Битва при Молодях

лето 7080-го… приходил крымской царь на Русь с великим собранием. И на Молодех у Воскресения Христова крымскаго царя побили.

Повесть о бою воевод московских с неверным ханом. XVI в.

Новгород, лето 1571 года.

Послы крымского хана Девлет-Гирея давно покинули царские палаты, ушли и бояре. Один Иоанн IV Васильевич – первый русский царь, прозванный Грозным, – сидел на своём троне. Лицо его ничего не выражало, он казался точно в забытьи. На его коленях лежал ханский «подарок» – дорогой булатный кинжал искусной работы.

– Мало тебе, собаке, Астраханского царства, всё хочешь получить, – грозно, одними губами произнёс Иоанн Васильевич. И отбросив «подарок», возвёл взгляд к кресту над входом в палаты.

– Сии путие суть всех творящих беззаконие: нечестием бо свою душу отъемлют1, – повторив слова, изречённые царём Соломоном, царь Иоанн, решительно поднялся и крикнул бояр.

***

Ещё весной 1571 года Московское царство являлось одним из самых могущественных государств Европы и Азии.

Но уже в мае того же года русский царь, покоривший и присоединивший Казанское, Астраханское и Сибирское ханства, разгромивший Ливонский орден, проложивший дорогу Руси к Балтийскому морю, заставивший Польшу, Литву и Швецию объединиться, один воевавший почти со всей Европой, получил страшный удар и был вынужден бежать в Новгород. И от кого? От какого-то крымского хана, холопа турецкого!

Иоанн готов был тогда даже пожертвовать Астраханью, но Девлет-Гирей хотел полностью уничтожить всё, что с Божьей помощью собрал царь Иоанн IV, – все магометанские2 народы, покорившиеся Руси, хотел этот османский слуга отнять и саму Русь превратить в своего данника. Удар был страшный.

В мае крымское войско подошло незамеченным к Москве и сожгло её дотла – остался лишь каменный Кремль. В деревянном городе из ста двадцати тысяч жителей в живых осталось чуть более тридцати тысяч. В рабство татары увели шестьдесят тысяч православных – сам Девлет-Гирей похвалялся этим перед турецким султаном. А русский царь бежал в Новгород. И четыреста пятьдесят возов государственной казны, денно и нощно охраняемые пятью сотнями стрельцов, было перевезено из Москвы во временную столицу Руси. И это на виду у всей Европы. Значит, не так силён русский медведь, раз его заставила бежать какая-то крымская собака.

Да, удар был страшный, но не смертельный. В Новгороде стояло сорокатысячное русское войско, что заставляло Ливонский союз повременить с нападением, и по всем городам русским стояли многочисленные гарнизоны. И казанцы с астраханцами не торопились. И Ногайское ханство не спешило присоединиться к туркам; да и турки наблюдали. Теперь всё зависело от второго похода крымского хана: побьёт он Москву – вся Европа и Азия со всех концов набросятся на Русь, а не побьёт… Ну что ж – значит, пока не время.

***

Когда бояре вернулись в царские палаты, государь, царь и великий князь всея Руси Иоанн IV Васильевич приказал: Москву укрепить, ворота построить из брёвен в виде башен, снаружи покрыть дёрном и землёй; между воротами проложить вал в три сажени3 шириной. Заново отстроить сожжённый татарами Новодевичий монастырь. От Калуги до Коломны вдоль всего берега Оки построить такие укрепления: рядом друг с другом вбить два частокола; один частокол чтобы стоял перед вторым два фута4 в ширину и четыре фута в высоту; землю, выкопанную от дальнего частокола, разбросать между двух частоколов. Всю эту стену охранять пушками, стрельцами и пищальниками. Да где в каком месте на Оке перелазы гладкие и мелкие, и в том месте сделать крепости, заплести плетень и чеснок5 разбросать. Да и на Угре на устье, от устья вверх, до которого места пригоже6, по тому же сделать крепости для перелазов. На берегу сделать двор7 да около того ров копать, и на перевозе8 наряды и пушки оставить. Работы наказать посошным людям из окрестных сёл и ратникам вставших по Оке полков.

Оборону наказать князю Воротынскому. По всему югу Руси разъезды пустить – чтобы каждый татарский шаг был известен. И собрать войско такое, чтобы и встретить крымцев, и побить их.

***

К июлю 1572-го все царские указы были выполнены, и когда пятидесятитысячное крымское войско перешло границу Руси, к встрече крымского хана всё было готово. Иоанн Грозный, лично прибыв в Коломну, провёл смотр полков и проверил береговые укрепления, остался доволен и отбыл в Москву.

Почерневшей от горя старухой встретила своего царя осиротевшая столица. Где, казалось, ещё вчера на своих дворах и в теремах весело гуляли и пели москвичи, теперь гулял и пел среди обугленных брёвен горький ветер да слышался редкий вой собак. Один каменный Кремль, несломленный и величественный, как верный присяге старый солдат, стоял посреди побоища и был готов к новому удару. В Кремль и въехал царский поезд.

В посте и молитве, в смотрах и распоряжениях проводил царь эти последние недели весны. Гневом Божиим виделось Иоанну татарское нашествие, попущением Господним за грехи его, первого помазанника на трон московский. Третьим Римом объявил он Москву. И вот он, разрушенный безбожными варварами его Рим, лежит в руинах. Расписал уже по своим мурзам на уделы Девлет-Гирей всю землю Русскую, расписал, как при Батые, – так говорили татары, так похвалялся и сам крымский хан.

***

В июне крымское войско вышло в поход на Москву.

Когда русские разъезды обнаружили татар и донесли об их пути и их числе, были бояре, какие от малодушия говорили, что лучше бы сдаться хану без боя, – до того страшны оказались донесения разведчиков. Никогда ещё Русь не видела такого полчища: впереди несчётное число конных воинов – крымцы, ногайцы, черкесы лёгкой рысцой гнали своих лошадок, поднимая пыль и не таясь оглашая степь криками и гиканьем. За конницей янычары – турецкие стрельцы – шагали ровным строем с приставленными к плечам мушкетами, в своих белых юскюфах9. Лица смуглые, горбоносые, длинные висячие усы, чисто выбритые подбородки. Одних только янычар разъезды насчитали почти десять тысяч. И бесконечный обоз с тяжёлыми осадными пушками, которые тянули странного вида горбатые лошади – не многие русские люди могли похвастаться, что знали, что такое верблюд. Словом, число и размер татарского войска, двигавшегося на Москву, выглядел по-настоящему пугающе – вдвое, а то и втрое больше, чем само русское войско, которое ожидало его на левом берегу Оки.

Каждое утро падал грозный царь на камни в своей царской часовне перед иконами Господа Иисуса Христа и Пресвятой Божией Матери и молил о прощении грехов своих, молил не допустить гибели вверенной ему, грешнику недостойному, земли, Богом освящённой, – земли Русской, последнего оплота Церкви Православной. Неужели, подобно византийской Софии, превратят нехристи храмы Божии в поганые мечети? Не попусти этого беззакония, Господи! – вот о чём денно и нощно молил первый русский царь Господа Иисуса Христа.

В конце мая царь оставил Москву и уехал в Новгород. И в Новгороде не переставал он молить Бога и Матерь Божию о милости и поможении.

***

– Услышал меня Господь, – облегчённо произнёс царь Иоанн, когда донесли ему, что Девлет-Гирей выбрал к Москве прохоженный, самый короткий путь – через Серпухов. В Серпухове и ждало татар собранное Воротынским русское войско.

В войске этом со всеми полками, со всеми воеводами было всего 20 034 человека. Это «опричь10 Мишки с казаки» – донского атамана Мишки Черкашенина, приведшего к Серпухову может сотню, а может тысячу, а может… Бог их знает, сколько казаков он с собой привёл. Не знал этого и сам атаман – таковы были свободные нравы у донцов. Не холопы они великому государю, а вольные люди – его союзники, и в поход могли выступить и сотня, и тысяча, и больше – словом, сколько «похочет». Среди же 20 тысяч «всяких людей» было 300 немецких конников ротмистра Фаренсбаха и 1 900 монастырских слуг новгородских и подмосковных монастырей.

Рисковал князь Воротынский. Выбери Девлет-Гирей другой путь – без помех зашёл бы он в Москву и погибла бы Русь. Но прозорлив оказался князь Воротынский, просчитал он шаги крымского хана и не ошибся.

***

В субботу 26 июля конные авангарды11 Девлет-Гиреева войска вышли к Оке, к самому Серпухову. И левый, и правый берега здесь были пологими, и ширина реки из-за косы была меньше. Но слишком грозно смотрели на топчущихся на своих лошадях татар русские пушки и пищали, защищённые в три ряда частоколом и плетнём. Не решились татары на переправу. Так, по баловству, постреляли из луков по укреплениям и ушли.

Ниже по течению, в двадцати верстах, на Сенькином перелазе (или, как ещё говорят, броде), где река Лопасня впадала в Оку, стояли две сотни ратников сторожевого левого полка воевод князя Ивана Шуйского и опричника Василия Умнóго-Колычёва.

Место для переправы самое подходящее. Ока здесь и широка, и течение сильное, но глубина невелика – татарам и надо, что шагов пятьдесят проплыть, а потом – хоть на полном скаку до самого устья.

– Иван Петрович, – Умной-Колычёв вглядывался в деревья того берега, – а как они сейчас тут все попрут… Удержим? – И сам ответил: – Удержим!

– С Божьей помощью, – отвечал князь, также вглядываясь в деревья, точно вот сейчас выскочат оттуда с гиканьем татары и…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Таковы пути всякого, кто алчет чужого добра: оно отнимает жизнь у завладевшего им (Книга Притчей Соломоновых гл. 1, стих 11).

2

Магометане – исповедующие ислам.

3

Сажень – 2,16 метра.

4

Фут – 0,3048 метра.

5

Чеснок (оружие) – кованый, гнутый или штампованный четырёхконечный шип. Применялся как оборонительное заграждение от конницы.

6

Пригоже (устар., прост.) – нужно, требуется.

7

Двор – изгородь.

8

Перевоз – постоянное место переправы через реку на плоту, пароме, лодках.

9

Юскюф – войлочный колпак с висящим сзади куском материи, напоминающим по форме рукав султанского халата или парадную шапку запорожского казака.

10

Опричь (устра.) – кроме.

11

Авангард – передовой отряд.