу дружбу, он рекомендует вам быстрее выходить на его представителей. Завтра эскадра достигнет Бермуд, а этот треугольник пользуется дурной славой. Так что всякое может быть.

– Чёрт побери, вы не Чарльз!?

– Чарльз спит. Он сильно устал, сэр Генри, а я его брат-близнец. Честь имею, мне пора домой.

– Да, сэр, конечно, идите.

– «Что это было, Бетти? – спросил Генри, когда за дворецким закрылась дверь. – Откуда у Чарльза брат-близнец, если он родился и вырос в нашем имении?»

– Генри, это замаскированный под Чарльза человек Семенова.

– Боже мой! Срочно езжай в банк, найди там кого угодно, и договорись о возможности присылки наших дипломатов. В собственном доме разгуливают шпионы Семенова, а мы ни сном, ни духом. Сколько их ещё у нас может быть?

– Думаю, что он один. Однако теперь я не смогу спокойно общаться с нашими слугами.