Капсула

1.

Зачем он это сделал?..

Другие книги автора

– Сегодня у тебя смотрины! – восторженно заявил Аерин и покосился на своего друга Кавана, который в ответ тут же закивал головой.

– Шутка принята, – уже перестав сердиться на друзей, ответил Вилей.

В прошлый раз они подсунули ему Гобнет. Так-то она была девчонка ничего, но только вот вся в пирсинге. Даже язык умудрилась проколоть. После неё была близорукая Сайл, а после Сайл – Ниса, которая вечно морщила нос. А после Нисы были Ита и Эйрин… Были ещё и другие. Но только их Вилей уже не помнил.

– Ладно, я побежал! – крикнул он и, ловко и весело вывернувшись из рук друзей, растворился в шумном коридоре университета.

«Нужно проверить. Вчера всё было точно. Да, точно. Но тем не менее… Вдруг закралась ошибка! И тогда…»

Вилей шёл и разговаривал сам с собой.

Вот уже целых полгода он бился над формулой, доказать которую поручил ему Уильям Батлер, – профессор, чуть было «с концами» не заваливший его на аттестации. Может быть, шутки ради, а может, в наказание за то, что Вилей не был готов к зачётам, Батлер сунул ему листок с этой формулой и пообещал, что, если ему удастся её доказать, то он, профессор Уильям Батлер, проставит Вилею все зачёты чуть ли не до конца года.

Вилей вот уже второй год учился в Даремском университете. Он знал, во что обходилась эта роскошь его родителям, поэтому и старался проколов больше не допускать.

– Давин, ты мне нужен! – с порога крикнул Вилей и не разуваясь зашёл в помещение, гораздо больше напоминавшее научную лабораторию, нежели чем комнату в студенческом общежитии.

– А, опять ты… Пробовал. Сопряжение не тянет. Вон, видишь? С тебя двести евро.

– Да у меня столько нет! – возмутился Вилей. – Я в прошлый раз тебе последнее отдал.

– Всё стоит денег. Генератор я взял на время. А вот для сопряжения потребуется новый процессор. А у меня его нет – только материнка. Одним словом, если хочешь доказать формулу в действии, неси деньги. Или я умываю руки.

– Ладно-ладно! – испугавшись, что Давин и правда откажется, Вилей вынужден был согласиться. – Завтра всё принесу.

– Вот завтра я тогда и продолжу. Ну, пойми меня, – посмотрев на своего расстроенного друга, Давин ткнул пальцем в агрегат, являвший собой гибрид системного блока с множеством мультиметров и частотным осциллографом. – Без процессора никак. Я написал программу для сопряжения и думаю, что…

– Сработает? – с надеждой спросил Вилей.

– Не хочу заранее. Боюсь «накаркать». Но…

– Хорошо. Завтра обязательно принесу. Нет, сегодня вечером! Да-да, вечером…

Уже через несколько дней, перекрестившись, Давин включил прибор, с которым провозился почти целых три месяца. С проводами и микросхемами он ковырялся всю свою жизнь. Для большинства людей это было делом весьма туманным, но он, Давин, видел во всём этом чёткие магистрали и связи – подобные тем, что проходят в человеческом теле. Если он начинал что-то объяснять своим друзьям, то все они обычно начинали зевать и старались как можно скорее «смыться». Все – но только не Вилей. В нём Давин обрёл единомышленника. Только если сам он обожал процессоры и провода, то Вилей – карандаш и бумагу, с помощью которых он вечно записывал свои бесконечные формулы.

– А Батлер точно поставит зачёты? – на всякий случай переспросил Давин.

– Да-да, – потирая руки, ответил Вилей и, отсев подальше от прибора, стал ждать, когда стрелка сопряжителя укажет на цифру пять.

Секунда, другая, третья… Стрелка дёрнулась, замерла, а потом резко пошла вправо. Спустя некоторое время она дошла до десяти, упёрлась в ограничитель, а после этого упала до пяти.

– Вроде сработало, – боясь сглазить, прошептал Давин.

– Ага, – не веря тому, что он видит, тоже шёпотом отозвался Вилей.

– А что я вообще сделал?

– Ну, это, понимаешь… как бы тебе проще объяснить…

– Да как можешь. Авось пойму. Ну что, я выключаю?

– Подожди. Пусть ещё постоит. Это ведь… – Вилей откашлялся и опустил глаза. Он делал так всегда, когда заранее предполагал, что собеседник из сказанного им наверняка ничего не поймёт. – Короче говоря, я ищу четвёртое измерение.

– Упс! – изумился Давин. – А я делал настройки под пятое, – пошутил он и чуть не рассмеялся. – Ладно-ладно, – он попытался «замазать» свою шутку, заметив, что его друг помрачнел. – И что теперь? Ну, я про твоё измерение. И где же оно?

– Тут, – Вилей указал пальцем на маленькую бронзовую ячейку.

– Здесь? Что-то я не вижу.

– Понятное дело, – ведь человек привык к существованию только в трёх измерениях. Но здесь открывается четвёртое. Видишь?

– Что конкретно?

– Сопряжение на пяти – значит, всё стабильно.

– Стрелку-то я вижу, а вот измерения – нет.

Давин взял фломастер, просунул его сквозь ячейку, но ничего не произошло.

– Ну, и?!.

– Ладно. Вырубай. Я к профессору.

– Постой-постой! – воскликнул Давин и начал судорожно наводить в своей комнате порядок.

– Профессор – свой человек, – успокоил Давина Вилей и исчез за дверью.

Час спустя открылась дверь. Профессор Уильям Батлер, не обращая никакого внимания на Давина, подошёл к столу, сел напротив прибора и стал внимательно его изучать.

– То есть свои расчёты по той формуле, которую я тебе дал, ты решил испытать на практике, верно? – спросил он и, не поворачиваясь, заглянул под щиток.

– Да, профессор. Формулу я доказал…

– Ну-ну. Самонадеянность – это прекрасно. Однако всё это необходимо перепроверить.

– Вот поэтому я и решил проверить свои расчёты на практике. Мне помог Давин. Он…

– Привет, – по-прежнему не отрываясь от прибора, произнёс профессор. – Давай запускай. А после проверим твои показатели. И то, что ты там вбил в программу.

Давин повернул тумблер и щёлкнул несколькими переключателями. Как и в прошлый раз, стрелка дёрнулась, потом упала к нулю, а после этого, дойдя до упора, вернулась к цифре пять.

– Стабильно, – с гордостью констатировал Вилей и искоса посмотрел на своего друга, тем самым предлагая и ему подтвердить результат.

– Сопряжение есть, – сказал Давин. – Четвёртое измерение определяется.

– Не спеши делать выводы. Точно этого мы пока не знаем, – отозвался профессор и, наклонив голову, стал проверять показатели приборов. – Ну хорошо. А теперь открывай программу. Поглядим, что ты там «наколдовал».

То, что профессор Уильям Батлер сразу же не встал и не ушёл, вселило в молодых людей надежду на то, что их старания не были напрасны. Правда, Давин всё ещё никак не мог понять того, что он на самом деле сделал. Ему поставили цель, и он, классный инженер, просто собрал прибор, который, по уверениям Вилея, вроде бы как подтверждал на этом самом бронзовом пятачке наличие четвёртого измерения.

…Прошло несколько месяцев.

– Козёл! Дурило! Больной на всю голову! Круглый идиот! Дубина! Тупица! – ворвавшийся в комнату Давина Вилей извергал из себя подобные ругательства несколько минут. От переизбытка чувств он не мог ответить на многократно заданный ему Давином вопрос о том, кому адресованы все вышеупомянутые «ласки».

– Это я! Я!! Я!!! – выпалил Вилей, когда, наконец, смог выплеснуть из себя всю накопившуюся боль. Замолчав, он безжизненно опустился на кровать и стал раскачиваться из стороны в сторону.

– Хорошо. Не буду спорить. Ты козёл. А теперь объясни мне, почему.

– Я ему всё показал, всё написал, всё разжевал. Даже составил инструкцию. И ты знаешь, как он поступил?

– Кто же именно? – поинтересовался Давин и, слегка отодвинув Вилея, вытащил из-под него свои конспекты.

– Профессор! Он под своим именем опубликовал статью с доказательством формулы! Но ведь доказал её я, а не он!! Я!!!

– А ты чего хотел? Ведь ты – всего лишь раб. И будешь им до тех пор, пока у тебя не появится своё собственное имя. А где Батлер его опубликовал?

– В журнале «Достижения в теоретической и математической физике». И даже меня не упомянул! А ведь я…

– Слушай, Вил. Ты взялся за доказательство этой формулы по глупости. Ты не был к этому готов. Вот и «залетел». Так Батлер поставил тебе зачёт?

Вилей кивнул.

– И мне поставил, – продолжил Давин. – Значит, сделка закрыта. Так что же ты тогда злишься?

– Потому что это несправедливо! Её никто не мог доказать. А я смог. А ты – собрал прибор. А Батлер всё это взял и присвоил себе.

– Да уж, – Давину тоже стало обидно. Ведь он столько времени провозился с этим прибором! А профессор даже не упомянул в статье их имён. – Ладно. Забей. У тебя вся жизнь впереди, и в ней – столько открытий! Столько…

– Нет, – с грустью ответил Вилей и, поднявшись с кровати, медленно вышел из комнаты.

Надо сказать, что Уильям Батлер всё же поспешил с выводами. Конечно же, формула была доказана, однако это было доказательством только лишь одной её части, а всего их было шесть. Батлер предложил Вилею взяться и за вторую, в случае успеха пообещав поставить ещё один зачёт, но юноша наотрез отказался. Профессор попробовал собственноручно перейти от первой составляющей формулы к доказательству второй, но, то ли у него не хватало на это достаточно времени, то ли он постоянно что-то упускал из зоны своего внимания, – провозившись с месяц, Батлер понял, что обидел молодого человека зря.

– Пап, неужели это так важно? – обняв отца, спросила Онора.

– Если удастся доказать все части, то мы сможем перейти от теории к испытаниям на практике. Это же…

– И что же, он совсем не хочет в этом помочь?..

После того как Вилей доказал первую часть формулы, отец Оноры профессор Батлер пригласил юношу в кафе, чтобы обсудить отдельные моменты. Именно там девушка и познакомилась с Вилеем. «А он ничего», – мелькнула у неё мысль. Буквально на следующий же день они встретились в парке. Там Онора поняла, что по уши влюбилась в этого непутёвого на вид студента.

– Может, поговоришь с ним? – профессор задал вопрос своей дочери.

– Пап…

– Хоть он и не гений, у него большие задатки. Лишь бы он только не изгадил свои мозги всякой ерундой. А то после окончания университета его ещё купит какая-нибудь корпорация – и будет он до скончания века на неё вкалывать… А сейчас, пока его голова свободна, ему обязательно нужно творить.

– Так всё это действительно очень важно? – и Онора взяла бумаги с формулами. От физики и математики девушка была далека, поэтому она с восхищением смотрела на тех, кто находил в цифрах красоту и гармонию.

– Если удастся доказать всё и в теории, и на практике, то мы сможем подтвердить наличие четвёртого измерения. Ты хоть представляешь себе, что это такое?

– Нет, пап. Но я уверена, что круто.

– Да не то слово. Это… Это…

Впрочем, Уильям Батлер пока что и сам толком не знал, к чему это всё могло привести, – ведь, в конце концов, теория – это одно, а практика – совсем другое. Увидеть четвёртое измерение человеку не дано – к факту его существования наука подошла пока только в теории. И, если вдруг действительно удастся…

Онора верила своему отцу. Конечно же, быть может, он был прав и не во всём, но она не раз видела то, как талантливые студенты, покинув своды университета, превращались в «серый планктон» – и лишь единицы продолжали свои высокие научные изыскания.

– Не сердись на него, – держа Вилея за руку, однажды вечером сказала Онора.

– Да я и не сержусь, – солгал юноша, и девушка это почувствовала, потому что его голос дрогнул.

– Мне с отцом бывает нелегко. Он всё время на работе. А если и дома, то всегда у себя в кабинете. Ты не поверишь, но я помню его только в детстве – то, как по выходным мы с ним катались на лодке. Представляешь, он даже умеет держаться в седле – правда, скачет не очень. Я всегда боюсь, что упадёт. А ты, кстати, когда-нибудь ездил верхом?

– Нет.

– Поехали в эти выходные! Тут неподалёку есть конюшня. С новичками всегда проще: они всего боятся. А вот тех, кто уже знает, что такое рысистые бега, кросс, дерби и стипль-чез, без страховки не пускают. Ну так как?

– Зачем он это сделал?.. Ведь можно же было бы и сказать!

– Ты всё про статью?

– Ну… – Вилей в какой-то мере оправдывал поступок отца Оноры – ведь, в конце концов, в научных кругах многие друг у друга что-нибудь да воруют, а потом из-за этого судятся – и зачастую стараются как можно быстрее опубликовать свои статьи, чтобы забронировать авторство на то или иное открытие. – У него что-то не получается?

– Я не знаю, – схитрила Онора, – но в любом случае он был бы рад и дальше иметь с тобой дело. А того, что произошло, я уверена, больше не повторится.

– Ты думаешь?.. – с надеждой спросил Вилей.

Он не просто потратил время на изучение алгоритма доказательства этой формулы. Он почувствовал то, как она дышит. Да-да, именно дышит – потому что он увидел её живой.

– Я, конечно, не буду выступать в роли третейского судьи, но папа мне обещал. Так, значит, ты согласен? – осторожно спросила девушка, и после того как Вилей молча кивнул, его поцеловала.

2. Нужно проверить

Вилей согласился на дальнейший совместный с профессором труд, хотя в глубине его души обида всё ещё оставалась. Уильям Батлер при встрече с Вилеем, пусть и косвенно, но всё же извинился. Плюс к тому профессор пообещал, что, если удастся доказать все составляющие уравнения и успешно провести испытания прибора, то имя Вилея будет вписано в анналы истории физики и математики.

Вдохновлённый такой перспективой, молодой человек в этот же день сел за работу. Не всё шло гладко, но иначе и быть не могло – ведь, если бы формула была простой, то её бы уже давно доказали.

Прошёл почти месяц, однако продвинуться за это время Вилей так и не смог. Казалось бы, он всё решил правильно, а когда начинал проводить сверки, идеально выстроенный домик рушился так же, как карточный.

– Подъём! – скомандовала Онора и, открыв окно, выглянула наружу. – Наступил новый день!

– Ага… – потягиваясь и с характерным звуком разминая суставы, пробормотал Вилей.

Он пробовал работать ночью, когда никто и ничто не мешало. Часы пролетали, а результат по-прежнему оставался нулевым. Но Вилей заметил: если он прогуливался, то его мысли сами начинали выстраивать между цифрами связи, и ему оставалось лишь взять карандаш и всё как можно быстрее записать.

– Одевайся, погода замечательная! – воскликнула Онора и, вытянув в окно руку, попробовала поймать капельки дождя.

– Ничего себе – «замечательная»! – присвистнул Вилей, глядя на серое небо.

– Ещё какая замечательная! И что же мы до сих пор сидим? – с лёгким возмущением спросила девушка, увидев, что её молодой человек всё ещё не оделся.

– Я, кажется, понял…

– Да ничего ты не понял! Так, встали и пошли! Иначе обижусь! – фыркнула Онора и, подойдя к Вилею, взяла его за руку. – Я тебя накормлю. Ведь ты же хочешь есть, правда?

Прогулка не прошла для него даром. Пару раз юноша останавливался, доставал блокнот и, вписав очередной фрагмент формулы, двигался дальше. А неделю спустя он, радостный, вбежал в кабинет профессора и положил ему на стол несколько мелко исписанных листов.

– Готово! – с восторгом сообщил Вилей и с видом победителя сел в кресло.

Уильям Батлер разложил перед собой листы, пробежался по ним глазами, а после этого почти целых полчаса сидел и вникал в суть доказательства.

– Нужно проверить на практике. Кто там у тебя работал над прибором? – не отрывая глаз от формул, спросил профессор.

– Давин.

– Хорошо, – задумчиво произнёс Батлер и, порывшись в кармане, достал банковскую карту. – Вот, – он протянул её Вилею и, немного помолчав, добавил: – Купи всё, что необходимо. Приступай. А я пока что буду смотреть дальше.

– Там всё верно. Ошибки нет! – воскликнул Вилей и, взяв карту, вышел из кабинета профессора.

– Ну как всё прошло? – спросила сразу же подошедшая к нему Онора и, взяв Вилея под руку, повела его в сторону выхода.

– Идём к Давину. Нужно сделать новый прибор.

– Ура! – вскрикнула девушка. – Ты гений! Я знала, что у тебя всё получится! Так, значит, отец с тобой согласен?

– В формуле всё правильно – я проверял. Много раз проверял. Но это – всего лишь вторая часть доказательства, а всего их в формуле шесть. Понимаешь? Шесть. То есть остаются ещё четыре.

– Эти деньги лично папины, так что особенно много не трать, – на всякий случай напомнила Вилею Онора и, выйдя на улицу, изящно поёжилась от прохлады.

Уже через час они ворвались в комнату Давина, но, поскольку его не оказалось, в поисках друга им пришлось побегать по всему университету.

– А, вот ты где! – устало, но радостно воскликнул Вилей и заглянул за стойку огромного серверного шкафа. – Получено добро на изготовление нового прибора.

– Думается мне, разбирать твою кофе-машину не придётся, – отозвался Давин.

– Да нет, всё же потребуется её разобрать, – заявил Вилей. – А всего приборов должно быть шесть. Я принёс расчёты. Вот, взгляни, – и он протянул Давину блокнот.

– Привет, – робко сказала Онора и помахала инженеру рукой.

– Мы не знакомы, – выбравшись из-за шкафа, Давин сперва посмотрел на девушку, а потом на своего друга.

– А! – воскликнул Вилей, вспомнив о том, что до сих пор их не познакомил. – Онора, это Давин.

– Должна признаться, я хочу кофе. А вы? – произнесла девушка и посмотрела на молодых людей.

– Я тоже, – отозвался Давин.

– А тебе, значит, с молоком, – посмотрев на Вилея, Онора хихикнула и сразу же убежала.

– Кто? – вопросительно приподнял брови Давин.

– Дочь профессора Батлера. И наш с тобой кошелёк. Вылазь давай. Дело есть. Вот, смотри…

– Да-да, конечно. А сколько всё это будет стоить, ты прикинул? Если в прошлый раз ты вложил четыреста восемьдесят евро, то сейчас я даже и думать боюсь.

– О деньгах не беспокойся. Раз добро дано, значит, и финансовая сторона вопроса закрыта. Короче говоря, смотри…

Вилей сел прямо на пол, а Давин устроился рядом и несколько минут вникал в цифры. Он не всё понял сразу, но уже смог прикинуть: чтобы достичь результата, нужно будет построить ещё как минимум пять установок, подобных той, что уже имелась.

– Держи, – Онора протянула ему стакан с кофе.

Давин посмотрел на её руки, перевёл глаза на колени, а после этого скользнул взглядом по декольте. Поняв, что девушка это заметила, молодой человек слегка закашлялся.

– Спасибо, – как бы извиняясь, промямлил он и, взяв кофе, добавил: – Я согласен.

Сперва Давин хотел отказаться: возиться с прибором, не дающим дивидендов, не было никакого смысла. Но после того как увидел Онору, он невольно согласился и, отодвинув в сторону собственные планы, принялся за дело.

Вилей прибегал к Давину каждый день, проверял настройки, сверял показатели с отчётами и, внося изменения в программу, садился в старое кресло и, обложив себя бумагами, принимался за доказательство третьей составляющей.

Онора также была частым гостем этой не то жилой комнаты, не то уже и правда – самой настоящей научной лаборатории. Несколько раз к Давину приходил комендант общежития. Он даже выписал ему предупреждение. Однако же, узнав о том, что превращение студенческой каморки в миниатюрный научно-технический центр произошло с разрешения самого Уильяма Батлера, комендант больше не появлялся.

– Нет, это точно не потянет. Зачем ты его сюда установил? – возмутился Вилей, увидев, что Давин поменял местами сопряжители.

– Знаешь что! – возмутился электронщик и, если бы не Онора, которая была в тот момент у него в гостях, он бы знатно «пропесочил» своего друга. – Ты занимаешься цифрами, а я – железом! Усёк?

– Но ведь это же неправильно! У тебя будет искажение! Я же тебе говорил, что нужно…

– Вилей! – девушка прикоснулась к его руке, что не осталось незамеченным Давином. Он фыркнул и, достав шуруповёрт, начал развинчивать собранный прибор.

– Всё равно не будет работать! Уж я-то получше тебя знаю! – злился Давин, снимая приборную панель.

– Будет! Я всё рассчитал!

– А коли рассчитал, тогда бери и сам всё делай!

– Прекратите! – воскликнула Онора. – Вы ведёте себя как мальчишки! Вилей, – она опять коснулась его руки, – Давин – в своём деле лучший.

– Вот именно, – поддакнул Давин и улыбнулся Оноре.

– Пусть он делает так, как считает нужным, – добавила она.

– Да не будет он работать! – проворчал Вилей и зло посмотрел на своего друга, который явно строил глазки его пассии.

– А если даже и не будет, то Давин всё исправит. Верно? – и она повернула к нему голову. Увидев её улыбку, Давин просто не мог не согласиться.

– Ладно, – пробурчал Вилей и, вскочив с кресла, быстро вышел из комнаты.

– И чего это вы себя так ведёте, как будто вы маленькие! – возмутилась Онора и, поднявшись, тоже вышла.

– Он первый начал, – проворчал Давин и, тяжело вздохнув, продолжил перестановку панели.

На следующий день Давин провёл эксперимент. Как он и предполагал, ничего не сработало. Чтобы убедить в этом Вилея, пришлось его пригласить и демонстративно ткнуть пальцем в прибор, стрелка которого, не дотянув до пяти, встала на цифре три.

– Итак, я делаю по-своему! – заявил Давин.

– Но ведь оно же должно работать! – удручённо промямлил Вилей и, заглянув за приборную доску, убедился в том, что всё было подсоединено верно.

Да, Вилей сдался. Но в душе у него копилась злоба на друга, который вот уже во второй раз приглашал Онору поужинать, а она, словно не замечая того, что Давин стал за ней ухлёстывать, соглашалась.

– И ты ещё называешься другом! – однажды вечером, когда Давин вернулся к себе, набросился на него Вилей. – Неужели ты не видишь, что она со мной!

– С тобой?! – Давин явно шёл на конфликт.

– Да! Мы встречались до тебя! И ты это прекрасно знал! Если бы не этот проект, ты бы вообще её не увидел!

– Но я же увидел, – огрызнулся Давин и зло посмотрел на друга.

– Мы с ней…

– И я тоже!

– Что?! Как?!! – захлебнувшись от гнева, Вилей сжал кулаки и уже готов был броситься на своего конкурента.

– Да! – крикнул Давин. – Не думай, что ты один такой умный! Я тоже многое могу, и Онора это ценит! А ты вечно со своими придирками – то одно тебе не так, то другое! И у меня всё работает! Тебе ясно?! И Онора меня поддерживает! А ты…

– А ты!..

Они сцепились, как два петуха. Грохнулся старый торшер. Отлетело кресло. Дрогнул стол. Закачался прибор… Давин бросился к нему, но Вилей его опередил, после чего драка продолжилась с новой силой.

– Прекратите! – завизжала Онора и со злостью посмотрела на молодых людей, всё ещё возившихся на полу. – Если вы не перестанете, то я!.. – и она взяла молоток и замахнулась им над прибором.

В комнате сразу же стихло.

– Как вы себя ведёте?! Мне стыдно за вас! Вы… Я думала… мы работаем над одним проектом, а вы!.. – и девушка шмыгнула носом. – Я в вас разочаровалась. Ни с кем из вас больше не буду встречаться. Ясно вам? Ясно?! – крикнула она и, бросив молоток на стол, выбежала из комнаты.

– Это ты виноват, – всё ещё тяжело дыша, проговорил Вилей.

– Ты начал первый. Заруби себе это на носу. Если бы ты не придирался, если бы… – отозвался Давин.

– Значит, это я виноват?

– У меня всё работает, – Давин поднялся с пола, поправил на себе порванную рубашку и погладил прибор так, как будто он был живой. – Он работает. Понимаешь? Работает!

– Так, значит, мир?.. – неуверенно произнёс Вилей и, облокотившись о стену, попытался улыбнуться.

– Ты это о чём?

– Нам дали понять, что, пока не закончим проект, мы с тобой живём без конкуренции. Но после того как всё закончится, тебя возле неё не будет!

– Это ты тогда не подходи к ней! Понял?

– И чего ты такой упертый? У тебя же была Агна.

– А ты, кажется, начинал встречаться с Мэрид.

– Так что, мир? – во второй раз предложил Вилей и протянул Давину руку.

– Мир. Только в моё железо больше не лезь.

– Ладно. Больно мне это надо. Я же знаю, что твои «шарики», – он дотронулся до своего виска, – «варят» лучше.

Давин не ответил. Ему было досадно от того, что всё так получилось, и Онора узнала об их конфликте.

На следующий день она, если и разговаривала с ними, то сугубо официально. Улыбка с её губ исчезла, а вместе с ней исчезло и романтическое настроение, которое так вскружило голову обоим юношам. Они всё ещё продолжали друг на друга дуться, однако время шло, а работу нужно было продолжать.

Вскоре Вилей смог доказать третью, а вслед за ней – и четвёртую составляющую уравнения. Профессор Уильям Батлер всё чаще и чаще стал к ним заглядывать. Когда была доказана пятая часть, профессор получил разрешение использовать двенадцатый научный корпус для строительства новой установки. И только после того как Вилей вплотную подошёл к доказательству шестой составляющей, университет, заинтересовавшись этими разработками, наконец-то выделил деньги.